Жанр: Любовные романы
Алгоритм любви
...о понравятся. Проще простого
заказать их по каталогу. Вы их получите с экспресс-доставкой. Предлагаю
вернуться к обсуждению цветочного декора. Я могу предложить вам следующие
бутоньерки...
Она с трудом дожила до того момента, когда за мамашей и дочуркой Шумахер
закрылись двери салона
Белль Марьяж
.
Девять сорок пять, подумала Кэлли.
Проскользнув в приемную, она украдкой проверила, работает ли телефон.
Телефон работал. И на ее счастье, был не занят.
Она осталась в приемной, долго сверяясь с расписанием посещений и
посматривая на циферблат часов.
Когда без пяти минут десять раздался первый звонок, Кэлли вздрогнула и
насторожилась, когда раздался второй, она выпрямилась и настроила дыхание, а
после третьего улыбнулась и взяла трубку, проговорив в нее мелодичным
голосом:
— Салон
Белль Марьяж
, Кэлли Филлипс у телефона.
— Если вы — та самая волшебница, которая заставляет магнолии петь под
лупой, то именно вы мне и нужны, — сказал Джаред Таунсенд, голос
которого она бы не спутала ни с одним другим.
— Лестно, — кротко произнесла Кэлли.
— Что ты планируешь делать в обеденный перерыв? — осведомился он.
— Обедать.
— Предлагаю сделать это вместе.
— Но... дело в том, что меня уже пригласили, — отважилась на
безыскусный блеф девушка.
— У меня другая информация, — притворно смешавшись, отозвался
Джаред. — Твоя начальница сказала, что готова предоставить тебе свободу
с двенадцати до двух.
— Джаред... — тихо проговорила Кэлли. — В баре мы встретились
случайно, приятно провели вечер, вовремя смогли остановиться, и это главное.
— Вовремя остановиться?
— Да.
— Что же плохого в том, чтобы встречаться не случайно и чаще проводить
время вместе? — спросил он. — Почему ты молчишь, Кэлли? Что с
тобой?
— Ничего.
— Точно? Потому что Кэлли, которую я помню, позволила бы человеку
реабилитироваться, — иронически произнес он.
Девушка прикрыла трубку рукой и тихо шмыгнула носом. Его слова растрогали
ее. Сердце дрогнуло от такого родного голоса. Как же ей не хватало этих
дружеских подтруниваний.
— Возможно, той Кэлли, которую ты знал, больше нет, — прошептала
она в телефонную трубку. — Та была опрометчивая. Я другая, — вслух
сказала Кэлли.
Таунсенд ничего не ответил на это. Он терпеливо молчал.
— Джаред? — растерявшись, окликнула она его.
— Я заеду за тобой в полдень, — сухо проговорил он и повесил
трубку.
А Кэлли еще долго держала часто пикающую трубку у уха. Тихая улыбка
забрезжила на ее губах. Всегда приятно, когда кто-то принимает за тебя
сложные решения. Великодушный человек сохраняет за тобой шанс сказать, что
он просто не дал тебе иного выбора...
Благо у нее было достаточно работы, чтобы спастись от размышлений на тему
предстоящей встречи. Телефоны не жалят насмерть, ты в любой момент волен
пресечь разговор, иное дело — личный контакт один на один. При такой встрече
она предала любовь Тони. Импульсы, которые невозможно сдерживать, желания,
которые переполняют, страсть, которая движет всем... Кэлли хоть и сделалась
другой, но не настолько, чтобы сделаться бесчувственной.
— Очнись, Кэлли... — донесся до ее сознания голос Натали.
— Прости... Я задумалась... — сбивчиво пробормотала девушка,
положив телефонную трубку на рычаг.
— Задумалась? Интересно, о чем это? — насмешливо поинтересовалась
Натали.
В коллективе
Белль Марьяж
о Кэлли Филлипс давно сложилась репутация
отрешенной чудачки. Это не только не мешало всем любить ее, но также
возбуждало покровительственное к ней отношение, поскольку сама Кэлли никогда
не насаждала свои своеобразные жизненные представления окружающим.
