Жанр: Любовные романы
Атласная куколка
...и! — позвала она. Ей необходима была помощь переводчика. Она
перегнулась через перила, жестами показывая слесарю, чтобы тот шел
наверх. — Я хочу, чтобы он поднялся и открыл замок на складе, —
сказала Сэмми, хватая манекенщицу за руку. — Будьте любезны перевести.
Софи, казалось, ничего не поняла.
— Верх? — Она подняла белую руку, указывая наверх. — Комната
там?
— Объясните ему, — попросила Сэмми, — я хочу, чтобы он открыл
замок, к которому ни у кого нет ключа.
Теперь, увидев собственными глазами наброски мадемуазель Клод, она сгорала
от нетерпения взглянуть на платья, те, что манекенщицы демонстрировали в
старом Доме моды Лувель. Сэмми не находила себе места, пока Софи и слесарь в
желтом комбинезоне обсуждали, каким образом открыть висячий замок, не ломая
его.
— Скажите, чтобы он не терял времени даром и просто сломал его, —
прервала она дискуссию. — Объясните, что нам все равно необходим новый
замок, получше, и ключ.
И Софи, и слесарь смотрели на Сэмми весьма скептически. Их лица говорили,
насколько это трудное дело — сломать висячий замок.
— Входите в лифт, — немного раздраженно приказала Сэмми, —
поговорим обо всем прямо на четвертом этаже.
Софи сделала шаг назад.
— Это старый замок, от longtemps. Может, я иду сказать maman?
— Нет, не пойдете. — Сэмми буквально затолкала Софи в лифт. —
Вы нужны мне здесь. Объясните слесарю, что делать.
— Нет! — воскликнула Софи, вырываясь. — Лучше я иду говорить
maman!
Коротышка в черном берете отступил в лифт, качая головой. Весь его вид
говорил о том, что он предпочитает зайти в следующий раз, когда дамы
договорятся между собой.
— Ах, черт, Софи, что вы ему наговорили? — закричала выведенная из
себя Сэмми.
Их громкие голоса гулким эхом разносились по лестнице. Пока Софи протестующе
верещала что-то по поводу необходимости позвать maman, а слесарь высказывал
свое мнение, непонимающе пожимая плечами, раздался звук открывающейся двери
этажом ниже, где располагались офисы. В то же мгновение послышался знакомый
требовательный голос, и через лестничные перила перегнулась фигура
директрисы Дома моды Лувель. Она удивленно смотрела наверх.
Прежде чем Сэмми успела остановить Софи, та разразилась потоком
взволнованных объяснений. Соланж Дюмер бросилась вверх, ее высокие каблуки
громко стучали по мраморным ступенькам, она что-то громко кричала на бегу.
Вслед за директрисой, на ходу застегивая рубашку, по лестнице поднимался
высокий широкоплечий мужчина.
Сэмми не видела Чипа с той самой злополучной ночи, но она безошибочно узнала
хищные движения его мощной фигуры.
О боже!
— только и подумала она,
наблюдая, как он поднимается, перешагивая через две ступеньки сразу.
Она прижалась спиной к стене, чувствуя, как глухо и взволнованно застучало
сердце. Саманта уже задумывалась над тем, что будет, когда они встретятся в
следующий раз; теперь она получила ответ на свой вопрос. Пульс ее участился,
ладони вспотели. Она вдруг почувствовала себя ужасно глупо и не знала, что
ей делать.
Соланж Дюмер добежала до четвертого этажа, пронзительным голосом требуя
объяснений. Ее слегка выпуклые темные глаза блестели от едва сдерживаемой
злости. Она возмущенно уставилась на американку.
Однако Сэмми этого даже не заметила. Она наблюдала за высокой фигурой Чипа,
приближающейся к последней ступеньке. На нем были брюки от синего делового
костюма, рубашка и галстук с распущенным узлом. Длинными пальцами Чип
торопливо застегивал пуговицы рубашки, которая сзади была вытащена из-под
ремня.
Саманта поняла, что выражение этого нагловатого, словно высеченного из камня
лица, язвительно сжатые губы навсегда запечатлелись в ее сознании. В ту ночь
она сходила с ума в объятиях этого человека. Занимаясь с ним любовью, она
испытала то сексуальное наслаждение, которого никогда не давал ей Джек. От
волнения ей не хватало воздуха, легкие отказывались дышать.
