Жанр: Любовные романы
Вечность
...гда она достала список дел, который ей оставил Джош, и показала его
лавочнику, тот посмотрел, протяжно свистнул и передал бумагу мужчине,
стоящему позади него, а тот, в свою очередь, передал ее соседу.
— Да, плохи ваши дела, — подала голос одна из женщин, просмотрев
список. — Джош что, совсем спятил?
Кэрри тяжело вздохнула:
— Мы ведь только-только поженились, и у меня совсем нет опыта ведения
домашнего хозяйства. Я даже консервы открывать не умею.
— Ну, открывать консервы я бы вас в два счета научил, —
пробормотал один из мужчин, однако жена тут же больно ткнула его под ребро.
— Мне самой действительно никак не справиться со всем тем, чего от меня
требует мой муж, но мне вдруг пришло в голову, что я могу найти кого-то, кто
помог бы мне в этом.
Они все были полны участия, но никто не предлагал свои услуги новоиспеченной
хозяйке Джоша. Сочувствие сочувствием, но кому охота просто так спину гнуть.
Кэрри отстегнула увесистый кошелек, висевший у нее на поясе.
— Когда я уезжала из дома, отец дал мне с собой немного денег, так вот,
я подумала о том, чтобы нанять кого-нибудь в помощь. — Она развязала
кошелек и высыпала на ладошку несколько монет. — Как вы думаете,
ничего, что у меня здесь только золото?
Дружный вздох был ей ответом, а потом поднялась страшная суматоха. Все
начали галдеть, толкаться, наперебой доказывать, что именно они идеально
подходят для Кэрри, потому что умеют делать все-все на свете. Теперь все
готовы были стать ее слугами — вернее, хорошо-оплачиваемыми работниками.
И Кэрри принялась за дело. Она была рождена, чтобы повелевать, хотя ее
нежный голосок и не походил на командирский. В первую очередь она наняла с
полдюжины женщин, чтобы привести в порядок свинарник, который Джош называл
домом. Потом она договорилась еще с двумя женщинами, что они заберут всю
треснутую посуду Джоша в обмен на три розовых куста, росших перед их
собственными домами. Высадка кустов на новом месте также входила в условия
сделки.
Она купила домашние соленья и варенья почти у каждой женщины из города
(теперь почти все они толпились в магазинчике), не забыв при этом и о свежих
фруктах и овощах. На будущее она договорилась с женщиной по имени миссис
Эммерлинг, что та будет готовить еду и доставлять ее в дом Джошуа через
день, при этом Кэрри обязалась платить ей вперед ежемесячно.
Покончив с женщинами, она перешла к мужчинам. Был нанят человек, чтобы
залатать крышу и подправить сарай, а также плотник — починить входную дверь.
Когда Кэрри бросила клич, может ли кто-нибудь пожертвовать свое собственное
крыльцо с тем, чтобы пристроить его к дому Джоша, присутствующие едва не
передрались между собой за право расстаться со своим добром. Кэрри выбрала
кандидата, у которого крыльцо было с белыми столбиками. В заключение она
договорилась о покраске дома.
— А в какие сроки это должно быть сделано? — поинтересовался один
из мужчин.
Кэрри лучезарно улыбнулась:
— Если вся работа будет закончена сегодня до заката солнца, я плачу еще
двадцать процентов сверх установленной платы.
При этих словах человек двадцать тут же бросились наружу, едва не снеся
дверь магазина.
— А теперь, — сказала Кэрри, поворачиваясь к лавочнику, — я,
пожалуй, займусь покупками.
Она купила на пробу по одной банке консервов каждого вида, которые имелись в
магазине, купила бекона, ветчины и муки и всего остального, что жена
лавочника рекомендовала ей как необходимое в любом хозяйстве. Улыбаясь со
знанием дела, Кэрри купила консервный нож, странного вида штуковину, —
она понятия не имела, как с ней обращаться. Еще она приобрела кухонную
плиту.
Хозяин заверил, что на такой плите любой сможет научиться готовить.
Потом дошла очередь до кружевных занавесок, равно как и до оконных стекол.
При этом Кэрри не забыла нанять и стекольщика.