Натали настойчиво взяла ее за руку и повлекла за собой в кухню.
— У меня три догадки насчет твоей глупой улыбки, дорогая Кэлли. Первая:
ты окончательно переселилась на облака. Вторая: тебя пригласили на чай к
королеве. Третья: ты разговаривала с особенным мужчиной.
— Это Белль сказала тебе или ты стала ясновидящей? — хихикнув,
спросила Кэлли.
— Стоит ли расчехлять хрустальный шар, если есть Белль, Одра, Регина и
прочие словоохотливые источники информации.
— Действительно, время провидцев прошло, — отозвалась Кэлли.
— Я бы обиделась, если бы они не поделились со мной такой новостью.
Настала твоя очередь, дорогая, расставить все точки над
i
.
— Вы настолько уверены, что вас это касается? — беззлобно спросила
белокурая флористка.
— А у тебя есть какие-то сомнения? — невозмутимо парировала
кондитерша.
Кэлли остановилась возле огромного стола, уставленного кулинарными яствами,
и облокотилось о него с самым мечтательным видом.
— Он заедет за мной. Мы вместе пообедаем. Просто старый друг... Очень
мило, что вы все так за меня переживаете. Это взаимно.
— Не сомневаюсь, — убежденно проговорила Натали. — Хочешь
попробовать одну из моих новинок, дорогая? — и она поднесла к губам
Кэлли горку пышного крема на ложечке.
Кэлли послушно отведала лакомство, облизнулась, после чего с улыбкой
пробормотала:
— Я продолжаю считать, Натали, что твоя работа — грех. Никто так не
соблазняет людей на преступные излишества, как талантливые кондитеры. А что,
если у твоих преданных ценителей разовьется диабет или патологическое
ожирение?
— Замолчи, лучше попробуй этот белый шоколад. Он блаженно тает, стоит
лишь коснуться его губами.
— О! Это произведет фурор. Как ты сказала? Блаженно тает... Да,
дьявольски соблазнительно.
Кэлли попробовала белый шоколад из разных розеток, затем облизнула губы и
рассмеялась. Натали с умилением посмотрела на свою коллегу.
— Почему не говоришь, какой из вариантов лучше? Скоро придут мои
заказчики, я должна определиться.
— Так нужно выбрать? — удивилась Кэлли.
— Зачем бы еще я тебя приволокла?
— Затрудняюсь, — произнесла цветочница.
— Пробуй снова. Вдумчиво, — велела кондитерша.
Кэлли послушно отломила один кусочек и растопила на языке, выждала время,
отломила другой, проделала все то же и ткнула пальцем в одну из мисочек, на
которой, как ей показалось, помещался источник большего наслаждения. Натали
удовлетворенно кивнула, по всей видимости полностью разделяя выбор
приятельницы.
Месяцы с апреля по июнь были особенно популярны у желающих вступить в брак,
поэтому преддверие весны было традиционно особенно жарким для
Белль
Марьяж
.
— Отлично, увидимся, — Натали поспешила выдворить Кэлли с
кухни. — Да, кстати, удачно тебе отобедать с твоим старинным дружком.
— По-вашему, все так очевидно. А вот я в этом не уверена.
— Конечно, чем ты лучше других. Теперь твое время помучиться. А чему
быть, того не миновать, тем более, если ты работаешь в свадебном салоне.
— У меня сил нет...
— А у меня времени, — перебила ее Натали. — Ты думаешь, у нас
есть силы наблюдать, как ты избитыми возражениями стараешься разуверить нас
в том, что ты обычная женщина с естественными желаниями? Хватит, Кэлли,
никого больше не обманешь. Я видела твою блаженную физиономию после
разговора с этим абонентом. Я, например, уже знаю, что состряпаю на твою
свадьбу. Так что топай, у меня много дел... И спасибо тебе за помощь.
— Поверь, не скоро наступит тот день...
— Ха! Напомню тебе это накануне кольцевания, — пригрозила ей
Натали.
