Жанр: Любовные романы
Врата рая
...Эмили делили комнату еще в колледже; им даже не надо друг к другу
приспосабливаться, тем более, что Сьюзен много ездит, получив недавно
продвижение в своей пиаровой фирме. Что до Энни Пикетт, не особо удачливой
актрисы, подрабатывающей подавальщицей, чтобы платить за квартиру, лишний
доход от жилички она будет только приветствовать.
Так что положение у нее не особо отчаянное. Правда, найти работу, чтобы
платили не хуже, чем у
Андерсона
, при нынешнем состоянии рынка труда будет
трудно, а уж нанять беременную не пожелает никто. Есть, ясное дело, законы,
запрещающие неравноправие и требующие, чтобы при найме всем предоставлялись
равные возможности. Но на деле, кто ее примет, когда через шесть-семь
месяцев она уйдет в отпуск по родам?
Нужно многое обдумать и распланировать. Эмили достала из сумочки маленький
блокнот и ручку, которые всегда носила с собой, и принялась составлять
перечень.
Жилья нет, работы нет, мужчина обманул.
Квартира
, — написала она. —
Позвонить Энни
.
Работа
.
Позвонить агентам по трудоустройству
.
Мужчина
... Эмили пренебрежительно фыркнула и вычеркнула эту статью.
Ребенок
. Она постукивала по блокноту, глядя на написанное слово, и не
знала, с чего начать.
Потом слегка улыбнулась и принялась писать снова.
Эшли, Адам.
Брэнди, Брэндон.
Клоуи, Чарли.
Чарли она зачеркнула. Картер.
Дэйзи, Драммонд.
Элинор, Итан.
Джорджия...
Дрю запарковал казенный красный
додж
на стоянке позади пожарной части,
вошел в здание через заднюю дверь, поднялся на второй этаж, в спальню
заглядывать не стал, а направился прямиком в раздевалку. Те, кто не на
вызовах, играют сейчас в карты, пялятся в телик или давят подушку, пока не
прозвучит очередной сигнал тревоги. Обычно в конце смены он пил кофе и
болтал с парнями, но, раз обещал Эмили вернуться за ней, времени на это нет.
Он собирался только переодеться и потом отвезти девушку в дом ее бабки.
И что дальше? Доктор прав, ей не следует оставаться сегодня одной. Ей крепко
досталось, и физически, и эмоционально — судя по ошеломленной реакции на
сообщение о беременности. Когда он спросил ее, кому позвонить, она едва
опомнилась, но все же смогла холодно взглянуть на него и спокойно сказать:
близких у нее нет.
Что она имела в виду, он не вполне понимал, но знал одно: он за Эмили Дуган
не отвечает. На беду, чувства твердили другое. Мало, что она упала в обморок
на его глазах — нет, он еще пообещал бабушке присмотреть за внучкой. А Перри
всегда выполняли свои обещания.
Перед тем, как вернуться в часть, он еще раз заехал в Академию, чтобы
посмотреть на место пожара. Он подозревал неладное, но не ожидал обнаружить,
что мусорный контейнер вымазан маслом. Это означало, что Вельма Норрис
должна рассматриваться в числе подозреваемых, временно, во всяком случае.
Думать, что такая милая старушка и есть поджигатель, было неприятно, но
отбрасывать улики тоже нельзя. Возгорание не явилось случайностью. Тут не
просто вылили использованное для жарки масло, но не пожалели времени
размазать его по всей внутренности контейнера. По мнению Дрю, это говорило
именно о поджоге. Его опыт подсказывал четыре основных мотива. Чаще всего —
вандализм. Обычно этим занимались подростки, и поджигали они обычно мусорные
ящики. Если бы не два предыдущих возгорания и не признаки внутри здания, Дрю
счел бы и последний эпизод очередной выходкой подростков.
Следующий мотив: страховая выплата как средство выпутаться из деловых неудач
или избавиться от большой закладной. Учитывать эту возможность приходилось.
Признаки упадка были очевидны, он не видел, чтобы Академию посещало много
учеников.
Часто поджигали из мести; обычно обозленный покинутый любовник или
недовольный работник. Дрю считал мстителей самыми опасными из-за
свойственной им эмоциональной нестабильности. Их же и легче всего было
ловить, поскольку они больше заботились о том, чтобы насолить врагу, а не о
том, чтобы скрыть свое преступление. Он предполагал такую возможность, но
свидетелей не было.
