Жанр: Любовные романы
Грешные желания
...ану фотографировать, а если мы не
вернемся в Майами, тогда заимеем целый
выводок ребятишек в белых паричках, которые будут шуметь, как взвод
барабанщиков! Поглядела бы ты на остальные
снимки семьи Дэвида. Его мама работает педиатром, сестры занимаются
бухгалтерией... Милая, вот тогда-то я сдалась и
купила соответствующий костюмчик от Джей Си Пенни.
Они заказали выпивку. Это был их последний совместный ленч перед отъездом
Криссет в Тринидад.
- Что ж, черт возьми, выбора у меня нет, - сказала Криссет, - раз Дэвид
депортирован как нелегально проживающий
иностранец. По новому закону, я не могу выйти за него замуж в Майами. Остается
только отправиться в Тринидад.
- Криссет, мне жаль, что так получилось с Дэвидом, - Габи виновато посмотрела
на подругу. - Если бы я не втянула
его в эту историю...
- Выбрось из головы, Габриэль, - поспешила успокоить ее Криссет. - Дэвид
понимал, на какой риск идет, когда
явился в Вискайю, чтобы предупредить тебя. Но ты же его знаешь. Чего от него еще
было ждать? Таков уж Дэвид. Кроме
того, даже к лучшему, что полиция арестовала его. Это положило конец
неопределенности. Во всяком случае, для меня.
Габи покачала головой.
- Даже не могу выразить, как я признательна Дэвиду. Поставив на карту свою
свободу, он проявил потрясающую
самоотверженность.
- Не он один показал себя с лучшей стороны. Ты тоже отличилась. - Криссет
пристально поглядела на нее. - Знаешь,
Габриэль, тот колумбиец мог бы убить тебя, когда бы немного пришел в себя после
твоего удара. Руки-то у тебя оставались
связанными! Ты вообще задумывалась об этом? Ведь он бы возобновил свои попытки и
сделал бы с тобой что-нибудь
действительно ужасное.
- Странно, конечно, но, похоже, я не заботилась о последствиях. Мне так было
противно то, что он делал со мной, что я
среагировала самым примитивным образом. Будто не со мной это все происходило, а
с какой-то другой женщиной. - Габи
судорожно набрала воздух в легкие. - Господи, до сих пор сердце екает. Я ведь не
такая уж храбрая, - прошептала она. -
Меня всегда укоряли в малодушии.
- В малодушии? - удивилась Криссет. - У тебя странное представление о
собственной персоне, Габриэль. У иной
давно бы уже случился нервный срыв. Но ты смогла отрешиться от случившегося и
сконцентрироваться на работе. Эй, а
правда, что Джек Карти хочет тебя повысить в должности из-за твоих потрясающих
успехов в отделе мод и нанять тебе
помощницу?
- Ну, ее берут лишь на частичную занятость, - сдержанно объяснила Габи. - Мне
придется уступить ей часть заданий.
Два дня в неделю она будет работать для отдела светской хроники.
Когда этим утром Габи уходила из редакции, Тина Рамирес, новая стажерка
отдела мод, с добросовестным, но довольно
растерянным видом сидела перед столом Джека, а редактор в своей обычной жесткой
манере, едва слышным монотонным
голосом втолковывал девушке ее обязанности. Тина отличалась сообразительностью и
бойким нравом. Джек, как черепаха,
втянул голову в плечи, но украдкой бросал на хорошенькую брюнетку оценивающие
взгляды. Габи невольно подумала, что
ситуация кажется многообещающей.
- Я буду скучать по Майами, - призналась, вздыхая, Криссет. Внизу на пристани
из парусных яхт и моторных лодок
высаживались загорелые пассажиры в ярких костюмах. - Многие не любят этот
приморский шик, латиноамериканцев, зной,
туристический бум, сумасшедший образ жизни, но я родилась здесь, милая, и
чувствую себя, как рыба в воде. - Она сделала
большой глоток текилы. - Откровенно говоря, мне кажется, это лучшее место в
мире. Мне не хотелось бы уезжать отсюда
даже на короткое время.
