Жанр: Любовные романы
Коварный заговор
...что-то сорвалось. Прежде чем Элинор
успела задать вопрос, сэр Ги заговорил снова.
- Мой отец исчез в ту же ночь, что и лорд Артур... - Он замялся, и Элинор
подумала было, что Артур, возможно, сумел
бежать и потому не показывался, но сэр Ги, сглотнув конвульсивно, продолжал: -
После того, как лорд Артур был убит.
- Каким образом? Как вы можете это знать?
- Я не знаю, каким образом было совершено убийство, но один наш слуга,
единственный оставшийся в живых из тех, кто
сопровождал моего отца, сказал мне, что видел отца, прыгнувшего с телом мальчика
с крепостной стены в реку. А видел он
его потому, что бежал к нему, чтобы сообщить, что мой младший брат упал со стены
замка во двор и умирает.
Значит, все-таки несчастный случай. Элинор на мгновение закрыла глаза.
Неужели отец подменил Артура своим сыном в
попытке спасти принца? А потом обнаружил, что опоздал, что принц уже был мертв,
и понял, что ни одному человеку,
который знал об этом, не суждено остаться в живых? Он увидел, что его сын упал,
и понял, что потерпел двойное поражение,
что его жертва оказалась напрасной. И в Приступе ненависти он решил спрятать
тело Артура, чтобы Джон остался
виновным, чтобы стал уязвимым перед любым претендентом, который встанет и
заявит, что вот он, принц Артур, спасшийся
от смерти, пришел свергнуть короля-дьявола. Это было возможно - это было очень
вероятно. К тому же часто честный сын
свидетельствует о честности отца.
- А где вы были? - взволнованно спросила Элинор. - Как вам удалось спастись?
И как спасся ваш слуга?
- Я находился дома. Моя мать была больна. У меня, по крайней мере, есть за
что благодарить судьбу. Она умерла до
того, как распространилось известие о смерти Артура и исчезновении моего отца. А
у слуги была знакомая проститутка,
которая укрыла его и переодела в женское платье. Он разыскал меня и уговорил
скрыться, чтобы спасти свою жизнь. Нас,
Хедингхэмов, выкорчевали с корнями, стеблями и ветвями, так что некому кричать,
что мой отец невиновен.
Тут сэр Ги вдруг грустно усмехнулся, и глаза его загорелись.
- Дурак же я, дурак! Я знаю, как можно возместить ущерб, который я нанес вам.
Пожалуйста, леди Элинор, уговорите
вашего господина пощадить моих людей. Они не виноваты. Вы можете продать меня
королю за любую, какую только
захотите назвать, цену.
- Король знает вас? - спросила Элинор.
- Он знает, что я существую.
- Он знает вас в лицо? - настойчиво переспросила Элинор.
- Не думаю. Не могу представить, откуда, если он видел меня только раз или
два, и то в толпе. Но я могу доказать, кто я.
Я клянусь, что, если вы помилуете моих людей, я не стану отрекаться от своего
имени и...
Элинор рассмеялась. Сэр Ги был поражен этим звуком, а также внезапно
вспыхнувшим ярко-зеленым светом в ее глазах.
Увидев выражение его лица, Элинор засмеялась еще громче.
- Нет, нет, я не чудовище, - сказала она, успокоившись. - Я смеюсь не над
теми ужасами, о которых вы мне поведали,
и не над вашими несчастьями и неудачами. Просто мне доставляет большое
удовольствие узнать, что я могу стать причиной
бессонницы нашего любимого короля.
Наступило молчание. Сэр Ги застывшим взглядом смотрел в пол. Затем голова его
поднялась резким рывком.
- Вы сказали бессонницы, мадам?
- Если бы я могла набить его постель колючками или крапивой, - зловеще
произнесла Элинор, - я бы сделала это; но
поскольку мне это недоступно, по крайней мере, вы станете терзающей его
навязчивой идеей.
Синие глаза, наполнившиеся одновременно надеждой и недоверием, уставились на
нее.
- Я не понимаю, мадам, - прошептал сэр Ги.