Теперь люди толпами неслись к магазину, таща с собой все, что только можно
было предложить Кэрри на продажу. Вечность была городишком бедным, и люди
хватались за любую возможность подзаработать. Кэрри покупала лоскутные
коврики, еще и еще розовые кусты, приобрела дубовый кухонный буфет, четыре
одинаковых стула (в обмен на стулья Джоша), накупила покрывал, подушек,
одеял, простыней. Одна вдова продала ей посуду и столовое серебро (к
сожалению, простенькое, не из дорогих). Еще она договорилась с женщиной,
которая должна была приходить раз в неделю стирать белье.
Когда повозку, позаимствованную у одной семьи и доверху нагруженную
приобретениями Кэрри, отправили из Вечности по адресу Джоша, Кэрри еще
добрала
кое-какие мелочи, в число которых входила и большая жестяная
ванна.
В два часа Кэрри отправилась в обратный путь, оставляя за своей спиной почти
безлюдный город, поскольку большая часть его жителей уже вовсю трудилась во
владениях Джоша. Но вдруг перед ней как из-под земли выросли два здоровенных
молодца, которые тоже жаждали быть ей полезными. Кэрри послала их в лес
выкопать четыре молодых деревца, а потом посадить во дворе Джоша.
Около трех часов она вернулась в дом Джоша.
Там царила полная неразбериха. Женщины собирались сажать розы именно там,
где мужчинам удобнее всего было встать, чтобы красить стены. Женщины утащили
лестницы у тех, кто латал крышу, а маляры, в свою очередь, отбирали лестницы
у женщин. В этом хаосе ничего невозможно было понять, а страсти все
накалялись, поскольку каждый спешил закончить свою работу до захода солнца.
Кэрри присела в сторонке, жуя хлеб с маслом и периодически скармливая
лакомые кусочки Чу-Чу. Потом она раздала деньги тем, кто уже справился со
своей задачей, и при этом особо не беспокоилась за качество работы, потому
что видно было, что все стараются на совесть.
На дворе стояло лето, солнце, слава богу, заходило поздно. Так что, когда
небо окрасили багряные лучи заката, дом выглядел уже совершенно
неузнаваемым. Из выровненной трубы струился легкий дымок, и даже несмотря на
едкую вонь, которую распространяла еще не высохшая краска, до Кэрри
доносилось благоухание ростбифа и, кажется, морковного рагу.
Уже смеркалось, но, к счастью, Джош и дети не вернулись до того, как
последняя смертельно уставшая женщина успела покинуть дом, зажимая в кулаке
заработанные деньги. Кэрри покинула свой пост под раскидистым деревом и
направилась к дому, пребывая в полной уверенности, что ей после такого
трудного дня необходимо принять горячую ванну. Она это заслужила. Кэрри
заранее позаботилась о том, чтобы в жестяное корыто, установленное в
спальне, налили несколько ведер горячей воды, так что ей оставалось только
раздеться (что, кстати, было не такой уж легкой задачей, учитывая количество
пуговиц на ее одежде) и погрузиться в воду. Улыбаясь в предвкушении того,
как Джош будет рассыпаться перед ней в извинениях, она вошла в дом.
Глава 6
Когда Джош и дети выехали из леса по тропинке, ведущей к дому, все трое —
верхом на одной лошади — просто остолбенели, не веря своим глазам.
Поначалу Джош даже подумал, что заблудился.
Он повернул лошадь и поехал по тропке назад. Но ведь вот осиновая роща,
которая, он точно это знал, находится немного на отшибе от остального леса,
а вот старая сторожевая вышка. Теперь он твердо был уверен, что не сбивался
с дороги.
Джош снова развернулся, направился обратно к дому и остановился перед ним. С
неба струился лунный свет, хорошо освещавший небольшое строение; однако это
не было той развалюхой, которую они покинули сегодня утром. Это был опрятный
домик с крылечком, с белыми свежевыкрашенными стенами взамен серых
закопченных досок. Вокруг дома цвели розы, а в оконных рамах поблескивали
новые стекла.
— К нам приходил добрый волшебник? — ахнула Даллас. Она даже
протерла кулачками глаза, чтобы проверить, не спит ли она и не снится ли ей
вся эта роскошь.
— Нечто в этом роде, — процедил сквозь зубы Джош. — Добрый
волшебник с кучей денег. Денег ее папаши.
Джош спрыгнул с лошади, помог детям сойти вниз и взялся за ручку входной
двери. Дверь, которая теперь легко ходила на смазанных петлях, бесшумно
распахнулась.
