Жанр: Любовные романы
Принцесса и Золушка
...етням кумушкам из смертельно скучающего Арундела.
Но там, где мисс Помми являла собой непоколебимый столп, Инес чувствовала
себя совершенно беспомощной и, как плющ, цеплялась за любую опору — будь то
здравый смысл подруги или мужество сына. Единственный вопрос, в котором она
могла проявить твердость, касался денег. Но совершенно невозможно было
посвятить посторонних в ту весьма выгодную сделку, которую она заключила с
мужем, и для всего общества Инес была слезливой, слабой женщиной, готовой
расплакаться в любую минуту. Как и большинство женщин такого типа, она
прекрасно умела пользоваться слезами и часто применяла этот психологический
прием к своему сыну.
В тот день, когда Дэвид пошел в первый класс, мама торжественно объявила
ему, что теперь он единственный мужчина в доме — и с тех пор обращалась с
ним именно так. Она рассказывала ему все свои секреты, плакала у него на
плече, если что-то расстраивало ее, и полностью переложила на мальчика все
бытовые проблемы. К девяти годам Дэвид практически вел дом. Именно перед ним
отчитывались слуги, и он выяснял отношения с торговцами.
Когда мать заявила, что они с мисс Помми решили поженить своих детей, Дэвид
хотел отказаться. Ему такой подход к делу показался не очень удачным. Но
мать плакала и плакала. Ее истерики могли продолжаться днями и неделями:
столько, сколько требовалось, чтобы добиться желаемого. Тогда Дэвид
поразмыслил и решил, что в целом предложенный ему брак не так уж плох. Он
знал Ариэль и ее мать всю свою жизнь, и они обе казались ему восхитительно
нормальными и здравомыслящими. Он прекрасно понимал, что у мисс Помми тоже
имеется своего рода пунктик: она обожает контролировать всех и вся. Но все
же она хотя бы снисходила до того, чтобы высказать свои требования, а уж
если люди их не выполняли — последствия могли быть ужасны. И еще Дэвид ни
разу не видел ее плачущей, и такая сдержанность казалась ему чудом из чудес.
Ариэль во многом походила на мать. Она тоже никогда не плакала. Если девушка
принимала какое-то решение, то шла к нему упорно, не устраивая истерик и
сцен.
И все шло неплохо, и Дэвид уже с нетерпением ждал свадьбы, но тут его
суженая решила, что влюбилась в этого финансового воротилу — Эр-Джея
Бромптона. Молодому человеку он не понравился с первого взгляда. Дэвид видел
перед собой мужчину, искушенного в бизнесе и прекрасно разбирающегося в
женщинах. Человека, пользующегося успехом у дам, но ни разу не потерявшего
головы. Одним словом, мистер Бромптон обладал как раз теми качествами,
которых в силу возраста и воспитания не имел Дэвид. И потому, не желая
завидовать, Дэвид его презирал. И самое ужасное, Эр-Джей напоминал Дэвиду
его собственного отца, которого мальчик и видел-то всего раз шесть за всю
жизнь. Безжалостный и бессовестный, вечно в погоне за острыми ощущениями,
отец активно не нравился Дэвиду. Он решил, что ни в коем случае не станет
походить на него.
Другой движущей силой в жизни Дэвида была его любовь к Ариэль. Он всегда был
прирожденным лидером. Начиная с пятого класса бессменный староста. Капитан
школьной футбольной команды. На выпускном балу его номинировали на титул
Самый красивый молодой человек
и
Мистер Блестящее будущее
. Дэвид всегда
был уверен в себе и точно знал, что и когда следует делать и говорить.
Настоящий мужчина
, — с умилением приговаривала его мать, и так оно и
было. Так было, пока он не оказывался рядом с Ариэль. Рядом с этой девочкой
он чувствовал себя простолюдином и чуть ли не идиотом. Ариэль жила словно
маленькая принцесса в заколдованном замке. Замок сам по себе был
произведением искусства и безупречен по стилю. Так же как и мисс Помми,
всегда элегантная и красивая. Ариэль никогда не ходила в школу, не бегала и
не играла с другими детьми. Вся ее одежда было сшита известными дизайнерами
именно для нее — Ариэль Уэдерли. И никогда в ее шкафу не появлялось такой
вещи, как джинсы.
