Жанр: Любовные романы
Два полюса любви
...p;Как мне быть? — повторял он. — Как поступить?
1
Прошло восемнадцать лет. Дом Аршара стоял на том же месте, что и прежде,
дворец, как и раньше, располагался за пределами Гвабоны — столицы Бахрама,
на несколько сот метров вокруг все так же было оцеплено охраной, чтобы,
упаси Аллах, сюда не проник вражеский лазутчик.
Лишь султан в Бахраме сменился. На престоле восседал Хасим аль-Пахлеви.
Высокий, отлично сложенный, с горделивой осанкой, он действительно от
рождения создан был повелителем. Когда он выступал перед подданными с
балкона своего дворца, одни, те, что постарше, трепетали от восторга, а
молоденькие девчонки сходили по нему с ума. К тому же им всем была известна
любвеобильность султана. А кому из них не хочется ласкать эти черные как
смоль волосы, целовать эти чувственные губы? Особенно если знаешь, что ты
наложница одного из богатейших людей на свете, который, помимо прочих
достоинств, необычайно красив и правит государством, играющим не самую
последнюю роль в мировой политике.
Тот день выдался жарким, но во дворце было прохладно. Двери султанского
кабинета были плотно прикрыты, охране было приказано оставаться снаружи. С
докладом к султану пришел верный слуга и первый помощник Ахмад. Но разговор,
происходивший между ними, ничуть не напоминал дружескую беседу.
— Ну-ка, повтори, что ты сказал! — Хасим говорил спокойно, но
внутри у него все трепетало от гнева.
Слуга сглотнул.
— Простите, ваше высочество! Я не хотел...
— Нет уж, повтори, что ты сказал!
Ахмад опустил глаза.
— По городу ходят слухи...
Султан свел свои густые черные брови.
— И ты осмеливаешься досаждать мне досужими сплетнями?!
— Но, ваше величество, ведь речь идет о вас. Мне очень жаль, что
приходится об этом говорить, но у меня просто нет выхода.
— Предположим. И что же это за слухи?
— Народ теряет терпение, ваше величество.
— Вот как. — Хасим внимательно посмотрел на слугу. — Значит,
созрел новый заговор?
— Нет, что вы! — Его собеседник нервно рассмеялся. — Народ
доволен вашим правлением. Люди счастливы, они радуются, и есть от чего: все
сыты, довольны. Мы победили голод, наша страна заслужила уважение соседей
и...
— Хватит этих глупостей! — прервал его Хасим. — Это я и без
тебя знаю. Говори, в чем дело!
— Я к этому и веду. — Ахмад собрался с духом и выпалил: — Народ
Бахрама волнуется, потому что вы... вы... до сих пор не женились. — Он
робко улыбнулся, следя за реакцией повелителя.
— Не женился? — фыркнул тот. — Почему я не женился?! А им-то
какое дело? Только я, и никто другой — слышишь, никто, — решу, когда и
на ком мне жениться! Ясно? — На мгновение Хасим прикрыл глаза. Перед
его внутренним взором встал образ Ромульды, ее пышные черные волосы и нежный
взгляд. Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, и спросил, но уже
мягче: — Признайся, Ахмад, ты ведь чего-то недоговариваешь! Что еще ты от
меня скрываешь?
— Видите ли, — тот опять сглотнул, — в газетах и на
телевидении...
— На телевидении! Телевидение — творение шайтана. Давно пора его
запретить.
— Несомненно, ваше величество. — Ахмад был согласен со всем, что
скажет султан. — Но, увы, запретами нам не удастся остановить
прогресс...
— Прогресс, прогресс! — прервал его Хасим. — Ты сказал, что
газеты и телевидение о чем-то сообщили?
— В некотором роде — да. В газетах пишут, что вы... э-э... общаетесь в Риме с одной женщиной...
— С Анной?
Черт, как хороша Анна в постели! Губы султана скривились в сладострастной
улыбке. Эта женщина знает, как доставить наслаждение мужчине.
— Но о моей связи с Анной известно уже давно.
— В том-то и дело! Ходят слухи, что вы собираетесь на ней жениться.
С уст султана слетело итальянское ругательство, которое не пристало
произносить царственной особе. Он свободно говорил на шести языках. И знал
все самые неприличные ругательства.