Сэмми заметила, что Чип заправляет рубашку в брюки и поправляет воротничок.
Чем же они там занимались? Гладкие рыжие волосы Соланж Дюмер выглядели
слегка растрепанными. Дешевка Чип торопливо затягивал узел галстука. Боже
правый, да они занимались этим прямо в офисе!
Сэмми оторвалась от стены, злясь на себя за то, что на минуту поддалась
панике. Чип явно представляет угрозу. Вообще-то не ее дело следить за тем,
чтобы они получили по заслугам. Это следует оставить на усмотрение нью-
йоркского руководства, но заниматься подобным безобразием в рабочее время?!
По всему видно, они не могли удержаться, не могли не лапать друг друга!
— Софи тут ни при чем, — громко объявила Сэмми. — Это я
вызвала слесаря.
Директриса повернулась к дочери, глаза ее гневно сверкали. Софи умоляюще
смотрела на Саманту.
— Maman говорит не открывать, — запричитала она.
Сэмми, не обращая на них внимания, встретилась глазами с темным вызывающим
взглядом Чипа.
— Переведите ей то, что я сказала. По крайней мере снимите вину с Софи.
Чип скользил взглядом по ее длинным ногам, затянутым в узкие джинсы, по
заправленной в них рубашке и снова заглянул ей в лицо, не тронутое
косметикой. Светлые волосы Сэм были собраны резинкой в хвост. Он медлил, и в
его взгляде затаилась какая-то загадка.
— Соланж говорит, вы не имеете права открывать склад.
Так, значит,
Соланж
?
— Я персональный представитель Джексона Сторма, — спокойно сказала
Сэмми. — Меня направили сюда следить за его собственностью, а она
включает и склад.
— Са n'existe pas, votre autorite! — прервала ее директриса, обращая к
Чипу быстрый поток французских слов.
Слесарь осторожно двигал чемоданчик с инструментами к лифту.
— Ну скажите же ему что-нибудь! — закричала Сэмми. — Не
позволяйте ему уйти, он мне нужен!
— Вы ко мне обращаетесь? — Темные брови Чипа удивленно
поднялись. — Я не имею к этому никакого отношения.
Сэмми понимала, что глупо рассчитывать на помощь близкого друга Соланж
Дюмер. но у нее просто не было другого выхода. Уставившись прямо на
распущенный узел его галстука, она возмутилась:
— Тогда какого черта вы здесь ошиваетесь?
Он спокойно поправил галстук.
— Я оптовый торговец, любовь моя. Дом моды Лувель — один из моих
клиентов.
— Торговец? Не смешите меня! — Она загородила слесарю выход из
лифта, но коротышка нагнулся и проскочил у нее под рукой. — Но я
обязательно как-нибудь встречусь с вами, чтобы выяснить, чем вы тут
торгуете!
Чип устремил на Саманту откровенно наглый взгляд.
— В любое время, любовь моя, в любое время. Только назови место.
Сэмми задохнулась от возмущения. Ей ужасно захотелось съездить Дешевке по
физиономии. Он прямо-таки напрашивался на это. Но в то же время эти глаза и
хрипловатый голос заставляли ее чувствовать нечто совершенно необъяснимое,
вызывающее дрожь. И это был не страх.
Он это тоже заметил.
— Тебе не нужен слесарь, любовь моя. — Темные глаза
многозначительно смотрели прямо на нее. — Если тебе нужно что-нибудь
открыть, уверен, я могу с этим справиться.
Софи прислушивалась к их репликам; по ее виду можно было догадаться, что она
поняла не больше пары слов. Мадам Дюмер удалилась следом за слесарем,
сердито похлопывая в ладоши у него за спиной, чтобы он не задерживался и
спускался побыстрее.
— Я и сама могу с этим справиться! — крикнула Сэмми. Она была по
горло сыта их делишками, к тому же они совершили огромную ошибку, вот так
выступив против нее. — Поверьте, я могу и сама!
— Тебе никогда не удастся снять этот замок без ножовки.
Чип озорно вскинул брови и улыбнулся.
— Ну и черт с ним! Я достану ножовку! — Саманта отправилась в
дизайнерскую, придумывая на ходу, что бы этакое сказать напоследок. — И
не забудьте передать мои слова вашей подружке, ладно?