Уэсли, друг Дэвида, заметил как-то, что Ариэль можно любить как нечто
недостижимо прекрасное, причем ударение делается на слове
недостижимое
.
— Именно поэтому ты за ней и бегаешь, — утверждал приятель. —
Другие девчонки пишут тебе номера своих телефонов, а она поднимает бровь и
спрашивает:
Это опять ты?
Должно быть, тебе это нравится.
Дэвид давно бросил раздумывать, почему именно так получилось. Просто еще с
детских лет он стал ее рабом. И надменная девочка обращалась с ним
соответственно. Она вручала ему список — идеальным почерком на веленевой
бумаге — всяких странных вещей: там могли оказаться колесики диаметром дюйм
и полдюйма, прозрачная ткань, суперклей и так далее. Он добывал все, что она
требовала, иногда краснея от смущения в галантерейном магазине. И потом она
позволяла ему посидеть — молча — и посмотреть, как она будет мастерить
домики для фей. Ариэль никогда не снисходила до того, чтобы поиграть с ним.
Но иногда в качестве поощрения позволяла мальчику наблюдать, как она играет.
Когда Дэвид стал старше, он узнал, что мисс Помми называют королевой
Арундела, а Ариэль — принцессой.
Просто ждем, когда старая королева умрет,
и у нас уже есть наготове новая
, — говорил кто-нибудь, и все
окружающие смеялись доброй шутке. Арундел был городом богатых людей, и семья
Уэдерли владела не самым большим состоянием, но она имела самую впечатляющую
генеалогию, а потому пользовалась величайшим уважением.
Когда они стали подростками, Дэвиду иногда позволялось сводить Ариэль в
кино. Все девчонки наряжались в майки, демонстрируя голые плечи и животы.
Ариэль всегда приходила в строгом платье или костюме. Для нее одеждой на
каждый день были тысячедолларовые брючки и белая блузка натурального шелка.
Само собой приятели подшучивали над Дэвидом, но он быстро научился улыбаться
им снисходительно и говорить:
Я люблю все самое лучшее
.
Выбор политической карьеры оказался для Дэвида совершенно естественным. С
самого раннего возраста он привык брать на себя ответственность за жизнь и
благополучие другого человека. Кроме того, он обладал даром убеждения и до
сих пор трогательно верил в то, что все люди изначально добры и
неиспорченны. Он знал, что может приносить пользу людям. А если с ним рядом
будет Ариэль — с ее вкусом, безупречностью и шармом, — то даже дорога в
Белый дом представлялась не такой уж длинной и трудной.
В какой-то момент их отношения застыли на одной точке: Ариэль, лишенная даже
иллюзорного права выбора, никак не желала подчиниться воле матери и дать
согласие на брак с Дэвидом. У молодого человека хватило ума ни на чем не
настаивать. Он ждал, уверенный, что ему нужно лишь преодолеть барьер в виде
свадебной церемонии. Все встанет на свои места, как только Ариэль окажется в
его объятиях. Дэвид почему-то всегда был уверен, что она любит его. Сама не
знает, но любит. И он поможет ей понять, поможет почувствовать. Он так давно
желал ее, но берег покой девушки, уважая ее мать и чистоту самой Ариэль. Та
в двадцать четыре года все еще оставалась девственницей.
А потом она увидела этого типа — Бромптона, чуть ли не в два раза старше ее,
и заявила, что влюблена и собирается во что бы то ни стало выйти за него
замуж. Дэвид был в шоке: влюбиться в человека, с которым даже ни разу не
разговаривала! Каких трудов ему стоило сохранить самообладание, не знал
никто. Дэвид навел справки об избраннике своей Ариэль и сразу понял, что
именно так привлекло девушку: именно такой финансово независимый человек с
твердым характером мог бы противостоять мисс Помми. Ариэль желала сбежать из
своего заколдованного замка. Но ведь мисс Помми сделала бы все, что пожелал
Дэвид. Он всегда прекрасно с ней ладил, однако это не производило на девушку
ни малейшего впечатления.
Тогда Дэвид понял, что у него есть два пути. Первый — немедленно открыть
Ариэль свое чувство. И второй — ждать и мириться с ее временным
помешательством. Признание грозило отлучением: Ариэль просто прогнала бы его
как мальчишку. И Дэвид остался рядом, разыгрывая верного, но
незаинтересованного друга. Он согласился принять участие в безумном плане по
обмену сестрами и отправиться с ними на Королевский остров. Он сам помог ей
подобраться к ее идеалу как можно ближе... значит ли это, что их нынешнее
ужасное положение тоже его вина?
