Жанр: Любовные романы
Воспоминание
...ть тем, кто был виноват в ее судьбе?
Нужно будет еще порыться в литературе. Но, вспомнив о Норе, я собрата вещи и
вышла из библиотеки.
У Норы опять были темные круги под глазами, и это втайне (а можно ли
сохранить что-то в тайне от медиума?) меня обрадовало. Это значит, что она
опять всю ночь не спала, разглядывая в магическом кристалле или где-нибудь
еще мои прошлые жизни. Я постаралась сдержать нетерпение, ожидая нового
развития истории. Все это было похоже на чтение огромного романа, романа,
который я не могла написать. Разница с романом была в том, что я не могла
улечься на кровати со стаканом лимонада и прочитать всю книгу сразу до
конца. Мне приходилось узнавать сюжет постепенно, кусочек за кусочком, день
за днем.
— Во времена королевы Елизаветы очень тяжелые события произошли с вами
и этим мужчиной, — начала Нора.
— Который моя половина?
— Да. Вы оба покончили с собой.
— Почему?
Самое главное в романе — это не что, а почему. Если вы напишете, что
произошло убийство, это будет совершенно не интересно, но если рассказать
все об эмоциях и чувствах, которые привели к убийству, то все будут читать —
или, по крайней мере, купят.
— Во-первых, вы друг другу не доверяли, а во-вторых, были прокляты.
— Прокляты? Что, кто-то страшно выругался? — Я не острила. Вопрос,
можно ли откровенно использовать в тексте ненормативную лексику, всегда
остро стоит перед писателями.
Не отвечая, она смотрела на меня и ждала, пока я пойму.
— А... Вы имеете в виду, как в сицилийских фильмах? Или в скверных
любовных романах? Кто-то, кого вот-вот должны повесить, произносит сложное
заклинание, которое действует на следующие семь поколений? Что-то в этом
духе? — Судя по выражению лица Норы, она, в отличие от меня, не
прочитала тысячу любовных романов. Я вздохнула:
— Вы имеете в виду, что эти два человека, прежде чем покончить с собой,
прокляли друг друга? Вроде того, что
Не видать тебе счастья, пока лысый
черт не женится на рыжей кошке, а потом, спустя много поколений, родится
девочка по имени Кэт...
Я замолчала, потому что, совершенно очевидно, Нора
понятия не имела, о чем я говорю. Такие шутки могут понять только те, кто
читает любовные романы.
— Так какие были проклятия?
Но уже до того, как она открыла рот, мне было известно, что она ответит:
— Не знаю.
Я начала было причитать, но потом поняла, что неудивительно, что сами слова за много веков забылись.
— В общем, они не верили друг другу, прокляли друг друга, а потом
совершили самоубийство?
— Да.
— И именно поэтому теперь, спустя сотни лет, я делаю страшные глупости,
например, упускаю такого классного парня, как Стив?
Нора усмехнулась, как будто она знала какую-то тайну обо мне, которую я
старалась скрыть.
— Что?! — воскликнула я, уже устав от попыток угадать, что она еще
знает.
— Стив вам не нравился. Вам было с ним скучно. Вы хотели выйти замуж,
потому что вам страшно, что время уходит. Вы больше не хотите быть в
одиночестве. Вы хотите мужа, чтобы состариться вместе с ним. — Потом ее
голос стал тише:
— И еще вы хотите ребенка или двух.
Она попала в самое сердце. Пока я ходила по психоаналитикам и много недель
подряд обсуждала с ними воспоминания о родителях, родителях и еще раз
родителях, я все время чувствовала, что просто трачу деньги. Но сейчас эта
женщина сказала мне то, на что я сама не решалась посмотреть прямо. Да, я
начинала бояться возраста и того, что молодость стремительно убегает. Да, я
боялась остаться одна. В течение многих лет мне хватало того, чтобы писать
книги и иметь большой успех, но теперь этого уже было мало. Я хотела, чтобы
кто-то сильный и громкий торчал теперь всегда рядом со мной и не забывал мне
говорить, что я самая лучшая.
Да, я думаю, со Стивом мне и правда было скучно. У Стива не было
недостатков. Это, конечно, было бы прекрасно, если бы и у меня тоже их не
было, но у меня их столько, сколько только можно вообразить. Сколько раз мне
хотелось, вместо того чтобы идти заниматься гимнастикой, съесть мороженое! А
сколько раз...
