Жанр: Любовные романы
Вечность
...убрала со стола посуду и сложила
грязные тарелки в мойку. Однако что с ними делать дальше, она слабо себе
представляла. Да и вообще, мытье посуды не входило в список того, чему Кэрри
хотела бы научиться. Она любила все красивое, а что привлекательного может
быть в грязных тарелках?
Кэрри повернулась к Джошу.
— Ты случайно не хочешь пойти прогуляться? — спросила она.
— Это еще зачем? — подозрительно осведомился он, скрестив руки на
труди, как будто в таком положении чувствовал себя увереннее.
— Ну, тогда используй предоставившуюся возможность накричать на меня.
Тебя ведь подмывает это сделать с тех пор, как ты вернулся домой, у тебя на
лице это было написано. Или ты уже забыл об этом? Или передумал? Или ты
хочешь устроить мне скандал в доме, чтобы наши дети все слышали?
— Мои дети.
— Так ты хочешь, чтобы они услышали?
Уже больше не владея собой, Джош схватил Кэрри за руку и потащил ее из дома
на улицу, в холод и мрак короткой летней ночи.
Кэрри двинулась было к отдаленной кучке деревьев, но Джош не последовал за
ней, поэтому она повернулась лицом к нему и вздохнула:
— Ну, давай, начинай. Я готова.
— За все, что ты тут натворила, тебе мало оторвать голову. — Джош
был настроен решительно. — Ты выставила меня на посмешище перед всем
городом.
— А я склонна думать, что все горожане в один голос называют тебя
счастливейшим человеком в мире. Хотя, конечно, они ведь далеко не так
проницательны, как ты. Куда уж им с первого взгляда раскусить меня,
составить себе такое полное и правильное представление о моем характере,
какое ты себе составил.
— Твой характер тут совершенно ни при чем. Но ведь ты все равно что
растрезвонила по всему городу, что я сам не в состоянии позаботиться о своей
семье.
— Я еще никогда не встречала человека, который так боготворил бы своих
детей как ты. Но так уж получилось, что у тебя нет денег. Кстати, между
нами, я бы, если бы мне вдруг когда-нибудь пришлось выбирать между любовью и
деньгами, предпочла бы любовь.
Джош не знал, то ли ему прямо сейчас свернуть ей шею, то ли отвести душу,
высказав все, что он о Кэрри думает. Но ведь что бы он ни говорил ей, она
останется глуха к его словам или откажется понимать их. Когда Джош снова
заговорил, его голос звучал уже спокойнее:
— Мужчине всегда доставляет удовольствие мысль, что он способен
содержать свою семью, что его жена... я хотел сказать, его...
— Договаривай же. Интересно, кто я, если не твоя жена?
Он ничего не сказал в ответ.
Кэрри вздохнула:
— Ну ладно, король Джошуа, задание номер один я выполнила, хотя и
действовала против правил, как ты считаешь. Теперь, полагаю, настал черед
задания номер два. Да, я могу рассчитывать, что их будет только три, как
положено?
Он смотрел на нее непонимающим взглядом, как будто она сказала глупость.
Кэрри пояснила:
— Героини волшебных сказок обычно получают три задания. Сегодня утром
ты оставил мне список работы, которую одному человеку выполнить было просто
не под силу. Однако мне это удалось — конечно, при помощи крошки домового. В
роли домового выступали жители Вечности едва ли не в полном составе. Итак,
сэр, я жду ваших распоряжений относительно второго задания.
Теперь Джош понял, о чем она, и поморщился.
— Ты думаешь, что все это безумно смешно и твои богатые друзья вдоволь
позабавятся, когда ты вернешься домой в Мэн и обо всем им расскажешь.
— А ты думаешь, что из любого пустяка нужно устраивать трагедию. Я
прямо не знаю, как мне заслужить твое прощение. Постой-ка, — вдруг
спохватилась она. — Знаешь, что всегда было выше моего понимания в этой
сказке про домового? Я никак не могла сообразить, почему эта несчастная
девушка хотела выйти замуж за короля. Ведь король угрожал, что, если она не
превратит солому в золотую пряжу, ей отрубят голову. Так разве возможно
поверить в то, что она, став женой этого кровожадного чудовища, жила с ним
счастливо и ее даже не мучили ночные кошмары?
— Я и пытался тебе втолковать, что никакой радости в этом быть не
может.
