Жанр: Любовные романы
Игра до победы
...м, а наблюдать за игрой. Однако события на
поле разворачивались слишком быстро, чтобы она могла уследить за ними, а
потому Лес стала просто отыскивать глазами Роба. В этом она тоже не слишком
преуспела и постоянно теряла сына из виду в мешанине мелькающих клюшек и
скачущих галопом лошадей.
Но вот Роб показался опять. Он вырвался из группы всадников и мчался вперед,
догоняя мяч, катящийся к линии ворот. Лес смутно представлялось, что это
ворота противника, хотя она могла и пропустить момент, когда команды
поменялись концами поля.
— Вперед, Роб! Вперед! — кричала Триша.
Лес поморщилась от этого подбадривающего клича. Ей хотелось, чтобы дочь не
вопила так громко. Из толпы, скачущей вслед за Робом, вылетел вороной конь.
Всадник пригнулся к лошадиной шее, привстав на стременах и вытянув вперед
клюшку. Когда Роб размахнулся для удара, головка его клюшки зацепилась за
клюшку всадника на вороной лошади, и он так и не сумел пробить по воротам.
— Черт бы его побрал, — выругалась Триша.
— Кто это был? — Лес так медленно соображала, что единственным,
кого она могла различить на поле, был только ее сын.
— Рауль Буканан. Кто же еще? — пробормотала Триша, не отрывая от
глаз бинокля.
— Кто же еще, — сухо и спокойно согласилась Лес.
В последний раз, когда Роб и аргентинец играли друг против друга, Буканан
оказался для юноши чем-то вроде злого рока, и сегодня, кажется, все
повторяется.
— Если бы взгляды могли убивать, Роб бы просто испепелил его. Хочешь
посмотреть? — Триша протянула матери бинокль.
— Нет. — Она с трудом держала голову, а этот бинокль — слишком
тяжелая штука. К тому же Лес сомневалась, что сумеет что-нибудь увидеть даже
в бинокль.
Но она уже догадалась, который из игроков — Буканан. Даже на расстоянии он
выглядел знакомым, и Лес выделила Рауля из прочих с самого начала игры. В
последние пару дней Роб только и говорил, что о Рауле Буканане. Кажется, она
познакомилась с ним прошлым вечером на приеме, во всяком случае так
утверждал Роб за завтраком, но сама Лес этого не помнила.
Большая часть минувшей ночи была как в тумане, хотя ее не оставляло смутное
ощущение, что она вела себя как последняя дура. Она встречалась и говорила
со множеством людей, по большей части с английскими лордами и дворянами, но
ни одного латиноамериканца среди них она припомнить не могла. В общем-то Лес
была благодарна Робу за то, что он больше не упоминал о провалах в ее
памяти. Наверное, он понимал, что она выпила слишком много, но не хочет
признаваться ему в этом.
Игра развивалась стремительно. До сих пор не было еще ни единого фола,
которые то и дело прерывали первую часть встречи. И Лес испытывала
двойственное чувство. Она была рада, что матч не затягивается, и в то же
время жалела, что время истекает и у команды Роба не остается шансов догнать
противника в счете.
— Бедный Генри, — вздохнула Фиона. — Теперь он на целую
неделю выйдет из строя.
— Думаю, нам надо пойти утешить Роба, — сказала Триша.
Лес предпочла бы отправиться сразу же после игры в
Севен-Оукс
и лечь со
льдом на лбу, но она знала: Роб будет ждать, что она придет. Перед игрой он
сказал, что хочет познакомить ее с Раулем Букананом. Теперь, когда
аргентинский игрок сбил его, он, возможно, передумал. Во всяком случае, Лес
на это надеялась. Она не была уверена, хватит ли у нее сил для знакомства с
человеком, который сделался кумиром для Роба.
— Мы скоро вернемся, — пообещала она Фионе Шербурн и осторожно
отодвинула стул, на котором сидела.
Вместе с Тришей они направились к линии, где стояли запасные лошади. Лес шла
опустив голову, старясь заслониться полями шляпы от яркого солнца. Про себя
она мечтала о пресловутой английской дурной погоде — вот было бы чудесно,
если бы над полем вдруг сгустились тяжелые облака.
— Вон Роб, — указала Триша.