На их глазах к пристани подошел гладкий моторный катер марки "Сигаретт",
ведомый привлекательным обнаженным по
пояс парнем во французских джинсах. Роскошный катер, красивый молодой человек
навел обеих девушек на одни и те же
мысли.
- Даже не верится, - сказала Криссет, глядя, как владелец "Сигаретт" спрыгнул
с кокпита, чтобы вовремя закрепить
трос на причале, - что во всем виновата сестрица Санта-Марина. Значит, она
устроила жертвоприношение вуду в твоем
доме той ночью и напугала нас до полусмерти. Ты вообще узнавала, все ли у нее в
порядке с мозгами? Разве ее не засадили
за решетку?
- О, нет, она по-прежнему на свободе. - Габи выбрала верный нейтральный тон.
- Думаю, людей не сажают за занятие
сантерией.
В действительности Габи знала, что Пилар Санта-Марин не просто находилась на
свободе. На прошлой неделе в рубрике
светской хроники "Таймс джорнэл" сообщалось, что молодая представительница
высшего общества Коралловых Фронтонов
недавно вернулась с парижского семинара по искусству и с нетерпением дожидается
момента, когда займет место
координатора выставок арт-галери Луиса Гутмана в Бэл-Харбор. Не очень-то похоже,
чтобы сестра Джеймса Санта-Марина
продолжала увлекаться вуду.
На страницах светской хроники также мелькнула фотография Джеймса Санта-Марина
в великолепном смокинге от
Армани, сопровождающего сестру и прелестную дочь французского консула на
концерте камерной музыки. В подписи под
снимком говорилось, что неофициальный "принц Коралловых атоллов" недавно выиграл
ежегодные морские гонки на своей
модернизированной моторной яхте "Альтавида".
Габи помнила эту яхту. Она видела личную каюту Джеймса, увешанную узкими
лентами красного шелка, атрибутами
Чанго, божества сантерии, и об этом внутреннем помещении знали лишь немногие. По
крайней мере, в таком его качестве.
- Эй, - мягко окликнула ее Криссет, - выше нос, милая. Не так уж все плохо.
Габи с трудом улыбнулась.
- Самое странное, что вплоть до последнего момента никто даже не подозревал
об истинном виновнике сантерии.
Жрица, Иби Гобуо, что-то твердила о сумасшедшей девушке, своего рода дилетантке
в колдовстве, но и она не могла сказать
точно. - Габи подождала, пока не отошел официант, принесший на стол салаты. -
Люди сантерии не воспринимали ее
всерьез. И все же что-то было, Криссет, хотя я и не могу в точности описать.
Дэвид почувствовал это. Меня преследовали
ужасные ночные кошмары. И был еще какой-то запах. Он обычно распространялся по
дому поздно ночью, когда наступала
тишина. Это постоянно напоминало мне о зеленых островах посреди моря, цветах и
благовонных курениях. И еще о пряной
экзотической пище. - На ее лице вновь появилась натянутая улыбка. -
Единственным, кому не нравился этот запах, был
Додд.
Криссет задумчиво посмотрела на подругу.
- Вы ведь еще не условились о дате свадьбы? Ты счастлива, Габриэль?
Холодный порыв штормового ветра пронесся по веранде ресторана, облака
внезапно потемнели. Посетители поспешили
перебраться во внутренние помещения.
Счастлива ли она? Вопрос поставил Габи в тупик. Сама тема была мучительной
для нее.
- Уже то хорошо, что все закончилось благополучно, - пробормотала она. - В
конце концов, никто особенно не
пострадал. Колумбийцы избили Дэвида, но зато, когда ты увидела его в таком
состоянии, то поняла, как много он для тебя
значит, помнишь?
Криссет отложила в сторону вилку.
- Детка, ты шутишь? Какая-то девка с большим зубом против всех американцев
преследовала тебя на большом черном
лимузине, потом наколдовала на тебя сантерию...
- Но зато моя мама все-таки попала в госпиталь. - Габи уже много думала об
этом. - Если бы не несчастный случай,
Жаннет, наверное, никогда бы не решилась начать лечение от алкоголизма. Мне
кажется, после всех обрушившихся напастей
я впервые почувствовала прелесть жизни. Я даже полюбила свою работу!
