Жанр: Любовные романы
Поверь в мечту
...ая на себе ее взгляд, пошел к бюро, поднял крышку, и
Тори увидела граммофон. Зазвучал вальс
Штрауса, и Спенс торжественно объявил:
- Ты должна мне танец.
Он протянул руку, и Тори, чувствуя себя неуклюжей и неловкой, пробормотала:
- Я не умею танцевать вальс.
- Я научу тебя.. - Он заключил жену в объятия.
- Еще один урок? - Улыбаясь, она взглянула ему в лицо.
- Я помню, что ты прекрасная ученица, очень быстро все схватываешь.
- Это потому, что у меня хороший учитель.
- Спасибо. А теперь положи руку мне на плечо и просто следуй за мной.
Спенс, отсчитывая ритм, повел ее, но через два шага туфелька Тори опустилась
на его ногу. Он скривился от боли:
- Надо было заставить тебя снять туфли.
- Сними. - Она протянула ножку.
Спенс опустился на одно колено и поставил ее ступню себе на бедро. Он снял
туфельку и, поглаживая ее ногу сквозь
чулок, медленно двигал ее вперед, пока пальчики Тори не коснулись выпуклости на
его брюках.
- По-моему, это уже другой урок, - лукаво улыбнулась его жена.
- И каков же предмет?
- Полагаю, искусство обольщения.
- Этому тебя не надо учить. - Он снял вторую туфельку, и теперь ее ножка сама
скользнула вперед, и пальчики
шаловливо погладили теплую шерсть.
- Правда? Спенс засмеялся и поднялся на ноги.
- Давай-ка еще разок.
Через несколько медленных движений Тори уловила ритм, они закружились в
танце, и смех ее вторил звукам скрипок. Но
вот они перестали скользить по кругу и теперь, стоя на месте, покачивались,
тесно обнявшись. Тори чувствовала себя
Принцессой - неповторимой и единственной - и была ему благодарна, что он сумел
сделать ее такой. Она мысленно
поблагодарила Чарлза за то, что он бросил ее у алтаря. Иначе она не нашла бы
своего мужчину и не познала бы огня
настоящей страсти. Она подняла лицо, губы их слились, и Спенс упал спиной на
кровать, увлекая ее за собой. Смеясь, они
избавлялись от остатков одежды, томимые желанием прижаться к телу любимого
человека, чтобы кожей почувствовать жар
возбужденной плоти. Спенс целовал ее, лаская губами и языком каждый уголок ее
тела. А она стонала и смеялась от счастья.
- Ты такая сладкая, - шептал он, - и кожа твоя пахнет медом.
Тори посмотрела в его золотистые глаза и подумала: а почему бы ей тоже не
попробовать на вкус то, что столь
совершенно на вид? Она вывернулась из рук Кинкейда и оказалась сверху, рассыпав
локоны по его груди. Лизнула маленький
мужской сосок и, услышав, как он втянул в себя воздух, улыбнулась и скользнула
губами к его бедрам. Потом подняла
голову и капризно произнесла:
- Вкусно, но солоноват немножко.
Прежде чем он успел ответить, Тори опустила голову и начала ласкать языком
его возбужденную плоть.
- Такой гладкий - и такой твердый, - бормотала она. Хриплым от страсти
голосом Спенс объяснил ей, что надо делать,
чтобы доставить удовольствие мужчине. Тори быстро уловила суть, добавила то, что
подсказывал ей инстинкт, и из груди
Спенса вырвался стон. В следующий момент она оказалась лежащей на спине.
- Что-то не так? - Тори с тревогой смотрела, как на его скулах ходят желваки.
- О да! Еще чуть-чуть, и я выплеснул бы семя прямо тебе в рот.
- Правда? - Тори была удивлена, что смогла так быстро подвести его к краю. И
мельком подумала, что как-нибудь надо
будет попробовать на вкус, каково же оно - его семя...
Но как только Спенс вошел в нее, соединив их тела, асе мысли улетучились.
Остались только страсть и ритм, который
бился где-то внутри, заставляя двигаться, подниматься навстречу его толчкам,
чувствовать, как внутри растет нечто, как
поднимается волна, все выше и выше,.. стон... глубже... губы впились в его
рот... смешалось дыхание - и вот он замер на
миг, когда она достигла пика наслаждения, и мышцы внутри ее тела сократились,
заставив его зарычать и прийти к вершине.
Она протянула руку и коснулась его щеки. Скоро эти черные точечки превратятся в
утреннюю щетину, которая так
восхитительно колется...