Не верил он и в сумасшедшего или в то, что поджигали, чтобы прикрыть иное
преступление.
Все это возвращало к самой неприятной причине: корыстный мотив.
Он вытянул рубашку из штанов, сел на лакированную деревянную скамью и начал
расшнуровывать ботинки. Наклонившись вперед, поднял щеколду на своем шкафу и
открыл дверцу. Оттуда вывалилась корзинка и послышалось жалобное:
Мама!
По
бетонному полу к его ногам скатилась кукла, продолжая пищать. Писк больше
напоминал блеяние ягненка, чем детский крик.
Дрю вскочил на ноги и чуть не опрокинул скамью, когда на голову ему с
верхней полки посыпались розовые и голубые сигары из жевательной резинки.
— Что за?..
В комнате захихикали и затопали ногами.
— Ладно, кончайте комедию! — крикнул Дрю, наклоняясь, чтобы
подобрать куклу.
— Мама, — сказала кукла, вызвав очередной приступ веселья.
Он повернулся, чтобы положить куклу назад в корзину, но вместо этого опустил
ее на скамью: плетенка из белых прутьев оказалась заполнена одноразовыми
подгузниками.
— Мама, — упорствовала кукла.
Дрю глянул на полку своего шкафа и вздохнул. Шутники заменили его шампунь на
детский
мой-без-слез
; черная расческа уступила место розовенькой детской с
голубыми цветочками, и такой же щетке. Исчезло и мыло, вместо него
весельчаки поместили флакон детского жидкого мыла, к нему здоровенные бутыли
розового детского лосьона и талька.
— Можете выходить, — сказал Дрю. Розыгрыш, похоже, организовал
Кэйл. Он слышал, как врач назвал Дрю отцом будущего ребенка. Очень глупая
шутка: ни семья, ни дети в его жизненные планы не входили. Менять работу он
не собирался, а подвергать жену или ребенка таким же страданиям, какие
испытал сам, потеряв родителей, не хотел.
— Дрю, дорогуша. — Из-за угла показался Том Макдоно по прозвищу
Шкварка
. Улыбка делила его веснушчатое лицо пополам. — Что же ты нам
не сказал!
Кэйл хлопнул Дрю по спине.
— В секрете держал!
Дрю стряхнул с себя руку брата.
— Слушай, я же только что с ней познакомился!
— Уй! — Фитс, еще один пожарный, рассмеялся. — Быстрая
работа! Даже для тебя.
Кэйл скрестил на груди руки и прислонился к шкафчикам, стараясь не наступить
на рассыпанную по полу жвачку.
— Ага, но ты к ней уже неравнодушен. Видел я, как ты на нее смотрел.
Дрю нахмурился.
— Как это я на нее смотрел?
— Так и смотрел. Как всегда смотришь, заинтересовавшись противоположным
полом, — вступил в разговор Брэди, фельдшер, напарник Кэйла.
— Как изголодавшийся пес, — уточнил Шкварка.
— Скорее как заброшенный щеночек, — не согласился Бен Перри.
Дрю обжег всех свирепым взглядом, стянул через голову футболку и метнул ее
на дно шкафа.
— Я всего лишь помог старой женщине. И конец.
— А мне почему-то кажется — начало, — с улыбкой проговорил Бен.
Дрю вылез из брюк и трусов, взял чистое полотенце.
— Потому что ты ничего не понимаешь. А теперь, с вашего комедиантского
позволения, я приму душ и вернусь в больницу.
Он повернулся к шутникам спиной и, пожав плечами, взял с полки флакон с
детским шампунем. В конце концов, шампунь он и есть шампунь.
— Похоже, кончились подвиги Казановы, — засмеялся Шкварка.
Дрю остановился у последнего шкафчика и обернулся к насмешникам. Он умел
посмеяться не хуже любого другого, и сам организовал не один розыгрыш. Но
сейчас они зашли слишком далеко. Вот уж чего он не собирался делать, это
прощаться с холостой жизнью. Ему нравились женщины, очень нравились, но он
предпочитал свободу, позволявшую перепробовать все, что они могли
предложить. Чего ради ограничиваться только одной?