— Я уже успела убедиться в этом, — Кэрри почти срывалась на
крик. — И вот что я намерена предпринять. Я приношу вам свои
глубочайшие извинения, мистер Грин, за то, что сыграла с вами эту жестокую
шутку с целью обманом выйти за вас замуж. Но поскольку все, что вас в жизни
интересует, — это деньги, я полагаю, мои расходы на ремонт вашего дома
с лихвой возместят моральный ущерб, который я вам причинила. А теперь, с
вашего позволения, я отправляюсь собирать вещи.
Когда она рванулась по направлению к дому, Джош успел удержать ее за руку:
— Куда ты пойдешь, ночь на дворе.
— Найду куда. Если вы соблаговолите выделить мне одну из ваших облезлых
лошадей, я распрекрасно доберусь до города. Вне всякого сомнения, я найду
там ночлег, учитывая то, сколько моих денег перекочевало сегодня в карманы
жителей этого города. Да любой примет меня с распростертыми объятиями.
Представляю, с каким довольным видом вы объявите детям, что я сбежала. Они
получат еще одно наглядное подтверждение тому, как женщины коварны и
вероломны.
— Кэрри, — прошептал Джош, протягивая к ней руку.
— О, так вы даже помните мое имя? Я польщена. Не думала, что удостоена
такой чести. Мне казалось, вы считаете, что ничего, кроме
мисс Монтгомери
,
я не заслуживаю. Да и разве для вас что-нибудь другое имеет значение, кроме
того, что я Монтгомери, и, конечно, кроме моей неподходящей наружности.
Когда Кэрри шагнула на крыльцо и открыла входную дверь, она столкнулась с
двумя бледными детишками, личики которых были искажены страданием. Было
очевидно, что они слышали каждое слово из разговора Кэрри и Джоша.
— Ты ведь не бросишь нас, не бросишь? — запричитала Даллас, глотая
слезы.
Бросив взгляд на Джоша, Кэрри увидела, что он ухмыляется и весь его вид
говорит:
Я знал, что так будет
. Ох, как же ей в этот момент хотелось
ударить по этой ухмыляющейся физиономии. И тут вдруг она, повинуясь какому-
то неосознанному порыву, приняла решение: рассказать детям всю правду. Она
часто задумывалась над тем, что многие взрослые запугивают своих детей
баснями про то, что, дескать, есть такие вещи, про которые маленьким ничего
знать не положено, в результате дети вырастают дергаными и
неприспособленными к жизни. Людей страшит неведение, а не знание.
— Я хочу, чтобы вы оба сели и послушали, что я вам расскажу, —
сказала Кэрри.
Как она и предвидела, Джош попытался вмешаться, но она сразу накинулась на
него:
— Нравится тебе это или нет, но я являюсь членом этой семьи на законных
основаниях.
Дети, грустные и притихшие, устроились на стульях, и Кэрри поведала им обо
всем, о чем они должны были знать: о причинах, которые привели ее в этот
дом.
— Так ты посмотрела на фотографию и поняла, что любишь нас? —
спросила Даллас.
— Да, — ответила Кэрри, — так все и было. Но теперь мне
придется вас покинуть, потому что ваш папа боится, что, если я задержусь
дольше, мой отъезд причинит вам больше горя. А он очень этого не хочет.
— Так ты собираешься уехать? — спросил Тем как-то очень по-
взрослому, но его голосок предательски дрогнул.
— Учитывая то, какие отношения сложились между мной и вашим отцом, я
вынуждена это сделать. Судя по всему, он так и не простил меня за то, что я
поступила с ним очень непорядочно.
По щекам Даллас заструились слезы:
— Папочка, не сердись на нее, пожалуйста.
Посадив девочку на колени, Кэрри крепко обняла ее.
— Не упрекай ни в чем своего папу. Он в какой то степени прав. Скорее
всего, через некоторое время мне наскучило бы жить в маленьком городке.
Видишь ли, я привыкла к другому. В моем родном доме часто устраивались
шумные вечеринки, на которых были музыка, танцы, смех. — Сейчас Кэрри
лгала, но ведь она преследовала благие цели. Она не могла, не смела вот так
все бросить и уехать, оставив детей с мыслью, что их отец виноват в том, что
произошло. Пусть они лучше думают, что вся ответственность лежит на ней.
Джош посмотрел на дочку, которая повисла на шее у Кэрри.