— Да они с ума посходили! Неужели им неизвестно, что мне наречена
совсем другая? При чем тут Анна. То, что дает мне она, я могу получить и без
всякой свадьбы. — Он ухмыльнулся. — Вообще, зачем мне жениться на
той, которая десятью годами меня моложе? Да что она понимает в любви! Сущая
девчонка! — Султан вздохнул и отвернулся. Может быть, и впрямь уже
настало время? Но готов ли он к такому повороту в своей судьбе?
Всем в Бахраме было известно: султану Хасиму подходят разные эпитеты, но его
уж никак нельзя упрекнуть в медлительности. Вот и сейчас ему понадобилась
всего секунда, чтобы принять решение. Он кивнул. Да будет так!
Ахмад его доверенный человек. Если даже он отважился доносить султану о
слухах, значит, положение и впрямь весьма серьезное и требует
незамедлительной реакции.
— Ладно, — произнес Хасим. — От судьбы не уйдешь. Я пошлю за
Ромульдой. Свадьба состоится при первой же возможности.
Упругая грудь такой формы, которой позавидовала бы топ-модель, смуглая кожа,
не требующая искусственного загара, к тому же на удивление нежная и
бархатистая, тонкая талия, красивые руки, не слишком мускулистые, но и не
как спички, изящное запястье и длинные пальцы с выпуклыми овальными ногтями.
Короче, что ни говори, а султана аль-Пахлеви можно было понять. Нет, не зря
Ромульда снилась ему в самых откровенных позах и в самых что ни на есть
эротических снах. Он представлял ее себе обнаженной — ну прямо такой, как
сейчас, когда она, подставив лицо ручейкам воды, струящимся из душа,
массирует свои пышные черные волосы.
Зазвонил телефон.
— Боб, сними трубку, не слышишь, телефон звонит!
— Иду, иду!
Ромульда в спешке натянула халат, промокнула волосы полотенцем и вышла в
гостиную. Боб уже снял трубку.
Но он еще не успел сказать
алло
, а она уже знала, кто звонит. Каким-то
шестым чувством догадалась, что это он. Хасим.
Ромульда нахмурилась. Нет, сказала она себе, теперь все должно быть иначе.
Когда-то, очень давно, она обещала ему себя. Тогда ей больше всего хотелось
стать его женой. А теперь все изменилось. Их больше ничто не связывает.
Настала пора сказать твердое
нет
.
— Кого? А, Ромульду! — По акценту Хасим безошибочно определил, что
к телефону подошел американец. Но кто он? — Сейчас позову! — Боб
повернулся к ней. — Это тебя.
Ромульда дрожащими руками взяла трубку.
— Алло?
Пауза.
— Это ты? — наконец раздался его голос.
Голос, который она узнает сразу, несмотря ни на какие помехи. Наверное,
потому, что никто на свете не может говорить одновременно так повелительно и
нежно. Может, спросить:
Кто говорит?
Да нет, не стоит. Еще не хватает,
чтобы он обиделся из-за пустяка!
— Хасим, — сказала она. — Как дела? Почему она говорит по-
английски? Чтобы этот американец знал, о чем они беседуют?
— Кто подошел к телефону? — рявкнул Хасим в трубку, прежде чем
успел сообразить, что тоже перешел на английский.
Не твое дело!
— хотела было сказать Ромульда, но передумала. Ведь Хасиму
до всего есть дело. Он думает, что все права только у него, а остальные
обязаны ему подчиняться. И неудивительно: ведь с самого детства он привык
получать все, что его душе угодно.
— Один мой друг, — ответила она. — Боб.
— Боб? — переспросил он. В его голосе не осталось и следа
нежности. — Мужчина? У тебя в квартире мужчина?
Ромульда едва не расхохоталась. Впрочем, чего тут смешного? Разве она не
знает, что он за человек? Разве он не разрушил ее жизнь?
— Во всяком случае, — попыталась отшутиться она, — он не
похож на женщину. Если, конечно, не переоделся.
Хасим схватил нож для газет и вонзил его в покрытую бархатом поверхность
стола.
— И давно этот... Боб, — едва выдавил он ненавистное имя, —
стал твоим другом?
Ну нет, хватит! Она больше не наложница ему! Она уже столько лет живет в
Америке и не собирается подчиняться ему, как прежде.
