Жанр: Любовные романы
Алгоритм любви
...увидеть тебя.
— Ты на себя не похож, — с улыбкой сообщила Кэлли. — Эта одежда... Она, вообще, твоя?
— Сомневаешься? Просто кое-что новенькое никогда не помешает, —
старательно скрывая смущение, индифферентным тоном отозвался Джаред.
— Тебе идет. Молодит. Одобряю... если тебе, конечно, небезразлично мое
мнение, — тотчас оговорилась она, продолжая детально разглядывать
мужчину.
— Спасибо... Я тебя ни от чего не оторвал?
— У меня обед в это время, насколько тебе известно, но... — хотела
объясниться девушка.
— Пройдемся до пляжа, — перебил он.
— Увы. В том-то и дело, что я не могу надолго отлучаться. Салон в
запарке, слишком много заказов. Необходимо поспевать к сроку.
— Цветочный кризис?
— Скорее свадебный бум.
— Кто бы мог подумать' — шутливо воскликнул Джаред. — И как же нам
теперь быть?
— Смотря с чем, — проговорила Кэлли.
— Я многим обязан тебе.
— Теряюсь в догадках, о чем речь идет, — развела руками девушка.
Джаред подступил к Кэлли еще на шаг, вдохнул то ли цветочный аромат ее
самой, то ли запах ее цветочного парфюма. Она подняла на него взгляд зеленых
глаз в кружевной кайме золотистых ресниц. Джаред Таунсенд забыл, о чем
говорил сам, о чем был ее вопрос.
— Мы всегда вместе сидели на химии и физике.
— Да, я помню, — слабо отозвалась Кэлли.
— А помнишь, я тогда шутил, что химия и физика лежат в основе наших
взаимоотношений? Спонтанная реакция и взаимное притяжение.
— Ты постоянно что-нибудь придумывал на словах, Джаред. Нет бы просто
поцеловать меня, — упрекнула его бывшая одноклассница.
— А сейчас? Могу я сейчас поцеловать тебя? — прошептал он и
дотронулся до ее руки.
— Зачем спрашивать... — Кэлли потянулась к нему, встав на цыпочки.
Джаред поцеловал ее, крепко обнимая за талию.
— Не предполагал, что это так просто, — проговорил он,
оторвавшись, наконец, от ее губ.
— Прежде работа, веселье после, — тоном чопорной учительницы
произнесла Кэлли.
— Возьми меня в помощники, — шутливо попросил Джаред.
— Мальчиком-цветочником? — уточнила Кэлли, рассмеявшись. —
Боюсь, в штате фирмы не предусмотрено такой вакансии.
После короткого обеденного перерыва Джаред, проявив настойчивость, увязался
за Кэлли, и она позволила ему водвориться в ее флористической мастерской.
Доставили свежие розы всех оттенков, и девушка, после обязательного
инструктажа, доверила ему перебрать их, попутно повествуя о любимом
предмете:
— Белые розы чисты и невинны, стойки и невозмутимы. Розовые — нежны,
очень изменчивы, порой легкомысленны, но бесконечно элегантны. Красные —
пылки, страстны, нетерпеливы. Розы бордовые любят до неистовства, они
магнетизируют и покоряют, не оставляя шанса. Желтые — злачны, вещают о
роскоши, сладостном удовольствии и полноте чувств. Розы с нежными
персиковыми лепестками ценят за их скромность, они всегда юны. Розы чайные
благородны, как ни одни другие, помять об их тонком благоухании остается
навсегда, как и светлая грусть их явления...
— И розы вполне могут вписаться в категорию
пастельных
дразнилок
, — добавил Джаред. — Ведь у них есть шипы, —
пояснил он, встретив неодобрительный взгляд Кэлли.
— А игра в вопросы и ответы включена в эту самую категорию? —
спросила она.
— Думаю, да, — ответил статистик.
— Сотня вопросов, какие бы ты задал своей любовнице на ложе?
— Это все вопросы из нашей анкеты, — тотчас ответил Джаред.
— Вижу, ты не очень-то далеко продвинулся в своих изысканиях, —
иронически заметила она.