Совсем еще
малышка, — подумал он, — а иногда такое сотворит, до чего не
всякий взрослый додумается
.
— Останься с нами на неделю, и мы не будем плакать, когда ты
уедешь, — заявил Тем, первый раз за все время не посмотрев на отца в
поисках одобрения.
Все, как один, повернули головы в сторону мальчика.
— Я не считаю... — начал Джош.
— Пусть она останется! — завопил Тем, и стало ясно, что он
находится почти на грани истерики.
Еще секунда, и он разразится рыданиями.
Наконец опять заговорила Кэрри.
— Темми, — ласково сказала она, — мне очень, очень приятно,
что мы с тобой стали друзьями, но ты напрасно тешишь себя надеждой, что,
может быть, уговоришь меня остаться. Уверяю тебя, это невозможно.
Единственная причина, которая могла бы заставить меня изменить свое
решение, — это если бы я полюбила вашего отца. Но я даю честное слово,
что этого никак не может произойти. Я ошиблась, вообразив себе, что ваш папа
в жизни такой, каким я его себе представляла по фотографии. На самом деле
все оказалось по-другому.
Ваш отец — это зануда, упрямец и болван, у которого отсутствует даже чувство
юмора. Так вот, подобного типа я не смогу полюбить ни при каких
обстоятельствах.
Точно громом пораженный, Джош уставился на Кэрри, которая дала ему столь
меткую и исчерпывающую характеристику. А дети, в свою очередь, критически
разглядывали отца, как бы осмысляя оценку Кэрри.
— Раньше папа часто смеялся, — серьезно сказал Тем. — Но с
тех пор как мама...
— Ну все, хватит, — резко оборвал Джош сына.
— Останься, — умоляла Даллас. — Пожалуйста, останься. С тобой
так хорошо.
Кэрри еще сильнее прижала к себе девочку, чувствуя, что у нее самой глаза
наполняются слезами. Возможно, дети-то не обманут ее ожиданий и останутся
теми самыми детьми, которые стали ей так дороги после одного-единственного
взгляда, брошенного на их фотографию. Но с другой стороны, если они за два
неполных дня так привязались друг к другу, как же мучительно будет
расставание через неделю.
— Думаю, мне все-таки лучше уехать сегодня, мягко сказала она.
— Давайте голосовать, — предложил Тем, однако опять просительно
посмотрел на отца.
Помедлив немного в раздумье, Джош утвердительно кивнул.
Кэрри была уверена, что голосование еще больше запутает сложившуюся
ситуацию: двое за ее отъезд и двое за то, чтобы она осталась. Но когда Тем
спросил, кто за то, чтобы Кэрри еще пожила с ними, дети сразу подняли руки,
а потом, медленно, то же самое сделал и Джош.
Кэрри уже ничего не могла понять.
— Пусть мои дети будут счастливы, — сказал Джош примиряющим
тоном. — Даже если это счастье продлится всего несколько дней.
Кэрри глубоко вздохнула, чувствуя, что сейчас совершает непростительную
ошибку. Она уже любила этих детей, и в течение последующих нескольких дней
ее чувства к ним только окрепнут.
И миг расставания, который настанет, как его ни оттягивай, принесет ей
невыносимую боль.
— Дилижансы иногда опаздывают, — сказал Тем с надеждой в голосе.
Улыбнувшись, Кэрри перегнулась через стол и сжала руку мальчика.
А
действительно, — подумала она, — кто знает, что там еще произойдет
за неделю!
— Хорошо, — согласилась она. — Я задержусь настолько,
насколько это будет возможно.
Глава 7
— А как люди влюбляются? — спросила Даллас брата.
Брезжил рассвет, и тьма, царившая на чердаке, понемногу начала рассеиваться.
С тех пор как Кэрри поселилась у них, Джош каждую ночь пытался втиснуться в
узенькую кроватку Даллас, но потом жаловался, что девочка постоянно
ворочается во сне. Сегодня он поднялся ни свет ни заря и спустился вниз,
чтобы наколоть дров для новой плиты Кэрри: ей предстояло готовить завтрак.
Даллас слышала, как он бормотал вполголоса, что это чертовски забавная идея
— поручить Кэрри приготовление еды, но при этом почему-то не смеялся.