- Милая, ты пытаешься обосновать все свои несчастья?
- А если б меня не похитили, - продолжала Габи, - полиция не поймала бы
Дэвида, и он не был бы выслан из страны.
И ты, вероятно, не собиралась бы в Тринидад, чтобы выйти за него замуж.
Криссет с удивлением уставилась на нее.
- Габриэль, а как же твой несчастный убитый пес? Может, забыла, что тебя
насиловал колумбийский наркоделец и тебе
пришлось состряпать яичницу из интимной части его тела? Это, по-твоему, как?
- Джек Карти считает лучшей хохмой года, - призналась она, - мою попытку
сделать из Томаса Очоа сопрано, и меня
не особенно бы озаботило, если бы мои старания увенчались успехом. - Она
осеклась, с грустью вспоминая преданного
стража семейства. - А что касается Юпитера, Додд был прав. Он становился таким
дряхлым, что нам, вероятно, уже этой
осенью пришлось бы его усыпить. Я даже рада, что мне не пришлось столкнуться с
этой необходимостью.
- Похоже, у тебя на все есть ответ, - сказала Криссет с некоторой иронией. -
Наверное, так и нужно поступать. Но
Габриэль, ты собираешься выйти замуж за старину Доддсона Брикела Третьего, - она
подчеркнуто растягивала слова, -
или все же уладишь дела с парнем, которого действительно любишь?
Габи потупилась.
- Не понимаю, о чем это ты.
Криссет насмешливо присвистнула.
- Послушай, детка, когда ты наконец научишься добиваться желаемого? Может,
хватит топтаться на месте и дожидаться
у моря погоды?
- Боже праведный, с чего ты взяла, что я топчусь на месте? - Она запнулась,
не в силах встретиться взглядом с
подругой. - К тому же, у меня ничего не получится. Я... я едва его знаю. Мы -
полные противоположности.
Габи упорно не поднимала глаз от своей тарелки. Она неделями раздумывала об
ее отношениях с Джеймсом СантаМарином
и абсолютно уверилась в том, что их обоюдное влечение не имело под собой
ничего, кроме голой физиологии. Она
вновь и вновь повторяла себе, что между ними нет ничего общего: слишком
привлекательный, темпераментный плейбой,
которому, точно Богу, поклонялась большая часть населения Маленькой Гаваны, со
сложными латиноамериканскими
корнями; и она, Габриэль Кольер, не особенно напористая, отягощенная финансовыми
проблемами наследница некогда
видного семейства Старого Майами, которой пришлось лезть из кожи, чтобы
выдержать груз самой незначительной работы в
газете. Пожалуй, подумала она, вздыхая, Джеймс слишком горд. А у нее гордости -
ни на грош.
Как бы ей хотелось избавиться от странной мучительной тоски по нему. Это
просто нелепо. Каждый раз, оказываясь
вместе, они даже не имели возможности поговорить по-человечески. Лишь занимались
любовью. И постоянно вздорили.
Их ничего не объединяло, в сотый раз повторяла себе Габи. Они абсолютно
несовместимы. Остается лишь перестать
терзаться сомнениями и забыть о нем.
- Ты когда-нибудь старалась понять его, Габриэль? - спросила Криссет. - Или в
подсознании ты предпочитала
оставить все, как есть: яркий латиноамериканец, вносящий разнообразие в твою
жизнь, простое приключение, случайное
переживание, ничего особенного для тебя не значащее?
Габи не слушала. Теперь она только часто моргала глазами.
- Криссет, ты знаешь?
- О чем? Что это парень, который пытался спустить Дэвида с лестницы на Калле
Охо, так как решил, что он втягивает
тебя в какие-то таинственные неприятности? Что добрая половина всех женщин от
Майами до Джэксонвилла жизнь бы
отдали, лишь бы только прокатиться в его "Ламборджини"? Что он богат и чертовски
красив? Дай-ка угадаю, похож на
Лоренцо Ламаса и Роба Лоуи, вместе взятых - этакий секс-символ?
- Перестань. - Габи заткнула уши. - Совсем не смешно.