— Итак... — проговорил Джаред, склонившись к Кэлли, стоя напротив
салона
Белль Марьяж
. — Куда отправимся? Чего бы тебе хотелось?
— Чего-нибудь итальянского, — ответила Кэлли.
— Отлично. Кафе
Донателло
?
— Пойдем. Там мило, уютно, отличная кухня.
— Полностью разделяю твое мнение, — отозвался Джаред.
— Насколько мне помнится, мы не часто сходились во мнении, —
заметила Кэлли, когда они неспешно зашагали вдоль улицы.
— В школе и колледже все придерживаются исключительной точки зрения. С
годами привычка к оригинальности выхолащивается простой житейской мудростью.
— Не у всех, — уточнила девушка.
— Не у всех, — согласился ее спутник. — В молодости мы
мгновенно вспыхивали, не терпя разногласий. Теперь все иначе.
— Значит, ты стал мудрее, — заключила Кэлли.
— А ты что же, нет? — спросил он.
— Не уверена, хотя, бесспорно, переменилась.
— Да, поешь ты много лучше, чем в колледже, — заверил ее Джаред.
— Спасибо, — с искренним смущением поблагодарила его она.
— Мы давно знакомы, Кэлли, но мне кажется, что ты знаешь меня гораздо
хуже, чем я знаю тебя... — проникновенно проговорил Джаред, остановив
Кэлли посреди пути и заглянув ей в глаза.
Кэлли не удивило это заявление. Она и прежде подозревала, что Джаред не
заблуждается в отношении ее. Иначе она не оказалась бы с ним в одной постели
и не услышала бы поутру брошенную им памятную фразу, решившую все:
Это ведь
не то, чего ты хотела, Кэлли?
Она действительно не хотела этого — секса в послепраздничном угаре,
угрызений совести, стыдливого расставания и подлого уговора не встречаться,
не вспоминать, не желать...
— Меня и раньше удивляла твоя способность так погружаться в собственные
мысли посреди всеобщей круговерти и суеты. Ты сейчас похожа на таинственную
картину — великолепно-загадочная.
— Я слышу тебя, — заверила Кэлли.
— О! Это приятно, — усмехнулся Джаред.
— Ты ведь не женат? — прямо спросила его она.
— И никогда не был, — словно в укор ей сказал он.
— Столько времени прошло... Почему? Честно скажи!
— Ценишь честность, Кэлли? — в его словах вновь послышался
упрек. — Не было времени, или возможности, или желания. Я работаю, с
кем-то приятно провожу время, с кем-то просто сплю. Достаточно честно?
— Прежде ты был разборчивым юношей, — вернув ему невысказанное
обвинение, произнесла Кэлли.
— Человека, который соблазнил невесту лучшего друга, ты называешь
разборчивым?! — легкомысленно рассмеялся Джаред.
— Но ты сам говорил мне о женитьбе, карьере, большом доме с детьми.
— Слова, Кэлли. Не относить к ним всерьез. В моей нынешней жизни меня
все устраивает... Я удивляюсь тяге людей к браку. Хотя, признаю, супружество
придает солидности. Но идет это далеко не всем. Что скажешь, Кэлли Филлипс,
женщина, порхающая на крылах благодати?
— Почему ты так со мной разговариваешь? — сконфуженно спросила его
Кэлли.
— Как — так?
— Насмешливо, обличительно. Если ты попрекаешь меня прошлым, то не
забывай, что натворили мы это вместе.
— Скажи теперь ты честно, Кэлли, замужество разочаровало тебя? —
сурово потребовал ответа Джаред.
— Наш с Тони брак заведомо не был обыденным. Мы постоянно переезжали,
нигде не обосновывались, своего дома у нас, по сути, не было. Как можно в
таких условиях оценить прелести и тяготы нормальной семейной жизни...
— Но ты знала, на что шла, выходя за него.
— Да, в ту пору приключения меня устраивали.
— Но теперь ты снова в Бостоне, а Тони продолжает кочевать.
— Сейчас у меня совсем иная жизнь: любимая работа, постоянный дом,
добрые друзья.
— Захотелось чего-то стабильного? — резко поинтересовался Джаред.