Я больше не желала думать о Стивене. Да, он был классный парень, я это
знала, и думать что-либо другое — значит попросту выдумывать ложь для себя
самой. Я была с ним жестока, но сама не знаю почему. Я не очень поверила
Норе, что причина заключается в проклятиях, которые были произнесены в
средние века, но что-то же было со мной не в порядке?
— Мне тридцать девять, — произнесла я так тихо, что едва услышала
сама себя. — Поздновато искать мужа и рожать детей. Мужчины моего
возраста не хотят детей — если только не считают, что им восемнадцать и не
носят бикини, — попыталась пошутить я.
Нора смотрела на меня так, что было ясно — она не видит детей в моем
будущем. Как это она говорила? Ваше будущее — это ваше
настоящее
.
Я
всегда буду как сейчас, — подумала я. — Одна... И только герои на
бумаге меня будут любить
.
— Неужели я не могу ничего предпринять? У вас, конечно, нет не рыжего
братца или двух, которые бы мечтали взять в жены писательницу?
Нора не улыбнулась.
— Думаю, он вас проклял так, чтобы вы никогда не смогли полюбить
никого, кроме него. — Она посмотрела на меня так печально, как будто
была счастлива, что никто не обрушил такое проклятие ей на голову.
Я вздрогнула:
— Получается... Я имею в виду, получается, что, если и правда бывают
перерождения, то, значит, я не любила никого с шестнадцатого века? После
этого много жизней подряд я была одна?
— Вы выходили замуж и...
— А дети?
— Мало. Вы не из тех, кто все время размножается.
Че-ерт, —
подумала я. — Наверное, лучше опять пойти к той женщине-психотерапевту,
которая утверждала, что я хотела спать с отцом. По крайней мере, ее теория
оставляет хоть какую-то надежду на будущее. А Нора не оставила мне даже
надежды на прошлое
.
— Но я всех этих своих мужей не любила, да?
— Не так, как вы любите того, кто есть ваша половина. Его дух не даст
вам по-настоящему полюбить никого, кроме него.
— И я никогда не встречалась с ним, со времен королевы Елизаветы?
— Да нет же, — ответила она с таким видом, как будто удивляется,
как это я ничего не поняла. — Ваша ювелирная дама была за ним замужем.
Она...
— Что? Вы имеете в виду, что леди де Грей была замужем за человеком,
которого я люблю?
— Да.
— Но насколько мне удалось раскопать, они с ее мужем ненавидели друг
друга!
— Любовь. Ненависть. Это одно и то же.
Только не в моей книге
, — подумала я. Однажды я ненавидела одного
парня, с которым вместе работала — он вечно норовил засунуть руки мне под
юбку. Но я еще пока не ненавидела никого, кого любила.
— Настоящая ненависть, — произнесла Нора, — другая сторона
монеты любви. Ненависть длится много веков, как и любовь.
— Если мы друг друга ненавидели, почему мы поженились?
— Потому что вы друг друга любили.
— Послушайте, у вас нет джина?
Она улыбнулась:
— Не расстраивайтесь. Все скоро разрешится.
— Скоро. Это через три жизни что ли?
— Да. Вы же пишете книги про него, про этого человека... Она поиграла
пальцами, чтобы я подсказала ей имя.
— Джейми, — прошептала я. — Джейми... это моя половина?!
— Да. Он так похож на вас самое, разве нет? Он сильный человек, но не
всегда уверен в себе. И вы нужны ему, разве нет?
— Да. — Я больше не смогла ничего сказать, боясь разрыдаться.
— Вы начинаете прощать его за то, что он изменил вам.
— Неужели он мне изменил?
— Вы думали, что да. Вы думали, что он не любит вас, как вы его, и
поэтому вы...
— Покончила с собой.
— Да.
— А потом он покончил с собой.
— В тот же день, в тот же час.
Мне никогда не казалось, что договориться вместе совершить самоубийство —
это очень романтично. От всего этого, вроде Мейерлинга, меня тошнит. Но если
верить Норе, то я до такой степени участвовала в таком договоре с человеком,
которого любила — и ненавидела, — что это действует на мою жизнь все
следующие четыреста лет.
