Жанр: Любовные романы
Грешные желания
...ад, увлекая его за собой. В
следующую секунду Габи лежала, прижатая к пахнувшему затхлостью изголовью
кушетки. Одна ее рука упиралась в
накачанный бицепс, а другая была придавлена его бедром.
Некоторое время слышались лишь завывания бури; они лежали ошеломленные,
стараясь перевести дыхание.
- Я не хотел вас толкнуть! - раздался низкий голос прямо у ее уха. - Вы не
ушиблись?
Габи шевельнулась под ним, пытаясь освободиться, но распластавшееся поверх
тело с силой вдавливало ее в поверхность
кушетки. К тому же она обнаружила, что рука, стиснутая несколько ниже его пояса,
внезапно ощутила под мокрой одеждой
заметную выпуклость.
Габи почувствовала, как напрягся Джеймс Санта-Марин.
Тяжелые капли тропического ливня молотили по крыше дома, и к этому шуму
примешивался звук капель, падающих с
прохудившегося потолка залы в подставленные банки и кастрюльки. Джеймс СантаМарин
поднял голову и посмотрел на
Габи. Лицо его приняло настороженное изучающее выражение.
Сердце Габи вот-вот было готово выпрыгнуть из груди: они лежали на старой
кушетке в интимной позе. Грудь Джеймса
Санта-Марина, точно пресс, давила на груди Габи, а его рука обнимала ее талию.
- Дайте мне встать, - задыхаясь, произнесла она.
Темные с поволокой глаза в нескольких дюймах от ее лица смотрели с
отсутствующим выражением, - Вам больно?
- Вы ударили меня! - крикнула Габи. - Слезайте сейчас же!
- Я не мог вас ударить. - Нижняя часть его тела слегка ожила под ее рукой. -
Я не бью женщин.
Габи почувствовала головокружение, словно она погрузилась в стремительный
водоворот времени. Они совсем не знали
друг друга, и Габи вряд ли могла объяснить интимные прикосновения этого
стройного мускулистого тела, придавившего ее
всей тяжестью. Рука, случайно прижатая к его паху, ощущала нарастающее
напряжение мужской плоти.
Габи почувствовала смятение. Нет, она не готова к этому! Секс. Напор. Пальцы
ее судорожно сжались.
Она подавила неожиданно подступившие слезы. От его мокрой одежды стали
влажной и ее блузка, и юбка. Легкий аромат
мыла и мускусный запах мужского тела распространялись в воздухе. Но Габи
отказывалась во все это верить. Это всего лишь
ночной кошмар, пыталась она убедить себя. В действительности нет никакого
незнакомца, который лежит, прижавшись к
ней, на кушетке в гостиной, нет бури за стенами дома, нет и яхты у причала
Кольеров. Происходящее слишком невероятно,
чтобы быть реальным. Утром она проснется в своей постели и посмеется над
причудливым сном.
Габи зажмурилась, уверенная, что, открыв глаза, обнаружит, что все ей
привиделось.
И тем не менее таинственный гость не исчез.
Точеное лицо находилось прямо перед ее глазами. Она даже различала во мраке
его блестящие зубы.
- Вы такая... - пробормотал он.
Его лицо приблизилось. Парализованная, не смея даже дышать. Габи
почувствовала теплое прикосновение его губ.
Это был осторожный, словно бы изучающий, поцелуй, но он оказал на нее
ошеломляющее воздействие. Ее губы
изумленно приоткрылись.
У него вырвался тихий страстный стон, потом он с жадным, почти грубым
вожделением прижался губами к ее рту. Он
целовал ее шею, висок, мочку уха, как будто стремился насытиться, прежде чем она
успеет его остановить.
Адское пламя вспыхнуло между ними, застав обоих врасплох. Габи не могла
перевести дух. "Так вот она - знаменитая
латиноамериканская страсть?" - мелькнуло у нее в голове. Ощущение напряженного
мощного тела, навалившегося сверху,
жадные прикосновения горячего рта казались всепоглощающими. Она сама увлеклась
происходящим! Если и суждено было
произойти чему-то ужасному, она знала, что у нее не хватит воли сопротивляться.