Лес посмотрела в том направлении. Роб был в компании какого-то человека,
стоящего к ним спиной. Тот держал шлем для поло под мышкой, оставив
неприкрытыми темные взлохмаченные волосы. Цвет промокшей от пота рубахи
выдавал в нем члена команды противника. Очевидно, Роб поздравлял своего
собеседника с победой.
— Эй, Лес, — позвал Роб.
Лицо его выглядело необычно оживленным. Он никогда не бывал таким веселым
после проигрышей. Однако Лес узнала вороного коня, стоявшего рядом, и вся
эта сценка обрела смысл. Стало быть, этот человек — Рауль Буканан.
— Вы знакомы с моей матерью, не так ли? — сказал Роб аргентинцу,
когда Лес подошла к ним. Триша осталась немного позади.
Когда человек обернулся, Лес была потрясена. Она узнала мужчину, который
танцевал с ней на приеме. Правда, одежда на нем была другой — испачканные в
грязи белые бриджи, туго обтягивающая торс рубаха для поло и сапоги. Увидев
его в черном вечернем костюме, Лес ни за что не догадалась бы, что он играет
в поло, чтобы заработать на жизнь, и что он аргентинец.
И тут Лес с тошнотворной силой ударила новая мысль. Вчера она была так
пьяна. Какое же она произвела на него впечатление?! Лес смотрела в его
спокойные голубые глаза с глубокими морщинками возле уголков. Вероятно, он
расценивает ее как ожесточенную, жалеющую себя разведенку, которая боится
остаться на старости лет одна. Но на самом деле Лес не такова. И она не
позволит ему смотреть на себя сверху вниз.
— Да, я знаком с миссис Томас, — сказал он.
— У вас передо мной преимущество, мистер Буканан, — холодно
заявила Лес. — Вчера вечером вы просто представились как
лорд ничего
.
Запоминающийся титул... и довольно любопытный при нынешних обстоятельствах.
— Сейчас он кажется уместным. Эти слова когда-то применялись, чтобы
описать гаучо — ковбоев из моей страны. Senor de nada, лорд ничего. Как вы
сказали, миссис Томас, это запоминающийся титул, хотя юмор, может быть, и
слабоват, — спокойно и холодно объяснил Рауль.
— Отчасти эта путаница — моя вина, — выступила вперед
Триша. — Видишь ли, Лес, за вечер до этого я сравнила Рауля с
современным гаучо.
Лес отметила сразу несколько обстоятельств — то, что Триша фамильярно
называет аргентинца по имени, и то, как она смотрит на него, не говоря уже о
том, что, когда Лес впервые встретила Рауля, дочь была с ним. Правда разница
между Тришей и Букананом почти в двадцать лет, но Эндрю доказал, что для
мужчины это не имеет никакого значения. Лес внутренне содрогнулась, когда
вспомнила, как близко была к тому, чтобы выставить себя на посмешище и
позволить себе абсурдные фантазии. Какое счастье, что на ней сейчас очки с
темными стеклами.
— Ну что ж, senor de nada, — или, может быть, мне все же следует
звать вас мистер Буканан? Я не знаю, какое из имен вы предпочитаете. —
В ее нервном, вымученном смехе, как и в ее улыбке, слышался оттенок сарказма
— насмешки над тем, как он романтически себя аттестует.
— Мистер Буканан — или просто Рауль.
Лес заподозрила, что он предлагает по-свойски называть его по имени только
потому, что уже дал эту привилегию ее дочери.
— Мой сын постоянно упоминает о вас, мистер Буканан. — Она
запоздало сообразила, что сын, вероятнее всего, тоже зовет аргентинца просто
по имени, но она предпочла сохранять с ним некую дистанцию. —
Естественно, он говорит о вашей школе поло.
— Он хороший игрок. Потренировавшись, он сможет улучшить свой рейтинг.
Признаюсь, я хотел бы видеть его среди учеников, которые проходят обучение
по моей программе. Думаю, он может извлечь из нее огромную для себя пользу.
— Но прежде, чем мы примем решение по этому поводу, я бы хотела
получить более подробные сведения обо всем — о продолжительности обучения, о
его сроках. Ну и, конечно, об оплате — уверена, что вы не учите своих
студентов просто за
ничто
, — добавила она цинично. — Надо все
это тщательно обсудить.