Но у Хасима такой нюх... Стоит допустить малейшую оплошность, и пиши
пропало! Нет, надо действовать осторожно. Прежде всего выяснить, что у него
на уме.
— Давным-давно, — ответила она спокойно. — Но хватит о нем.
Ты позвонил просто так, поболтать, или что-то хотел?
Она прекрасно знает, чего он хочет!
Хасим сжал рукоятку ножа. Ах, если бы можно было ворваться в ее квартиру и
приставить нож к горлу этого Боба! Выяснить, какого дьявола он ошивается в
квартире Ромульды!
Но разве может он сомневаться в ее непорочности?
Она принадлежит ему. Только ему.
— Вряд ли ты ожидаешь, что мне понравится присутствие мужчины в твоей
квартире. Может, объяснишь, что ему нужно? Или ты принимаешь у себя первого
встречного?
Если бы на месте Хасима был кто-то другой, Ромульда давно швырнула бы
трубку. Но с Хасимом этот номер не пройдет.
Он не такой, как другие мужчины. Сколько она мечтала о нем тогда! И в какой
кошмар превратились эти мечты! Она переехала в Америку, пытаясь забыть о
прошлом. Пытаясь изменить свою жизнь и стать другой. Удалось ли ей это? Как
знать...
— Хасим, говори прямо. Что тебе нужно?
— Наверное, зря я позволил тебе уехать на учебу в Штаты.
— Нет, не зря.
— Ты еще мне противоречишь? — спросил он шутливым тоном.
Но Ромульда прекрасно понимала, что он вовсе не шутит. Она осмелилась ему
перечить!
— Что-то я не припомню, чтобы в свое время ты возражал против моей
учебы в Америке, — заметила она мягко.
— Еще бы! Ведь твой отец был согласен. Его ты тоже обвела вокруг
пальца. Как он настаивал: позволь моей девочке увидеть мир! Ты можешь
добиться желаемого, когда тебе надо.
— Так или иначе, это уже в прошлом, — подытожила Ромульда. —
Признайся, Хасим, чем обязана столь неожиданному звонку?
Султан нахмурился. Звонок действительно оказался для нее полной
неожиданностью, а он так и не объяснил, зачем звонил. Но пока еще не время.
— Куда делась твоя сестрица? — спросил он. — Ей нравится этот
твой дружок, который даже к телефону подходит в твоей квартире?
— Боже, ты просто невыносим!
— Я так и не услышал ответа. Твоя сестра одобряет дружбу с этим?..
— Бобом. Одобряет. Более чем. — Ромульда заметила, как напряглось
лицо Боба. Если бы Хасим знал правду, знал, что Сусанна и Боб живут, как муж
и жена! Да он с ума сошел бы! — К тому же Боб отличный парень.
— Теперь это уже не имеет значения, — холодно произнес Хасим.
— Что ты имеешь в виду?
Она услышала циничную усмешку.
— Да ничего особенного, милая Ромульда. Просто Боб и все остальное, что
связано с твоей жизнью в Чикаго, теперь тоже останутся в прошлом.
— И все-таки я ничего не понимаю. — У Ромульды сжалось сердце. Неужели этот момент настал?
— А сама догадаться не можешь?
Уже давно, сказал себе Хасим, нужно было положить конец этой распутной жизни
в Чикаго. Один Аллах знает, сколько еще дружков она себе завела!
— Настало время... — многозначительно проговорил он.
Ромульда все поняла. Но она не сдастся сразу, ни за что! Пусть думает, что
она не понимает о чем речь.
— Какое время? — спросила она невинным тоном.
Хасим сжал зубы. Последние несколько лет они почти не виделись. Раза два-три
Ромульда прилетала в Бахрам повидаться с родными, но этим дело и
ограничивалось. Султан смотрел на ее изящную фигуру, прелести которой не
могли скрыть даже тяжелые накидки, которые было принято носить в Бахраме, и
благодарил Алла ха за то, что вокруг люди. Не то он совершил бы такое, о чем
потом пришлось бы горько сожалеть.
Периодически он получал от Ромульды письма. Судя по ним, она вела в Америке
скучнейшую жизнь. Учеба в университете занимала все ее помыслы. На остальное
времени просто не оставалось. А раз так, решил Хасим, пусть попользуется
свободой. Не стоит сразу же подрезать ей крылья. Ведь она умная женщина,
пусть считает, что сама в состоянии контролировать свою жизнь.