— Кто бы говорил, — начал он. — Кэйл обручен, у Брэди жена
беременна и опять с ним не разговаривает, Шкварка ходит расстроенный из-за
Тилли. И чьи теперь подвиги кончились?
Насколько Дрю знал, последнее свидание его старшего брата состоялось целых
три, если не четыре, месяца назад.
Кэйл ухмыльнулся.
— Со Шкваркой кончено. Тилли его опять выперла.
— Что натворил на этот раз? — обратился Бен к Шкварке. —
Забыл месячную годовщину вашего первого свидания, или еще что?
Шкварка запустил пальцы в растрепанные морковно-рыжие волосы.
— Хуже, — сознался он. — Про ее день рождения забыл.
— Бог мой, теперь все, — посочувствовал Фитс. — Я как-то раз
проморгал Кристин день и она заставила меня попрыгать, скажу вам. Начинай
думать о драгоценностях, друг.
Шкварка вздохнул и потер затылок.
— Я принес ей сегодня цветы — не понравились. Запустила ими в меня,
прямо с вазой, хорошо, пластиковой.
Дрю победно улыбнулся.
— Поняли? Сначала разберитесь со своими собственными сердечными делами,
потом читайте мне мораль.
Конечно, Эмили Дуган к его сердечным делам отношения не имела. Однако она
дала понять, что у нее никого нет. Дрю никогда не отказывался прикинуть,
чего можно ждать от той или иной женщины, но, как правило, не занимался этим
долго.
Глава третья
Наступила ночь, пылающее южно-калифорнийское солнце зашло, но температура
снизилась всего градуса на два. Пока Эмили шла от машины к бабушкиному дому,
ее пестрое платье начало противно липнуть к спине.
— Зря вы это делаете, — обратилась она к Дрю уже в который раз. Он
заехал-таки за ней в больницу и, когда она попрощалась с бабушкой, предложил
выбирать: или ехать к ней, или заночевать у него. Даже попробовал давить на
нее, черт этакий, угрожая рассказать бабуле про ее беременность, если
откажется. И ведь помогла его коварная тактика! Эмили покорилась.
Она осторожно пробиралась в темноте к входу, когда ладонь ее спутника легла
ей на влажную от пота спину. Забегавшие туда-сюда по позвоночнику мурашки
ничего общего с сексуальным интересом не имели. Это просто от неожиданности.
С кем угодно может случиться.
— Ключ у вас есть? — Дрю открыл сетчатую дверь на деревянном
каркасе.
Благодарение небесам, его присутствие придется терпеть лишь до утра. Если уж
один звук его низкого, сексуально мурлыкающего голоса пробуждает в ней все
женские инстинкты даже при простом вопросе о ключе, что будет, когда он
спросит, где ему провести ночь.
Она достала из сумочки бабушкино кольцо с ключами и передала Дрю. Он открыл
дверь, и она прошла мимо него в уютную гостиную. Кондиционер работал. Лампа
включалась автоматически в определенное время, и свет встретил ее домашним
теплом; всегда, возвращаясь сюда, она чувствовала, что этот дом по-
настоящему родной. Жаль только, что в последние годы это бывало редко.
Некогда, надо было делать карьеру.
И чем все кончилось? — подумала она с горечью. Уведомление о потере
работы и выходное пособие; приличное, правда, можно протянуть пару месяцев,
не трогая сбережений. Стоило торчать на работе лишние долгие часы!
Пока Дрю вносил ее багаж, Эмили наслаждалась давно знакомыми запахами:
лимонная мастика, большая свеча в горшке на полке маленького кирпичного
камина чуть пахнет корицей, что-то похожее на аромат свежего овсяного
печенья с изюмом.
В старинном деревянном ящике рядом с камином покоятся игрушечные
автомобильчики, сделанные дедом для ее братьев: двоюродных и сводного. Тут
же куклы, когда-то принадлежавшие на равных правах ей, ее сводной сестре и
двоюродным сестрам. Сверху книжки-раскраски и в большой круглой жестянке с
рождественской картинкой на крышке карандаши всех оттенков. Эмили вдруг
пришло в голову, что следующее поколение этого дома через несколько месяцев
будет включать и ее ребенка.
Когда бабулю выпишут, когда Эмили будет твердо знать, что делать дальше,
тогда она и расскажет и о ребенке, и о потере места, и о подлости проходимца
Чарли. Сейчас только она сама, Дрю, да еще его брат, Кэйл, знают, что она
будет матерью. На два человека больше, чем нужно.