— Понимаю. — Выражение на лице Рауля сделалось чрезвычайно
отстраненным. — Я передал вашему сыну мой адрес в Аргентине. Вы можете
направить прямо туда запрос обо всех интересующих вас сведениях. У Роба есть
также имя человека, с которым можно решить все формальности, связанные с
поступлением в школу.
— У меня прежде создалось впечатление, что это ваша школа. Вы
действительно преподаете там, или просто ссудили владельцам свое имя? —
с вызовом спросила Лес.
— Это моя школа, — веско подтвердил Рауль. — И я буду давать
инструкции по наиболее тонким моментам игры, но там будут также и другие
учителя, так что молодой игрок сможет получить пользу и от их знаний.
— Надеюсь, вы не считаете, что я обвиняю вас в том, что вы пытаетесь
ввести нас в заблуждение, — улыбнулась она.
Его рот скривился в ответной понимающей улыбке:
— Мне это даже в голову не приходило, миссис Томас.
— Тогда вы поймете, если я скажу, что привыкла иметь дело с теми, кто
отвечает за руководство, и в данном случае это, кажется, вы. — Лес не
собиралась вести переговоры со всякой мелкой сошкой. — И поскольку мы
собираемся вложить в вашу программу свои деньги и свое время, то, по-
видимому, будет всего лишь справедливо, если вы уделите нам некоторое
внимание и лично ответите на наши вопросы.
— Я сделал бы это сейчас, миссис Томас, но, к сожалению, скоро
начинается церемония вручения призов. А у меня создается впечатление, что
наша беседа будет продолжительной. Взятые ранее обязательства заставят меня
в начале недели уехать из Англии, так что я не могу точно сказать, как скоро
мне удастся устроить с вами встречу. Я дам вам координаты моего помощника,
который сможет меня заменить. Было бы не по-деловому — и невежливо —
откладывать на неопределенный срок предоставление информации, которую вы
хотите получить, прежде чем решить, захочет ли Роб — ваш сын — посещать
занятия в этом году.
— Они начинаются в конце августа, — вмешался Роб. — Значит,
осталось меньше двух месяцев.
Лес явно ставили перед фактом, и это вывело ее из себя. Она почувствовала,
что должна занять прочные боевые позиции, чтобы отстоять свою власть. Этого
требовала ее гордость.
— Рауль собирается во Францию, — сообщила Триша.
— Да, я проведу там приблизительно месяц прежде, чем улечу домой, в
Аргентину.
— Возможно, это и есть наш ответ, мистер Буканан, — подвела итог
Лес. — Мы — то есть Триша и я — через десять дней будем в Париже. Роб
останется здесь и присоединится к нам попозже. Наверняка мы сумеем как-
нибудь вечером встретиться и обсудить все за обедом.
— Я буду жить в деревне, — начал было Рауль, что прозвучало как
отказ, но потом, видимо, передумал. — Но я смог бы на один из вечеров
приехать в город.
— Мы остановимся в отеле
Крийон
. Какой день будет для вас удобен? У
нас достаточно гибкие планы.
Она опять мягко принуждала его принять решение сразу же и назначить точную
дату, а не оставлять вопрос о времени встречи открытым.
— Ну скажем, во вторник через неделю, — предложил Рауль.
— Отлично, — согласилась Лес. — Обед в восемь.
— Предоставляю вам выбор ресторана, — ответил он. — Если
возникнут какие-нибудь затруднения, я оставлю в вашем отеле записку. Но я
уверен, что никаких неожиданностей быть не должно. — Его внимание
отвлекло движение, начавшееся на поле. — Прошу извинить меня.
Рауль собрал поводья и вскочил в седло.
Теперь он возвышался над своими собеседниками, и когда Лес подняла голову,
чтобы посмотреть на него, солнце, которое больше не заслоняли широкие поля
шляпы, ударило ей прямо в лицо. От его слепящего света не могли защитить
даже темные стекла. Лес отвернулась и инстинктивно подняла руку, чтобы
прикрыть глаза.
— До встречи в Париже, миссис Томас. — Решительные нотки,
прозвучавшие в голосе Рауля, обещали будущую встречу.