Как жаль, что она не знала его раньше, когда он был ребенком, а потом юношей.
- Расскажи мне о себе, - вдруг попросила она.
- Что ты хочешь знать? - Он ласково расчесывал пальцами ее волосы.
- Все.
- Спрашивай, а я буду отвечать, хорошо?
- Сколько у тебя братьев и сестер?
- Два старших брата: Александр и Тайлер. А еще у меня есть сестричка Аманда.
Ей в этом декабре исполнится двадцать
три.
- Наверняка она красива.
- Слишком.
- А почему ты не захотел быть хозяином ранчо? Спенс ответил не сразу.
- Я хотел сам начать дело - свое.
Он пошевелился, и его жезл начал выскальзывать из тела Тори. Какие-то мышцы,
о существовании которых она и не
подозревала, сжались, стараясь удержать источник удовольствия. Тори увидела
удивление на его лице и с тревогой спросила:
- В чем дело?
- Некоторые женщины согласились бы продать душу дьяволу за это.
- Не понимаю.
- Ты сжимаешься там, внутри, и не отпускаешь меня.
- Это хорошо? - Она прижалась щекой к его груди.
- О да!
Наверное, это и впрямь хорошо, подумала Тори. Значит, у нее есть нечто, чего
нет у большинства других женщин.
- А каким ты был в детстве?
- А как ты думаешь?
- Думаю, ты был из тех сорванцов, что приносят в карманах змей и подкладывают
их в кровать братьям.
- Ну нет. Змей я не люблю.
- Ты их боишься?
- Ну, скажем так, я предпочитаю не встречаться с ними лицом к лицу.
- Не могу представить, что ты можешь чего-то бояться. - Тори засмеялась.
- Все мы чего-то боимся. - Почему-то он, сказав это, обнял ее еще крепче.
- А как зовут твоих родителей?
- Джейсон и Саманта.
- Ты похож на отца?
- Мать всегда говорила, что я точная его копия.
- Тогда понятно.
- Что?
Тори улыбнулась. Понятно, почему английская леди снизошла со своих высот и
вышла замуж за ковбоя из Техаса.
- Потом скажу, - пообещала она.
- Ах вот как? Становишься загадочной?
- Женщина должна иметь один-два маленьких секрета.
Спенс засмеялся и поцеловал ее в кончик носа:
- Да, кстати, я сегодня открыл счет в банке на твое имя.
- Благодарю, но у меня есть деньги. - От него не ускользнуло, что тело Тори
напряглось, а голос прозвучал суховато.
- Сомневаюсь, что теперь Куинтон сочтет нужным оплачивать твои счета.
И уж точно он, Спенсер Кинкейд, не позволит, чтобы кто-то, кроме него,
оплачивал счета его жены.
- Мне не нужно много. И того, что есть, вполне хватит до... - Она умолкла.
- До развода, - закончил Спенс, ощущая в груди уже хорошо знакомую тупую
боль.
Он разжал объятия, чувствуя, как обида и гнев наполняют душу.
- Что, опять решила, будто я пытаюсь тебя купить? - горько спросил он, садясь
на край постели.
- Нет, просто... Не хочу, чтобы ты считал себя обязанным давать мне деньги.
- Понятно. Должно быть, потому, что это не было частью сделки.
- Не было. - Она тоже села, натянув простыню до подбородка.
Чертова сделка! Она опять здесь - между ними, крепче любой кирпичной стены.
Вот она сидит, такая прекрасная,
каштановые локоны рассыпались по молочно-белым плечам. Женщина, которая только
что делила с ним страсть. И которая
дня не может прожить, не напомнив ему о кратковременности их союза. Он опять
свалял дурака, поверив, что небезразличен
ей, что она привязалась, может, даже влюбилась... А на самом деле он лишь замена
тому, который бросил ее когда-то. Она
просто использует его, все время помня о своей цели - получить ребенка.
- Что ты делаешь? - Тори с тревогой смотрела, как он встает и берет одежду.
- Мне надо на свежий воздух. Он вышел, не оборачиваясь.
Глава 23
В баре было дымно и шумно. В углу кто-то мучил пианино, пытаясь подобрать
мелодию "Колокольчиков Шотландии".