— Возьми меня к себе домой этим вечером, и я опровергну это
мнение, — решил ошарашить ее своей дерзостью профессор.
— Не слишком ли быстро из чопорного сухаря ты превратился в
отчаявшегося неудачника? — невозмутимо спросила его Кэлли. — Если
бы эту фразу сказал кто другой, я бы решила, что человеку срочно нужно в душ
и протрезветь.
— Неужели настолько неэлегантно?
— Безнадежно, Джаред, — покачала головой Кэлли.
— Я думал, прозвучит завлекательно, — огорченно проговорил он.
— Увы... — и она отвернулась к цветам.
— Кэлли! — окликнул ее Джаред.
— Что? — отозвалась она.
— Нет, ты посмотри на меня, — мягко потребовал мужчина.
Кэлли нехотя послушалась.
— Я тебя обидел? — тихо спросил ее Джаред.
— Нет, что ты!
— Точно?
— Я просто зашиваюсь, не отвлекай! — раздраженно бросила она.
— Ты так самозабвенно обустраиваешь чужие свадьбы...
— И что из того?
— Не хочешь поговорить об этом? — предложил он.
— А ты? — перевела вопрос Кэлли. — Подай мне тот моток
тесьмы! — тут же попросила она.
— Ты сердишься на меня, Кэлли. Что я сделал не так? — прямо
спросил он, передав ей нужный моток.
— Сейчас или девять лет назад? — строго произнесла она.
Джаред обомлел от такой прямоты. Он не нашелся, что ответить.
— Твои поцелуи и неуклюжие попытки объясниться говорят о том, что ты не
забывал меня все эти годы. Тогда почему все так нелепо получилось тогда и
так туманно теперь? Я хочу понять, что это: сомнения или трусость? Если
сомнения, то кто, по-твоему, должен их развеять? Если же это трусость, то
давай прекратим рее здесь и сейчас! — решительно проговорила Кэлли.
— Но если поцелуи говорят за меня, то... — подойдя к Кэлли, сказал
Джаред и поцеловал ее со всей скопившейся страстностью. — Давай
поженимся здесь и сейчас, — пылко предложил он.
— Ты даже на чертовом колесе с трудом согласился со мной прокатиться,
так как же я возьму тебя в мужья? — спросила девушка.
— Тони взяла, а от меня отказываешься, — шутливо констатировал
Джаред.
— Тони был решителен. Он не задавал вопросы, а действовал.
— Тогда давай просто отправимся куда-нибудь вместе после работы.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Ты сегодня в хорошем настроении, — игриво заметила Белль
Маккензи по завершении напряженного рабочего дня. — Есть планы на
вечер?
— Да, собираюсь пойти потанцевать, — откровенно призналась Кэлли.
— Есть и партнер для поздних танцев? — двусмысленно осведомилась
начальница.
Кэлли скромно улыбнулась в ответ.
— Тот настойчивый господин? Счастливое воссоединение после долгой
разлуки?
— Уж не знаю, насколько счастливое, — скептически проговорила
девушка.
— А куда отправляетесь танцевать, если не секрет?
— На вечеринку по случаю сегодняшнего бракосочетания наших благодарных
клиентов. В программе вечера оркестр играет музыку из репертуара Фрэнка
Синатры.
— Элегантный выбор. И ты выглядишь потрясающе, дорогая, — одобрила
Белль. — Желаю удачи, встретимся на вечеринке, я тоже там буду по долгу
службы.
— Разрешите вас пригласить, милая леди, — почтительно склонив
голову, галантно пригласил ее Джаред, надевший сегодня вечером свой самый
лучший костюм.
Кэлли нежно улыбнулась в знак согласия и пошла с ним на танцпол — площадку
под тентом, тесную от танцующих пар. Джаред приблизил партнершу к себе,
обняв за талию, а она, прищурившись, разглядывала его.
— Как танцор ты лучше, чем певец, — признала она после первых же
тактов.
— Благодарю, — отозвался Джаред.