Однако Дэвид принадлежал к той породе людей, которые не любят впадать в
панику и заниматься самоедством. Он предпочитал трезво оценить ситуацию и
сделать все, чтобы исправить положение. Вот сейчас он думал о том, как
выбраться с острова, когда Ариэль нашла записку от Бромптона и заявила, что
от всей души ненавидит этого человека. Дэвид обрадовался, но он слишком
хорошо знал свою невесту, а потому не спешил соглашаться. Ариэль обожает,
когда с ней спорят.
— Уверен, он хотел как лучше, — спокойно заявил Дэвид. — В
конце концов, мистер Бромптон единственный, у кого есть опыт в подобных
делах.
— В каких делах? Неужели ты думаешь, он прежде бывал в подобной
ситуации? Не верю! Такое возможно, только если он связан с какими-нибудь
преступными элементами типа мафии. Ты пытаешься внушить мне мысль, что
человек, занимающийся бизнесом в Нью-Йорке, воспринимает появление мертвого
тела в ванне как нечто обыденное?
— Я не говорил ничего подобного. Но все же мне кажется Бромптон прав, и
нам лучше остаться в доме. Вдруг Филлис захочет приготовить обед и
направится прямиком к морозилке? Мы будем начеку и сможем ее остановить.
— Что? — Ариэль буквально испепелила его взглядом. — Мы что,
должны весь день сидеть здесь взаперти и ждать?
— Но разве не это велел нам Эр-Джей? Он ведь...
— Да что он может знать о жизни в провинции? Подумаешь, бизнесмен из
Нью-Йорка! — Ариэль помахала в воздухе двумя банкнотами — двести
долларов, которые Бромптон приложил к записке. — Как ты думаешь, он
отдал нам все деньги, что у него были? Ничего себе не оставил?
Дэвид не спешил с ответом. Он поудобнее устроился на кровати, словно
намереваясь провести в спальне весь день.
— Думаю, он уверен в своей способности заработать деньги везде, даже
здесь, потому и расстался со своей заначкой без сожаления. Ты не забыла: и
он, и Сара работают и зарабатывают себе на жизнь. А мы с тобой... — Он
пожал плечами, словно не в силах описать их собственное положение в этом
мире.
— Что? Какое именно слово ты хотел сказать? Бесполезны? Дэвид Тредуэлл,
ты действительно считаешь, что мы с тобой бесполезны... что-то вроде
безделушек на камине? Смотреть приятно, но толку никакого?
— Ну зачем же так категорично... Не то чтобы мы с тобой вовсе ни на что
не годились... Вот если бы кому-нибудь из местных пришло в голову устроить
большую вечеринку... а еще лучше великосветский прием, тогда мы могли бы
оказать ему помощь — проконсультировать относительно вин, меню, декора,
подобрать макияж его жене. Но они здесь, кажется, не очень-то любят
веселиться. Кроме того, все жители острова ненавидят нас.
— Я так не думаю. Уверена, им просто приказали держаться от нас
подальше.
— Не вижу разницы.
Ариэль села на кровать. Она была так расстроена, что даже не заметила, что
прижалась бедром к ноге Дэвида. Он замер, наслаждаясь минутой нечаянной
близости и жалея Ариэль, которая выглядела огорченной.
— А все деньги! — горько сказала она. — Знаешь ли ты, что все
мои проблемы из-за денег?
— Да? — Дэвид был искренне удивлен услышанным. — У вас с матерью финансовые проблемы?
— Да! И основная проблема состоит в том, что у нее деньги есть, и
много, а у меня совсем нет. Будь у меня хоть какие-то средства, я могла бы
оставить ее и жить своей жизнью. — Ариэль встала, и Дэвид тихонько
пошевелил занемевшими ногами. — Она вырастила меня не приспособленной к
реальной жизни. Домашнее образование не дало мне решительно никаких навыков.