Хлопнула сетчатая дверь.
— Куда это отнести? — спросил Дрю.
У Эмили отказали голосовые связки. Какие мышцы, напряженные от тяжести
чемоданов, и эти большие кисти... Она смотрела, точно завороженная.
— Эмили? Вы не собираетесь опять падать в обморок?
Она покачала головой и показала на коридор.
— Какая комната? — крикнул он уже из коридора.
— Вторая налево. — Ну вот, все в порядке, только не надо пялиться на него, точно дурочка.
В животе заурчало, напоминая, что она ничего не ела после того, как вышла из
самолета.
Эмили направилась на кухню. Конечно, бабушка запаслась любимыми кушаньями
внучки. Эмили полюбовалась миской творога с ломтиками свежей клубники и
сухариками, заглянула в холодильник поглубже, достала нарезанный сыр и
поставила на кухонный стол.
— Вы ели? — спросила она, когда Дрю вернулся в кухню. Кулинарные
таланты бабушки не передались ей. Случалось справляться лишь с
приготовлением сэндвичей с жареным сыром и супа из банки.
— Вообще-то нет. — Он вытащил из кармана брюк мобильник. — Я
думал заказать, чтобы принесли. Что-нибудь тайское, или итальянское.
Эмили сморщила нос. Тяжелая, острая еда — что будет с ее желудком?
— Что-нибудь не столь экзотичное, пожалуйста. Как насчет жареного сыра
и консервированного супа?
— Скучно, — ответил он и принялся нажимать кнопки на телефоне.
Сексуальность его губ в сочетании с чарующим светом в глазах снова заставила
частить ее пульс. Это испытание, подумала Эмили. Она поклялась отказаться от
мужчин, и вот нечто невидимое, но со злодейским чувством юмора, испытывает
ее решимость. Что же, она в жизни еще не завалила ни одного экзамена и
теперь не завалит. Не следует даже думать, насколько ее горячит и волнует
один только взгляд на него.
— Сэндвич с беконом, салатом и помидором — это достаточно
интересно? — Может быть, он сам и поджарит бекон? — у нее он
обычно превращается в угли.
Дрю закрыл телефон и спрятал его в карман, пожал плечами — этими
невероятными плечами регбиста.
— Можно помочь?
Наверняка у него под одеждой ангельские крылья. Жаль, что ей это не
интересно. Это все беременность и вызванный ею гормональный всплеск. Вот
почему ей так хочется поискать крылья на этом великолепном теле: раздеть и
поискать.
— Приготовьте бекон, а я сделаю остальное.
Дрю занялся беконом, а она накрыла на стол.
Случайно Эмили бросила взгляд на его блокнот на столе.
Аж тринадцать телефонных номеров? И тринадцать разных женских имен.
Эмили оглянулась на него через плечо.
— Ничего себе!
— Извините?
— Э-э... — Она даже не заметила, что произнесла это вслух. —
Вы всегда пользуетесь таким спросом, или это распродажа?
Он слегка наклонил голову, и на красивом лице появилось удивленное
выражение.
— Вы о чем?
Эмили закатила глаза. Она с самого начала поняла, что он соблазнитель. Очень
опасен для девочек, у которых вошло в привычку выбирать неподходящих мужчин.
Она взяла со стола сшитые листки и начала читать:
— Линн, Каренна, Дора, Элис, София и — э... — извините —
Тиффани. — Засмеявшись, она продолжила: — Венди, Френчи... Интересно,
чем эта знаменита... Дебби, Аманда, Тилли, Нина, и... — Она поднесла
запись ближе к глазам, но последнее слово прочесть не смогла. —
Г.б. — что это? Горячая баба?
Его губы изогнулись в злодейской улыбке.
— Нет, — насмешливо проговорил он, — это сокращение: Ганнина
булочная.
Эмили брезгливо кинула блокнот на стол.
— Мне не интересно, что общего у чертовой булочной и чертовой дюжины
женщин.
— Раз вы спрашиваете...
— И не думаю.
Неправда, сказал насмешливый блеск в его глазах.
— Дебби — моя тетка, — объяснил он. — Аманда — невеста моего
брата, а Тилли — мой лучший друг.