— Перестань, Ромульда, — резко проговорил он. — Ты все
прекрасно понимаешь. Пора вернуться в Бахрам и стать моей женой.
— Боже, как ты романтичен! Ты предложил мне руку и сердце?! —
Ромульда засмеялась, но вовсе не потому, что ей было весело. Она взглянула
на Боба. Тот слушал их разговор с напряженным вниманием, пытаясь понять, что
происходит.
— Похоже, тебе надо вылететь в Бахрам первым же самолетом. Жизнь в
Штатах не пошла тебе на пользу.
Огромным усилием воли Ромульда заставила себя говорить спокойно:
— Хасим, ты, наверное, шутишь. Ты же не хочешь, чтобы я и вправду стала
твоей женой?
— Чего я хочу, а чего нет, теперь уже неважно. Но договор, как тебе
отлично известно, был заключен много лет назад. И надо его выполнить, разве
не так? К тому же ты прекрасно понимаешь: став моей женой, ты ни в чем не
будешь нуждаться. Ни в чем.
Ромульда содрогнулась. Последние слова он произнес таким голосом...
О том, что значит быть в постели с Хасимом аль-Пахлеви, было известно всем.
Сколько женщин мечтали об этом!
Почему же Ромульда отказывается от той участи, ради которой многие
пожертвовали бы десятью годами жизни? Не потому ли, что, пожив в Америке,
она поняла, как важно в отношениях мужчины и женщины равенство? Имея дело с
Хасимом, о равенстве нечего было и помышлять.
А еще ей хотелось, чтобы муж любил ее. Да-да, любил, как ни банально это
звучит! А в том, что Хасим в состоянии любить кого-то, кроме самого себя,
Ромульда сильно сомневалась. Более того, случись ему полюбить, он посчитал
бы себя слабаком, недостойным такой страны, как Бахрам.
— Неужели ты серьезно? — спросила она. — Не верю своим ушам!
Молчание. А затем — таким холодным тоном, что она даже поежилась, он
произнес:
— Ты думаешь, что, прикидываясь несмышленой девчонкой, сможешь меня
провести? Не выйдет! Ты моя, и ты немедленно возвращаешься в Бахрам! Все
понятно?
Надо принять неизбежное. Она немедленно вернется в Бахрам. Но ему она не
будет принадлежать. Вскоре Хасим сам поймет, что не хочет на ней жениться.
Но надо, чтобы это решение он принял сам.
— Продолжаешь раздумывать? — раздался стальной голос. —
Пустое! Или мне послать человека, чтобы тот доставил тебя в Бахрам?
Ромульда побледнела. Этого еще не хватает! Хасим, скорее всего, пришлет сюда
Ахмада, и тот, едва очутившись в квартире, тут же поймет, что происходит
между Сусанной и Бобом!
— Не нужно, — сказала она. — Я вылетаю первым рейсом.
— Вот и отлично. Я прослежу, чтобы в аэропорту тебя встретила машина.
Ромульда услышала щелчок. Султан Бахрама положил трубку, давая понять, что
разговор окончен.
— Ромульда, что стряслось?
Боб внимательно смотрел на нее. Она отвела взгляд.
— Ты узнал звонившего?
— Разумеется, — мрачно сказал он. — От Сусанны я такого
наслушался о его величестве султане Бахрама... Что же он тебе сказал такого,
что ты вся побелела?
Ромульда только сейчас поняла, что стоит посреди комнаты в одном халатике.
Ничего себе! А что, если Хасим все же направил в Чикаго кого-нибудь из своих
головорезов? И уже в следующую минуту тот заявится сюда, чтобы помочь
Ромульде уложить вещи. А потом доложит султану, что его будущая жена
дефилировала голышом перед каким-то мужчиной.
— Дай я оденусь, — проговорила она. — Потом все тебе
расскажу.
Она направилась в спальню, натянула джинсы и голубую рубашку в тон.
Пригладила пышные волосы перед зеркалом. Все это время она не переставала
думать об одном. Нужно действовать, и действовать наверняка. Хасим ни за что
не возьмет себе в жены ту, к которой будет испытывать отвращение. Значит,
нужно сделать так, чтобы он счел ее омерзительной. Разумеется, не внешне,
тут что-либо изменить она бессильна. Но если она начнет вести себя, как
типичная американка, он взбесится и наверняка прогонит ее.