- Я и не говорю, что смешно. Разве было до смеха, когда его сестрица
собиралась свести тебя в могилу? Непорядок. Но
ты не можешь корить его за это.
- Я не корю его. - В ее тихом голосе звучало отчаяние. - Ты не понимаешь,
Криссет. Он корит меня.
Посетители перешли внутрь заведения, и уборщики снимали со столов скатерти.
Налетавший порывами ветер гремел
снастями парусников, пришвартованных внизу на пристани. Большинство владельцев
яхт находились в баре.
- И ты собираешься смириться? - Криссет не скрывала своего раздражения. -
Значит, этот парень унижен, в нем
взыграла его этническая сущность, не говоря уж об его сестре. А ведь этот пижон
- американец. Он здесь родился! Ко всему
прочему, он, наверное, считает, что подставил тебя с торговцами наркотиками!
Габи смотрела вдаль на штормовые тучи, тянувшиеся в сторону Майами, силуэты
которого отражались в водах залива.
- Мне кажется, столько всего произошло за такое короткое время, что у меня
голова идет кругом... - прошептала Габи.
Она уже давно не вспоминала о ялохе, но по какой-то странной причине именно
теперь в ее памяти всплыли интриги Иби
Гобуо с богом молний Чанго и богиней любви Ошун. - И все-таки ты права, Криссет.
Я действительно жду у моря погоды и
полагаюсь на волю случая. Не слишком хороший способ существования.
- Да, но тоже способ. - Криссет покачала головой. - Габриэль, я знаю, многое,
что произошло с тобой, осталось
неизвестно общественности. Тут замешаны федералы, и они старательно замели
следы, чтобы кто-нибудь не пронюхал
лишнего об их прикрытиях в операциях против наркомафии. Но я все же кое-что
разузнала в редакции. Этот парень, СантаМарин,
отправился за тобой в топи, так ведь? Послушай, Габи, неужели это тебе
ничего не говорит? Хотя бы самую малость?
Габи больше всего боялась разговоров на эту тему. Джеймс, казалось, был
полностью удовлетворен нынешними своими
занятиями, говорила она себе. Гонялся на яхтах в Калифорнии. Сопровождал дочь
французского консула на концерте в
Майами.
- Габриэль, жаль, что приходится оставлять тебя в таком состоянии. - Начался
дождь, но Криссет взяла ее за руку,
удерживая на месте. - Что ты собираешься делать? Милая, ты должна ясно
представить себе...
Габи осторожно высвободила свою руку.
- Знаю, все знаю, Криссет. Мне с трудом даются многие решения, тем не менее я
стараюсь. В сущности, - беспечно
добавила она, - легче всего было вонзить вилку в торговца наркотиками. Тогда мне
не приходилось ни о чем думать. Взяла
и сделала.
Ветер заметно усилился, когда Габи, пропетляв по центру Майами, свернула с
набережной Мак-Артура на Палм-Айленд.
Она включила радиоприемник в надежде поймать прогноз погоды. В краткой сводке
сообщалось о распространении зоны
низкого давления по всей южной Флориде и отмечалась небольшая вероятность
ураганов.
Тем не менее, подъехав к дому, Габи обнаружила, что вся подъездная аллея была
уже густо усыпана сорванными ветром
листьями и ветками. На траве валялось опрокинутое ведро, забытое кровельщиками
Харрисона Тигриный Хвост. Габи на
секунду задержалась, окинув взглядом отремонтированную крышу дома, чья
цилиндрическая черепица отливала при
пасмурном освещении коричневато-розовым оттенком.
Личность Харрисона была ключом ко многому, что произошло с ней, подумала
Габи. Она в самом прямом смысле
обязана ему жизнью. Никто, кроме семинола Миккосуки, не мог бы столь искусно
провести Кастанеду и Джеймса в самое
сердце болот, чтобы найти базу колумбийцев и выручить Габи из смертельной беды.