— Захотелось.
— Обывательщина, — презрительно бросил он.
— Пусть так, — тихо улыбнувшись, прошептала Кэлли, узнавая
прежнего непримиримого, вечно несогласного Джареда. — Такой сейчас в
моей жизни период.
— Значит, все-таки и это временно? — уточнил он.
— А что может быть постоянным?
— И тебе не нужны прочные глубокие отношения, скрепленные узами?
— На этот вопрос можно ответить различными способами, Джаред. Но все
будет ложью, — проговорила она.
— Что ты этим хочешь сказать? — заинтересовался Джаред.
— Если у тебя имеется заведомое убеждение, подразумевающее конкретный
ответ, подобрать аргументацию не составит труда. У меня есть друзья,
которые, так или иначе, творят свое личное счастье. Перед ними стоит
конкретная цель, к которой они идут. Кто-то сразу и на века, кто-то через
многочисленные встречи и расставания. Но они не приемлют одиночество как
финал своих исканий. Поэтому никакое разочарование не заставит их отступить
от намеченного пути... Что касается меня, то одиночество не представляется
мне неразрешимой проблемой. С другой стороны, я бессовестно солгу, если
скажу, что не заинтересована в том, чтобы рядом оказался милый, добрый,
чуткий, хороший, отзывчивый и любящий человек. Одна моя подруга шутит, что
видит лабрадоров идеальными спутниками женщин и детей, другие — пресловутого
мистера Совершенство. Но как можно всерьез рассчитывать на такую удачу? По-
моему, это либо сумасбродство, либо самообман.
— Ха-ха! И это говорит женщина, которая работает в свадебном салоне!
Твоя начальница знает, каких ты придерживаешься взглядов? — спросил
Джаред.
— Безусловно. Мы лояльно относимся к мнению друг друга.
— Ну а если тебе все же встретится мистер Совершенство? —
возобновил разговор Джаред, когда они заняли столик в кафе
Донателло
. — Прогонишь его или сама за ним побежишь?
— К чему такие крайности? — удивилась Кэлли. — Да и какие
ручательства возможны при гипотетических допущениях.
— Хорошо, мисс Осторожность. Допустим, что встретился тебе этот самый
мистер Совершенство, блеснул плавником в мутных водах. Твои действия?
— В мутных водах, говоришь? — шутливо переспросила Кэлли, которой
показалось, что Джаред старательно скрывает волнение, прибегая к путаным
метафорам. — Перейду мостик.
— Позволишь уплыть?
— Позволю. Какой же он мистер Совершенство, если не выйдет на берег?
Рыба мне не нужна.
— Вот как ты рассуждаешь, — напряженно проговорил Джаред.
— Ты ведь не себя имел в виду? — осторожно уточнила Кэлли.
— Боже упаси, — рассмеялся он. Кэлли в сомнении приподняла брови.
— Хорошо... Давай предположим, что истинная любовь существует. Какое
отношение к ней имеет официальный брак? — серьезным тоном произнес он,
перегнувшись через столик.
— Думаю, никакого. Такие явления вполне могут существовать врозь,
независимо друг от друга... Если, конечно, истинная любовь действительно
существует, — оговорилась Кэлли после нескольких мгновений молчаливых
раздумий.
— У тебя имеются сомнения на этот счет?
— Превеликие, — тотчас ответила девушка.
— Значит, нужно либо доказать это, либо опровергнуть, — серьезно заключил Джаред Таунсенд.
— Доказать, но каким образом? — удивилась Кэлли.
— Я приверженец научного подхода. Для того, чтобы доказать
правомочность утверждения, необходимо поставить достоверный эксперимент по
всем правилам или многократно пронаблюдать явление в естественных условиях,
а потом собрать и проанализировать совокупность полученных сведений.
— Ты этим сейчас занимаешься?
— В сущности, да, — подтвердил статистик.
— Боюсь только, что в данном вопросе это невыполнимо. Вряд ли найдется
шкала для определения коэффициента истинности в любви, — усомнилась
Кэлли. — Я думаю, каждая следующая теория способна лишь запутать
сложившиеся представления, но никак не прояснить их.