Приняв решение, Ромульда тряхнула головой и вернулась в гостиную. Боб сварил
кофе.
— Налить? — предложил он.
Ромульда в задумчивости кивнула, взяла из его рук чашечку и уселась на
диван.
— Итак, рассказывай! Я весь внимание.
Она вздохнула. По крайней мере, нет необходимости просить Боба держать все в
тайне. За последнее время она убедилась в том, что он умеет хранить секреты.
— Хасим хочет, чтобы я стала его женой.
Боб едва не поперхнулся.
— Что-что?
— Я не совсем точно выразилась. Сам Хасим вообще-то в жизни не женился
бы. Но давным-давно наши родители заключили договор, и он считает, что
должен свято его блюсти.
— Послушай, я ничего не понимаю! Какой еще договор?
— Не перебивай. — Она снова вздохнула. — Я все объясню.
Наверное, для обычного американца все, что она скажет, прозвучит как сказка
из далекого прошлого. Но увы, это вовсе не сказка!
— Дело в том, что между нашими родителями — моими и Хасима — была
большая дружба.
Когда я еще только родилась, нашим отцам пришла в голову замечательная
мысль. Что, если я стану женой будущего султана? Конечно, для этого я должна
соответствовать определенным требованиям, но...
— Требованиям? Каким еще требованиям?
Ромульда слегка зарделась.
— Ну, во-первых, он должен находить меня привлекательной.
Боб усмехнулся.
— С этим, полагаю, проблем не будет.
— Очевидно, в этом я соответствую его запросам, — пожала плечами
Ромульда.
— Запросам! Ничего себе!
— А чего ты хочешь? Он же султан. Его желания должны исполняться до
мелочей.
— Плевать на него. Какие там еще требования к тебе предъявляются?
Ромульда закусила губу.
— А ты как думаешь? Я должна достаться ему непорочной... Но, с твоего
позволения, это мы обсуждать не будем.
Боб кивнул.
— Разумеется. И все же мне кажется, что ты что-то скрываешь. Я видел
фото Хасима в газетах и позавидовал ему. О таком мечтают многие женщины.
Разве нет?
Да! И еще как мечтают! Ромульда пыталась вытравить из памяти его образ, но
тщетно.
— Нет. Во всяком случае, я — нет, — солгала она. — Он
привлекателен, просто дело не в этом. Пожив в Америке, я изменилась.
Изменился образ идеального мужчины. И его самого я узнала по-настоящему
только здесь.
— Как это? — не понял Боб.
— Лишь в Америке я впервые прочитала независимые газеты. А в них всегда
есть страничка светских сплетен. Из них я и узнала во всех подробностях, как
и с кем живет Хасим.
— Теперь понятно.
— Он на десять лет меня старше. Когда я была еще крошкой, он защищал
меня. Я подросла, а он продолжал меня оберегать.
Тогда она считала его настоящим героем. Он повсюду водил ее с собой.
Постепенно она привязалась к нему, а он все больше и больше времени проводил
с ней. Шутки Ромульды вызывали улыбку на его вечно нахмуренном лице, она
слегка касалась его руки, и морщины на лбу разглаживались. Вообще, ей
сходило с рук такое, за что других он мигом переселил бы в тюрьму.
Для нее не существовало в мире никого, кроме Хасима. Она с нетерпением
ожидала дня свадьбы. Дня, который — она это прекрасно знала — вот-вот
настанет.
В то время она даже помыслить не могла, что любовь — а это была
любовь! — может смениться такой ненавистью.
— Но скажи мне, почему ты его ненавидишь? — словно прочитав ее
мысли, спросил Боб.
— Не то чтобы я его ненавидела...
— Судя по твоим словам, ты его на дух не переносишь?
Ромульда задумалась. Нет, это, пожалуй, не ненависть, а более сложное
чувство. Ведь ненавидя его, она продолжает его любить!
Когда ей исполнилось восемнадцать, Хасим перестал видеть в ней подругу, с
которой можно приятно провести время, поболтать, пойти на охоту, наконец. Из
девочки она превратилась в женщину, а значит, их отношения должны были
перейти в новое качество.