- У нас с королем существует личная неприязнь, - ответила Элинор. - Это вас
не касается, но могу вам честно сказать,
что она не идет ни в какое сравнение по тяжести и значению с вашим делом. И все
же, несмотря на то, что мне было
нанесено всего лишь оскорбление, а вам - зияющая рана, я жажду отмщения ничуть
не меньше вас. Я не буду пытаться
убеждать вас в необходимости примириться с несправедливостью. Скажу лишь, что
иногда человеку приходится проглотить
обиду ради благополучия государства в целом. Когда лорд Иэн вернется, он
объяснит вам более подробно, почему
неправильно и невозможно наносить вред королю независимо от того, какой он
негодяй.
- Мадам, мадам! - воскликнул сэр Ги, обхватив голову руками. - Я совсем вас
не понимаю.
- И не удивительно. Вы ранены и утомлены, а я копаюсь в политических
материях. Бьорн, покажи сэру Ги комнату в
восточной стене. Я пришлю служанок помочь ему. И пусть они скажут мне, нет ли
серьезных ран, какие мне нужно
осмотреть самой.
Она с отвращением посмотрела на рваную одежду молодого человека.
- И отдай его одежду псарям. Я пришлю что-нибудь поприличнее. - Она снова
остановилась и потрясла головой,
вглядываясь в лицо сэра Ги. Подбородок его зарос щетиной, но было видно, что в
более благоприятной обстановке он всегда
бывал чисто выбрит. - Да, и прикажи, чтобы его не брили. Безопаснее для нас всех
будет, сэр Ги, если вы притворитесь
обожателем короля, в подражание ему отращивающим маленькую бородку и усики -
совсем как у него.
Сэр Ги ответил ей еще более недоуменным взглядом.
- Мадам, умоляю вас сказать мне, что будет с моими людьми, - произнес он. -
Вы говорите так, словно я гость в
вашем замке, а это невозможно. Знай я, что вы на ножах с королем, я бы
никогда... Прошу прощения. Я не хотел
оправдываться, но не вынуждайте меня покончить с собой...
- Что касается ваших людей, я только могу уверить вас, что лорд Иэн
милосерден и справедлив. Полагаю, он подробно
допросит их и распорядится ими согласно их характеру и способностям.
Окончательный суд на этих землях остается за мной.
Если дело дойдет до их повешения или иного наказания, я дам вам знать о принятом
решении. А что до вас самого, я бы
назвала вас пленником, а не гостем, но вы должны дать слово, что не попытаетесь
бежать. Хотя я не представляю, зачем вам
бежать. Уверяю вас, что у меня нет намерения продать вас королю. Идти вам
некуда. Следовательно, я не вижу причин
запирать вас или тратить силы и время моих людей на надзор за вами.
- Но как в таком случае вы получите компенсацию за-ущерб? У меня ничего нет!
- У вас крепкое тело и, я думаю, чистая душа. Я уже получила некоторую
компенсацию, - сардонически усмехнулась
Элинор, - просто осознавая, что, укрывая вас, доставляю неприятности королю.
Остальное, если лорд Иэн согласится и если
вы сумеете убедить нас в вашем искреннем желании быть лояльным к нам, я вычту из
вашего жалованья. Рыцарю платят по
шиллингу в день. Если добавить стоимость коня и доспехов, которые я должна дать
вам, раз у вас ничего нет, то вам
понадобится несколько лет, чтобы покрыть долг, но...
Элинор прервалась и снова рассмеялась. По выражению лица сэра Ги можно было
подумать, что ему предлагают
немедленный пропуск в рай без предварительной смерти, а не долгие годы тяжелой
службы. Она отослала молодого
человека, пока он не набросился на нее с объятиями от избытка благодарности или
не залился слезами. Если он
действительно таков, каким кажется, она провела прекрасную сделку в обмен на
нескольких коров и несколько мешков
зерна.
Примерно в тот же момент, когда Элинор открывала сэру Ги ворота в то, что он
считал раем, король Джон собирался
войти в ад на земле. Прошлой ночью он не вызвал к себе в постель свою очередную
любовницу из числа фрейлин королевы.