— Не знаю, — признался Тем, однако он был не прочь дать волю своей
фантазии. — Я думаю, сначала мужчина дарит женщине цветы, они держатся
за руки, а потом женятся. А что там еще может быть — понятия не имею.
— А давай спросим у кого-нибудь. Например, у тети Элис.
— Что-то не верится, что дядя Хайрем знает что-нибудь о любви, —
сказал Тем, и Даллас кивнула в знак согласия. Совершенно очевидно, что
любовь
и
дядя Хайрем
— понятия несовместимые.
Молча Тем вылез из постели, натянул свою не очень чистую повседневную
одежду, помог Даллас надеть ее старенькое коричневое платьице, а затем они
спустились по лестнице вниз.
Дети забились в угол и стояли так, прислушиваясь, как Кэрри и их отец
обсуждают приготовление завтрака. Тем понимал, что Даллас еще слишком мала,
чтобы придавать значение всему происходящему здесь, к тому же она быстро
нашла себе увлекательное занятие — обводить пальцем розочки на обоях, сразу
же потеряв интерес ко всему остальному. Но он-то был уже стреляный воробей,
и для него было яснее ясного, что именно происходит между отцом и Кэрри.
А они сцепились, будто кошка с собакой. Джош шипел, что Кэрри вообще ничего
не смыслит в готовке, значит, какой был прок тратить папочкины денежки на
покупку плиты, если она даже не знает, с какой стороны к ней подойти. Кэрри
тоже в долгу не оставалась, заявив, что, будь у него хоть капелька мозгов,
он показал бы ей, как это делается, вместо того чтобы сразу накидываться на
нее.
Тем едва удержался от возмущенного возгласа, когда услышал это. Худшего
повара в мире, чем его отец, представить себе было невозможно. Если бы не
тетя Элис и не другие жительницы города, у которых сердца кровью обливались
при виде детишек, тощавших прямо на глазах, они с сестрой вообще бы от
голода умерли. Как-то раз отец поставил вариться яйца, а сам вышел задать
корм лошадям. Когда Джош вернулся, выяснилось, что все яйца он расколотил
еще тогда, когда опускал их в кастрюлю, и все их содержимое благополучно
вытекло. Так что в тот день они завтракали противной белой бурдой.
А теперь Кэрри просит Джоша дать ей несколько уроков поварского искусства.
Тем ожидал, что отец честно признается, что в кулинарных премудростях он
смыслит не больше Кэрри, но Джош не сказал правды. Вместо этого он прочел
Кэрри нотацию, суть которой заключалась в следующем: раз он не спрашивает
ее, как ему работать в поле, пусть и она не задает дурацких вопросов,
касающихся ее деятельности. Еще Джош заявил, что из письма, которое она ему
прислала, следовало, что кухня — это ее конек. Ко всему прочему Джош
собирался притащить домой живую козу, а Кэрри должна была забить ее и
сделать все остальное, что там еще нужно. Тем знал, что на деле его отец
даже не представлял себе, что еще делают с козами, кроме как подают на стол
в соответствующем виде, но на словах все выглядело совершенно по другому.
Джош выставил себя настоящим знатоком разведения коз и вообще фермерского
дела.
Кэрри вспылила, обозвала Джоша идиотом и послала его подальше вместе с его
идеями. В ответ на это Джош пригрозил, что купит еще и кроликов и заставит
ее их готовить.
В результате на завтрак все получили овсянку и яичницу с ветчиной. Каша
оказалась недоваренной, местами крупа даже похрустывала. Ветчина наполовину
подгорела, наполовину осталась сырой, а яйца были настолько пережарены, что,
на взгляд Тема, желток вполне мог бы заменить шайбу в игре в хоккей.
Дети сели за стол и только успели притронуться к еде, как Джош начал
отчитывать Кэрри за то, что она только продукты переводит. Он сказал, что
дети в рот не возьмут этой гадости, но Тем под столом пнул Даллас ногой и
они так набросились на еду, как будто были голодны как волки и ничего
вкуснее в жизни не пробовали. Когда Даллас начала скулить, что она не хочет
есть эту противную овсянку, Тем немедленно сунул ей в кашу три куска сахару,
и поток жалоб сразу прекратился.
После завтрака — самой длинной трапезы, которую Тем мог припомнить, —
Джош нахлобучил шляпу и велел детям собираться с ним в поле.