Стоит, пожалуй, на некоторое время задержаться г Доме моды Лувель и
собственными глазами увидеть, чего дождутся эти двое.
10
— Итак, пикантные зрелища! — объявил Алан де Бо, придерживая
дверцу такси. — Выбирайте.
Они оставили
Ламборджини
на стоянке у ресторана
Максим
и поймали такси,
чтобы доехать до Монмартра. Теперь Сэм прекрасно понимала, почему они так
поступили. Только ненормальный оставит спортивный автомобиль стоимостью сто
пятьдесят тысяч долларов на улочках, прилегающих к площади Пигаль, даже если
отыщет место для парковки. Район сосредоточения парижских ночных клубов был
так же залит ослепительными неоновыми огнями и выглядел таким же бандитским,
как 42-я улица и Таймс-сквер в Нью-Йорке.
Весенняя ночь дышала теплом. По тротуарам бродили толпы гуляющих. Взяв Сэмми
за руку, Алан увлек ее через улицу. Она успела заметить, что в дверях
многочисленных ночных заведений, наблюдая за туристами, торчат какие-то
бездельники. Оживленная Пигаль кишмя кишела американцами. По тому, как в их
сторону поворачивались удивленные лица, у Сэм появилось ощущение некоторого
дискомфорта, словно и она, и Алан были слишком броско одеты. Особенно это
касалось ее спутника в безупречном черном костюме от Карачени, с массивными,
сверкающими золотом часами от Картье. На Сэмми снова были образцы ее
собственной вечерней коллекции
Сэм Ларедо. Когда спускается ночь
;
переливающийся серебром топ и атласный жакет прекрасно подходили для
Максима
, но здесь выглядели несколько неуместными. Саманта пригнула голову
и поспешила за кавалером, мечтая поскорее покинуть улицу.
Алана, казалось, совершенно не трогали уличный шум и внимание окружающих. Он
ободряюще прижал к себе ее руку:
— Боитесь, что вас узнают?
— Не такая уж я знаменитость, вам это хорошо известно. — Она
ускорила шаг, чтобы выбраться из гудящей толпы. — Большинство из них
никогда, слава богу, не видели рекламы джинсов Сэм Ларедо.
— Хм-м, может быть. — Алан повернулся и взглянул на свою
спутницу. — Тем не менее вы привлекаете к себе внимание просто потому,
что красивы. Точно так же на вас глазели у
Максима
.
Это было правдой. Головы им вслед поворачивались даже в видавшем виды
пресыщенном
Максиме
. Пока они шествовали через зал ресторана вслед за
таким же, как и прежний, подобострастным метрдотелем, казалось, что
происходит нечто сенсационное. Однако Сэмми решила, что
фанфары
предназначаются главным образом мужчине, с которым она здесь появилась. Алан
де Бо, казалось, вызывал у присутствующих, а особенно у официантов и
швейцаров, более почтительный трепет, чем персона королевской крови.
Если Сэмми и не поверила сообщению Брукси, что Алан де Бо французский герцог
и одна из самых значительных фигур парижского общества, теперь у нее не
осталось на этот счет ни малейших сомнений. Сэмми почувствовала облегчение,
когда они наконец уселись за столик в отдельном кабинете на третьем этаже
ресторана, где, по крайней мере, не было необходимости выдерживать
пристальные взгляды и довольно громкие комментарии.
Сэмми краешком глаза взглянула на человека, быстрым шагом ведущего ее вниз
по площади Пигаль. Постепенно она кое-что узнавала об Алане де Бо. На борту
плавучего ресторана они ужинали в роскошном уединении, отделенные от
остальных занавесями. В
Максиме
они укрылись от посторонних взглядов в
великолепном, залитом светом свечей кабинете, приготовленном для ужина
вдвоем. Очевидно, Алан очень ценил свое право на уединение. И это впечатляло
даже больше, чем все знаки внимания, которых требовал в общественных местах
Джек Сторм.
— Выбирайте, — предлагал Алан де Бо. — В
Мулен Руж
и
Фоли
Бержер
впечатляющие варьете, шикарные костюмы, множество девчушек с
обнаженной грудью. Что не станет... — Он ловко отстранил от себя продавца
сувениров с подносом, на котором была целая куча маленьких золотистых копий
Эйфелевой башни. — Не станет для вас такой уж новинкой. Я имею в виду
обнаженные груди. Учитывая то, что сегодня показывают в кино и по
телевидению...