Он отправил Фулка де Кантелю и Генри Корнхилла в город, приказав им доставить
трех шлюх. Джентльмены взялись за
поставленную задачу с большим энтузиазмом. Если они не так быстро, как сводный
брат короля, умели распознавать начало
периода сонливости короля, они зато гораздо раньше Солсбери узнавали признаки
выхода короля из этого состояния.
Женщины, которых они нашли, не отличались ни чистотой, ни красотой, но это
уже не имело значения. Значение имело
только то, чтобы никого в целом свете не интересовало, живы они или умерли. Они
могли пережить ночь - некоторые
выживали, но только в том случае, если не были способны ответить на вопросы,
которые им могли задать.
Точнее, выжила только одна, выброшенная из замка в окровавленных лохмотьях,
которые прежде могли считаться
женским платьем. Однако опасаться, что она расскажет кому-нибудь свою историю,
не приходилось - язык у нее был
отрезан, да и вряд ли она когда-нибудь выйдет из состояния умопомешательства,
вызванного пережитыми ужасами и болью.
В ту ночь Фулк намекнул королю - крикнув ему в ухо, чтобы перекрыть вопли
страха и боли, - что с помощью такой
забавы можно было бы приручить и леди Элинор. Он много раз за последние недели
пытался пробудить интерес Джона,
чтобы он отдал ему в жены эту богатую наследницу. Хотя король всякий раз
улыбался и соглашался, что считает это
превосходной идеей, он не делал ничего, чтобы воплотить эту мысль. Теперь,
однако, глаза его разгорелись.
- Но пока что Генри ведет в счете, - проворчал он, улыбаясь. - Покажи, на что
ты годен, а мы посмотрим.
Фулк с удвоенными стараниями принялся развлекать своего господина, но от уха
Генри Корнхилла не ускользнули оба
замечания, и он не остался в стороне. К тому же он напомнил Джону предложение
Солсбери предоставить леди выбирать
самой. Тонкая шутка заставить Элинор заплатить большую дань за право выбора
между Фулком и Генри, очень веселила
Джона. Ему так нравилась эта идея, и он так сердечно рассмеялся ей, что нож,
которым он угрожал проститутке, выскользнул
из его рук и принес ей преждевременное облегчение.
Этот небольшой инцидент раздосадовал Джона. Он не позволит больше этой ночью
ни одному, ни второму заговаривать с
ним об Элинор.
На следующий день, когда он очнулся от приятного и освежающего сна, идея
"приручить Элинор" вновь привлекла его
внимание. Он послал за своими товарищами по своеобразным развлечениям и
улыбнулся им обоим, не выделяя никого.
- Вы знаете, как я люблю вас, - медоточиво начал король. Его развеселила
боязливая настороженность, возникшая в
обеих парах тяжелых глаз, но на этот раз он не позволил себе отклониться в
сторону ради удовольствия, с каким обычно
наблюдал пресмыкание своих людей. - Поэтому я готов навлечь на себя недовольство
моих баронов, отдав богатый приз
одному из вас.
Оба низко поклонились. Хоть страх в их глазах почти исчез, настороженность
осталась. Их господин не из тех, кто отдает
что-то просто так. Он ожидал ответной выгоды - в политическом преимуществе,
убийстве или деньгах. Никто из них не мог
представить себе, что они могли предложить, равноценное стоимости такого
подарка.
- Я хочу быть уверенным, совершенно уверенным, что леди Элинор получит то,
что заслуживает, - продолжал Джон,
широко улыбаясь.
- Вы можете быть уверены, милорд, - с чувством ответил Фулк.
- Да, действительно, - уверил его также Генри. - И если она будет отдана мне,
то проживет достаточно долго, чтобы
увидеть, как умрет ее сын и как откупорят ее дочь.
Фулк тоже начал было изобретать собственную угрозу, но, увидев, что король
ободряюще кивнул, промолчал.
- Я уверен, что вы оба сделаете все возможное, чтобы наполнить жизнь леди
Элинор радостями, - промурлыкал Джон.