Вокруг толпились люди, но Спенс чувствовал себя ужасно одиноким. Он стоял у
стойки со стаканом виски, погруженный в
безрадостные мысли. Ну почему все так запуталось? Раньше женщины были для него
открытой книгой, А вот Тори оказалась
иной. Она умела вдруг захлопнуть створки, словно раковина на мелководье. И тогда
взгляд серебристых глаз становился
холодно-непроницаемым, и Спенс, как ни старался, не мог понять, что происходит в
этой красивой, гордо поднятой головке.
Неужели все дело только в сделке и она лишь хорошо играет свою роль? Инстинкт
говорил ему, что это не так. Она что-то
чувствует... Или, может, это всего лишь его уязвленное самолюбие не хочет
смириться с ролью жеребца?
- Вы Спенсер Кинкейд?
Спенс поднял голову и взглянул на незнакомца. Темноволосый, карие глаза
обведены красными кругами, словно он
недавно плакал. Или это от дыма? И в этих глазах плескалась ненависть. Мышцы
Кинкейда напряглись. Перед ним враг.
Спенс выпрямился и посмотрел на незнакомца сверху вниз.
- А в чем дело? - спросил он негромко.
- А дело в том, что Тори должна была выйти замуж за меня! Она любила меня всю
жизнь, с самого детства.
- Чарлз Ратледж. - В голосе Спенса прозвучала угроза, и сжались кулаки. Этот
человек появился на его пути ну совсем
не вовремя.
Чарлз одним глотком допил виски и поставил стакан на стойку. Вытер губы
ладонью и спросил насмешливо:
- Какого черта вы здесь делаете? Почему вы не дома, с Тори?
- Думаю, вам надо пойти и проспаться, Ратледж, - ровным голосом проговорил
Спенс и развернулся, собираясь
уходить. Лучше выбраться отсюда, пока он не потерял над собой контроль. Но Чарлз
схватил его за руку.
- Она все еще любит меня! - выкрикнул он. - Она вышла за вас только потому,
что на этом настаивал ее отец.
- Вы пьяны. - Спенс оттолкнул Чарлза и пошел к двери. И услышал вслед:
- Она любит меня! Да! Она сама сказала это сегодня! Сегодня?
Спенс застыл. Она виделась сегодня с этим человеком? Он медленно обернулся.
Люди вокруг, почуяв опасность,
мгновенно образовали вокруг них плотное кольцо, освободив достаточно места для
драки.
- А, так вы удивлены? Значит, она не рассказала вам о нашем свидании в парке?
- Ратледж пьяно улыбнулся. - Теперь
она целуется как настоящая женщина.
Сквозь шум в ушах Спенс слышал, как зрители торопливо заключают пари и делают
ставки.
- Она собирается прийти ко мне, Кинкейд, потому что любит меня, - шипел
Ратледж. - Теперь, когда она замужем, мы
можем не опасаться всяких досадных случайностей. Ты даже не узнаешь, кто из
детишек будет от тебя, а кто от меня. Мне
следует поблагодарить ее папашу...
Кулак Спенса попал в цель, и Ратледж ударился спиной о стойку бара. Прежде
чем он успел упасть, Спенс схватил его за
грудки. Кровь брызнула ему на рубашку, голова Чарлза безжизненно повисла. Что
это за мужчина - потерять сознание после
первого же удара! Спенс зарычал - его лишили удовольствия от честной драки. Он
швырнул Чарлза на пол, и толпа
мгновенно расступилась, словно море перед Моисеем, освобождая дорогу к двери. На
улице Кинкейд некоторое время
просто стоял, жадно вдыхая прохладный свежий воздух. Значит, после того как они
занимались любовью сегодня утром,
Тори отправилась на свидание к Ратледжу? В это трудно было поверить. И что
только она нашла в этом слизняке? Спенс
сидел спиной к окну, чувствуя, как солнечные лучи припекают спину. Но в душе его
царили холод и мрак. Он повертел в руках
золотой нож для разрезания бумаги и поймал лезвием солнечный зайчик. Какой же он
идиот! Сжав губы, Спенс вспоминал,
как она отдавалась ему. И все это время она думала о Ратледже, представляя его
на месте мужа?
- И что ты об этом думаешь? - спросил Бен. - Эй, Спенс!
- Прости. - Усилием воли Кинкейд вернулся к реальности. - Что ты сказал?
- Похоже, ты совсем не спал прошлую ночь, - задумчиво протянул Бен. - Что,
медовый месяц по-прежнему в разгаре?
Спенс встретился взглядом с другом, и Бен отвел глаза. Он знал. Конечно,
знал. Он ведь следил за Тори вчера, а значит,
видел, как она ходила в парк и целовалась с этим... Поэтому он и вел себя так
странно вчера.