Пока они пробирались сквозь толпу, Сэмми буквально висела у него на руке,
стараясь не отстать.
— А что еще можно найти, кроме обнаженных грудей и варьете?
— Вот, например, нечто любопытное, — предложил он, останавливаясь.
Они оказались прямо напротив небольшого театрика, перед которым не было
выставлено ни одного рекламного щита с плакатами или фотографиями. Только
название:
Театр Адонис
. Группа американских туристов выстроилась в
очередь. Один за другим они заходили внутрь под присмотром экскурсовода.
Алан взял ее за плечи и, повернув к себе, заглянул прямо в лицо.
— Вы выбрали орхидеи, — прошептал он, — и вот мы здесь.
Предлагаемые на сегодня достопримечательности — пикантные шоу, вы не
забыли? — В карих с золотинкой глазах мелькнул знакомый лукавый
огонек. — Но такое есть и у вас в Нью-Йорке.
Сэмми посмотрела через стеклянную дверь и обнаружила за ней довольно
простенький вестибюль.
— Да, но я никогда ничего подобного не посещала.
За два года в Нью-Йорке, даже в качестве Сэм Ларедо Джексона Сторма, она не
успела познать всего. Немного нервничая, Саманта облизала губы.
— Да я и не... понимаю, по правде сказать, всех этих цепей и плетей. Я
имею в виду... ничего такого... — Она сглотнула. — Эксцентричного или
насильственного.
Ее спутник засмеялся:
— Боже мой! Чего вы от меня ожидаете, прекрасная леди? Я ведь сказал
вам: пикантные шоу, а не мадам Тюссо.
Алан повернул Сэмми к себе, осторожно взяв пальцами за подбородок, и
заглянул в пылающее от смущения лицо. Пушистые густые ресницы не могли
скрыть сомнения, затаившегося в ее глазах. Молодой человек подарил ей
обворожительную улыбку.
— Я о вас позабочусь. — Не обращая внимания на толкающихся зевак,
он нежно провел большим пальцем по ее нижней губе. — Вы невероятно
очаровательны, — пробормотал Алан. — Такое прекрасное, сияющее,
полное жизни лицо... Я не забываю его ни на минуту.
Сэмми почувствовала, как от этого взгляда что-то тает у нее внутри. Но она
не забыла, что он отстранился от нее в тот вечер. Саманта не понимала его
поступков, поведение Алана не укладывалось ни в какие рамки.
— Пикантные шоу, вы не забыли? — тихо напомнила она.
Алан вздохнул.
— Да, конечно. Пикантные шоу, никаких кнутов или цепей, ничего
эксцентричного. — Он взял ее за руку.
Они встали в очередь за билетами. Никаких особых знаков внимания здесь им не
оказали, если не считать несколько алчного взгляда продавца. Театрик
оказался даже меньше, чем ожидала Саманта. Вверх поднимались узкие ряды
плотно прижатых друг к другу кресел. Часть публики сидела прямо на
ступеньках.
— Вы хорошо знаете французский? — Когда Сэмми отрицательно
покачала головой, Алан предупредил: — Представление идет на французском. Во
всяком случае, так обычно бывает. Но я вам переведу.
Она повернулась и посмотрела на него несколько удивленно. Интересно, сколько
же раз де Бо посещал подобные секс-шоу? Он не походил на любителя клубнички,
но внешность, как известно, обманчива.
Словно прочитав ее мысли, он тихо объяснил:
— Я бывал здесь подростком. Знаете, нечто вроде мальчишеского ритуала
взросления — увидеть что-нибудь этакое. А теперь я привожу сюда друзей из
Стэн-форда, когда они бывают в Париже.
Публика оказалась весьма разношерстной, но в основном это были американцы.
Правда, два ряда прямо перед ними занимали индусы, а дальше сидели японцы —
и те и другие без дам. Сэмми слегка соскользнула вниз на узеньком кресле. В
театре было настолько тесно, что, даже если позднее она захочет уйти отсюда,
это ей не удастся. Они были приговорены просмотреть все шоу, даже если оно
окажется отвратительным.
Алан уверенно взял руку Сэмми и просунул ее себе под локоть.