- И что никого из вас не остановит на пути к своей цели неодобрение моих
трусливых чванливых лордов. Тем не менее я не
хочу, чтобы у вас создалось впечатление, будто я расстаюсь с богатыми поместьями
этой леди ради мелочной мстительности.
Замок Роузлинд, имеющий большое значение как порт и якорная стоянка, а также
окружающие его земли должны перейти в
мои руки.
- Насколько я слышал, - быстро ответил Генри, - у нее много других земель. И
я охотно соглашусь на это, если она
мне достанется.
- Разумеется, милорд, - тоже согласился Фулк.
- В придачу я надеюсь, что вассал, которому принадлежит замок Айфорд и
окружающие земли, сэр Джайлс, будет
выселен - и чем скорее, тем лучше - из своего поместья. Будет лучше, если он
проживет достаточно долго, чтобы увидеть,
как его жена и дочери будут отданы в распоряжение ваших солдат после того,
разумеется, как вы попробуете их первыми,
если они заслуживают того.
- Милорд, служить вам - всегда такое удовольствие, что это делает службу
очень легкой, - на этот раз Фулк первым
успел выразить свое согласие.
- Сыновей тоже следовало бы выселить, - задумчиво заметил Генри.
- Ну да, конечно, - с одобрением сказал Джон. - Вам, вероятно, придется
выселить и всех остальных вассалов и
кастелянов, - лукаво заметил он, забавляясь вспыхнувшим в глазах его людей
страхом, и затем добавил: - Вильям
Пемброк, вероятно, не будет слишком доволен, когда услышит, что сын его
дражайшего друга умер, а его жена и дочь... Но
вы-то наверняка сами знаете, как иметь дело с ним.
Джон понял, что на этот раз он зашел слишком далеко. В глазах его подручных
появился настоящий страх, и пот залил их
лица. Иметь дело с Пемброком не хотелось никому. В планы Джона не входило, чтобы
они отказались, поэтому он
продолжал уже мягче:
- Возможно, Пемброк будет слишком занят своими собственными делами, чтобы
беспокоить вас. Я ничего не имею
против вассалов леди Элинор, за исключением сэра Джайлса, если, конечно, они
подтвердят свою лояльность. Я
предупреждаю вас о них только потому, что сомневаюсь, что они с готовностью
примут ваше господство. Они, возможно,
сочтут для себя более достойным поддержать сторону леди или приютят ее у себя в
случае необходимости - ведь все они,
даже самые мелкие, имеют более высокое происхождение, чем вы.
Это спасло положение. Гнев и ненависть преодолели страх. Джон сделал паузу, с
удовольствием наблюдая за их
прикушенными губами, сжатыми челюстями и побагровевшими лицами, выдававшими бурю
чувств, которую подняли его
последние слова в их честолюбивых душонках. Он умышленно задел за живое этих
подонков, служивших его самым
низменным целям, но раз они не осмеливались сами отомстить за него, за них
отомстит ненависть. Она сделает его
"дорогих" Фулка и Генри более способными к той работе, которую он выбрал для
них. К тому же постоянное напоминание о
ненависти и презрении, с какими к ним относилась придворная знать, укрепляла их
верность королю, усиливая одновременно
ненависть к родовитым дворянам. Больше ни к кому они не могли обратиться за
помощью и поддержкой. Если что-то
случится с королем Джоном, дворяне, которых пока сдерживала его власть, просто
разорвут их на куски.
- Итак, - продолжал он, - я люблю вас обоих в равной степени и считаю, что вы
оба достойны этой награды.
Следовательно, я не нахожу возможным выбрать между вами.
- Я добавлю все, что вы пожелаете, к землям леди, - предложил Фулк.
- И я, конечно, - поторопился согласиться Генри, но его проницательные глаза
уже начинали мрачнеть.
Если король прав и вассалы Элинор окажут сопротивление, потребуется много
денег и много людей, чтобы покорить их.
Если большую часть поместья пообещать королю, что останется от желанной добычи,
кроме долгов? К облегчению Генри,
Джон отрицательно покачал головой.