Его тихий баритон шелестел у нее над ухом. Кэлли расслабленно положила
белокурую головку на его плечо. Он, заботливо удерживая девушку, укачивал ее
в такт неторопливой мелодии.
— Когда ты научился танцевать? — лениво спросила его Кэлли.
— Всегда умел. Это был каприз моей мамы. Она отвела меня в группу для
младших школьников.
— Ух, ты, я не знала, — удивленно отозвалась девушка.
— Я не афишировал, стеснялся. Был уверен, что не мальчишеское это
занятие.
— А я всегда считала тебя заурядным хулиганом.
— В пику матери. Она стремилась сделать из меня этакого Рудольфо
Валентино. У нас был затяжной конфликт на этой почве, пока я случайно не
узнал, что она крутит роман с мужем соседки, и не рассказал все отцу. С
этого момента наши конфликты стали значительно серьезнее.
Кэлли на миг приостановилась.
— Я и представить не могла, — прошептала она.
— Ничего. Обошлось без жертв, — с явной горечью пошутил Джаред и
продолжил плавно вести партнершу в размеренном танце. — Мне кажется,
все детство мое было чередованием подобных эпизодов, — произнес он.
— И у меня что-то похожее. Отец места себе не находил. Сбегал,
возвращался, мама неистовствовала, огорчалась, плакала, отчаивалась... Затем
развод...
— Ты хорошо держалась, Кэлли, — признал Джаред. — Когда я
узнал об измене своей матери, то мысленно поклялся себе, что никогда не
предам любимую женщину, если сделаю ее своей женой. Мне кажется, эта клятва
стала причиной того, что я так и не женился.
— То есть?
— Не чувствовал я в себе сил быть верным до конца одной-единственной
женщине.
— Живешь по принципу
все или ничего
?
— Пожалуй, — ответил он.
— Пора горло промочить, здесь душно, — намекнула она партнеру.
Джаред повел спутницу с танцплощадки в сторону бара.
В толчее упустив спутника, Кэлли натолкнулась на блистательную Сирену.
— Отлично выглядишь! — похвалила подругу цветочница.
— Устала, — шепотом призналась та.
— Незаметно, свежа, как сирень, — так же шепотом заметила Кэлли.
— Кстати о цветах, дорогая. Ты превзошла саму себя!
— Кто бы говорил! Платья на невесте и ее подружках божественны!
— Благодаренье небесам, не все невесты такие, как Марша Шумахер,
заказавшая платье цвета взбесившейся фуксии.
— Видимо, Марше предстоит стать легендой нашего салона, — весело
предположила флорист.
— Будем стращать историями о ней подрастающее поколение свадебных
укротителей, — резвилась Сирена. — Белль сказала, что ты придешь с
мистером Совершенство. Где он?
— Совершенство недостижимо, дорогая, пора бы это знать. Секунду назад я
его упустила, потеряв в толпе. А если серьезно, Джаред отправился за
коктейлями, — многозначительно проговорила Кэлли.
— Порой твой цинизм меня шокирует. Нельзя так отзываться о своем
счастье.
— Сирена, — серьезно сказала девушка и взяла коллегу за руку,
уводя в сторонку, — по-моему, я влюбилась.
— Ты шутишь, этого не может быть! — притворно изумилась та. —
Конечно же, ты влюбилась, глупая. Это было всем понятно с того самого
разговора за покером. Ты буквально требовала:
Убедите меня, что я тоже
нормальная женщина!
И все-таки где твой миленький? Я хочу его видеть.
— А что у тебя с Рупертом? — спросила Кэлли, поискав Джареда
взглядом.
— Вечно ты отвечаешь вопросом на вопрос, — раздраженно заметила
Сирена. — С самим Рупертом все в порядке, а у меня с ним не так чтобы
уж очень хорошо... Но только имей в виду, об этом молчок! — строго-
настрого предупредила дизайнер.
— А что случилось? — испуганно пролепетала Кэлли, глядя на
озабоченное лицо подруги.
— Без подробностей, дорогая. Скажем так: шероховатости. Это не
фатально, я надеюсь, все уладится. Но главное, чтобы никто из наших ни о чем
не знал. Это может навести Джулию или Одру на нежелательные сомнения.