— Странное имя для парня. — Эмили достала из шкафа тарелки и
суповые чашки.
— Потому, что мой друг — женского пола. Почему-то ее это не удивляет.
— Дебби звонила, чтобы спросить, не смогу ли я в воскресенье в полдень
забрать из булочной торт для девичника Аманды.
— Вам незачем объяснять мне все это.
— Тилли, — продолжал он, не обращая на ее слова внимания, —
хотела сообщить мне, что она купила свадебный подарок для Кэйла и Аманды, а
моя будущая сноха интересовалась, нашел ли я то, что она хочет подарить
моему старшему брату по случаю получения им чина лейтенанта.
Эмили передала Дрю тарелки и, скрестив руки, поглядела на него с недоверием.
— Остальные женщины в списке — тоже ваши родственницы?
Он пожал плечами, и улыбка стала смущенной. Да какая ей разница? Мужчины ее
больше не волнуют.
Через четверть часа они сидели у круглого дубового стола на кухне. Дрю
раскопал в холодильнике индейку, и вместо банальных сэндвичей они лакомились
поджаренными булочками с индейкой, искусно приготовленными Дрю. Сама она о
подобных кухонных достижениях не могла и мечтать.
Эмили смотрела на Дрю через стол. Право, он слишком сексуален и опасен, но
думать сейчас об этом не время. И время это никогда не наступит, строго
напомнила она себе. Пусть гормоны сходят с ума — у нее есть вопросы, весь
день вертящиеся в голове, на которые надо получить ответы.
— Почему загоревшийся мусорный ящик требует исследования на предмет
поджога? — спросила она.
Он откусил кусок и начал жевать. Будто не слышал.
— Я видела обугленные ящики. Около выхода — пятна сажи. Сегодня горело
не первый раз, не так ли?
Дрю вздохнул и положил вилку на тонкое фарфоровое блюдце. Он еще не нашел
ответа на эти вопросы.
— Вы не журналист, случайно?
— Нет... — Она помолчала и шумно вздохнула. — Я... я была
менеджером по рекламе..
— Была? — переспросил он, пытаясь перевести разговор в другое
русло. Особого интереса он не испытывал; Эмили интриговала его, как многие
другие женщины. И только.
— Фирма провела сокращение. — Она махнула рукой, показывая, что
эта тема ее не волнует. — Так что с возгораниями?
Дрю планировал посетить участок еще раз, но сейчас он хотел разузнать
побольше об отце ее будущего ребенка. Существование этого отца, пусть и
вдалеке, должно удерживать его от желания, возникавшего всякий раз, когда он
смотрел в эти большие карие глаза. Только что-то плохо это у него выходит.
— Сегодняшний случай — третий, — сказал он. Ее глаза недоверчиво
расширились.
— Третий? А бабуля ничего мне не говорила. Возможно, потому, что она и
была прямой виновницей, подумал он, но вслух произнес:
— Может, она не хотела волновать близких.
Эмили отставила тарелку, оперлась локтями о стол и нахмурилась. Дрю знал
многих женщин, но ни одна из них не хмурилась так соблазнительно.
— Что-нибудь еще происходило? — требовательно спросила она. —
Как долго все это творилось?
— Наверно, вам лучше поговорить об этом с бабушкой. — Он не
считал, что, рассказав ей все, помешает расследованию, но... пусть уж
говорит с Вельмой.
— Всякое расследование, проводящееся пожарниками, открыто для публики.
Так что вы не нарушите законов о тайне личности, объяснив мне, что здесь
происходит. Я имею право знать, если кто-то хочет напакостить моей
родственнице.
Она права.
— А вдруг это поджигала она сама?
— Как вам могло прийти в голову, что восьмидесятилетняя женщина
способна заниматься такими вещами? С ума сойти!
Он откинулся на спинку кресла, любуясь ее возмущением. Помни, Дрю: она носит
чужого ребенка, стало быть, запретна для тебя, какой бы привлекательной ни
казалась. Человек должен иметь принципы, и нечего пускать слюни при виде
чужой женщины. Разве что тот парень действительно
сделал ноги
.
— Так уж? — не согласился он. — А вы хорошо вокруг
посмотрели? Тут же все разваливается!
— Это не означает, что бабушка виновна в поджоге!
Дрю пожал плечами и постарался сдержать улыбку. Очень жаль, что такая
восхитительная девушка — запретная дичь.