- Мне нужен только Роузлинд и Айфорд. Остальное может остаться у леди и
перейти к ее наследнику, когда она уйдет,
счастливо, я надеюсь, в лучший мир. Я не хочу, чтобы между вами возникал
конфликт, позволяя вам состязаться за этот приз,
не хочу также, чтобы один из вас чувствовал, что я предпочитаю другого. Поэтому
мы последуем совету моего брата
Солсбери - о котором ты вовремя напомнил мне, Генри, - и позволим леди выбрать
самой.
- Как она может выбрать?
- Это уж ей решать. Насколько я знаю, она ни одного из вас и в глаза не
видела, и даже если она найдет кого-то, кто
знает вас и расскажет ей о вас, это уже не будет иметь значения. Моя любовь к
вам, как я уже сказал, одинакова, поскольку
вы совершенно равны во всех отношениях. - При этих словах короля они снова
покраснели и вздрогнули, но он мягко
продолжал: - Проигравший получит утешительный приз. С ним я поделюсь налогом,
который леди заплатит за право
выбрать себе мужа.
Оба снова поклонились, их глаза разгорелись от жадности и удовольствия. Джон
улыбнулся им, очень довольный собой,
поскольку знал, что идеально справился с этой ситуацией. Он достигнет своей цели
в отношении Элинор; он получит в свои
личные владения два больших замка, имеющих стратегическое значение; эти замки
ему не будут стоить ничего, и средства,
которыми он этого достиг, не будут вызывать никаких возражений.
Тот, кто заполучит эту пантеру, станет обладателем значительного богатства,
которое можно растратить только
большими усилиями. Проигравший тоже не останется в накладе: отхватит богатое
вознаграждение за просто так. И
неизвестно, какая из этих двух возможностей лучше, Джон очень точно прочитал
мысли своих прихвостней, за исключением
одной: кто бы из них ни выиграл, кто бы ни проиграл, каждый будет чувствовать
себя обманутым. Он будет уверен, что
другой получил больше, чем он сам. Такова была природа Фулка и Генри - этих
неблагодарных животных. Тем не менее в
тот момент червячок сомнения еще не начал свою черную работу. Единственное, чего
боялись Фулк и Генри, это чтобы
король не вернулся в свое летаргическое состояние, не успев представить леди
Элинор список кандидатов. Это должно было
случиться, но на этот раз не случилось. Люди короля с удовольствием увидели, как
Джон вызвал писаря, продиктовал письмо
Элинор и, не теряя времени, отправил гонца доставить письмо в замок Роузлинд или
любое другое место, где могла оказаться
леди Элинор.
10.
В следующие две недели Элинор только укрепилась в мысли, что сэр Ги оказался
хорошим вложением капитала. И
убедиться в этом помогло ей то, что Иэн не вернулся, как она ожидала. Отсутствие
Иэна занимало ее до такой степени, что
она почти не могла уделять должного внимания детям. С Джоанной, правда, проблем
не было - Элинор так загрузила дочку
подготовкой к свадьбе, что у нее не хватало времени ни на что, кроме как
получать новые инструкции. Это было удачным
решением для всех. Джоанна была довольна своей новой ролью и набиралась
неоценимого опыта, а служанки были в какойто
мере защищены от плохого настроения Элинор.
Адаму пришлось бы принять главный удар раздражения матери, если бы не сэр Ги.
Молодой рыцарь занялся обучением
мальчика владению оружием и верховой езде. Конечно, и за мальчиком, и за
воспитателем велось непрерывное скрытое
наблюдение. Элинор была почти уверена в порядочности сэра Ги, но решила не
рисковать безопасностью сына.
Должным образом охраняемый Адам оторвался наконец от ее юбки и обучался
навыкам, которые были ему необходимы,
в более подходящей компании, чем простые воины. Элинор понимала, что сэру Ги
далеко до Саймона или Иэна, но у Адама
впереди еще много лет, за которые можно отточить свое мастерство. Основы,
преподанные ему сэром Ги, тоже имели
большое значение.