О, кое-что я умею. Например, сервировать стол серебряными приборами. По
двенадцать единиц на каждого гостя. Я умею разложить все двенадцать ложек,
вилок и ножей в правильном порядке — но кому это нужно? Представь себе, я ни
разу в жизни не ела банан просто так, очистив шкурку. Только с помощью ножа
и вилки! Как правило, все фрукты для меня очищает и режет прислуга... словно
я инвалид какой-то.
Дэвид смотрел на нее с искренним интересом. Он-то всегда был уверен, что
Ариэль и не подозревает о том, что банан можно есть по-другому — не ножом и
вилкой. И уж тем более ему ни разу не пришло в голову, что она мечтает о какой-
то другой жизни.
— Меня воспитывали таким образом, что единственным моим предназначением
является замужество. А потом я буду сопровождать мужа на приемы и устраивать
ответные балы. Боже, какая тоска!
— Мир не ограничивается великосветскими балами, — мягко заметил
Дэвид.
— Ой, заткнись, ладно? Ты сам разве не об этом всегда думал? Ты точно
знаешь, что именно хочешь получить от женщины. Идеальную жену, которая будет
идеально встречать гостей. Да ты и сам... ты самый идеальный человек из
всех, кого я знаю.
— Я? — Он был поражен. — Но ведь это ты у нас сама
безупречность.
— Не хочу! — Ариэль остановилась посреди комнаты, стиснув
руки. — Пойми, я хочу что-нибудь делать! Быть кем-то!
— Может, я дурак, но что-то до меня не доходит, каким образом ты
собиралась достичь этой светлой цели, выйдя замуж за Эр-Джея Бромптона?
— Он сильный и независимый человек. Он смог бы забрать меня у матери, а
потом просто занялся бы своей работой и предоставил мне возможность делать
то, что я хочу.
— И что же это? — Дэвид сел на кровать и слушал очень внимательно.
— Не знаю. — Лихорадочное возбуждение покинуло Ариэль. Она присела
рядом с Дэвидом и бессильно сложила руки на коленях. — В этом-то и
беда. Я совершенно не представляю, чего хочу.
— Можно начать с малого, — предложил Дэвид. — Давай найдем
способ заработать деньги, чтобы продержаться ближайшие два дня, а потом
бросим эти двести долларов в физиономию Бромптона. Увидишь, ты получишь от
этого немалое удовольствие... Если к тому времени нас не арестуют за
убийство, — добавил он, подумав.
— Знаешь, — задумчиво сказала Ариэль. — Всю свою жизнь я
зависела от матери и боялась ее. Она решает, что именно я ношу, что ем...
даже будущего мужа выбрала она сама. Но сейчас, стоит мне подумать о том
мертвом человеке в ванне... и я начинаю страстно желать, чтобы мама
оказалась тут. Честно, я обняла бы ее искренне. И все сразу стало бы хорошо.
— Ой, сомневаюсь. Представляю себе, как ты со слезами бросаешься ей на
шею, портишь ее блузку разводами туши... да она будет в ярости!
— Ты что, смеешься надо мной? Да я даже не накрашена!
— Правда? Может, и так. Но ты всегда прекрасно выглядишь, так что
ошибиться не мудрено. — Ero ладонь накрыла ее ручку, а потом медленно
двинулась вверх.
Но Ариэль, поглощенная собственными мыслями и переживаниями, ничего не
замечала. Она вдруг вскочила и снова начала мерить шагами комнату.
— Помнишь там, в пабе, я говорила Саре, что смогла бы научить Филлис
Ванкаррен одеваться соответственно ее возрасту?
— Я полагал, она одевается в соответствии со своими представлениями о
привлекательности.
— Она хочет найти себе мужчину!
— Да? Мне кажется, у нее нет недостатка в поклонниках.
— Ну-ка сосредоточься и попробуй поразмыслить головой, а не другими
частями тела. Она хочет найти себе мужа, но возможно ли это, пока она
одевается как... так, как она одевается?
— Ну... если только среди подростков. Или байкеров.
— Точно!
— Знаешь, с тех пор как мы оказались на острове, многие женщины
смотрели на тебя с завистью. Я заметил это.
— Должно быть, они смотрели на Сару. Она носит мою одежду, а
я... — Ариэль печально взглянула на свои хлопковые брючки и
непритязательный свитерок.
— Одежда здесь совершенно ни при чем, — уверенно возразил
Дэвид. — Они смотрели именно на тебя. Неужели ты правда не знаешь, что
разительно отличаешься от других женщин? Ни у кого больше не видел я такой
гордой осанки, такого изящества... в тебе есть стиль.