— Это как сказать. Например, если на ее недвижимость существует крупная
закладная и она хочет с ней развязаться. Поверьте, Эмили, поджигают по
разным причинам, но надежда на большую выплату от страховой компании,
которая поможет избавиться от значительного долга, стоит во главе списка.
— Не в данном случае, — возразила она. — Бабуля с дедом все
выплатили много лет назад.
— И вы точно знаете, что она не закладывала строений?
— Нет, — призналась Эмили, — точно не знаю, но это
маловероятно. Рисковать своим домом или школой она не стала бы никогда.
В душе Дрю с ней согласился. Вельма Норрис впечатления уголовницы не
производила: весьма толковая дама, хорошо разбирающаяся в делах, несмотря на
преклонный возраст. Но расследование должно быть тщательным; хотя бы для
того, чтобы снять с хозяйки все подозрения.
— Дрю, пожалуйста, расскажите мне наконец, что здесь делается!
Он подвинулся вперед и оперся о стол.
— Как я уже говорил, сегодняшний случай — третий. В первый раз
загорелось две недели назад и выглядело, как простая вспышка топлива. Никто
не пострадал, ваша бабушка уверяет, что в той комнате никого не было. Похоже
было, что кто-то разлил под печкой лужу и от неисправной контрольной горелки
она занялась.
— Тут что-то не так. Бабуля ежемесячно вызывает людей из компании для
проверки оборудования, как раз для того, чтобы предупредить такие случаи.
Дрю подумал, что надо связаться с компанией и проверить записи об
обслуживании клиентов.
— На прошлой неделе вызов пришел от соседа, заметившего дым. Заметили
обгорелые ящики за зданием? Они были набиты старыми газетами. Кто-то засунул
туда непотушенную сигарету.
Эмили встала и понесла тарелки к раковине.
— Бабушка не курит. Не могло это быть случайностью? Неосторожность кого-
то из учениц?
Дрю вышел из-за стола и подошел к ней.
— В такое можно бы поверить, если бы сигарету кинули сверху. Но ее
засунули внутрь и явно специально.
Он взял у девушки посудное полотенце и стал вытирать вымытую посуду.
— В этот раз ситуация выглядит особенно подозрительной. Кто-то не
пожалел времени, чтобы покрыть мусорник изнутри маслом для жарки, затем
поджег тряпку и швырнул ее внутрь. Бабушка не знала, что в ящике что-то
тлеет, и, когда она его открыла, кислород заставил пламя вспыхнуть. Она
могла серьезно обжечься.
Эмили подняла на него взгляд и подала ему следующую тарелку.
— Вы не думаете, что это должно снять с нее подозрения?
— Если она не сама это устроила.
— Вы шутите!
— Между нами, подозрения у меня есть. — Дрю поставил вытертую
тарелку на стол. — Нужно учитывать все возможности, Эмили. Я
посоветовал ей закрыть школу, она отказалась. Поджоги продолжаются, и пока
преступник не пойман, из подозреваемых никого исключить нельзя. Даже Вельму
Норрис.
Эмили вздохнула.
— Ума не приложу, кому это надо и зачем. Таких великодушных, добрых
людей, как бабуля, больше, наверно, нет на свете. Почему кому-то
понадобилось ей вредить?
Да по тысяче причин, подумал Дрю. Любители подложить огонька делали такое,
что в рамки здравого смысла не укладывалось. А еще, когда пожар начинался,
на территории школы каждый раз находилась только Вельма...
Мысль, что Эмили с бабушкой останутся одни, когда поджигатель гуляет на
свободе, ему не нравилась. Если, конечно, вина за все эти безобразия не
лежит на самой бабушке. Но не селиться же у них до поимки виновного. И
вообще, его лично это не касается.
Эмили выпустила из раковины воду и принялась ставить чистые тарелки в буфет.
Дрю привалился к столу и скрестил ноги.
— Могу я спросить, надолго ли вы приехали? — поинтересовался он.
— Собиралась на месяц. — Закрыв буфет, она повернулась к
нему. — И вдруг поняла, что торопиться обратно в Нью-Йорк мне незачем.
Дрю наклонил голову, борясь с желанием сжать в ладонях ее грудь.
— Сокращение?
— Это только начало. Наверно, вокру
...Закладка в соц.сетях