Двадцатого ноября дозорные сообщили о приближении с запада большого отряда
всадников. Элинор испытала такой
припадок злости, что ее в пору было связывать. Начинали прибывать гости, а
будущий муж все еще кормил вшей в
крестьянской хижине на границе ее земель - с целью, которую, как Элинор ошибочно
казалось, она хорошо понимала.
Дымясь от злости, раздраженная тем, что он все-таки победил ее и ей первой
приходится обратиться к нему, Элинор
написала Иэну письмо. В своей ярости она не слишком вежливо требовала
возвращения жениха в Роузлинд. Она не
позволяла себе реветь, потому что была слишком горда, чтобы демонстрировать
прибывшим гостям заплаканное лицо, что
могло быть неправильно истолковано. Она кусала губы и вгоняла ногти в ладони,
чтобы создать хотя бы видимость
радушного приема. К счастью, первая гостья была желанна сама по себе и никакой
напускной вежливости не потребовалось.
- Изабель! - взвизгнула Элинор, когда ее гостья вошла в зал. Она бросилась ей
навстречу и, оказавшись в объятиях
подруги, залилась слезами.
- Милая, милая, - ворковала Изабель, крепко прижимая к себе Элинор. - Увы, я
боялась, что твое письмо не
полностью раскрывает твое сердце. Лорд Иэн - хороший человек, и твой брак с ним
очень приличный и необходимый. Не
плачь, любимая. Это тот монстр, король, вынудил тебя выходить замуж, не оплакав
прежнего мужа. Не вини лорда Иэна.
Элинор перевела дух и покачала головой.
- Я не виню Иэна за это, и... я особенно не грущу. - Она подняла лицо и
посмотрела через плечо Изабель. - А где
Вильям? Он разбирается со слугами и лошадьми? Я выпорю этих конюхов, если они не
подготовились как следует.
- Вильяма здесь нет, - ответила Изабель сдержанно.
- Он в безопасности? Ему не нужна наша помощь? - Элинор напряглась, готовая
уже призвать к оружию воинов и
послать гонца к Иэну.
- Он в полной безопасности, - ответила Изабель, улыбаясь, несмотря на все
свое беспокойство, неугомонной натуре
своей подруги. - Он ждет в миле отсюда, за городом Роузлиндом. Он хочет, чтобы
ты подумала еще раз насчет того, стоит
ли его приглашать сюда. Ты знаешь, что ненависть короля к нему все растет, и,
невзирая на покорность и хорошее поведение
Вильяма, это чудовище не хочет отпускать наших сыновей...
- Боже праведный! Изабель, он дурно обращается с ними?
- О нет, нет. Ты же знаешь, Вильям не позволил бы этого. Несмотря на всю мою
ненависть к нему, король очень добр к
Вильяму и Ричарду - они действительно хорошо обучены и... я думаю, что они, в
общем-то, и сами предпочитают
оставаться при дворе. Мне не нравится это. Королевский двор - это не то место,
где можно получить благочестивое
воспитание.
На ум Элинор пришло, что сейчас наименее подходящее время для благочестивого
воспитания, но она не сказала этого
Изабель, которая была глубоко и искренне религиозна.
- Изабель, никто не хочет отворачивать твоих мальчиков от Бога или пятнать их
честь. Вы с Вильямом достаточно долго
держали их при себе, чтобы сформировать их характер. Я уверена, что они
испытывают лишь отвращение к непотребствам,
что видят при дворе, и знаю, что ты их часто навещаешь. Но я не понимаю, что ты
сказала насчет Вильяма. Что ты имеешь в
виду? Почему я должна подумать еще раз?
- Любовь моя, - умиротворяюще сказала Изабель, - Вильям знает, что у тебя
какая-то ссора с королем. Он, вероятно,
чувствует, что для тебя небезопасно принимать людей, находящихся в опале. Не
злись, Элинор, подумай. Это может быть
нехорошо и для лорда Иэна.
- О, - задохнулась Элинор. - О! Я не знаю, чью шею мне хочется свернуть
первой: твою - за то, что сообщаешь мне
такие идиотские новости, или Вильяма - за то, что у него явно не все дома.