Спенс сжал нож. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь станет
объектом жалости. Человеком, которому лучший
друг не сможет взглянуть в глаза... Боль обожгла руку. Кинкейд с удивлением
смотрел на испачканный кровью нож.
Забывшись, он сжал его так сильно, что острый кончик вонзился в ладонь. Только
этого не хватало - дать эмоциям взять
верх.
- Я хотел бы узнать, в какие еще дома Слеттер поставляет женщин, - спокойно
сказал Спенс, аккуратно вытирая кровь с
блестящего лезвия.
- Я уже дал поручение Фрэнку, он работает над этим.
- Когда мы прикроем бизнес Оливии... - Он осекся, услышав негромкий стук в
дверь.
- Войдите.
- О, сэр! - В дверь просунулась кудрявая головка Милли. Глаза ее казались
совершенно круглыми от страха.
- Что случилось? - Спенс встревожился.
- Миссис Тори ушла.
- Что значит - ушла?
- Я думала, она в вашей комнате. Но там ее нет. И в ее спальне тоже. Это так
не похоже на нее... - Милли прижала
ладонь к дрожащим губам. - А вдруг с ней что-нибудь случилось?
Спенс был уже на ногах.
- Бен, собери людей. Она может быть в миссии, в доме отца... у Моррисонов. Я
хочу, чтобы ее нашли.
- Думаешь, это может быть Слеттер?
- Не знаю. - Голос прозвучал хрипло. "Я убью его голыми руками, - подумал
Спенс, - если хоть один волосок
упадет с ее головы".
Тори стояла на краю утеса, глядя, как внизу темные волны разбиваются о скалы
и превращаются в клочья серой пены.
Ветер наполнял легкие свежим морским ветром, играл ее волосами, бился в углах
шумом волн.
Когда-то давно, когда она была еще ребенком, отец привел ее сюда, и она
навсегда полюбила шумную и немного
мрачную красоту этого места. Но сегодня даже прохладный ветер с моря не мог
остудить жар, снедавший ее душу. Что она
сделала не так? Кинкейд ушел, словно она чем-то его оскорбила. Или просто устал
играть в любовь? Тори смотрела на закат,
который растворялся в море, и мысли ее становились все мрачнее, будто
окрашиваясь под цвет наступающих сумерек. Глупо
было верить, что он может влюбиться.
Стук копыт достиг ее слуха. Совсем близко. Она оглянулась - Спенс спрыгнул с
седла и теперь шел к ней, тяжело дыша,
со сжатыми кулаками, красивые черты искажены гневом. На какую-то секунду Тори
пришла в голову безумная мысль - он
решил столкнуть ее со скалы и таким способом разорвать ненавистную сделку.
- Нет! Не надо! - Она встала на край обрыва и вытянула руки, словно могла
защититься от него, от его силы, его ярости,
его чар.
- Какого черта ты тут делаешь? - Спенс остановился перед ней, с трудом
переводя дух.
- Как... как ты меня нашел?
- Твой отец указал мне это место.
- Так ты искал меня?
- Черт возьми, Тори, неужели в этой красивой головке совсем нет мозгов?
- Не смей со мной так разговаривать!
- Я буду разговаривать с тобой так, как считаю нужным! - Они пошли к лошадям,
и Спенс сердито спросил: - Неужели
ты не подумала о том, что Слеттер может попытаться нанести удар? Организовать
похищение?
- Ты поэтому так рассердился? - Глупо, но она чувствовала себя счастливой! -
Потому что беспокоился за меня?
- Он может использовать тебя как живой щит, чтобы заставить меня отказаться
от борьбы.
Тори опять опечалилась. А она-то решила, что Кинкейд думал не о делах, а о
ней!
- С этого дня ты не должна выходить из дома без Бона. - Он принялся
поправлять седло.
Надо же, даже не смотрит на нее! Тори не выдержала:
- Скажи мне, что случилось? Что так рассердило тебя сегодня утром?
Спенс молчал.
- Ведь дело не только в Слеттере, правда? Кинкейд повернулся, и Тори
отшатнулась, увидев искаженное яростью лицо.
- Вчера вечером я встретил твоего старого друга. И он поведал мне о вашем
свидании в парке.
- И что? - Тори нахмурилась в недоумении. - Ты рассердился так из-за того,
что я сама не рассказала тебе об этой
встрече?
Гордость не давала Спенсу разжать губы. Что он скажет? Что зол, потому что
она любит другого? И тут Тори осенило:
- Ты ревнуешь?