Комната, куда они вошли, была озарена светом нескольких свечей и керосиновых
ламп. У стены стояла новая плита, покрытая голубой эмалью и выглядевшая
очень нарядно. Стены, оклеенные теперь веселенькими розовыми обоями, чуть ли
не сверкали. На полу повсюду лежали коврики, стол, сервированный
симпатичными фарфоровыми тарелочками, был накрыт скатертью.
— Это просто сказочный замок, — восхищенно выдохнула Даллас, и
Джош вздрогнул. Девочка была слишком мала, чтобы помнить иные времена, кроме
тех, когда она жила в грязной хибаре, ела скудную пищу, играла на голом полу
и имела отца-неудачника. Она не могла припомнить, когда ее родной отец, а не
чужой дядя, давал ей то, что ей было необходимо.
Когда Джош взглянул на сына, он увидел, что мальчик не меньше ошеломлен всем
этим великолепием. Джош почувствовал, как в нем закипает злость, потому что
его самого-то и не было в числе тех, кто благоустроил его детям их дом и
приготовил вкусную пищу, словом, дал им самые элементарные удобства, так
необходимые каждому человеку. Этим
кем-то
оказалась богачка с Восточного
побережья, которая ворвалась в их жизнь, загоревшись мыслью осыпать своими
милостями бедную, несчастную семью, прозябающую в нищете где-то высоко в
горах. Как ей, должно быть, нравилось играть роль Доброго Волшебника, как
выразилась Даллас. Когда для Кэрри настанет пора покидать эти места, она
уедет с чувством выполненного долга. Еще бы, ведь она облагодетельствовала
такую обездоленную семью, подарив ей целую неделю райской жизни. Ее совесть
будет чиста, и чувство вины никогда не посетит ее — ведь она столько сделала
для бедных крошек. Но когда дети будут оплакивать разлуку с ней, успокаивать
их придется только Джошу, и никому больше.
Когда взгляд Джоша упал на закрытую дверь спальни, он еще крепче стиснул
зубы и решительно взялся за ручку. Но, распахнув дверь, он почти забыл о
своем гневе, потому что его взору предстала сама Маленькая Мисс Милосердие
собственной персоной, сидевшая в большой ванне по шею в воде с мыльной
пеной. Ее лицо раскраснелось от жары, густые волосы были небрежно сколоты на
затылке и беспорядочной массой свисали по обеим сторонам ее лица, а грудь
чуть-чуть выступала над поверхностью воды. Джош ошарашенно уставился на нее,
замерев в дверях.
— Добрый вечер, — пропела Кэрри, поправляя тяжелый узел волос,
который начал валиться на один бок. На лице Джоша промелькнула тень желания,
а самодовольное, нахальное выражение, так бесившее Кэрри, бесследно
исчезло. — Как прошел день? — поинтересовалась она светским тоном,
как будто они находились на официальном приеме, хотя уже успела обратить
внимание на ветхую, грязную рабочую одежду Джоша, которая шла ему гораздо
меньше, чем вчерашний смокинг.
Кто-то, наверное, неплохо смотрится в парусиновых брюках и холщовой рубашке,
но Джош выглядел в них так, как будто надел чужую личину.
Пока Джош старался взять себя в руки, он вдруг понял, что живет совсем не
той жизнью, которой ему хотелось бы жить и какая, собственно, должна была
быть у него. Когда последний раз женщина, сидя в ванне, приветствовала его?
И как давно он развлекался с красотками в свое удовольствие? Нет, теперь он
был разумным, серьезным, рассудительным человеком — отцом семейства, и у
него не было ни времени, ни охоты думать о разных пустяках. А в число этих
пустяков входили самые приятные вещи на свете, вещи, за которые он бы все
отдал, как, например, за возможность закрыть сейчас за собой дверь и залезть
в ванну к этой прелестной, восхитительной молодой женщине, от которой
исходил какой-то пьянящий аромат.
Он расправил плечи.
— Нам нужно поговорить, — сказал он, стараясь, чтобы его голос
звучал как можно суровее, но в этот момент влажный локон упал Кэрри на лоб,
и она пыталась закинуть его назад рукой в мыльной пене. Джош тут же забыл
обо всем, что хотел сказать, думая только о том, что кому-то следует помочь
Кэрри, иначе мыло попадет ей в глаза.
Из-за спины отца выглянула Даллас да так и осталась стоять, удивленно
озираясь по сторонам. На стенах спальни тоже красовались обои, посреди
комнаты стояла новая латунная кровать с периной, покрытая пушистым одеялом.