- Подожди, не сворачивай мою, - сказала Изабель с достойным похвалы
спокойствием. - Это я заставила его приехать
сюда, он хотел остаться в Пемброке. Я сказала ему, что если он так сделает, ты,
вполне возможно, прискачешь к нему
самолично, чтобы притащить его силой.
- И я бы так и сделала! Эдвиг, - обратилась Элинор к проходящему слуге, -
сообщи в новую конюшню, чтобы
немедленно седлали Крикета. - Она снова повернулась к Изабель. - Так вот! Я
поддержу твои слова и заставлю Вильяма
устыдиться, сделав именно так, как ты сказала: я поеду сама и привезу его. А ты
пока заходи и погрейся у огня. Уже
холодает, хотя погода пока держится удивительно ясная. Я размещу вас с Вильямом
в южной башне. Тебе придется, правда,
проходить через сад, но там теплее, чем в стенных комнатах. - Она заметила, что
Изабель смотрит на нее с беспокойством.
- Не волнуйся за меня, Изабель. Я все еще печалюсь по Саймону, но Иэном я очень
довольна. Он так нежно любит детей, и
я буду за ним, как за каменной стеной.
Вернулся слуга, избавив Элинор от необходимости решать, насколько подробно ей
следует посвящать Изабель в свои
проблемы. Она вообще не была уверена, что знает, о чем ей рассказывать. Она не
сумела бы описать словами перемену,
которую Иэн произвел в ней. Когда она думала о Саймоне, сердце ее рвалось, как и
всегда, но чувство к Иэну стало не менее
сильным. Будет лучше, решила она, выехав из замка в сопровождении свиты, не
поднимать этот вопрос. Пока Изабель не
почувствует, что Элинор несчастна, она не станет допытываться. Так что нет
необходимости в точности определять свои
чувства.
Она поприветствовала Вильяма с напускным гневом, а затем, уже более искренне,
поблагодарила за заботу.
- Мы с Иэном знаем, что делаем, - объяснила она. - Саймон в свое время
рассказал ему о моих взаимоотношениях с
королем.
- Тем больше оснований... - начал было Вильям, хмурясь.
- Чепуха! Если бы я не знала тебя, Вильям, я сказала бы, что ты просто
боишься показываться в нашей компании.
Откровенно говоря, ты должен был приехать, как бы ни боялся за нас. Лорд
Ллевелин приезжает, и, насколько я знаю, Иэн
хочет обсудить кое-что с вами обоими. К тому же все будет чисто - Вильям
Солсбери приедет тоже. Он попросил, чтобы
его пригласили.
- Значит, это правда - то, что я слышал, - что он и лорд Иэн стали очень
близкими друзьями?
- Это действительно правда, но не в том смысле, который ты подразумеваешь, -
несколько резко ответила Элинор. -
Иэн не из породы Саймона, но он его ученик. В нем нет ни своекорыстия, ни
вероломства. Может быть, ты думал, что я
пригласила тебя в свой дом, чтобы поймать в западню по заказу короля Джона?
- Нет, - ответил Вильям, - но я думал, что ты, может быть, не слишком
отчетливо представляешь себе, о чем идет
речь. Ты понимаешь цель Солсбери?
- Нет, поскольку я вообще не знаю его, а Иэн, боюсь, такой человек, который
видит в других только самое лучшее, но я
не верю, что цель Солсбери - шпионить в интересах Джона. Иэн настаивает, что
Солсбери - хороший человек. Если так, то
речь вполне может идти просто о личной привязанности к Иэну. Для такого
предположения есть некоторые основания.
Солсбери отдал Иэну на воспитание своего сына.
Пока они разговаривали, отряд сел по коням, и они отправились в замок. На
последнее замечание Элинор Вильям лишь
пожал плечами. Он задумчиво смотрел прямо перед собой и заметил, что, в общемто,
никогда не знал за Солсбери ничего
дурного и что все возможно, с Божьей помощью. Элинор не поддалась на этот
провокационный и саркастический намек. Она
спросила его насчет политической сит
...Закладка в соц.сетях