Секундой позже Лес услышала тяжелый цокот копыт вороного коня, уносившего
Рауля прочь. Она проводила его взглядом, на этот раз не поднимая головы,
чтобы вновь не ослепило солнце. Пустив коня галопом, Рауль вскоре
присоединился к остальным членам своей команды, собравшимся на поле.
И тут только Лес осознала, что все это время дети стояли молча.
— Что-нибудь не так? — Она глянула на Роба, на лице которого
застыло выражение угрюмого уныния.
У сына тоскливо опустился уголок рта.
— Судя по вашей беседе, ты не очень высокого мнения о его школе. Но это
на самом деле нечто вроде колледжа, где обучают поло, — заявил он.
— Вполне возможно. Но пока у меня нет о ней никаких сведений. И поэтому
я не могу решить, плохая она или хорошая, — сказала Лес.
— Он самый лучший игрок в поло, какого я когда-либо видел. Я мог бы
научиться у него очень многому. — Упрямо выставленный вперед подбородок
Роба напомнил Лес Эндрю, который всегда очень точно знал, чего хочет. —
Помнишь, как я сменил лошадь перед самым концом предпоследнего чуккера?
Генри готов разорвать меня за это на клочки, потому что, когда наша команда
осталась в меньшинстве, противник выиграл у нас очко. Но только что, перед
тем как ты подошла, Рауль сказал мне, что я принял правильное решение. Я все
равно не смог бы хорошо управлять пони, так что в любом случае был бы
бесполезен для команды.
— А что случилось с пони? — нахмурилась Триша.
— Думаю, это была моя вина. — Роб смущенно пожал плечами. — Я
никогда не проверяю снаряжение перед игрой. Удила были слишком туго затянуты
и порезали лошади рот. Генри это тоже не слишком обрадует.
— Да, печальный недосмотр. Но я уверена, что Генри все поймет, —
улыбнулась Лес, подбадривая сына. — А если не поймет, то мне придется
напомнить ему тот случай, когда он играл с Джейком и забыл перед началом
игры проверить седельную подпругу. И в первый же раз, когда он наклонился,
собираясь провести удар, седло сползло на сторону и Генри довольно неуклюже
свалился на траву.
— Хотел бы я в эту минуту посмотреть на его лицо, — засмеялся
Роб. — Наверняка покраснел, как перезревший помидор.
— Да, очень было похоже, — улыбка Лес оставалась все такой же
пустой и отстраненной, когда она перевела взгляд на Тришу. — Фиона
собирается уезжать. Думаю, нам стоит вернуться.
— Ну тогда увидимся позже, — сказал Роб. — Я хочу проверить
гнедого, прежде чем покажусь Генри на глаза.
Возвращаясь с Тришей к трибунам, Лес почувствовала, как влажно у нее под
мышками. Да и ладони мокрые и липкие от нервной испарины. Только тогда она
поняла, каких усилий стоило ей столкновение с Раулем Букананом. Приходилось
постоянно держать себя в руках и не позволять всплывать воспоминаниям о
событиях прошлого вечера. Это окончательно забыто раз и навсегда. Все, что
было.
Постепенно до Лес дошло, что за последние несколько минут дочь не вымолвила
ни слова. Выражение ее лица было непривычно печальным и задумчивым, и
девушка не отрывала глаз от маленькой церемонии, происходившей на
поле, — победителям вручали приз. И у Лес окончательно увяла надежда на
то, что удастся больше не возвращаться к разговору о Рауле Буканане.
Словно почувствовав, что мать изучает ее, Триша обернулась.
— Неудобно, наверное, получилось.
— О чем ты говоришь? — Лес смотрела прямо перед собой,
притворяясь, что не понимает замечания дочери.
— Я не сразу сообразила, что ты прошлым вечером так и не узнала его
имени. Мне казалось, что я сказала тебе, как его зовут. — Триша понурив
голову глядела себе под ноги. — А так ты попала в неловкое положение...
— В неловкое? Почему? Я не обязана отчитываться в своих поступках перед
ним... или перед кем-либо, — напряженно добавила Лес, включая и дочь в
это число, и тут же перешла к атаке: — А ты, кажется, довольно хорошо его
знаешь.