— Ой, как красиво, — едва могла вымолвить Даллас.
Кэрри улыбнулась:
— Я рада, что тебе нравится, но вот твой папа, кажется, совсем не в
восторге от этих перемен.
Девочка недоуменно посмотрела на отца.
— Но ведь это же так красиво, — она уже чуть не плакала. —
Пускай все так и останется, ну пожалуйста.
Джош взял девочку на руки и крепко прижал к себе.
— Конечно, все так и останется. Отдирать обои слишком трудно, почти
невозможно. — Поверх плеча Даллас он гневно сверкнул глазами на Кэрри,
но она только безмятежно улыбнулась.
Кэрри перевела взгляд с Даллас, сидевшей на руках отца, на Тема,
появившегося из-за его спины, и сказала:
— Дети, извините нас, пожалуйста, но нам с вашим папой очень нужно поговорить с глазу на глаз.
Джошу действительно нужно было многое обсудить с Кэрри, у него столько всего
накипело на душе, но он был совершенно не готов к тому, чтобы остаться с ней
наедине, когда она плещется в ванне. После того что он уже узнал о ней, он
не удивился бы, если бы она вдруг встала и попросила подать ей полотенце. Но
если это случится — он пропал.
— Наша беседа может и подождать, — отрезал он, опуская Даллас
вниз.
Даллас подбежала к ванне и набрала полную пригоршню пены, недоуменно
разглядывая ее.
— Это такие специальные соли для принятия ванн, которые пенятся, —
начала объяснять Кэрри. — Они из...
— Дайте-ка я попробую угадать, — перебил ее Джош с изрядной долей
сарказма. — Франция. Кто-то из ваших родственничков притащил ее для вас
именно оттуда.
— К вашему сведению, так оно и было. А в придачу шесть новых
платьев, — небрежно сказала она. С какой это стати она должна
оправдываться?
Никакой вины ни за собой, ни за своими близки ми она не видела.
— Вам повезло, что вы родились богатой. Но таких счастливчиков на свете
немного. Всем остальным, то есть нам, презренным рабам, приходится в поте
лица зарабатывать свой кусок хлеба. Я уже не говорю о ковриках, обоях и
прочей дребедени.
— Тогда, мне кажется, состоятельные люди поступают справедливо, когда
делятся с другими своим богатством.
— Возможно, но получать подачки нравится не всем.
Кэрри из последних сил сдерживалась, чтобы не вспылить. Она хотела напомнить
ему, что они, в конце концов, женаты и все, чем она владеет, в равной
степени принадлежит и ему. Все, что она делала, все, что она покупала,
предназначалось для ее собственной семьи. А что касается его уязвленного
самолюбия, то она еще пощадила его гордость, не купив новый дом в городе,
хотя там были очень славненькие, предназначавшиеся для продажи, а приведя в
божеский вид его собственное жилище.
Кэрри проглотила обиду и, чтобы сменить тему, предложила Даллас принять
ванну вместе с ней. Девочка нерешительно взглянула на отца и, не встретив
возражений с его стороны, быстро разделась, а потом Джош подсадил ее в
ванну. Когда Даллас начала плескаться в воде, Джош повернулся и вышел из
комнаты, при этом его насупленный вид наполнил Кэрри ликованием.
Покинув спальню, Джош с облегчением перевел дух, но не тут-то было.
Гостиная, совершенно не такая, какой была раньше, предстала перед ним во
всей красе. И здесь ко всему приложила руку Кэрри, от нее нигде не было
спасения, на всей комнате лежал отпечаток ее пребывания в ней. Джош
обернулся к Тему и увидел, что мальчик разглядывает свое отражение в пузатом
чайнике, булькающем на плите. Он понял, что его сын сейчас ощущает то же,
что и он. Заметив, что отец смотрит на него, Тем моментально отпрянул от
плиты, как будто почувствовав настроение Джоша, его неудовольствие по поводу
того, что тут натворила Кэрри.
Джош подошел к огню. Дым от очага больше не стелился клубами по комнате, как
прежде, значит, Кэрри распорядилась прочистить дымоход. Против собственной
воли Джош уселся в кресло-качалку, одно из двух, стоявших у огня. Он
развалился на мягких подушках, которые украшали кресло, и почувствовал, как
весь этот уют, эти звуки и запахи действуют на него умиротворяюще.