— Когда я повзрослела, — проговорила Ромульда, — настало
время исполнить договор, который заключили наши отцы. Он должен был взять
меня в жены. Но он делал вид, что ничего такого не знает. Гордость не
позволяла мне оставаться в Бахраме и ждать свадьбы, тем более что Хасим и
думать о ней забыл. Тогда я сказала, что хочу посмотреть родину матери и
заодно поступить здесь в университет. Он знал, что мама всегда хотела, чтобы
я побывала в Америке.
Согласие далось ему нелегко. Недавно погибли в авиакатастрофе родители
Хасима. Вместе с огромными богатствами ему перешло управление огромной
страной с разношерстным населением и наместниками, которые только и норовили
поднять мятеж. Наследник, которому не исполнилось и тридцати, явно был не
готов к такому повороту событий. Его недоброжелатели потирали руки: наконец-
то исполнится их мечта, власти бахрамского султана придет конец!
Но не тут-то было. Хасим взял бразды правления железной рукой. Он выжигал
каленым железом любые попытки мятежа и заговора. Лишь укрепившись у власти,
он решил рассмотреть просьбу Ромульды о путешествии в Америку. Прошло много
времени, прежде чем, посовещавшись с ее отцом, он наконец дал свое согласие.
— Я была ему так благодарна! Считала его таким отзывчивым и
великодушным!.. Лишь приехав сюда, я поняла, почему он разрешил мне убраться
из страны.
— Почему?
— Лет с пятнадцати, если не раньше, он флиртовал с актрисами и
фотомоделями. А совсем повзрослев, завел себе кучу любовниц. Конечно, пока я
жила в Бахраме, от меня это скрывали. Но стоило мне приехать сюда и
прочитать, что пишут газеты, я все узнала. Представляешь, что я испытывала?
Он нежно глядел мне в глаза, а где-то рядом его уже ждала очередная
любовница! Даже сейчас, когда он вызывает меня, чтобы наконец исполнить
давнее обещание, данное его отцом, он не собирается порвать со своей
любовницей итальянкой.
— Да что ты?
— Думаешь, я все придумала? Как бы не так! Я знаю наверняка. Ее зовут
Анна, она живет в Риме, и Хасим от нее без ума. Мы поедем куда-нибудь на
медовый месяц, а она будет жить в гостинице неподалеку. Чтобы ему не
пришлось далеко ходить, когда захочется разнообразия.
Боб не верил своим ушам.
— И ты это стерпишь?
— Разумеется, нет. Я уже все решила. Поеду в Бахрам и сделаю так, что
он сам раздумает на мне жениться.
— Как это?
Ромульда покачала головой. Хватит попусту терять время. К тому же не стоит
посвящать Боба и Сусанну в свои планы. Ведь неизвестно, что задумал Хасим.
Еще не хватает, чтобы они пострадали из-за нее.
— Что-нибудь придумаю, — уклончиво ответила она. — Не
волнуйся, все будет хорошо. — Ромульда потянулась к телефонной книге.
Позвоню в аэропорт. Узнаю, когда вылетает самолет на Бахрам.
Когда личный самолет бахрамского султана приземлился в аэропорту Рима,
черный
линкольн
одиннадцатиметровой длины уже ждал его. Легко спустившись
с трапа, Хасим забрался в машину, слуга захлопнул за ним дверцу, и уже через
семь минут лимузин снова остановился в одном из престижных кварталов города.
— Можете идти, — сказал Хасим, забирая у одного из телохранителей
кожаный черный чемоданчик.
— Но, ваше величество!..
— Я же сказал: пошел вон! Когда будет нужно, я позову.
Телохранитель склонил голову.
— Слушаюсь, ваше величество.
Хасим подошел к двери особняка и нажал кнопку. У него, разумеется, был
собственный ключ, но в сложившихся обстоятельствах он предпочел им не
пользоваться.
Распахнулась дверь. Перед ним стояла Анна. Никто, глядя на нее, не дал бы ей
сорока. А ведь ей было даже больше. Ее фигуре позавидовали бы двадцатилетние
супермодели, ее волосы были идеально уложены, а простенькое с виду шелковое
платье обошлось в целое состояние. Что же касается самого главного, то Хасим
понял это уже давно: нет никого, кто сравнился бы с Анной в постели.
— Люби
...Закладка в соц.сетях