Из горла Спенса вырвался странный звук - то ли смех, то ли рычание.
- Послушай меня, женушка! - Он подошел почти вплотную, и Тори понадобилась
вся сила воли, чтобы остаться на
месте и не броситься бежать под яростным взглядом его золотистых глаз. - Я не
позволю дурачить себя! И пока ты носишь
мое имя - хоть наш союз и не настоящий брак, - будь добра оставаться порядочной
женщиной. Я не позволю, чтобы моя
жена путалась с другим мужчиной.
Тори задохнулась. Как он может обвинять ее в... в...
- Как ты смеешь! - Забыв о разнице в весе и силе. она ударила его кулаком в
плечо - Не смей!
Он перехватил ее руку и прорычал с угрозой:
- Будь осторожна, Тори. Мы оба знаем, какие чувства ты испытываешь к
Ратледжу, так что будь добра - не забывайся.
Боже мой! Тори не знала, что сказать. Ей хотелось визжать, плакать и стукнуть
его хорошенько. За кого он ее принимает?
Неужели считает способной на предательство? Господь свидетель, ей потребовались
все силы, чтобы не броситься на него, а
спокойно, со сдержанным достоинством ответить:
- Я никогда не сделаю ничего недостойного... Я умею сдерживать свои чувства.
"Сдерживать свои чувства" - к Ратледжу! Спенс сжал зубы. Боль пронзила
сердце. Как жаль!
Он посмотрел на Тори, но та, стараясь скрыть свою боль, выпрямилась и молча
села на лошадь. Так они и поехали в
"Хэмптон-Хаус": вместе - и разделенные пропастью.
Утро выдалось туманное и тусклое, но когда Тори вглядывалась в обращенные к
ней детские лица, ей казалось, что
комнату освещает солнце. Семеро детей сидели на вытертом ковре и с любовью
смотрели на нее. До замужества она
приходила в миссию два раза в неделю, чтобы заниматься с ними, пока их матери
были заняты работой. Но в последние две
недели Тори бывала здесь почти ежедневно. А что ей оставалось, если мистер
Кинкейд превратился в тень, которая мелькала
иногда в конце коридора, а мистер Бек следовал за ней неотступно, чуть не
наступая на пятки? Дети - очень благодарные
слушатели, и Тори всегда нравилось читать им сказки. А сегодня это была ее
любимая "Алиса в Стране чудес", и она с
удовольствием вживалась в роль каждого персонажа. "Когда-нибудь, - с грустью
подумала Тори, - я буду читать эту
сказку своему ребенку... Вот только Спенса не будет рядом. За последние две
недели он ни разу не прикоснулся к ней. Но
Тори мучило не только то, что они не занимались любовью. Кинкейд, казалось,
старался уйти из се жизни: его почти не
бывало дома, а когда они случайно встречались, он смотрел мимо нее холодным,
равнодушным взглядом. И Тори
чувствовала себя брошенной, отвергнутой и очень несчастной. Иногда ей даже не
хотелось жить. Краем глаза она заметила у
порога темную фигуру. От испуга сердце ее бешено заколотилось.
- Кто там? - Тори вскочила, вглядываясь в тени у дальней стены. Мужчина еде
дал шаг вперед, и она узнала инспектора
полиции Джона Сэмюзльса. Тори вздохнула с облегчением, хотя этот человек- с
тонкими хищными чертами лица и жадным
взглядом - был ей не слишком симпатичен.
- Доброе утро, миссис Кинкейд. - Голос звучал любезно - или вкрадчиво? - Я
прошу простить меня за внезапное
вторжение.
- Кто это?
Тори поморщилась: в руку ей вцепилась Дженни, испуганно глядя на инспектора.
- Это офицер полиции. - Тори ободряюще улыбнулась девочке.
- У тебя неприятности? - с тревогой спросила Дженни.
- Нет-нет. - Тори похлопала по узкому плечику. - Все в порядке.
Она бросила взгляд в угол комнаты и заметила, что Клер подняла голову от
работы и смотрит на инспектора со странным
выражением липа.
- Клер, присмотри за детьми, мне нужно поговорить с инспектором. - Она повела
полицейского в дальний угол
комнаты.
- Я получил истинное удовольствие от вашего чтения. У вас прекрасный голос.
- Благодарю вас. - Почему-то от вида этого человека у нее мурашки побежали по
спине. - Прошу садиться.