— А если я докажу тебе, что это возможно?
— Ну, докажи, если есть такое желание, — равнодушно пожала плечами
Кэлли.
— Только имей в виду, я не Тони.
— Знаю. И никогда не заблуждалась на этот счет, — прямо сказала
девушка, которую порядком утомили эти прыжки с темы на тему, поскольку связь
между высказываниями она не всегда улавливала.
— Нам было незабываемо хорошо в ту ночь, не так ли, Кэлли? —
вкрадчиво спросил он.
— Так, — кивнула Кэлли. — В ту ночь было стихийно хорошо, а
наутро предсказуемо плохо.
— Мы были молоды, — оправдательно проговорил Джаред.
— О да, — многозначительно подтвердила Кэлли. — И что нам это
дает? — сурово проговорила она, игнорируя жар, разлившийся по телу.
— Ты откровенно отталкиваешь меня. Почему. Кэлли?
— Ты постоянно возвращаешься к теме моей измены, хотя мы
договаривались, что ни полусловом об этом не обмолвимся, — строго
напомнила ему девушка.
— У Тони тоже были проблемы с моногамией, — заметил Джаред.
— Ты знал об этом? — удивилась Кэлли.
— Конечно!
— Для меня это стало очевидным только после свадьбы. Я считала себя
виновной в его изменах. Думала, он подспудно чувствует, что я совершила
проступок...
— Ерунда... Тони просто такой. Он всегда легко загорался на хорошенькую
девушку. Брачные узы заведомо не могли его изменить.
— Но почему ты тогда не сказал мне все начистоту?
— Тони был моим другом, Кэлли. Да ты бы мне и не поверила. Ты была без
ума от него. Подумала бы еще, что во мне говорит ревность. Не скажу, что не
пытался. Я много раз был близок к тому, чтобы все тебе открыть. А вместо
этого сам же с тобой и переспал, — горько усмехнулся Джаред.
— Следовало сказать, — процедила Кэлли.
— Прости... — повинился он. — Но что бы это изменило?
— Пожалуй, ты прав. Ничего бы твое признание не изменило. Мама всегда
считала меня упрямицей, — рассмеялась Кэлли, а затем тихо
добавила. — Но если я не была тебе безразлична, следовало все же
попробовать... Хотя, может, мне нужно было обжечься, чтобы быть
осмотрительней.
— А ты сурова не только к другим, но и к себе, такое не часто
встретишь. Теперь стараешься не экспериментировать?
— Все так, Джаред. Именно поэтому сейчас мы отличаемся друг от друга
больше, чем прежде.
— Я бы не сказал, — сдержанно возразил он. — В школе мы
вместе делали лабораторные работы, в колледже — тусовались на вечеринках.
Даже теперь, девять лет спустя, у нас нашлись общие темы для разговора.
Однако нам, повзрослевшим, по-моему, понять собственные желания труднее, чем
это было в юности. Вот я и стремлюсь разобраться, что стоит моих усилий и
по-настоящему мне потребно, а что не более чем следствие навязанных
традициями или модой стереотипов. У меня сложилось мнение, что таково и твое
стремление, пусть и пассивное, — убежденно проговорил специалист по
статистике.
— Мне кажется, что ты просто помешан на своих теориях, — осторожно
заметила Кэлли. — Каким именно исследованием ты сейчас занимаешься?
— Мне поручили исследовать любовь аппаратом статистики! — выдал
Джаред Таунсенд.
— Амбициозно и совершенно неосуществимо! — озвучила свое мнение
собеседница. — И какое отношение к этому исследованию имеют
Двадцать
соблазнительных постельных дразнилок
? Речь ведь идет не о любви как
таковой, а о любовных играх, о том, как пары разбавляют рутину отношений,
сдабривают будни пикантными проделками. Ведь так?
— В конечном итоге так. Но исследование предполагает все же
проникновение в суть межличностных отношений. Найти ответ на вопрос, что
заставляет людей изощряться, чтобы сохранить связь.