Даллас сразу захныкала, что хочет остаться с Кэрри — она же скоро уедет, а
они так мало бывают вместе. Тем видел, что отец обиделся, поэтому мальчик
громко объявил, что пойдет с папой, будет пропалывать турнепс и сгонять
букашек с кукурузных початков.
С видом оскорбленного достоинства Джош сказал, что, раз такое дело, Тем тоже
может оставаться с Кэрри. Тем попытался возразить, но Джош отрезал, что в
обществе сына совершенно не нуждается, и выскочил из дома.
— До чего славный, веселый парень, — хмыкнула Кэрри. —
Посмотришь на такого — и прямо душа радуется.
— Когда мама... — открыла было рот Даллас.
Но Тем дал ей шлепка, и она замолчала. Отец строго-настрого запретил им
говорить о прошлом, но Даллас часто об этом забывала. Что с нее взять —
ребенок. А ведь их папа действительно не всегда был таким, как сейчас. Тем
любил вспоминать, как отец укачивал его на руках, как смеялся, как водил их
в цирк на представления и брал с собой на ярмарки. Он вспоминал, как отец
разговаривал с мамой. Впрочем, он помнил, как тот обращался со всеми
женщинами. Мама частенько говаривала, что Джош — настоящий ловелас, что он
просто кружит головы женщинам, очаровывает их, всех без исключения. Но
теперь Тем что-то не видел по Кэрри, что она находит их папу
очаровательным
.
Джош не разговаривал с Кэрри так, как когда то с другими женщинами. Он вел
себя с ней так, как будто ненавидит ее. Но Тему в это почему-то с трудом
верилось. Да и как он мог поверить? Тему Кэрри казалась прекраснейшей
женщиной в мире, после мамы, конечно. Это во-первых. А во-вторых, она была
такая веселая, такая жизнерадостная, она умела заставить людей улыбаться.
Ну, разве можно ее ненавидеть?
И было еще кое-что. От внимания Тема не ускользнуло, как ведет себя отец,
когда оказывается рядом с Кэрри. Только сегодня утром Тем трижды заметил,
как папа краснел, когда Кэрри наклонялась к нему или подходила очень близко.
А покраснев, начинал придираться к Кэрри и грубить ей. Он даже некрасиво
обозвал ее маленькую собачку.
И еще: как папа смотрел на Кэрри, когда она поворачивалась к нему спиной.
Казалось, он не может оторвать от нее взгляд. Не далее как сегодня утром
Джош зашел в спальню, чтобы достать чистую рубашку из комода, который тоже
входил в число покупок Кэрри. Тем видел, как отец заглянул в один из ящиков,
да так и остался стоять, уставившись на что-то, лежавшее там. Потом он сунул
в ящик руку и погладил это что-то. И у него при этом было очень странное
выражение лица, как в тот раз, когда он поранил ногу, но утверждал, что с
ним все в порядке, хотя нога сильно болела. Когда отец вышел из комнаты, Тем
прокрался туда и выдвинул ящик комода. Там он нашел ночную сорочку Кэрри,
которая была на ней в тот вечер, когда папа причесывал ее, а она целовала
его руку.
Все это совершенно сбивало Тема с толку. Его отец вроде бы ненавидел Кэрри,
а вроде бы и нет. Ему явно нравилось смотреть на нее и слушать по вечерам ее
истории и еще больше нравилось находиться рядом с ней, так почему же он
постоянно обижает ее? Этого Тем никак не мог понять.
Но и поведение Кэрри оставалось для Тема загадкой. Она осыпала Джоша
оскорблениями точно так же, как и он ее. Но Тем как-то подсмотрел, как Кэрри
взяла рубашку Джоша и прижала ее к груди. И ему даже почудилось, что в этот
момент на глазах у Кэрри заблестели слезы, но он не был уверен в этом.
— Так чем мы сегодня займемся? — спросила Кэрри. — Может,
пойдем половим рыбку?
Тем оглядел кухню. На буфете громоздилась гора немытых тарелок высотой чуть
ли не до потолка. Пол был грязный, в углу валялась одежда, ожидающая стирки,
и пора было кормить скотину. Он, конечно, не мог ручаться, но вообще-то
представлял себе, что Кэрри проведет весь день, хлопоча по хозяйству.
Тетя Элис была точно такой женой, и она не сидела сложа руки ни минуты —
постоянно что-то мыла, чистила, скребла, говоря при этом, что когда женщина
гордится своим домом — это великое дело.