— Значит, давайте проверим, все я поняла или нет. Я любила этого
мужчину в средние века, а он то ли мне изменил, то ли нет, и поэтому я — то
есть мы — совершили самоубийство из... из любви. Или ненависти? Я, кажется,
их немного путаю.
Нора кивнула головой, подтверждая, что разницы нет.
— Ну вот, мы умерли, и с тех пор у нас появлялось несколько шансов
исправить положение вещей, но мы ничего не поняли. И теперь, спустя
четыреста лет, я начинаю прощать его. Доказательством этого является то, что
я предпочла нормальной любви любовь к выдуманному человеку, потому что он
именно тот, кого я по-настоящему люблю. Но теперь я не встречу этого
человека еще в течение трех жизней. Все правильно?
Нора улыбнулась и ответила:
— Да.
— Послушайте, Нора. Которая из нас чокнулась?
Мы обе рассмеялись, потому что все это, конечно, было забавно. "Может, то,
что я прогнала Стивена, все-таки было связано с тем, что произошло со мной в
детстве, а не с тем, что произошло со мной четыреста лет назад?
На самом деле, — говорила я себе, — все теории Норы не имеют ко
мне никакого отношения. Из этого выйдет книга, и только, и деньги я плачу ей
за то, что она помогает мне собирать материал. Да, все это нужно только для
книги
.
Я попрощалась с Норой и отправилась домой.
6
На следующее утро нечто внутри меня заявило мне, что следует отложить эту
идею подальше и сочинить что-нибудь другое. Может, небольшой роман о
ковбоях? А кроме того, нужно думать о том, что будет интересно моим
читательницам. (Я здесь говорю о читательницах лишь потому, что восемьдесят
процентов людей, которые покупают книги, — это женщины. Подумайте-ка:
скольких женщин, любящих читать, вы знаете, и скольких мужчин, у которых
хватит мужества оторваться от футбола и прочитать книгу?) Может,
читательницам не захочется читать роман о прошлых жизнях. Есть вещь, которую
знают все, кто печатается — нельзя заставить человека купить то, что он
читать не хочет.
Я размышляла об этом, пока одевалась и шла в библиотеку. Поскольку сегодня
мне не нужно идти к Норе, у меня было много свободного времени.
Около часа дня я нашла то, что хотела. Самая лучшая подруга леди де Грей,
графиня Диана (я уверена, что это не имеет никакого отношения к тому, что
имя моей лучшей подруги тоже начинается на Д.) написала мемуары и там
несколько раз упоминала леди де Грей. Уже когда я читала первый абзац, я
затаила дыхание. Леди де Грей была страстная поклонница оперы. Она обожала
оперу и при каждой возможности приглашала к себе Нелли Мельбу и Карузо, и
они пели для нее. Леди Диана пишет:
Хотя все остальные только притворялись,
что любят оперу, леди де Грей по-настоящему любила ее. Я уверена, что, если
бы только она могла, она слушала бы Травиату
даже в ванной
.
Я откинулась на спинку деревянного стула в читальном зале и осторожно
перевела дыхание. Когда мне было четырнадцать лет, мне на Рождество подарили
портативный радиоприемник. Исполнилась моя давняя мечта быть в курсе того,
что происходит в музыкальном мире, и главное — одной из первых узнавать
списки популярности. Я мечтала расхаживать по двору школы, прищелкивая
пальцами, и знать слова популярных песен, как знали их мои одноклассники. Я
полагаю, так выражалось тогда стремление, которое преследовало меня всю
жизнь: стремление быть похожей на всех.
Но в тот момент когда я крутила ручку, пытаясь найти радиостанцию, которая
передает эти списки популярности, я неожиданно для себя услышала голос
поющего мужчины и впала в транс. Я не видела ничего вокруг себя от
восхищения. Этот транс продолжался до тех пор, пока мой противный младший
брат (разве младший брат в принципе может не быть противным?) не
расхохотался надо мной и не сказал мне, что я слушаю, тьфу, тьфу, оперу!
С тех пор я скрывала ото всех свою любовь к опере и классической музыке так
тщательно, как будто тайно принимала наркотики. Я всегда переводила разговор
на другое, на то, что я, как считалось, люблю.