В южной Флориде все знали, что семинолы хорошо осведомлены обо всех событиях,
разворачивающихся на болотистых
равнинах. В шестидесятых годах, когда в этих местах на секретной базе готовили
кубинских изгнанников для высадки в
бухте Свиней, Миккосуки не только знали об этом, но и неотступно следили за
приготовлениями. Однако, считая, что это
касается только белых людей, они не вмешивались. На этот раз племя Харрисона не
осталось безучастным. Габи понимала,
что в противном случае ей никогда не удалось бы спастись.
Габи прошла через старинную гостиную; звуки ее шагов эхом разносились по
дому. Она опустила жалюзи на окнах
вернады и проверила дверь. Теперь, когда практически всю обстановку большого
особняка уже вывезли, это было излишней
предосторожностью.
Наверху Габи напоследок заглянула в материнскую спальню: груда зеркал,
выгоревшие обои, некогда кораллового цвета,
широкий стенной шкаф, в свое время вмещавший сотни шикарных нарядов Жаннет.
Закрывая окна и задергивая шторы, Габи мысленно удивлялась тому, как легко
Жаннет согласилась на переезд в
кондоминиум на Серфсайд. Что ж, только время покажет, уживется ли она там.
Ее собственная спальня еще не совсем опустела, так как грузчики не забрали
кровать, складной стул, который она
намеревалась здесь оставить, и небольшой чемодан. Габи устало сложила простыни,
потом, сообразив, что корзина для
стирки отсутствует, оставила белье прямо на матрасе. Проверяя ванную комнату,
она обнаружила завалявшуюся маленькую
коробочку и кое-какие принадлежности из аптечки. Габи прихватила все с собой,
собираясь выбросить в кухонное мусорное
ведро.
На лестнице она остановилась, прислушиваясь к тишине опустевшего дома.
Грустила ли она? Испытывала ли
сентиментальные чувства? Этот дом был полон воспоминаний. Когда здесь, у камина,
в кресле с высокой спинкой, восседал
ее дед и тянул разбавленный водой скотч. С темной галереи второго этажа ей,
бывало, позволяли поглазеть на изысканные
восхитительные приемы, устраиваемые Жаннет и Полом. Теперь заключенные в рамочки
фотографии Артура Годфри, Джеки
Глисона и других знаменитостей прошлых дней отнесли на хранение, а на их месте
остались лишь призрачные, пустые
прямоугольники.
Габи не могла не вспомнить и те странные, наводненные призраками ночи,
последовавшие за сантерией, свои кошмары и
видения. Но, что бы там ни случилось, все уже в прошлом.
Звук подъехавшей к дому машины вывел ее из задумчивости. Она торопливо
спустилась вниз по ступеням и выбежала на
улицу как раз в тот момент, когда Додд выбирался из своего "Порше". Он увидел,
как Габи вставила ключ в замочную
скважину и в последний раз заперла за собой входную дверь своего дома.
- Мышка... - Он запнулся, вспомнив о том, что она недолюбливает свое детское
прозвище. - Габи, ты понимаешь, что
не должна этого делать. - Она протянула ему ключи, и Додд с неохотой забрал их у
нее. - Раньше ты и слышать об этом не
хотела. - Он следовал за ней по аллее к машине ее матери. - И вдруг меняешь свое
решение. Ради Бога... Телефонный
звонок днем. Сообщение на моем автоответчике.
- Я решила не звонить тебе в офис, - сказала она.
- Это безумие. Ты избегаешь разговора со мной. Послушай, я не сообщал семье.
Еще есть время...
- Уж лучше бы ты сообщил. - Она открыла багажник старого материнского
"Кадиллака" и поместила чемодан среди
другого скарба. - По крайней мере, нам не нужно вновь отменять вечеринку по
случаю помолвки. К тому же, я не забрала
твое кольцо у ювелира. Ты получишь его назад.
- Это просто нервы, - удрученно проговорил он. - Говорят, такое часто
происходит в подобных обстоятельствах. Ты
просто чувствуешь себя немного...
- Додд, - прервала его Габи, поворачиваясь к нему лицом, - ты считаешь, я
малодушная.
- Малодушная? - Он моментально пришел в замешательство. - Напротив, я думаю,
ты держишь себя вполне
нормально для девушки, воспитанной в соответствующих условиях. Тебе
действительно требуется человек, который мог бы
присматривать за тобой, кто-то любящий, заботливый. Это необязательно
означает...