— Умозрительный ответ на этот вопрос, уверена, даст тот же результат,
что и твоя статистика. Меркантильные мотивы, половой инстинкт, страх
одиночества, желание доказать личную состоятельность. Любой из этих посылов
или все они в определенных пропорциях могут сыграть решающую роль, —
предположила девушка.
— Я уже обстоятельно проинтервьюировал несколько десятков пар.
— И что же тебе удалось выяснить? — полюбопытствовала Кэлли.
— Люди стоят перед проблемой встретить того, с кем будешь счастлив.
Однако проблема настигнет и того, кто уже счастлив с кем-то.
— Долго нужно корпеть над данными, чтобы прийти к таким
умозаключениям? — насмешливо спросила флористка. — Если у тебя
есть желание переговорить с новобрачными, у нас имеется список тех клиентов,
которые совсем недавно вступили в брак. Эти могут говорить о любви, не
умолкая.
— Приятно сознавать, что мы еще друзья. Спасибо, Кэлли. Я непременно
воспользуюсь твоим предложением... Но с гораздо большим удовольствием я
присовокуплю к исследуемой выборке еще одну показательную пару — нас с
тобой.
— Чисто научный интерес? — сощурившись, едко спросила
Кэлли. — Вы, исследователи-натуралисты, ничем не гнушаетесь? Уволь. Уж
лучше я буду ведома слепым чувством, нежели твоими циничными концепциями...
Лазанью под соусом, пожалуйста, — сказала она, обращаясь к официантке.
— Так ты поможешь мне? — спросил Джаред.
— Без проблем, но ничего личного, — отрезала она.
— Мне дорога любая помощь, — признательно проговорил он, на что
Кэлли лишь ухмыльнулась.
Они в тишине выждали, когда принесут заказ. Приступив к обеду, Джаред нашел
тему для возобновления разговора:
— Так кем ты работала до того, как стала флористом?
— Кем только не приходилось... Мы так часто переезжали, что мое резюме
пестрит, как лоскутное одеяло. А ты?
— Мой профессиональный путь от колледжа до этой минуты был прям и узок.
Массачусетский университет, университет штата Калифорния, в Стэнфорде
получил докторскую степень.
— И с такими-то задатками ты лично проводишь сбор информации? Разве у
тебя нет подчиненных научных сотрудников для этих мелких целей? —
удивилась она.
— Есть, конечно, но эта тема задела меня за живое, — искренне
признался исследователь.
— Я жалею о том, что не довелось окончить университет, —
доверительно сообщила Кэлли. — Жизнь могла бы сложиться иначе.
— Ты бросила?
— Не было возможности доучиться. Тони со своими капризами не позволил.
Да и мне в ту пору нравилось менять свою жизнь, самой меняться. Но однажды я
поняла, что не могу так больше жить. Я почувствовала нестерпимую усталость.
И воспротивилась. Прямо сказала Тони, что дальше так продолжаться не может.
И мы расстались.
— Тебе следует возобновить учебу. У тебя были отличные способности к
наукам. Я помню, ты одна из всего класса с лету усвоила принцип
периодической системы элементов.
— Приятно слышать, — сказала она. — А ты был единственным из
всех, кого я знала, кто испытывал удовольствие от учебы. Для тебя это было
вроде игры.
— Учеба, как ее предлагали в школе, никогда мне не нравилась. Но я
быстро понял, что в моих силах сделать учебный процесс интересным мне
самому. А ведь именно в этом и состоит залог усвоения.
— Ты все старался превратить в шутку, Джаред, — с легкой укоризной
напомнила ему бывшая одноклассница.
— Просто мне всегда хотелось большего, — пояснил он.
— Больше знаний? — уточнила она.
— Нет... Больше жизни во всем, чем бы ни приходилось заниматься. Часы
за классной партой мне представлялись чудовищно расточительными, поэтому я
всячески стремился насытить их эмоциями, впечатлениями, свершениями. Ты же
помнишь, какими мы были в старших классах.
— Смутно, — отозвалась она.
...Закладка в соц.сетях