Он сам внезапно остановился, разрушив темные чары момента. Отпрянув и
посмотрев на нее сверху вниз, Джеймс СантаМарин
пробормотал:
- Я, должно быть, сошел с ума! Да. я, верно, совсем потерял голову, если
творю такое!
Габи была словно в тумане. Она не замечала промокшей одежды, запаха затхлости
кушетки, напрочь забыла, что наверху
спит пьяным сном ее мать. Она чувствовала себя так, будто никогда не целовалась
прежде, и к ней ни разу не притрагивались
мужские руки. Возможно ли, чтобы человек вложил в свой поцелуй столько страсти и
нежности? Каждый дюйм ее кожи был
наделен теперь особой чувствительностью - напрягшиеся трепещущие груди, пальцы,
погрузившиеся в его густые волосы,
налившиеся сладкой тяжестью бедра, льнувшие к нему.
Габи предпринимала отчаянные попытки стряхнуть с себя это наваждение. Она
внушала себе, что этот сильный мужчина
с привлекательной внешностью социально опасен, способен к насилию, и полиция уже
наверняка идет по его следу. Но ее
тело стало неуправляемым, и, несмотря ни на какие доводы рассудка, ее неудержимо
влекло к этому человеку. Это было
похоже на безумие. Темнота каким-то образом заворожила ее. Более того, Габи не
могла отделаться от странного ощущения,
что эта непостижимая магия мрака, напоенного бушующей стихией, застала врасплох
и его.
Он расстегнул до конца пуговицы на ее блузке.
- Позволь мне, - прошептал он, почувствовав ее слабый протест. Легчайшие
прикосновения ласкали шею, тонкую
ключицу, округлость ее груди. - Ты так свежа, так прелестна. - Голос его низко
завибрировал, когда он приспустил блузку
с ее плеч. - Как лунный свет. - Большой палец потерся о нежный бутон ее соска
через шелковистую ткань бюстгальтера, и
она застонала.
В густой темноте Габи охватило возбуждающее ощущение своей полной наготы,
хотя она и оставалась одетой. И ей
совсем не хотелось, чтобы он остановился. Черные цыганские глаза, прикрытые
густыми ресницами, внимательно изучали
ее. Его губы изогнулись в чувствительной усмешке, многообещающей и
соблазнительной. И Габи зачарованно глядела на
него, думая лишь о красоте этого рта. Она жаждала поцелуя и страшилась
собственного желания. Прикосновения его рук,
ласкающих ее груди, сбрасывающих одежду, мешающую ему прильнуть разгоряченной
кожей к ее телу, раздували между
ними жаркий огонь страсти, поразительный по своей силе.
Габи почувствовала, как его влажный настойчивый рот прикоснулся к ее плечам,
потом опустился вниз и прижался к
кружеву бюстгальтера.
Габи понимала, что не станет сопротивляться ему. Это было безумием. И в то же
время казалось неизбежным. Джеймс
Санта-Марин что-то прошептал ей на ухо, скользнув пальцами под бюстгальтер.
Расстегнув его и откинув в сторону, он
прильнул ртом к обнаженной груди.
Габи полностью отдалась во власть своих ощущений. Она желала, чтобы этот
прекрасный мужчина, пахнущий дождем,
ночью и бурей, касался всего ее тела. Его губы нежно сжали ее сосок, Габи
изогнулась, широко раздвинула ему навстречу
ноги, и гортанный звук сорвался с ее губ. Она не могла больше ждать, желая лишь
одного: сорвать с него одежду, принять в
себя его мощное тело и утолить разгоревшееся желание. Ее ищущая рука коснулась
мужской плоти под мокрой тканью брюк.
Раздался стон, свидетельствующий о том, что Джеймс Санта-Марин мог в любой
момент потерять самообладание.
Потом последовал звук расстегиваемой "молнии", и его рука увлекла за собой ее
руку.
- Не говори мне "нет"! - властно приказал он. - Я хочу тебя. Боже, как я хочу
тебя!