Сейчас, накануне их свадеб, это излишне. Все и без моего примера знают, что
без проблем ни одна пара не живет... У нас с Рупертом случилось некое
принципиальное разногласие, вот и все.
— От меня никто ничего не узнает, — заверила ее Кэлли. — Вон,
видишь, мужчина рядом с Белль Маккензи? Это Джаред.
— В очках?
— Да, — гордо подтвердила Кэлли. — Я пойду к нему.
— Иди, — напутствовала Сирена, тоскливо пригубив вино.
Кэлли впорхнула в его объятья с сообщением:
— Сейчас будут разрезать торт!
— Судя по твоему тону, это эпохальное событие, — заметил Джаред.
— Это же торт Натали! — объявила Кэлли. Джаред понимающе кивнул.
— Отличный вечер, — сказала она.
— Да, вечер хоть куда, — отозвался статистик.
— Не желаешь ли поговорить про погоду?
— С тобой? Нет, только не про погоду, — отказался от соблазнительного предложения мужчина.
— Становится зябко... — жалобно прошептала спутница.
— Намек понят, — сказал Джаред, крепко обняв ее за плечи.
— Из-за меня ты так и не проинтервьюировал ни одну из присутствующих
здесь пар, — поддела его Кэлли.
— Не о чем жалеть, — ответил он, выводя ее на улицу.
Джаред снял пиджак, чтобы набросить его на плечи девушке в тонком платье.
Что-то скользнуло из кармана, с глухим хлопком упав на дорожку. Кэлли
оказалась проворнее и нагнулась, чтобы поднять потрепанный блокнотик с
огрызком карандаша, вложенным меж исписанных страниц. Повинуясь импульсу,
она распахнула книжицу, и узнаваемые слова бросились ей в глаза. Ее имя,
возраст, личные сведения... Слова, сказанные ею, поступки, реакции на его
действия подробно, натуралистично, формализовано были изложены в его
записной книжке. Кэлли скинула пиджак и рывком вернула Джареду блокнот.
— Кэлли, не горячись. Дай объяснить, — примирительно приговорил
он.
— Мне все понятно, — гневно бросила она через плечо, ускоряя
шаг. — Можешь вычеркнуть меня из реестра. Как объект исследований я
тебе больше не подхожу. Я не часть пары!
— Это было прежде. Но не теперь... Постой, — пытался остановить ее
Джаред.
— Я не экспериментальная крыса в твоем безумном утопическом проекте!
— Кэлли, у меня не было намерения обидеть тебя. Я лишь надеялся
выяснить, понять, испытать то, что других людей заставляет быть ближе друг к
другу.
— Тебе было известно, как я отношусь к этому исследованию, тем не
менее, ты осмелился использовать меня, не поставив в известность, даже не
удосужившись соблюсти формальных требований эксперимента. Ты и твоя ирония,
твои гипотезы и твои намерения в отношении меня... это низко, Джаред, это
непозволительно... Я выхожу из твоего эксперимента и прошу сделать об этом
соответствующую отметку, а также никогда не напоминать о себе, даже если
тебе понадобятся сведения о том, почему я не хочу с тобой знаться!
Кэлли стояла напротив алтаря; между неплотно сомкнутыми плечами шаферов ей
виделся священник. Беспокойство не оставляло ее: все время присутствовало
ощущение, будто что-то не в порядке, что-то неправильно. Вот только что
именно — этого Кэлли не знала.
Внутреннее пространство богато декорированной церкви было полно нарядных
людей — члены двух семей, друзья и коллеги венчающихся.
Белоснежные скамьи были украшены свежесрезанными розами в пышных бантах
голубых атласных лент. Все просто, элегантно, торжественно, в лучших
традициях, как и старомодно-целомудренные наряды подружек невесты,
серьезность и сосредоточенность дружков жениха.
— Где он? — тихо спросила Регина О'Райан.
— Не имею представления, — выдала свое крайнее беспокойство
Кэлли. — Быть может, с Одрой?