Триша подняла голову и встретилась взглядом с Лес.
— Не так хорошо, как мне бы хотелось.
— Не связывайся с ним, Триша. Он для тебя слишком стар.
— Лес, я...
— И не приводи в пример своего отца. Тут не может быть никаких
сравнений. Тебе едва исполнилось восемнадцать, и ты еще слишком молода,
чтобы заводить шашни с каким-либо взрослым мужчиной. Совершенно неважно, с
кем именно.
Триша ничего не ответила, но Лес и не ожидала ответа. Как и не думала, что
дочь собирается послушаться ее совета.
Вскоре после того, как они вернулись в
Севен-Оукс
, на закрытой террасе был
подан чай. Лес попробовала маленькие сандвичи, отказалась от огурцов в
пользу салата, но главным образом сосредоточилась на чае. После вчерашних
излишеств ее желудок вряд ли был способен переварить роскошные сладости,
выставленные на серебряном подносе. Лес начинало мутить, когда она
наблюдала, как Триша налегает на пирожные с кремом, а на Роба, который
наложил себе на тарелку сладкие пирожки и торт с заварным кремом, покрытый
сверху желе из красной смородины и взбитыми сливками, она и вовсе
старательно избегала смотреть.
Хозяева тоже почти не притронулись к трапезе. Генри Шербурн раздраженно
опрокинул в рот стакан с виски, а потом захромал, припадая на одну ногу, к
окну, выходящему в сад. Он свалился с лошади во время игры, ушиб плечо и
повредил себе бедро. Лес подозревала, что поражение его команды только
усиливало боль от травм. Он был приземистым, коренастым человеком,
страдающим пороком, который Джейк любил называть
надколенное вздутие
,
подразумевая под этим вздувшийся живот, сползавший из-под пояса
на колени
Генри. Складки под подбородком и опущенные книзу уголки рта только
подчеркивали пухлость его покрытых красными прожилками щек. Как и
предсказывала Фиона, Генри все еще находился в дурном расположении духа и,
присоединившись к ним, едва ли вымолвил десяток слов.
— Прошу прощения.
На террасе в очередной раз бесшумно возник дворецкий — темноволосый и
относительно еще молодой человек лет тридцати необычайно важного и
серьезного вида.
— Телефонный звонок мистеру Томасу.
— Мне? — с удивлением переспросил Роб.
— Да, сэр. — Темноволосая голова склонились в утвердительном
кивке. — Молодая леди, сэр. Синтия Холл.
— О! — Роб был явно взволнован.
— Не угодно ли, сэр, пройти в библиотеку?
— Отлично. Благодарю вас, Тобин. — Роб, справившись со смущением,
отставил в сторону тарелку с недоеденным сладким пирожком и вытер губы
льняной салфеткой.
— Поторопись, Роб, — поддразнила его Триша. — Ты ведь не
хочешь заставить Синтию ждать.
Роб бросил на сестру раздраженный взгляд, встал и, уже больше не обращая на
Тришу внимания, вышел вслед за дворецким из комнаты. Триша смотрела на
дверь, за которой он скрылся, явно забавляясь происходящим.
Затем она встряхнулась и заявила, ни к кому не обращаясь:
— Ну что ж, пора и мне собираться.
— Куда? — нахмурилась Лес.
— А разве я тебе не говорила? — Триша приостановилась по пути к
двери. — За мной заедет Дон Таунзенд. Мы собираемся поехать куда-нибудь
потанцевать. Ну а с Доном трудно знать заранее, где мы в конце концов
окажемся. Вернее всего, у Аннабел на Баркли-сквер. Ты ведь не возражаешь?
Лес понимала, что на самом деле дочь говорит это только из вежливости, а не
спрашивает ее разрешения.
— Нет, не возражаю. Но постарайся не возвращаться слишком
поздно, — крикнула она вслед Трише.
Итак, дочь ушла, а Роб говорит по телефону в библиотеке. Взрослые остались
одни.
— Кажется, нам предстоит спокойный домашний вечер, — проговорила
Фиона, а затем глянула на мужа. — Но, может быть, это и к лучшему.
Лес бледно улыбнулась, соглашаясь с подругой, хотя и знала, что прежде, чем
она сможет насладиться спокойствием, ей необходимо сделать пару вещей.