Она отвернулась.
- Ты ошибаешься, - коротко бросила она. - Мне жаль, но ты ошибаешься.
Додд проследовал с ней до водительского места.
- Габи, поверь мне, дело не в доме. Ты из-за этого беспокоишься? Так
получилось, что именно его не хватало для
округления участка собственности. Я собирался объяснить тебе позднее.
Габи стояла к нему спиной.
- Додд, ты заметил, что всегда запаздываешь с объяснениями? - Она сделала
глубокий вдох. Хотя уже по пути из
ресторана "Санди" она знала, что все кончено, и не колебалась в своем решении,
тем не менее разговор давался ей не без
труда. - Я годами ждала, когда же ты объяснишь, почему никогда не звонил мне, не
пытался поговорить после того, что
произошло между нами. Я все ждала, когда ты объяснишь, почему женился. Во
Флоренции я четыре года ждала твоего
сообщения о разводе. Знаю, как глупо с моей стороны было не понимать, что ты не
собираешься сообщать мне и об
ожидаемой выгоде от продажи дома моей мамы.
- Да постой же, я говорил тебе, что здесь нет ничего незаконного! Ради Бога,
ведь мы хотели пожениться!
- Это моя вина. - Теперь Габи, повернувшись, смотрела ему прямо в глаза. - Я
все время ждала, когда ты проявишь
свою любовь ко мне. И никогда не думала о том, что кто-то может ждать того же от
меня самой!
- Чего ждать? - в раздражении переспросил Додд.
- Так уж вышло. Это судьба. Какое-то наваждение. - Она запнулась. - Но ты
ведь не веришь в подобного рода вещи?
- Как мне сказать, верю ли я, если даже не понимаю, о чем идет речь?
Габи не желала доставлять ему лишних хлопот. В конце концов, вряд ли
справедливо винить Додда в ее собственных
иллюзиях.
- Тебе не придется сожалеть о моей любви, Додд, ведь ее никогда не было. Ты
найдешь кого-нибудь еще.
- Черт, я так и не добился от тебя вразумительного объяснения. Ни вчера. Ни
сегодня утром, когда я попытался
поговорить с тобой. Ни даже теперь!
- О, Додд, - мягко сказала Габи, - ты всегда был тем, кого я хотела
встретить: надежным заботливым любовником. -
Она села в машину и захлопнула за собой дверцу. - Но мне кажется, я поняла, что
любовь - это не надежная защита от
бури, а сама буря, грозная и непредсказуемая.
Казалось, он не только обозлен, но и до крайности ошарашен.
- Габи, неужели ты просто отдашь мне ключи и уедешь? Ты знаешь, куда, черт
возьми, собираешься?
Она завела мотор. Больше не было необходимости отвечать Додду. Габи впереди
ждало свидание, которое потребует от
нее полного присутствия духа.
Будем надеяться, что все завершится благополучно, думала она, задним ходом
объезжая "Порше" Додда и выруливая на
подъездную аллею. В конечном счете, проявила же она храбрость, столкнувшись с
колумбийцами.
22
- Я проведу тебя через охрану у ворот, - предложил Харрисон Тигриный Хвост, -
и провожу до летной площадки.
Габи покачала головой. Она хотела действовать самостоятельно.
Они стояли на посадочном участке класса "А" закрытого полигона местной
военно-воздушной базы к югу от Майами, и
Харрисон не рвался оставлять Габи одну.
Он возвысил голос, стараясь перекричать оглушительный рев реактивных
самолетов, поднимавшихся в воздух с
близлежащей взлетной полосы.
- Только не уходи с парковочной зоны, слышишь меня? У тебя нет пропуска, а
это строго охраняемая территория.
Габи чувствовала дрожь в коленях, но отчаянно пыталась скрыть от Харрисона
свой страх.
- Это была твоя идея, - напомнил он. - Ты все еще упорствуешь в своем
решении?