Габи и не помышляла о сопротивлении. Его рука прижала ее ладонь к
отвердевшей, горячей плоти. Она и представить
себе не могла такую мощь, такие размеры. Искаженное страстью лицо Джеймса СантаМарина
находилось совсем рядом.
Габи видела, как он остро реагирует на ее прикосновение.
Затем он впился в ее губы таким властным поцелуем, что, стоило ему
оторваться, она широко открыла глаза, безмолвно
умоляя о продлении сладостного момента.
- Скажи... - выдохнул он едва слышно, - скажи, что ты против...
Она молча глядела на него, изо всех сил пытаясь сосредоточиться, не совсем
понимая, что он говорит.
Каким бы странным ни был этот момент, напоминающий сон, чувственная фантазия
во мраке, нарушаемом вспышками
молнии, она не хотела его прекращения. Для нее уже ничего не имело значения,
кроме неземного желания, сжигающего ее
тело!
Не дождавшись ответа, Джеймс Санта-Марин крепче сомкнул руки вокруг ее тела,
опустил голову и прижался лбом к ее
лбу. Пролетело несколько долгих мгновений.
- О черт, - простонал он, - о черт!
Его тело было по-прежнему напряжено, неутоленная страсть требовала своего.
"Что случилось? - в отчаянии подумала
Габи. - Почему он остановился, когда я меньше всего хотела этого?"
- Не могу, - пробормотал Джеймс Санта-Марин, будто обращаясь к самому себе. -
Не так...
Она услышала тяжелый вздох, почувствовала, как еще больше напряглось его
тело. Узкие бедра конвульсивно дернулись,
потом он замер.
Габи свободной рукой нежно прикоснулась к его щеке. Джеймс наклонился и
прижался губами к ее шее. Они лежали без
движения. Она чувствовала тяжесть его тела, улавливала порывистое дыхание.
Он остановился. Страсть угасла. Все было кончено.
Одним движением Джеймс Санта-Марин поднялся с кушетки, натянул рубашку и
поспешно дернул вверх "молнию" на
брюках. Не говоря ни слова, он посмотрел на Габи со странным выражением на
красивом лице и резко отвернулся.
Габи медленно приподнялась на локте. Буря миновала, молнии уже не освещали
комнату. Что же наконец произошло? -
подумала она, напряженно всматриваясь в темноту. Блузка на ней была распахнута,
груди обнажены, волосы рассыпались по
плечам. Должна ли она радоваться, что так ничего и не произошло? И отчего этот
сильный, привлекательный мужчина не
тронул ее?
Джеймс Санта-Марин, как догадалась Габи, привел в порядок одежду и направился
к выходу. Проходя через темную залу,
он наткнулся на кастрюлю с дождевой водой и, выругавшись, сердито пнул ее ногой.
Потом уже с веранды до Габи долетела
его энергичная ругань, но что на этот раз послужило ее причиной, осталось ей
неизвестно.
Входная дверь захлопнулась, и наступила тишина.
Габи лежала на кушетке, прислушиваясь к последним низким раскатам грома,
удалявшимся по Бискайнскому заливу. Ее
тело все еще трепетало от неудовлетворенного желания. Лицо горело. Габи
чувствовала усталость и какую-то
опустошенность.
Боже праведный, что же случилось? На этот вопрос она не могла ответить.
Напряжение прошедшего дня давало о себе знать. Модное шоу, происшествие с
накачавшейся наркотиками моделью,
странная сцена в лесу, обед, проведенный с матерью и Доддом, невероятная
фантазия о Джеймсе Санта-Марине, который
появился на громадной моторной яхте у причала ее дома - от всего этого может
"поехать крыша"! Что там недавно
говорила Алисия Фернандес? Жизнь в Майами похожа на один из мельтешащих
видеоклипов, что смотрят подростки по
телевизору. Сумбур, отсутствие логики, фантасмагория - все это напоминало
горячечный бред.
Габи закрыла глаза. Это единственное разумное объяснение происходившему.
Потому что, если бы все было на самом
деле, Джеймс Санта-Марин, конечно, занялся бы с ней любовью, и его гибкая
мускулистая фигура не растворилась бы в
ночи. Нет, она сама создала захватывающий образ мужчины, и этим все сказано.