Увидев, что отец сел, Тем решил, что и ему стоит попробовать, и взобрался на
соседнее кресло.
Откинувшись назад, Джош закрыл глаза и погрузился в приятную истому, на миг
представив себе, что все это — его настоящая жизнь. Вот он слышит, как его
жена и дочь возятся в спальне и хохочут во все горло, и этот смех делает его
самым счастливым человеком на свете. Вот он чувствует запах хорошего ужина,
и до его слуха доносится бульканье рагу на плите и потрескивание горящих
дров. Когда Джош открыл глаза и посмотрел на своего сына, удобно
свернувшегося калачиком в кресле, он почти уверовал в то, что все это, так
похожее на рисовавшееся в мечтах, действительно, принадлежит ему. Ведь
именно так он представлял себе свою новую жизнь, когда посылал в брачное
агентство запрос относительно невесты, которая умела бы готовить, стирать и
вообще вести хозяйство. Он хотел, чтобы его детям было хорошо, и ради их
благополучия был готов пожертвовать собственным счастьем.
Однако ему нельзя позволять себе слишком увлекаться. Иллюзии развеются как
дым, и на смену им придет суровая реальность. Все это не вечно, скоро всему
этому наступит конец. Взглянув на Тема, Джош увидел, что мальчик задремал в
кресле. Отцу еще предстоит осушать детские слезы, когда Кэрри покинет этот
дом, пресытившись игрой в фермерскую жену. И ему как-то придется объяснять
им, что взрослые иногда бывают чудовищными эгоистами, и проявить при этом
такое же терпение, как и в тот момент, когда дети остались без своей матери.
Подняв глаза, он увидел, что дверь спальни приоткрылась и оттуда появилась
Даллас, которую Кэрри нарядила в белую хлопчатобумажную ночную сорочку.
Совсем новенькую, отметил про себя Джош, прямо из магазина. Он почувствовал,
как на него накатывает новая волна ярости. У него самого еще не скоро
появилась бы возможность купить своим детям какую-то новую вещь.
Но когда Джош увидел Кэрри, его злость моментально улетучилась. Она была
одета в сорочку из ярко-розового шелка, а поверх нее — в красный кашемировый
халат. Влажные спутанные волосы Кэрри рассыпались по ее спине и плечам. Джош
с усилием сглотнул и с такой силой сжал подлокотники кресла, что костяшки
пальцев побелели. Сейчас ему безумно хотелось освободить ее плечи от этой
ткани и целовать ее нежную белую шею.
— А теперь, — сказала Кэрри, державшая в руках два черепаховых
гребня, — я разрешаю мужчинам расчесать нам волосы. — Кэрри
перевела взгляд с Джоша на его сына, потом опять на Джоша. При этом
выражение их лиц доставило ей огромное удовольствие.
Тем попытался протестовать:
— Вот еще, не буду. Это девчоночье занятие.
Но Джош немедленно прикрикнул на него:
— Это не причина для того, чтобы отказываться причесать сестру.
Улыбаясь, Даллас подошла к брату, и он, не переставая, однако, ворчать себе
под нос, начал осторожно распутывать ее волосы.
Кэрри стояла в дверях, на ее лице появилась призывная улыбка. Она протянула
гребень Джошу.
— Я не считаю... — начал Джош, но при этом. Тем сразу прервал свое
занятие и вопросительно посмотрел на отца. По его виду можно было
догадаться, о чем он думает: если отец откажется причесывать, то он и
подавно не будет этого делать.
Джош издал глухое рычание, будто загнанный в ловушку зверь, и протянул руку
за гребешком.
Улыбка на лице Кэрри стала еще шире, она подошла к Джошу, вручила ему
гребень и уселась на пол у него между колен. И в то же самое мгновение, как
он коснулся ее — причем сделал это очень осторожно, стараясь не
дотрагиваться до ее кожи, только до волос, — Кэрри уяснила для себя две
вещи. Первая — что всякий раз, когда они приближаются друг к другу, между
ними возникает что-то вроде магнитного притяжения, и вторая — что ему уже
приходилось причесывать женщин после купания. Ловкими, уверенными движениями
он водил гребнем по ее волосам, и она начала подозревать, что у него в
прошлом был богатый опыт в подобных делах.