Обе женщины в очередной раз огляделись.
— Лучше бы он появился. В противном случае... — процедила
свадебный фотограф, намеренная во что бы то ни стало сделать очередную
коллекцию элегантных фотографий.
— А что, если это похищение? — попробовала разрядить обстановку
шуткой Кэлли.
— Инопланетянами? — едко уточнила Регина.
Люди все прибывали, занимали места, экзальтированно щебетали, слышались
тихие аккорды церковного органчика.
— Не будем паниковать заранее. Этому может быть миллион невинных
объяснений. Пойду выясню, — проговорила Кэлли и проскользнула к
выходу. — Одра, — сдавленным голосом подозвала она бухгалтера
Белль Марьяж
в изысканном свадебном облачении. — Ты великолепно
выглядишь... Но в чем дело? Разве не пора начинать?
— Но его еще нет! — побелевшими от гнева губами проговорила Одра,
глаза которой уже были красны от горького предчувствия.
— Он, конечно, опаздывает, дорогая, но обязательно появится, — почему-
то посчитала нужным заверить подругу в этом спорном мнении Кэлли.
— Кэлли, если бы он этого хотел, то был бы уже здесь. Тебе так не
кажется? — сухо спросила бухгалтерша. — У меня с утра было дурное
предчувствие.
— У меня, откровенно говоря, тоже, — призналась Кэлли. — Но
неужели... Нет! Не могу в это поверить... Так не поступают. Только не вдень
свадьбы.
— Кэлли, милая, он не придет, — твердо резюмировала Одра. — Я
знаю Дэвида. Он не был заинтересован в свадьбе с самого начала... Продолжать
ждать чего-то не имеет смысла, — подытожила невеста и опустилась на
пуфик напротив туалетного столика для будущих жен.
Кэлли с тяжелым сердцем затворила за собой дверь и отправилась донести
грустную новость до Сирены, Натали, Джулии, Регины и Белль.
Все женщины собрались в крохотной комнатке и молча, без пустых слов
сочувствия обнялись с оставленной невестой.
— Может, оно и к лучшему... — философски рассудила в итоге Одра, с
помощью Сирены снимая фату. — Вы, девчонки, действительно лучшее, что
есть в моей жизни. И вы всегда со мной, — старательно не допуская слез,
обнялась она с коллегами и начальницей. — Спасибо вам.
Белль Маккензи яростно сдавила ее в своих объятьях, поцеловала и ласково
произнесла:
— Девочка моя, если я встречу этого урода, то пристрелю его к чертям
собачьим.
— Не надо. Я хочу, чтобы он заплатил за то, что совершил. Лучше послать
ему счета за подготовку этой свадьбы.
— Мудрое решение, дорогая, — с готовностью одобрила Белль. —
Я незамедлительно сделаю это.
— Нужно объявить собравшимся, что свадьбы, не будет, и решить, как
поступать дальше, — организаторским голосом проговорила Одра,
избавляясь от роскошного платья.
— Не беспокойся, мы обо всем позаботимся, — заверила ее
Белль. — А после съедим все, что с таким рвением настряпала Натали. Нам
есть что отпраздновать, не так ли, Одра?!
— Безусловно, Белль. Отметим горькую правду жизни, которая всегда
лучше, чем сладкая ложь... Никто не видел, где мои джинсы?
— Старик, может, ты и интеллектуал, но лично я предпочитаю
весельчаков, — сообщил Поуп, вновь застыв на пороге кабинета.
Джаред Таунсенд нехотя оторвал взгляд от компьютерного монитора и посмотрел
на стажера.
Он опять был все в той же рубашке старомодного фасона с пуговками на язычках
воротника и с тугим галстуком, затянутым вокруг шеи. Его глаза, спрятанные
за стеклами очков, слипались от трудовых бессонных ночей, губы кривились в
кисло-безрадостной усмешке.
— Некоторые ничему не учатся, — резюмировал Поуп, неодобрительно
покачав головой.
— Мне нет нужды кому-то нравиться. Тебе в том числе, — вяло
отозвался профессор. — Это ты должен меня устраивать как подчиненный, а
не наоборот, — решил он разочек приструнить своего говорливого
практиканта.