После тяжелого дня она уснула здесь, прямо
на кушетке, и он явился к ней в ее эротической фантазии.
Знакомый звук, донесшийся с веранды, окончательно привел ее в чувство: Юпитер
вернулся, и теперь пес поскуливал и
скребся в дверь, требуя, чтобы его впустили внутрь.
Ну вот, сказала себе Габи, даже с Юпитером все в порядке. Вернулся целым и
невредимым.
Она села и спустила ноги с кушетки. Неожиданно ее ступня коснулась чего-то
мокрого и холодного. Она наклонилась,
чтобы подобрать незнакомый предмет.
В ее руке оказалось нечто, на первый взгляд непонятное. Но этот предмет
служил бесспорным вещественным
доказательством.
Значит, это был не сон, подумала Габи, разглядывая длинную узкую полоску
темного шелка. Джеймс Санта-Марин забыл
на полу ее гостиной свой галстук.
5
- Так вот, - произнес Джек Карти, взяв карандаш и скользнув по написанному ею
материалу, - первые же строки
вашей статьи должны быть связаны с фотографией парня, вытаскивающего модель из
пруда. Поэтому здесь нужно кое-что
изменить.
Сверху над материалом о шоу мод он написал: "Даже эффектное, но совершенно
безопасное для жизни падение в
декоративный пруд одной из манекенщиц не могло умалить блеска ежегодного показа
мод, устроителем которого является
Латиноамериканское общество культуры".
Габи молча наблюдала за ним. "Неужели статья годится?" - недоумевала она.
Лично ей она совсем не нравилась. Да, ее
нынешняя работа мало чем напоминала составление кратких искусствоведческих
обзоров для музейных каталогов
итальянской живописи. Порой Габи казалось, что ей никогда не постигнуть правил
этой игры, если они вообще
существовали, эти правила. Суть дела по-прежнему ускользала от нее.
- Вы меня слушаете? - Веснушчатое лицо редактора приняло выражение покорного
терпения.
Габи кивнула, подавляя в себе почти сверхъестественный страх, который
охватывал ее всякий раз, когда Джек брал в руки
ее репортажи.
- Надо изменить начало, - повторил он, - потому что мы собираемся
использовать снимок с незадачливой
манекенщицей крупным планом на первой странице нашего раздела.
Кончиком карандаша Джек Карти обвел первый абзац. Габи заметила, что он почти
никогда не смотрел ей в глаза. Он
держал голову опущенной, монотонно цедя лаконичные, в стиле отдела новостей,
фразы.
- Весь этот вздор, - он бесцеремонно вычеркнул несколько предложений, - надо
выкинуть. И соответственно
пройдитесь по остальному материалу.
Габи до сих пор не могла поверить, что статья о шоу мод, вышедшая из-под ее
пера, появится в воскресном выпуске на
первой странице раздела светской хроники. Габи не раз замечала, что в редакции
коллеги смотрят на нее с сочувствием.
Видимо, никто не ожидал от нее хорошего материала.
Она понимала, что все дело в удачных фотографиях Криссет. Ее же собственный
убогий текст здесь ни при чем.
Джек взял первый снимок из пачки фотографий, лежавших у него на столе.
- Славный кадр. Рыжеволосая красотка в пруду среди лилий. Плейбой в шикарном
костюме "героически" спасает ее.
Смотрится, как сцена из "Полиции Майами: отдел нравов".
Габи мельком взглянула на фотокарточку восемь на десять сантиметров. Она
хотела как можно скорее забыть человека,
изображенного на ней, а вместе с ним ту унизительную ночь во время бури пару
дней назад, когда она повела себя как глупая
сексуально озабоченная особа. Она знала, что, посмотрев на фотографию, заново
испытает смущение, страх и необъяснимое
чувство вины.
"Надо пересилить себя", - подумала Габи. Если она не может взглянуть на
снимок Джеймса Санта-Марина, то о какой
работе вообще может идти речь!
Она поднесла фото к глазам. Изумительный кадр - Габи не могла не оценить его.