— Правда? — Ариэль смотрела на него задумчиво. — Мне особо не
с чем было сравнивать. Я все время с мамой, и... это мешает воспринимать
других.
— В этом ты похожа на свою мать. И можешь принять мои слова как
комплимент. Мисс Помми — женщина безупречного вкуса и стиля.
— Это правда. — Ариэль поколебалась, но все же спросила: — Ты
правда считаешь, что мои знания чего-то стоят?
— Уверен, ты могла бы руководить модельным агентством в Нью-Йорке или
быть... э-э... главным редактором журнала
Boг
.
— Ах вот даже как. — Она вдруг улыбнулась и заговорщицки спросила:
— А как насчет Королевского острова, что у берегов Северной Каролины?
— Да местные дамы выстроятся в очередь! И мы услышим все сплетни, какие
только курсируют по острову. — Дэвид замолчал. Он произнес эти слова в
шутку, но, выговорив, стал серьезным. Некоторое время они с Ариэль молча
обдумывали открывшиеся перспективы.
— Как ты думаешь, мне удастся что-нибудь выяснить? — шепотом
спросила Ариэль.
— Все, что угодно. Тебе расскажут кучу ненужных сведений, но, весьма
вероятно, среди них попадутся крохи истины, и мы сможем наконец понять, что
же здесь происходит на самом деле. — Дэвид, поколебавшись, осторожно
спросил: — Но я все же не очень понимаю, дорогая... что именно ты сможешь им
предложить? Мастер-класс по нанесению макияжа?
— Не знаю... Я никогда не думала об этом... не думала с практической
точки зрения. Но знаешь, часто я смотрю на женщину и думаю, как можно
причесать ее, по-другому наложить макияж — и тогда она будет выглядеть
значительно лучше. Взять, например, Бритни.
— Кого?
— Бритни. Девушку, которую ты любишь. Ты ведь ради нее остался в
Арунделе, разве не так?
— Как же, как же, любовь всей моей жизни. — Дэвид
усмехнулся. — Так что с ней?
— Она выглядела бы куда более изысканно, если зачесать ей волосы назад.
И если бы она перестала рисовать подводкой для глаз такие жирные и длинные
линии с внешней стороны глаза, и тушь у нее всегда комочками. На самом деле
очень просто добиться того, чтобы тушь ложилась аккуратно. Нужно просто...
Ариэль пришлось замолчать, потому что Дэвид вдруг положил ладонь ей на
затылок, притянул к себе и поцеловал. Бывало, он чмокал ее в щечку, когда
поздравлял с какой-нибудь датой или на прощание. Но то были братские,
дружеские поцелуи, не задевавшие ее чувственности и не дававшие повода для
размышлений. Теперь губы Дэвида были жадными и требовательными, и Ариэль
вдруг вспомнила, что он ей не брат вовсе.
Потом он отпустил ее, поднялся и отошел к окну. Глядя на улицу, сказал
спокойно:
— Я пойду приму душ. Потом мы обсудим, с чего начнет свою деятельность
твой филиал модельного агентства на Королевском острове.
Он дошел до двери в ванную и лишь тогда оглянулся. Ариэль сидела на том же
месте, губы ее были полуоткрыты, и на лице читались полнейшая растерянность
и изумление.
Пусть будет так, — сказал себе Дэвид, — или я
выплыву и получу свою женщину, или утону и распрощаюсь со всякой надеждой на
взаимность. Но теперь она по крайней мере знает, чего я хочу
.
Глава 18
— Вы обещаете? — спросила Филлис Ванкаррен, разглядывая свое
отражение в зеркале. Она ощущала себя неуверенно в брюках и рубашке на два
размера больше, чем обычно. Количество макияжа, напротив, уменьшил ось почти
вполовину. Филлис чувствовала себя странно, но не могла не признать, что
выглядит теперь более стильно.
— Клянусь! — с жаром воскликнула Ариэль. — Мистер Бромптон
пригласит вас в Нью-Йорк на неделю и познакомит с несколькими вполне
подходящими неженатыми мужчинами. А уж дальнейшее будет зависеть от вас.
— А
Сакс
?
— Счет на пять тысяч долларов будет открыт на ваше имя.