— Не нервничайте. Если вдруг появятся цепи и плети, я вас отсюда
вытащу, обещаю. Даже если придется сражаться с целым полчищем сексуально
озабоченных туристов и обитателей Пигаль!
Огни в зале погасли, занавес из потертого розового бархата, подергиваясь,
раздвинулся, и глазам публики предстали ветхие декорации, изображающие
спальню.
Такое начало вызвало у Сэмми некоторое смущение.
Молодая женщина в облегающем свитерке и узкой юбке вышла на середину сцены и
довольно долго и быстро говорила что-то, щедро сдабривая речь парижскими
жаргонными словечками и разглядывая публику через огни рампы. Зал напрягся,
большинство из присутствующих, как и Сэмми, ничего не понимали по-
французски.
— Она говорит, — шептал девушке на ухо Алан, — что живет с
подругой-лесбиянкой, но устала от такого секса и недавно начала мечтать о
том, как бы заняться любовью с мужчиной.
Девушка зашла за перегородку, вытащила оттуда тряпичную куклу ростом со
взрослого человека, одетую в мужской костюм, и усадила чучело в кресло. Она
расстегнула
молнию
на его брюках и у всех на глазах оттуда как-то неуклюже
вылез пластиковый мужской член. Сэмми поплотнее вжалась в кресло. Девушка на
сцене сбросила юбку, под которой больше ничего не оказалось, и уселась прямо
на искусственное приспособление. Она опускалась все ниже и ниже с величайшей
осторожностью. Сэмми закрыла глаза.
— Она говорит, — прошептал Алан, — что ей приходится
заниматься этим с придуманным ею любовником, которого она смастерила из
тряпок, чтобы заменить настоящего...
— Неважно, — простонала Сэмми, прикрывая ладонью глаза. Через
несколько секунд она сквозь пальцы посмотрела на происходящее.
Внезапно на сцену ворвалась высокая блондинка. Первая девушка с виноватым
видом вскочила, а белобрысая, уперев руки в бока, свирепо уставилась на
куклу. Эта явно была лучшей актрисой: по крайней мере, легко верилось в то,
что она действительно в ярости. Обе женщины принялись что-то вопить по-
французски.
— Подружка поймала ее на месте преступления, — подсказал
Алан. — Обвинения и тому подобное.
Сэмми снова вздохнула. Публика вокруг начала слегка заводиться, послышалось
несколько смешков. Высокая блондинка вылетела вон, а первая девушка
плюхнулась на кушетку и, ломая руки, пыталась изобразить какие-то
переживания. Потом она разразилась длинным монологом.
— Ее подружка отправилась покупать стимулятор, — почти не
раскрывая рта прошептал Алан. — Но она утверждает, что от этого не
будет никакой пользы. Ей необходим настоящий любовник.
Когда на сцене появился мужчина в берете и ветровке, Сэмми сразу догадалась,
что произойдет. Публика приветствовала его одобрительными выкриками. Актер
довольно резко повернулся к заполненному залу и с широкой улыбкой
поклонился. Публика разразилась хохотом.
— Этот парень очень неплох, — прошептал Алан, вновь обхватывая
ледяные пальчики Сэмми и утешительно прижимая их к своему боку. — Он
парижанин с Монмартра, то, что мы называем настоящий
apache
— хулиган. И
он хороший актер.
Сэмми слегка выпрямилась в кресле и решительно открыла глаза. Алан, наблюдая
за ней, казалось, едва сдерживает смех. Разговор на сцене шел на повышенных
тонах, слышались яростные нотки, молодой человек схватил девицу за руку.
Сцена, которую он разыграл, обнаружив, что на девице ниже пояса ничего нет,
была исполнена драматизма. Сразу же отпустив ее руку, француз начал
лихорадочно стягивать с себя одежду. Он сорвал рубашку и швырнул ее на пол,
публика разразилась подбадривающим свистом и улюлюканьем. Молодой человек
выразительно подмигнул и уже медленно принялся спускать брюки. У него
оказался весьма большой член, но, насколько заметила Сэм, он не приподнялся
ни на сантиметр.
Алан прошептал:
— Он говорит, что, раз уж ее подружка ушла и он забрался именно в их
комнату, а ее вид очень его возбуждает, он хочет овладеть ею. Если
необходимо, добьется этого силой.
Широко открыв глаза, Сэмми смотрела на сцену.