— Еще недавно у тебя такое желание имелось, дружище, — кротко
напомнил ему интерн Поуп.
— В интересах исследования, — привычно слукавил Джаред.
— Скоро ты возненавидишь свою работу, профессор. Это я тебе
гарантирую! — предрек молодой человек.
— С чего ты взял? — скептически ухмыльнулся наставник.
— Ты слишком многим ради нее жертвуешь и слишком мало получаешь взамен.
Чем, по-твоему, еще это может закончиться? — рассудительно заметил
Поуп. — Ты думаешь, наша работа перевернет мир, изменит всеобщие
представления о человеке и его мировосприятии. Неужели ты надеешься, что кто-
то, прочтя результаты твоего исследования, переиначит свою жизнь и
убеждения? Счастливые их просто проигнорируют, несчастные же станут еще
несчастнее, но только на сугубо научной платформе Апатичные люди продолжат
бездействовать и ждать манны небесной, скептики станут еще тщательнее
выверять свои мотивы и поступки, а идеалисты, невзирая на все
предостережения, будут стремиться к своим утопическим идеалам. Ты можешь
лишь установить процентные соотношения этих явлений, чем безмерно порадуешь
наших заказчиков.
— Мы взяли на себя обязательства по этому исследованию, и мы доведем
его до конца, — твердо проговорил Джаред.
— Исполняя свою работу, важно не забывать, ради чего мы ее
делаем, — назидательно произнес Поуп. — Нельзя после первой
неудачи сказать, что сама идея ошибочна. Получив неудовлетворительный ответ
на бумаге, ты решаешь задачу вновь и вновь, критически пересматривая
исходные данные и алгоритм вычисления. Или тебя только деньги подстегивают
не жалеть себя и шевелить мозгами?
— При чем здесь деньги, Поуп? — раздраженно бросил Джаред.
— Честолюбие исследователя?
— Брось! Если бы я был честолюбив... — с сожалением произнес он.
— Тогда все обстоит намного хуже, старик. Ты следуешь привычке,
ошибочно думая, что докапываешься до истины. Но истина не ограничивается
стенами этого кабинета. Истина — это то, от чего ты здесь трусливо
прячешься! — ошарашил босса своей откровенностью Поуп. — Я даже
собаке своей стыжусь признаться, чем здесь с тобой занимаюсь. Мы, видишь ли,
Бобик, с профессором Таунсендом выявляем статистическое обоснование
тенденций развития постельных игр и забав... Да меня даже аквариумные рыбки
на смех поднимут... Старик, что с тобой? Ты вообще ложился этой
ночью? — отбросив насмешки, заволновался стажер.
Джаред Таунсенд уронил голову на руки. Поуп подошел к его столу и увидел
надорванный конверт со своим именем.
— Что это? — спросил он, взяв конверт.
— Это твой чек, дружок. Деньги, которые ты заработал, — объявил
Джаред. — Я ходил разбираться...
— И напрасно, — легкомысленно отозвался интерн, равнодушно
посмотрев на сумму. — На днях я уже во всем разобрался. Босс вызывал
меня к себе, просил задержаться вечером, чтобы перепроверить кое-какие
данные, но я сказал ему:
Прости, братан, не могу, моя девчонка не будет
меня ждать. Мы это свидание давно планировали
. Неудивительно, что он решил
покарать меня таким образом. Я не в обиде... Только не говори, что ты из-за
этого расстроен.
— Ты так спокоен?! — возмутился Джаред.
— А чего убиваться-то? — удивился Поуп и вернулся за свой рабочий
стол, сунув чек в бумажник. — Почему все должны быть помешаны на своей
работе? Достаточно того, что я добросовестно отрабатываю урочные часы. Да,
признаю, я не фанатик и довольствуюсь малым, но зато живу нормальной
человеческой жизнью, чего и всем желаю. Я не нанимался участвовать в
эксперименте на выносливость, я не лабораторная крыса...
— Так, достаточно! &
...Закладка в соц.сетях