Криссет поймала в кадр высокого
широкоплечего мужчину в ту секунду, когда он ставил модель на ноги. Брызги воды,
застывшие в воздухе, придавали некий
романтический ореол этой, по сути, пошленькой сценке. Джеймс Санта-Марин, словно
почувствовав направленный на него
"Никон", повернулся, устремив взгляд прямо в объектив. Криссет удалось схватить
живое энергичное выражение его лица.
На фотографии этот мужчина выглядел таким же сексуальным и неотразимым, как и
в ту ночь, когда лежал поверх нее в
полутемной гостиной. Господи, как ей хотелось забыть этот глупейший эпизод в ее
жизни!..
- И не забудьте о сопутствующем материале, - напомнил Джек. - Что-нибудь... о
семье Санта-Марина, например, -
подсказал он, найдя нужную страницу. - Мы о них, кажется, еще не писали? - Это
был риторический вопрос: недавно
появившаяся в редакции Габи не могла знать об этом. - Ладно, наведите справки, -
решил он, - и накатайте для меня пару
сотен слов.
Габи меньше всего хотелось наводить справки о Джеймсе Санта-Марине, но теперь
это было ее редакционным заданием.
- Как это произошло? - спросил Джек.
Габи не знала, что ответить. Тем же вопросом она задавалась все эти дни, не
находя объяснения своему невероятному
поведению той ночью. Разве что буря и страх повлияли на нее таким образом?
Она взяла со стола еще один глянцевый снимок. На заднем плане фотографии
виднелись двое коренастых колумбийцев в
солнцезащитных очках. Если что и вписывало Джеймса Санта-Марина в общую картину,
так это напоминание о его
приятелях наркодельцах.
- Никаких подробностей нет в вашем репортаже, - продолжал Джек и, заметив
отсутствующий взгляд Габи, пояснил:
- В репортаже нет ни слова о том, какого черта их занесло в пруд!
- Ах, это! - Она не переносила, когда Джек обращался с ней, как с ребенком.
Габи пять лет занималась ответственной
научной работой и успешно справлялась с ней, так что нечего держать ее за
умственно отсталую. - Модель упала с
демонстрационного помоста. - Стоит ли ему сказать, что, судя по всему, девушка
была под кайфом? - А он... - Габи
осеклась, встретив взгляд необыкновенно холодных голубых глаз Джека Карти. -
Он... он появился, чтобы вытащить ее
оттуда, - заикаясь, окончила она.
- Кто он? - спросил Джек ледяным тоном. - Имя-то у него есть?
- Д-да, вы только что его упомянули. - Она торопливо перелистала страницы
своего репортажа и похолодела от ужаса:
имя Санта-Марина нигде не упоминалось.
- Не забудьте вставить его в комментарии. Надеюсь, - осторожно произнес
Карти, - вам известно, что такое
комментарии?
Габи отвела взгляд. Она позволила Джеку Карти третировать себя в присутствии
других сотрудников газеты. Ничего,
когда-нибудь она наберется уверенности и докажет ему...
- Комментарий, - тем временем говорил Джек, - это примечания из нескольких
предложений. Они идут в дополнение
к статье, иногда вставляются в середину колонки, но обычно в маленькой рамочке.
Чаще всего они разъясняют некоторые
факты публикуемого материала.
- Маленькие рамочки, - глубокомысленно повторила Габи. - Да, я их видела.
Он забрал у нее снимок.
- Отправляйтесь в отдел хранения и отыщите информацию о семье Санта-Марина.
Просмотрите материал за три
последних года, если потребуется. Соберите все, что к ним относится. Затем
позвоните председательнице этого... как его?
- Латиноамериканского общества культуры, - робко вставила Габи.
-...и расспросите, чем в последнее время занимался Санта-Марин. Деловые
связи, общественное положение и тому
подобное.
- Возможно, существует нечто... - Она чувствовала, что говорит лишнее, но из
головы не выходила причина, по
которой Джеймс Санта-Марин явился к ней в дом. Лучше упомянуть об этом прямо
теперь. - Нечто, что он... то есть СантаМарин,
не желает афишировать, - неубедительно закончила она.