Много лет спустя я обнаружила, что многие люди полагают, будто тот, кто
любит оперу, ну, не знаю, как-то умнее других, что ли, или более утончен,
или что-то еще в этом роде. По-моему, это так же глупо, как и то, что
некоторые над этим хихикают и издеваются. На самом-то деле я просто любила
оперу. Мне нравились голоса солистов, музыка, мне нравились истории страсти,
такие, как
Кармен
. В сущности, что такое опера, как не простая любовная
история, положенная на божественную музыку? По-моему, это примерно то же,
что пишу я, только в другой форме.
А с другой стороны: разве это не странно, что над писательницами, которые
пишут любовные романы, посмеиваются, но тот же роман, положенный на музыку,
все станут превозносить? Но, впрочем, кто я такая, чтобы ставить под
сомнение титанические мозги критиков?
И вот я сижу и читаю, что леди де Грей любила оперу. Любила так сильно, что
мечтала слушать ее даже в ванной. Вообразите-ка!
Продолжая читать книгу леди Дианы, я нашла другие упоминания о леди де Грей.
Она обладала ненасытным любопытством, обожала задавать всем вопросы и
анализировать людей. Она обращалась с дворником с таким же уважением, как и
с королем. У нее было великолепное чувство юмора и дар рассказывать истории.
Многие стремились сесть поближе к ней за обеденным столом, потому что рядом
с ней не смолкал смех.
Когда я дочитала, меня била дрожь. Казалось, я читала про себя.
Я уже собиралась закрывать книгу, когда заметила послесловие. Я думала, что
не стану его читать, потому что все это время, бесконечно увлеченная
узнаванием себя, я почти забыла о самой леди Диане. У нее было двое сыновей,
один из которых уже в удивительно юном возрасте был известным и популярным
поэтом. Другой сын написал роман, когда ему еще не было двадцати одного
года. Оба сына леди Дианы были убиты в первой мировой войне.
Однажды Дария, моя лучшая подруга, сказала, что у нее есть теория, которая
объясняет, в чем заключается проблема современной английской аристократии:
все ее лучшие представители были убиты во время первой мировой войны.
В конце послесловия был один абзац, в котором было написано, что многие
настойчиво советовали леди Диане не упоминать леди де Грей из-за того, что
происходило перед тем, как она исчезла. О таких людях писать незачем. Но
леди Диана писала:
Леди де Грей была моей подругой, настоящей подругой,
каких у женщин не бывает. Она первая надевала платья, которые я придумывала.
Она приходила ко мне всегда, когда была мне нужна. Говорят, что призрак ее
является иногда в Пенимэн Мейнор — горячо молюсь о том, чтобы он ушел
оттуда. Пусть она пребудет в мире, пусть сейчас на небесах она присматривает
за моими сыновьями, пока я еще тут. Я тверда в том, что сказала: Она была
моей подругой
.
Не знаю почему, но, когда я прочитала этот абзац, у меня по спине побежали
мурашки. Может, потому что там говорилось о призраке, не знаю... Захлопнув
книгу, я почти бегом выбежала из библиотеки.
Эти выходные я провела дома.
Когда я пишу книгу, я всегда чувствую себя по крайней мере немного
отстранение. Ну конечно, я, возможно, влюбляюсь в своего героя, и, возможно,
мне бывает очень грустно, когда я кончаю книгу, но раньше все-таки я всегда
знала, что вся история выдумана мной самой.
Но тут у меня в голове что-то начало путаться. Я, кажется, уже сама не
понимала, кто я — леди де Грей или Хейден Лейн. Я даже не помнила временами,
выдуман Джейми или он на самом деле есть.
Информация Норы потрясла меня гораздо больше, чем все, что до сих пор
говорили мне всякие психотерапевты, потому что в ее словах было много
истины. Казалось, чем больше я читаю о леди де Грей, тем больше я
вспоминаю
. Мне казалось, я вспомнила, что Джейми поворачивал голову. Что
это? Я придумала это только что или я вспоминаю, каким он и правда был?