— Ему это будет весьма сложно сделать, — прошептала она и
услышала, как коротко хохотнул сидящий рядом с ней мужчина.
Публика хихикала, а предполагаемый насильник подтащил девицу к кушетке,
опрокинул ее на спину и, печально склонив голову, посмотрел на нижнюю часть
своего тела. Потом он пожал плечами, и зрительный зал взорвался от хохота.
Девица на кушетке схватила его одной рукой и, облокотившись на другую, с
деловым видом принялась приводить молодого человека в должное состояние.
Прошло немало времени, прежде чем он достаточно возбудился.
Почти в ту же секунду на сцену с грохотом ворвалась блондинка и застала
молодого человека и девицу в самый разгар интимных развлечений.
— Снова упреки, — пояснил шепотом Алан.
Не веря в реальность происходящего, Сэмми смотрела на сцену. Все три
действующих лица посрывали с себя одежду, и через несколько минут три
обнаженных тела переплетались и дергались в совершенно невероятных позах.
Правда, ничего особенно эротичного в происходящем не оказалось. С натяжкой
можно было назвать это представление комедией Что действительно поражало,
так это мускулистый француз, на котором не осталось ничего, кроме берета.
Его стойкость не знала предела. Что бы ни вытворяли две женщины на сцене, он
оставался совершенно хладнокровным. Его член лишь слегка приподнимался.
Вдруг он подхватил здоровую блондинку на руки и все-таки овладел ею. Она
обхватила ногами его бедра, а он отправился с ней прямо в зал, спустившись
на три ступеньки. Сэмми обеими руками ухватилась за Алана.
— Сохраняйте спокойствие, — прошептал он. — Это всего-навсего
часть представления.
Держа женщину на руках, француз осмотрел ряды японцев, брови которых
одинаково стояли домиком от удивления, и прошел мимо. Не задержался он и
около индусов. Зато остановился рядом с американцами и осторожно водрузил
голую девицу прямо на колени двух мужчин, сидящих возле прохода, причем сам
не оторвался от нее.
Обнаженная актриска внимательно посмотрела в лицо одного из американцев, на
коленях которого она теперь возлежала.
— Ты откуда? — громко спросила она с явным немецким
акцентом. — Что ты сказал — Миннеаполис?
Стоя в проходе, француз со слегка скучающим видом продолжал совокупляться с
блондинкой.
— Сколько же сегодня в театре жителей Миннеаполиса? —
поинтересовалась она, приподнимая голову так, чтобы лучше видеть зрителей.
В ответ по залу прокатилась волна восторженных криков и свиста.
Толедо!
— выкрикнул кто-то сзади.
— Скажите, когда все это закончится, — попросила Сэмми, закрывая
лицо обеими руками.
Смеющийся Алан отвел ее ладони от лица и крепко сжал их.
— Посмотрите — вот они идут.
Француз приподнял свою ношу и потащил ее дальше по проходу. Его шаловливые
глазки были устремлены куда-то на верхние ряды. Блондинка, крепко обхватив
руками обнаженные плечи и обвив ногами тело партнера, вертела во все стороны
головой, чтобы увидеть, куда они направляются. Она заметила Алана де Бо, и
глаза ее расширились. Актриса что-то прошептала своему напарнику, и он
остановился около их ряда.
— Ah, le m'sieur tres beau — vous etes francais, non? — радостно
поинтересовалась блондинка в тот момент, когда мужчина укладывал ее на
колени Алану. Впервые за весь вечер артистка, кажется, пришла в настоящий
восторг. — Et la demoiselle ravissante! — продолжила она, поворачивая
голову и оценивающе глядя на Сэм.
Алан посмотрел вниз, на лежащую у него на коленях нагую девицу. Происходящее
явно забавляло его.
— Она говорит, вы очаровательны, — сообщил он Саманте.
Он сказал что-то человеку, стоящему в проходе и продолжающему накачивать
партнершу с видом, будто он совершал обычную, рутинную работу. Француз
быстро и понимающе взглянул на Алана и что-то ответил. Вероятно, это
оказалась удачная шутка, потому что оба громко засмеялись.
И это происходит наяву! — подумала Сэмми, глядя на женщину, голова
которой удобно устроилась на правой руке Алана. — Я смотрю секс-шоу в
...
Закладка в соц.сетях