Редактор тяжело вздохнул, начиная терять терпение.
- Габи, подготовьте материал к комментариям. Только и всего! Нет, подождите,
- сказал он, когда Габи начала
подниматься, - есть еще кое-что. - Джек порылся среди бумаг на столе, нашел
какой-то конверт и вручил его ей. - Вам
выписали чек на специальные расходы, - произнес он, не глядя ей в глаза.
- Чек на расходы? - Габи открыла рот от изумления.
- Дирекция пришла к мнению, что репортеру отдела светской хроники приходится
идти на определенные расходы,
чтобы поддерживать свой имидж. Ведь вы... уф, представляете нашу газету. У нас,
знаете ли, новая политика, - сердясь
неизвестно на что, завершил он. - Вы получаете деньги на приобретение модной
одежды.
На приобретение модной одежды? Ничего не понимая, Габи надорвала конверт и
обнаружила в нем чек на пятьсот
долларов. Яркая краска залила лицо Габи. Объяснения ей уже не требовались. Додд
Брикел со своим отцом и их добрый
приятель Гарднер Хедисон, издатель "Таймс джорнэл", решили заняться
благотворительностью.
Любопытно, умирал ли кто-нибудь от жгучего стыда и смущения? Еще Габи
интересовало, как отреагировал бы Джек
Карти, если бы его бездарная и не имеющая элементарного опыта корреспондентка
склонила голову на стол и разрыдалась от
унижения.
- В любом случае, вам это понадобится, - сказал Джек. Он старался не смотреть
в ее сторону, с напускным интересом
изучая тыльную сторону своих короткопалых веснушчатых рук. - Особенно если у вас
появились поклонники.
Габи не понимала, о чем идет речь. Тогда Джек поднял голову и
многозначительно посмотрел на великолепный букет из
четырех дюжин пурпурных роз на длинных стеблях, которые в это время года в
Майами были более экзотичны, чем орхидеи.
Он стоял на одном из шкафчиков отдела светской хроники.
К букету не прилагалась визитная карточка, и Габи заключила, что она
потерялась во время доставки. Репортеры их
отдела частенько получали такие поощрительные подарки. Неделей раньше один
крупный супермаркет прислал Габи
корзину фруктов и приглашение на мероприятие под названием "Мексиканская фиеста
середины лета". Фрукты разделили
между сослуживцами. Это был пик популярности Габи.
Теперь, когда кто-то, скорее всего по ошибке, прислал ей такую уйму цветов,
Джек Карти решил, что она заимела своего
читателя. "Поклонников" - как он это называл.
Не глупо ли будет разубеждать его? Габи прикусила нижнюю губу. Попытаться
поставить его на место?
- Комментарий, - напомнил Джек. - Мне нужен комментарий, Габриэль. И надеюсь
получить его еще в этом году.
- Да, да. - Она поспешно вскочила. - Уже бегу.
Не успела Габи сделать несколько шагов, как услышала, что Джек кричит ей
вслед через всю комнату:
- Только не в окружное похоронное бюро, Габриэль. В архив. Он находится на
третьем этаже.
Все, кто присутствовал в редакции, не отрывали глаз от своих компьютеров, но
на их лицах застыла усмешка.
Архив, где находились подшивки старых номеров и микрофильмы вышедших выпусков
"Таймс джорнэл", представлял
собой мрачную, лишенную окон комнату, в которой мощные кондиционеры поддерживали
прохладную атмосферу. Он и
впрямь чем-то напоминал одно из помещений окружного морга. Сходство с
покойницкой ему еще больше придавали
безжизненный свет флюоресцентных ламп и неприветливое лицо женщины средних лет,
которая приветствовала Габи с
таким видом, будто слухи о ее некомпетентности уже успели просочиться и на
третий этаж.
- Вас разыскивают в фотоотделе, - сообщила она, пока Габи заполняла
специальный допуск для работы с картотекой.
- Хотите, я перезвоню Криссет Вашингтон и скажу, что вы здесь?