Чуть-чуть скосив глаза в сторону Тема, Кэрри заметила, что он наблюдает за
действиями отца и старательно подражает им, в точности повторяя все его
движения. Но в этот момент пальцы Джоша коснулись ее лба, и она забыла обо
всем на свете. Закинув голову назад, она закрыла глаза, испытывая при этом
незнакомое доселе ощущение — как будто ее волосы впитывают тепло, исходив
шее от рук Джоша, а потом это тепло переливается в ее тело.
Джош откинул прядь волос с ее лица и при этом кончиком пальца случайно
коснулся ее щеки. Эффект был просто потрясающий. Мир словно бы померк у них
перед глазами. Джош не спешил отдергивать руку, и Кэрри слегка повернула
голову так, что его палец скользнул к уголку ее рта. Кэрри сидела затаив
дыхание, почти болезненно ощущая свое тело. Она повернулась еще немного и,
почувствовав палец Джоша на своих губах, поцеловала его.
Рука Джоша поползла дальше, кончиком ногтя он начал водить по линии губ
Кэрри. Потом ее губы приоткрылись, а его палец еще больше раздвинул их,
касаясь зубов.
— Джош, — беззвучно прошептала Кэрри, потом очень нежно, один за
другим, начала прикусывать его пальцы. Он накрыл ее губы рукой, и она
полупоцеловала — полуприкусила его ладонь, а затем медленно двинулась к его
запястью.
— Ой, мамочки, — пискнула Даллас, в величайшем изумлении глядя на
взрослых.
Джош и Кэрри встрепенулись, только теперь начиная осознавать, что происходит
вокруг них.
Джош сразу же попытался отодвинуться от Кэрри, но она не позволила ему этого
— впрочем, ей и не пришлось затрачивать для этого особых усилий. Она
прислонилась спиной к его колену, а он начал снова поспешно орудовать
гребнем.
Кэрри взглянула на Даллас и Тема, которые во все глаза смотрели на нее и
Джоша, и решила прочитать им небольшое нравоучение.
— Иногда мужья и жены... — начала она.
— Замолчи, — резко оборвал ее Джош. — Интересно, дадут нам в
этом доме сегодня поужинать или нет? Я уже закончил с твоими
волосами. — Он повернулся к Тему: — А у тебя как дела?
Мальчик не отвечал, смотря куда-то прямо перед собой. Он понял, что сейчас
узнал что-то очень важное о жизни взрослых, но никак не мог разобраться, что
же это все означает.
— Ты закончил расчесывать волосы сестры? — громко и отчетливо
произнес Джош, выводя тем самым мальчика из состояния, в которое он был
погружен.
— А, да, — поспешно ответил Тем, поглядывая то на отца, то на
Кэрри.
— Значит, теперь мы можем спокойно поесть, — деловито подытожил он
и, будто всецело поглощенный своим занятием, еще пару раз провел гребнем по
волосам Кэрри, а затем отдал гребень ей. — Так будут нас сегодня
кормить?
— Конечно, — проворковала Кэрри, а потом так проворно, как будто
всю жизнь этим занималась, начала собирать на стол ужин для своей семьи.
Сегодня, как и вчерашним вечером, она взяла на себя обязанность развлекать
всех во время еды разговором. Но сейчас было гораздо легче поддерживать
беседу, поскольку осмелевшие дети засыпали ее вопросами и, уже не пытаясь
спрятать интерес к историям о путешествиях ее братьев, жадно ловили каждое
ее слово.
После ужина, когда она пожелала детям спокойной ночи, Даллас, поцеловав отца
на прощание, уже не колебалась ни секунды. Она подбежала к Кэрри, обвила ее
ручонками и поцеловала.
Тем стоял в сторонке, глубоко засунув руки в карманы грязных штанишек, и,
казалось, пребывал в полной нерешительности относительно того, что ему
делать.
— Чего стоишь, иди, — пробурчал Джош, кивнув в сторону Кэрри и
давая тем самым сыну разрешение поцеловать ее.
Мальчик робко, бочком подошел к Кэрри и быстро чмокнул ее в щеку. Он слегка
покраснел от смущения, но на его лице появилась довольная улыбка — так он
был горд собой. Затем он стрелой взлетел вверх по лестнице и юркнул в
постель.
Когда дети ушли из комнаты, Джош не сделал попытки заговорить с Кэрри. Он
встал из-за стола, подошел к очагу и стоял неподвижно, задумчиво глядя на
языки пламени. В полной тишине Кэрри
...Закладка в соц.сетях