В понедельник у меня все еще не было настроения выходить на улицу. Более
того — у меня не было даже желания жить. Я не вымыла волосы. Да что там, я
даже как следует не оделась. Я сидела в халате, грызла пакетик за пакетиком
мороженый йогурт (твердо придерживаясь иллюзии, что это
полезнее для
здоровья
, чем мороженое), и смотрела телевизор. Кстати сказать: все чаще
встречаются женщины, которые заявляют:
Мне было так плохо, что я пробежала
пять миль
. Это все равно что сказать:
Мне было так чертовски плохо, что я
три дня валялась на кушетке, ела хорошо прожаренную говяжью вырезку с
гарниром и вдобавок съела шесть кварт мороженого
. Когда мне плохо, у меня
нет сил даже встать с постели, не то что куда-то бежать. Я только и могу,
что двигать челюстями.
В общем, я ела и смотрела дневную программу телевизора, особенно
американские ток-шоу, которые буквально завораживают меня, наподобие того,
как движущаяся флейта завораживает кобру.
Меня чрезвычайно удивляет и поражает, как человек может добровольно захотеть
продемонстрировать на всю страну свои желания, свои предрассудки, свои
симпатию и антипатию к чему-либо. Я просмотрела выступление организаций
Сестры, которые ненавидят сестер
,
Мужчины, которые хотят стать
женщинами
, а потом еще одно интервью с мужчиной, который везде таскал с
собой резиновую куклу в полный человеческий рост, что несколько смущало его
дочерей, но не его. Он с удовольствием демонстрировал зрителям свою
Элен
.
В шесть часов вечера, когда мои мозги уже начали медленно разъезжаться в
разные стороны, вдруг началась передача о путешествиях в прошлые жизни. Там
рассказывалось о людях, которых гипнотизировали, и они под гипнозом
вспоминали, кем они в прошлых жизнях были.
Всю передачу я просидела как на иголках. Хорошо было бы, если бы я могла
сказать, что перестала есть, но на самом деле я ела с удвоенной скоростью.
Меня преследовали слова, которые мне как-то сказала Нора:
Вы могли бы иметь
его, если бы изменили прошлое
.
Еще не успев проглотить последний кусок йогурта, я схватила трубку и стала
звонить Норе, но мне пришлось набирать ее номер снова и снова Легче
оказалось бы, наверное, дозвониться до президента, чем до Норы — Ну какие
проблемы, Господи, могут быть у людей, что им так позарез необходим медиум?
(О себе самой я как-то не подумала).
Наконец, дозвонившись до нее, я за несколько минут объяснила, в чем дело.
Если меня загипнотизировать, смогу ли я тогда проделать путешествие назад
во. времени и увидеть Джейми?
Она долго молчала в ответ, и это привело меня в такое нервное состояние, что
я начала тараторить со скоростью примерно ста слов в минуту. Я говорила, что
мне это необходимо сделать, чтобы написать роман. У меня есть столько
вопросов: почему леди де Грей внезапно исчезла? Почему ее муж умер в тот же
день? Почему у них не было детей? Продолжая тараторить, я пыталась ввести
немного логики в информацию, которой жила последние недели. Конечно, такой
вещи, как прошлые жизни, не существует, но если другие их видели, то, может,
и я увижу — хотя бы для науки... Ну хорошо, может, любовные романы это не
такая уж наука, но разве хорошая книга так мало стоит?
— Не надо вам этого делать, — наконец произнесла Нора.
— Почему? Что делать?
— Вам будет слишком тяжело возвращаться. Черт, эта женщина точно решила
свести меня с ума!
— Я не о том говорю. Мне просто хочется взглянуть на то, как там все
было, ну, например... — Я хотела произнести:
Джейми
. Я хотела взглянуть
ему в глаза. Просто чтобы знать, каково это — смотреть в глаза своей
половине. — Например, чтобы поглядеть на эпоху короля Эдуарда. Еще...
— Если вы окажетесь там, вам может не захотеться возвращаться, —
сказала Нора. — Вас ничто не зовет обратно.
— Меня зовет договор с издательством, сроки сдачи книги, и, кроме того,
мой стол весь завален счетами, которые надо оплачивать, — пошутила я.
Но Нора не засмеялась.
— Вы не должны этого делать. Обещайте мне. Это опасно.
— Но есть вероятность, что она — призрак!
— Призраки — это очень несчастные существа, и не вам с ними
общаться, — сурово сказала Нора.