Она молча кивнула, все еще пытаясь бороться с лихорадочной дрожью. Габи
решилась на отчаянную попытку преодолеть
ужасную пропасть, разверзнувшуюся между нею и Джеймсом, и вот она здесь, нервы
ее так взвинчены, что того и гляди она
сорвется! Почти непосильное испытание - оказаться в эпицентре собственных
сновидений. Ночные кошмары становились
явью. Ей потребовалось все самообладание, чтобы не вцепиться в могучего мужчину,
стоявшего рядом, и не закричать, что
двигатели военных самолетов, взмывавших в пасмурные небеса, и есть те самые
прозрачные огненные сферы, являвшиеся в
ее снах.
Но как говорить о ночных кошмарах, видениях и чарах такому флегматичному и
лишенному фантазий человеку, как
Харрисон Тигриный Хвост? Ведь он, судя по его собственным признаниям, занимался
невероятно опасными вещами более
десяти лет, с тех пор как вернулся из Вьетнама. Он говорил о самых рискованных
секретных предприятиях так небрежно,
словно речь шла о совершенно обычном неполном рабочем дне, проведенном здесь, к
югу от Майами.
В самом начале их встречи Харрисон сообщил ей, что в случае провала их миссии
правительство Соединенных Штатов
станет отрицать само существование данного проекта, откажется и от пилота, и от
бортмеханика, обеспечивающего работу
электронных систем. Имена их не внесены ни в какие официальные списки.
- Если что-нибудь пойдет не так, никто ни о чем не узнает, - сказал Харрисон.
- Таковы правила игры.
Пилотируемые ими военные реактивные самолеты были окрашены в черный цвет и не
имели регистрационных номеров
на корпусах и несущих плоскостях - никаких опознавательных знаков. Взлетнопосадочные
полосы были максимально
засекречены, находились под строжайшей охраной, и их деятельность проходила
изолированно от обычных операций
местной военно-воздушной базы. Два или три раза в месяц Джеймс Санта-Марин и
Харрисон Тигриный Хвост вылетали на
опасные сверхсекретные задания, и даже их семьи понятия не имели, чем они
занимаются. Специальный отдел ЦРУ
завербовал их много лет назад, когда они считались лучшей разведывательной
командой во Вьетнаме.
- Джимми убьет меня за это, - пробормотал Харрисон. Сам он уже отрапортовал о
только что завершенном задании.
Теперь они ожидали на пар-ковочной полосе перед зданием, где отчитывался о своей
части проделанной работы СантаМарин.
- Мне вообще не стоило поддаваться на твои уговоры. Хорошо, хоть это
последний вылет в серии. - Он почесал
свой затылок. - Но это не означает, что Джимми не упадет на месте, когда увидит
тебя.
Всего через несколько минут, думала Габи, Джеймс пересечет запасную полосу по
дороге к раздевалке, где снимет свой
летный комбинезон, шлем и другие приспособления и облачится в гражданскую
одежду. Она дрожала. Ей так и не удалось
подобрать те самые важные слова, которые она скажет ему. Габи лишь твердо знала,
что ей необходимо повидаться с
Джеймсом Санта-Марином.
Харрисон протянул руку, подставляя ладонь нескольким каплям дождя.
- Похоже, мы получим грозу себе на голову. Ты уверена, что именно этого
хочешь, милая? Еще не поздно передумать.
- Да, я этого хочу, - откликнулась Габи.
Он быстро чмокнул ее в щеку.
- Ладно, теперь я удаляюсь, потому что вон он идет. Сейчас начнет метать
громы и молнии.
В дальнем конце площадки открылась дверь низкого бетонного строения. Человек,
чей силуэт выделялся на фоне
светлого проема двери, взглянул на потемневшее небо, изредка озарявшееся
беззвучными вспышками молнии, затем шагнул
на улицу.
Сердце Габи бешено забилось, лишь только она увидела знакомую фигуру. Она
почти забыла неповторимую походку
Джеймса, неуловимую грацию его тела. Затянутый в летный комбинезон оливкового
цвета, с качающимся на ремне
массивным шлемом, он предстал перед ней тем самым мужчиной, которого Габи, сама
не заметив как, полюбила. Уверенный
в себе краса
Закладка в соц.сетях