— И еще мне понадобится стилист. Его услуги также должны быть оплачены.
За спиной женщины Ариэль согнула пальцы, словно когти хищной птицы, и
сделала вид, что хочет вцепиться в горло нахалке. Но когда Филлис подняла на
нее вопросительный взгляд, она улыбнулась и кивнула.
— Ну, не знаю... — протянула миссис Ванкаррен. — Вдруг людям
не понравится, что я взялась помогать вам.
— Я понимаю ваши колебания, — кивнула Ариэль, осторожно поправляя
что-то на лице Филлис.
Она и не подозревала, что обладает такими запасами терпения и выдержки. И
таким упорством. С того момента как Ариэль постучалась в дверь спальни
миссис Ванкаррен прошло немало времени. Ей стоило огромного труда пробудить
женщину от тяжелого сна, вызванного вчерашними возлияниями. Потом, уже
открыв глаза, Филлис никак не могла сообразить, о чем идет речь.
— Что вы хотите со мной сделать? — раз за разом переспрашивала
она.
Тогда Дэвид просто вытащил ее из постели и посадил перед зеркалом. Так дело
пошло быстрее. И вот теперь они уже пришли к соглашению. Почти.
— Он невероятно хорош, — прошептала Филлис на ушко Ариэль, пока та
накладывала ей тени. — Скажите, милочка, он хорош во всем?
Ариэль взглянула на Дэвида и впервые в жизни испытала укол ревности. Ей
вдруг пришло в голову, что в отличие от нее Дэвид не хранил девственность.
Значит, он спал с женщинами.
Сколько их было? А вдруг я кого-то знаю?
Она
тряхнула головой, прогоняя несвоевременные эмоции, и резко ответила:
— Понятия не имею.
Ариэль попыталась сосредоточиться на макияже. Честно признаться, прежде она
лишь один раз накладывала тени и делала все остальное для кого-то. Помнится,
это была служанка. Она встречалась со своим молодым человеком уже три года,
и дело никак не двигалось с мертвой точки. Услышав эту грустную историю,
Ариэль усадила горничную у трюмо и накрасила ее в соответствии с
собственными представлениями о стиле. Это ли помогло или ухажер просто
дозрел наконец, но служанка в тот вечер вернулась с долгожданным колечком на
пальце и объявила о помолвке.
— Вы что, никогда не приходили в экстаз и не срывали с него
одежду? — продолжала гнуть свое Филлис.
Боже, дай мне сил
, — подумала Ариэль. Она могла бы уничтожить эту
женщину одним взглядом. Дать ей почувствовать, как низко она стоит на
социальной и всех остальных лестницах... хотя прямо сейчас Ариэль с
удовольствием ударила бы ее. Но ей пришлось проглотить свою гордость и
опустить глаза. Филлис нужна им, чтобы начать наступление на Королевский
остров, так что придется терпеть.
— Если бы женщина попыталась сорвать с Дэвида одежду, он стал бы
отчаянно сопротивляться, — ответила она.
— Вы хотите сказать, что он голубой?
Ариэль едва не уронила расческу. Вообще-то она имела в виду, что Дэвид
человек сдержанный и порядочный, как и подобает джентльмену, но раз уж
миссис Ванкаррен поняла все по-своему...
— Да, — ответила Ариэль. — К сожалению. Голубой, как весеннее
небо.
— Может, я смогла бы обратить его в истинную веру, — пробормотала
Филлис.
— Напрасно потеряете время. У нас есть общая знакомая — Бритни, —
так бедняжка ходила за ним годами и чего только не перепробовала.
— И все напрасно?
— Абсолютно.
Дэвид меня убьет, — подумала Ариэль. — Зато теперь Филлис не
придет в голову требовать его услуг
в обмен на помощь
. Ариэль уже и так
зашла слишком далеко, потакая ее требованиям. Деньги, стилисты, знакомства с
приятелями мистера Бромптона — это одно, но Дэвид — совершенно другое. И
сдавать его в аренду она ни в коем разе не намерена. Особенно теперь.
Особенно после того многообещающего поцелуя.
— Так я могу рассчитывать, что вы позвоните своим приятельницам? —
Ариэль взялась за щипцы для завивки, с опаской поглядывая на пересушенные
краской и химической завивкой в
...Закладка в соц.сетях