Тем прочистил горло.
— Я могу научить тебя мыть посуду, — сказал он.
Кэрри усмехнулась:
— Думаю, я в два счета могла бы постигнуть это нехитрое искусство, но у
меня нет ни малейшего желания учиться мыть посуду. Да не беспокойся ты, Тем.
Не останутся эти тарелки грязными. Я наняла женщину из города, она придет и
сделает все, что нужно.
Тем сделал еще одну попытку:
— А вообще ты когда-нибудь собираешься мыть посуду?
— У меня сложилось впечатление, что твой отец очень хочет заставить
меня это делать. Но я не менее уверена в том, что даже если бы я до конца
этой недели все дни напролет проводила, надраивая тут все до блеска, Джош
все равно нашел бы, к чему прицепиться, и в результате опять остался бы
недоволен. Если уж вы с первого взгляда пришлись кому-то не по душе, то вам
вряд ли удастся когда-либо изменить его первоначальное мнение о себе. Кроме
того, в моем распоряжении всего несколько дней, которые я целиком и
полностью хочу посвятить вам, поэтому домашним делам я предпочитаю
рыбалку. — Кэрри посмотрела на Тема, обуреваемого сомнениями. —
Дело за тобой, Тем. Если тебя больше прельщает перспектива остаться дома и
наводить тут чистоту — мы останемся. Но если ты все же склонишься в пользу
рыбалки — мы отправляемся немедленно.
— Ну, Тем, — заныла Даллас. Как же упросить брата, чтобы он
согласился дать всем возможность весело провести время?
Тем прекрасно знал, что ему следует выбрать работу по дому, поскольку именно
это, в представлении отца, полагалось делать нормальной жене.
Собственно, он считал, что жены для этого и существовали. Но затем он
спросил себя: а была ли доля правды в словах Кэрри? Обрадуется ли Джош, если
вернется домой и увидит, что здесь все вылизано до блеска? Вчера вечером он
нашел свой дом сияющим чистотой, ярко освещенным, с розочками, красующимися
на стенах, и что же?
Отец стал еще мрачнее, чем обычно. Поэтому Тем пришел к выводу, что и вид
вымытого пола не способен будет вызвать улыбку на лице Джоша.
— Идем рыбачить, — наконец решил Тем. Даллас запрыгала от радости
и Чу-Чу тоже начал скакать вокруг нее.
Тем пытался забыть о проблемах, связанных с напряженными отношениями между
Кэрри и отцом, но чем дальше, тем больше он размышлял над этим. Пусть Кэрри
не умеет готовить, но ведь хоть что-то она должна уметь делать. Она повела
детей в хлев, который Джош именовал
подсобным помещением
, — услышав
такое громкое название, дядя Хайрем хватался за живот от смеха — и показала
им свои чемоданы.
Когда она начала распаковывать их, Тем и Даллас испытали, наверное, то же
чувство, что и Аладдин, когда он попал в пещеру, полную сокровищ. Прошло не
меньше часа, пока Кэрри наконец отыскала свои удочки, привезенные из
Англии, — так она сказала детям. Не нужно было пускаться в дальнейшие
объяснения — было ясно, что это очередной подарок одного из братьев.
Кэрри запихнула все обратно в чемоданы, закрыла их и направилась к речке
вместе с детьми.
Тему страшно хотелось удостовериться, насколько хорошо Кэрри ловит рыбу.
Вроде бы она чувствовала, когда клевало, и не боялась насадить червяка на
крючок. Во время рыбной ловли она рассказывала детям много интересного о
том, как рыбаки занимаются своим промыслом в море, и при этом им иногда
попадаются омары и другие странные глубоководные чудища.
— А мама готовила нам омаров, — сказала Даллас, но тут же
вскрикнула от боли, потому что Тем ущипнул ее за руку.
— Ты больше ничего не хочешь рассказать о вашей маме? — спросила
Кэрри.
Даллас, перехватив предостерегающий взгляд Тема, покачала головой.
— А что, упоминания о маме сильно огорчают вашего папу? — снова
спросила Кэрри.
— Да не огорчают... — начала было Даллас, но снова замолчала, поскольку
Тем бросил на нее один красноречивый взгляд.
Заставив замолчать сестренку с не в меру длинным языком, Тем взял
...Закладка в соц.сетях