— Генри, что тебе известно о Рауле Буканане?
Кажется, нельзя было подыскать более удачного времени, чтобы начать наводить
справки об этом человеке. Единственное, что она о нем знала, — это то,
что он считается игроком высокого класса. Роб относится к нему слишком
пристрастно, и полностью полагаться на его мнение нельзя. А тут еще
замешалась и Триша. Это тоже необходимо будет учесть. Сама Лес не хотела
более иметь с аргентинцем ничего общего, но вряд ли ей удастся повлиять на
Роба и Тришу. А поскольку ей придется встретиться с Букананом еще раз, чтобы
принять решение, Лес хотела сделать их встречу как можно более деловой и
рациональной. Но для этого надо получить информацию из других источников, а
не только от него самого.
— Буканан? Не упоминай при мне этого имени! — Генри глотнул
скотча, желая избавиться от неприятного ощущения после проигрыша своей
команды.
— Я не хотела сыпать тебе соль на раны. — У Лес были свои
собственные неприятные воспоминания об этом человеке, хотя винить в них она
должна была только саму себя. — Но, насколько мне известно, у него в
Аргентине есть школа по обучению поло. Ты знаешь, как Робу хочется улучшить
свою игру. Он говорил с Букананом о поступлении в эту школу. И я тут ничего
не могу ему посоветовать. Думаю, что ты гораздо больше меня знаешь об игре
на профессиональном уровне и о тренировках по подготовке к ней. В частности,
о том, как готовит своих учеников Буканан и какая репутация у его школы.
— Понятно, — хмыкнул в ответ Генри. — Лично я мало что могу
сказать об этом человеке. Знаю только, что наши британские профи просто
влюблены в него. Но ехать для тренировки в Аргентину? Зачем? У нас тут в
округе немало отличных тренировочных школ. Кстати, одна очень хорошая есть в
Ирландии. Впрочем, если ты хочешь, я могу навести справки.
— Да, разузнай, пожалуйста. Мне через пару недель предстоит встретиться
с мистером Букананом, чтобы поговорить о его учебной программе. Хотелось бы
до этого получить хоть какую-нибудь информацию.
— Это труда не составит.
— Спасибо, Генри. Буду тебе очень благодарна.
После чая Лес поднялась к себе. В коридоре она встретила Роба, выходящего из
своей комнаты. От него несло таким крепким запахом мужского одеколона, что
Лес решила: сын вылил на себя целый флакон.
— Уходишь? — спросила она.
— Да. Син уже выехала. Синтия Холл, девушка, которая только что звонила
мне, — добавил он поспешно. — Мы просто собираемся погулять пару
часиков.
— Желаю приятно провести время. — Лес не хотелось, чтобы Роб
испытывал вину за то, что оставляет ее одну. После развода она очень
чувствительно относилась к подобным вещам и зачастую даже убеждала детей,
что у нее есть свои собственные планы, как провести время.
Когда мать прошла мимо, Роб в нерешительности замялся на месте, но затем
быстро двинулся дальше.
Лес вошла в свою комнату и повернулась, чтобы закрыть за собой дверь.
Все
разбились на пары
, — невольно подумалось ей. Фиона и Генри вместе
сидят на террасе. Триша ушла на свидание. Роб встречается с девушкой. У
Эндрю теперь есть Клодия.
— Всякой твари по паре... — пробормотала она.
— Простите, Лес, я не расслышала, что вы сказали.
Лес вздрогнула, услышав голос Эммы. Она повернулась лицом к комнате и
увидела секретаршу, сидевшую за маленьким письменным столом у окна гостиной.
— Ничего.
Она прошла вперед, задумчиво глядя на полную женщину, которая, как кажется,
так хорошо свыклась с тем, что она всегда одна.
— Эмма, как вам удается справляться с одиночеством? — спросила
Лес. — Ведь вы овдовели лет десять назад или даже больше.
Они так тесно работали вместе, жизни их переплелись, и все же никогда им не
доводилось поговорить по душам. Лес сомневалась: есть ли в ее личной жизни
что-нибудь такое, о чем бы Эмма не знала, и все же
...Закладка в соц.сетях