Хотя мне и тридцать девять лет, но я принялась хныкать, как маленькая.
— Но я видела передачу по телевизору, и они говорили, что так делали
многие люди. Это обычное дело. В Калифорнии...
— Вы — не обычное дело, — с ударением произнесла она. — То,
что с вами произошло в прошлом, более чем не обычно.
Нора тяжело вздохнула.
— Хейден, я знаю, вы мне не верите, когда я рассказываю вам о
проклятиях и карме, но на самом деле это все правда. Нужно дать всему
возможность идти своим чередом.
— И я должна, значит, ждать три жизни, прежде чем я увижу Джейми, да? Я
должна прождать еще эту жизнь, потом еще одну, а потом еще одну без
него? — Бывают моменты, когда человек не способен рассуждать здраво, и
это был один из таких моментов. Я была похожа на ребенка, который, хныча,
просит, чтобы мать купила ему конфетку. Я требовала Джейми прямо сейчас!
— Приходите завтра, мы обсудим это подробнее. Я вам все объясню. А
сейчас попытайтесь отдохнуть и... — Она поколебалась секунду, — и
перестаньте есть.
После этих слов я поспешила повесить телефонную трубку.
Нужно ввести
правила, чтобы ограничить этих медиумов. Им не все позволительно видеть. И,
уж определенно, это касается еды
, — невольно подумала я.
Лучше мне после разговора не стало. Я, конечно, понимала, что Нора права
насчет еды. Но тем не менее решила напоследок приготовить салат. Взяв свое
самое большое блюдо, я вывалила в него из холодильника китайской лапши и
столько зеленого салата, что хватило бы накормить двоих кроликов. Добавила
орехов и крошечных жареных гренок, а потом залила все полбутылкой масла.
Поедая все это, я думала, что с таким настроением пора кончать, иначе я
очень скоро буду иметь серьезные проблемы с весом. А потом... Потом я опять
пошла смотреть телевизор.
Думаю, я послушалась бы Нору, если бы не случились две вещи. Во-первых, я
споткнулась о какую-то книгу. Во-вторых, позвонила Милли.
Могу вас заверить, что, если бы вы были на моем месте, то, и для вас тоже
спотыкаться о книги было бы приметой. У меня тысячи книг. Я имею в виду
буквально: тысячи. Они везде: на полках, столах, на полу, под столами.
Везде. В основном люди приходят в ужас от того количества книг, которое меня
окружает. Исключение составляет Дария. Когда она приезжает ко мне в гости, я
вынуждена убираться, иначе моя подруга так и просидит весь день, роясь в
книгах, и не обратит на меня внимания.
Поэтому в том, что я споткнулась о книгу, да еще если учесть, что я была в
халате, не было ничего особенного. Но, подняв книгу и прочитав название, я
вспомнила, что купила ее много лет назад в одном маленьком городке в Уэльсе,
который, в попытке завлечь туристов, рекламировал себя так:
Больше книжных
магазинов, чем где-либо в мире
. Уверена, такой лозунг в Америке привлек бы
туристов, правда ведь?
Так вот, книга эта была выпущена в 1898 году. Это были персоналии английских
аристократов и пэров, выпущенные издательством
Дебретс
.
До тех пор мне не удавалось разыскать многих деталей относительно мужа леди
де Грей и его семьи, которая была ведь и ее семьей, потому что впоследствии
титул был упразднен. Но. в 1898 году он еще существовал.
Я жадно листала книгу в поисках титула. Иногда в книгах издательства
Дебретс
можно найти даты, которых не найдешь больше нигде.
Но то, что я нашла, буквально повергло меня в шок. В книге, черным по
белому, было напечатано то, что меня потрясло. Но это могло протрясти только
меня, меня одну. Первое имя мужа леди де Грей, лорда де Грея, было Адам
Тависток.
Все последующее случилось исключительно по вине Милли Подобно девяноста
девяти процентам писательниц, пишущих романтические любовные романы, она
живет где-то в Техасе.
Я сказала
где-то
, потому что, по моему убеждению, одной жизни не хватит,
чтобы узнать Техас, Согда мне нужно ехать в Техас, я звоню своему продюсеру,
она покупает мне билеты. Я са
...Закладка в соц.сетях