Габи вспомнила, что Криссет предлагала подвезти ее до дома - старенький
"Кадиллак" ее матери вновь выбыл из строя.
Она поблагодарила заведующую хранилищем за любезное предложение и прошла в
архив, покончив с необходимыми
формальностями.
В "Таймс джорнэл" существовало две системы хранения материалов. В старых
металлических картотечных ящичках
содержались подборки вырезок из ранних номеров газеты. Ежедневные выпуски с 1979
года хранились в виде
микрофильмов. Найти сведения о Джеймсе Санта-Марине будет нелегко, подумала Габи
со вздохом. Ей даже неизвестно, с
какого года следует начать. Вероятно, не помешает узнать, когда семейство СантаМарина
перебралось в Майами. Первая
волна кубинских беженцев появилась в штате в 1960-х годах. Однако Габи
припомнила чьи-то слова о том, что компания
Санта-Маринов по экспорту-импорту имела свой офис в Майами задолго до событий на
острове Куба.
От просмотра старых изданий "Таймс джорнэл" она получала гораздо большее
удовольствие, чем от изнурительной
работы над текстом своих репортажей. По крайней мере, в исследовательском деле у
нее уже был кое-какой опыт.
Однако после получаса монотонного изучения микрофильмов ее внимание стало
рассеиваться. Наконец появился
разворот светской хроники со статьей, которую она искала. Четырехлетней давности
- выяснила она, сверившись с
выходными данными. И заголовок был довольно неожиданным: "У кубинских СантаМаринов
все-таки есть корни в
Майами".
- Чудесно, - пробормотала Габи.
В центре страницы находилась фотография всех трех Санта-Маринов, сделанная в
живописной гостиной только что
отстроенного роскошного особняка в стиле ар-деко. Очевидно, снимок был цветным:
изображение микрофильма казалось
более расплывчатым, чем обычно. Однако Джеймса Сан-та-Марина нельзя было не
узнать: все та же ослепительно
привлекательная внешность, элегантный темный деловой костюм. Он стоял за белой
софой, на которой расположились его
сестра и мать.
Габи стала внимательно разглядывать женщин. Сеньора Эстансиа Санта-Марин,
яркая брюнетка с изысканными
кастильскими чертами лица, выглядела так молодо, что ее с трудом можно было
назвать матерью взрослых детей. Сестра,
чье имя, судя по подписи под фотографией, было Пилар Антониа Санта-Марин,
несмотря на привлекательность, имела
бледный, подавленный вид девушки, которую затмевала блестящая красота ее матери.
Габи откинулась на спинку стула, продолжая задумчиво рассматривать
фотографию. Лощеные, тщательно причесанные
дамы в щегольских шляпках - настоящее свидетельство преуспевания
латиноамериканского общества. Позади них Джеймс
Санта-Марин глядел в объектив с выражением нетерпения на лице, присущим людям,
слишком занятым, чтобы тратить
время на позирование перед фотокамерой.
Судя по статье в "Таймс джорнэл", семейство Санта-Маринов считалось
состоятельным и на Кубе, но в Штатах они
быстро приумножили свое богатство. Джеймс Санта-Марин принял руководство
семейным бизнесом после смерти своего
дяди и проявил блестящие деловые способности. Его назвали бизнесменом года, он
был выбран в правления нескольких
банков Майами. Особняк, возведенный им на берегу Бискайнского залива,
проектировался известным аргентинским
архитектором.
Преуспевающий молодой делец имел не одно хобби - играл за команду Палм-Бич в
чемпионате по поло, пилотировал
собственный реактивный самолет и был владельцем построенной по специальному
заказу в Италии моторной яхты
"Альтавида", которой присудили несколько призов за современный дизайн.
Глядя на снимки, Габи невольно отметила, что он не имеет обычного в этих
случаях фатоватого и самовлюбленного вида
плейбоя. Она машинально отметила странную угрюмость и напряженность его лица.
Тем более ей трудно было представить
его мокрым и взъерошенным, каким он предстал перед нею в ту грозовую ночь.
С досадой прогнав от себя этот образ, Габи вновь сосредоточила свое внимание
на с
...Закладка в соц.сетях