Инспектор оглянулся, но вся мебель, которую он видел, предназначалась для
детей. Тори опустилась на широкий
подоконник и вдруг с отвращением подумала, что инспектор сядет рядом, но он
качнул головой:
- Пожалуй, я постою.
- Как угодно. Что привело вас сюда, инспектор?
- Беспокойство за вашего мужа, миссис Кинкейд.
- С ним что-то случилось? - Сердце Тори замерло.
- Пока нет, но непременно сучится, если он не прекратит войну против Джека
Слеттера.
- Мой муж взрослый человек и знает, что делает. - Голос ее звучал сухо и
ровно, хотя страх, в котором она жила
последнее время, рвал сердце на части. - Кроме того, Слеттера давно пора
остановить.
- А вам не приходило в голову, что у Слеттера тоже есть вполне реальный шанс
остановить вашего мужа? Причем
навсегда?
- И что вы от меня хотите?
- Чтобы вы убедили мужа прекратить войну. Это опасно и невыгодно.
Тори покачала головой.
- Боюсь, у меня нет влияния на мужа. Даже если бы я захотела, то не смогла бы
выполнить вашу просьбу.
- А вы попробуйте, - вкрадчиво проговорил инспектор.
Тори расслышала угрозу в его голосе.
- Думаю, вам следовало бы вспомнить свой долг и помочь засадить этого
человека за решетку, - резко возразила она.
- Подумайте о моих словах, миссис Кинкейд. - Он обвел ее фигуру пристальным
взглядом. - Я не хотел бы увидеть
вас в черном, хотя уверен - вам к лицу любой цвет.
Инспектор вышел, и Тори закрыла глаза, стараясь успокоиться. Рядом
послышались легкие шаги.
- Этот человек кажется мне удивительно знакомым, - тихо произнесла Клер. -
По-моему, я видела его у Оливии.
- Возможно, он приезжал туда в связи с каким-нибудь делом, - не очень
уверенно отозвалась Тори, глядя в окно на
инспектора Сэмюэльса, который садился в черный экипаж.
Тори стояла у двери кабинета мужа, не решаясь постучать. Она переоделась к
обеду в бело-розовое полосатое платье.
Черное кружево украшало вырез декольте и пышные рукава. Черная муаровая лента
охватывала тонкую талию. Она никогда
прежде не носила столь женственных и стильных платьев и теперь лелеяла тайную
надежду, что муж одобрит обновление ее
гардероба. Наконец она глубоко вздохнула и постучала.
- Войдите.
Увидев на пороге жену, Спенс нахмурился. Уткнувшись взглядом в телеграмму, он
буркнул:
- Что тебе нужно?
Гнев поднимался в душе Тори. Чем она так провинилась, что с ней обращаются
как со служанкой? Да нет, хуже - он
всегда обходителен с прислугой. Она молча стояла у его стола, всего в нескольких
дюймах от столь желанного и
недостижимого человека, и ждала, когда он заметит ее присутствие.
- Тебе что-то нужно? - повторил свой вопрос Спенс, все так же не глядя в ее
сторону.
- Сегодня утром мне нанес визит инспектор Сэмюэльс.
- И? - Теперь он хотя бы оторвался от своих чертовых бумаг и хмуро смотрел на
нее.
- Он хочет, чтобы ты прекратил войну против Слеттера.
- Иногда я думаю, не получает ли наш добрый инспектор подачки из рук этого
негодяя, - задумчиво протянул Кинкейд,
растирая затекшие мышцы шеи и морщась то ли от боли, то ли от отвращения к
продажному полицейскому.
Тори завороженно смотрела на него. Загорелые руки, широкие плечи - такие
сильные, такие надежные... Ей так хотелось
вновь прикоснуться к нему, еще хоть раз ощутить жар его тела. Это желание
снедало ее день и ночь. Внутри возникло
тянущее чувство- предвестник возбуждения...
- Это все?
Он отпускал ее. Как служанку.
- Ты пообедаешь со мной?
- Я уже ел.
Больше у нее не осталось сомнений - это конец. Он устал от их отношений, от
притворства и теперь демонстрировал ей
то, что скрывал за маской нежности, - холод и равнодушие. Собрав остатки
гордости, не позволяя себе расплакаться у него
на глазах, она повернулась и пошла к двери. Стене смотрел ей вслед. Какая прямая
спина и гордая посадка головы! Как он
хотел обнять эти хрупкие плечи. Но он не может заниматься любовью с женщиной,
которая отдается ему, а мечтает о
другом.
Он устал. Любовь оказалась нелегким делом. Кинкейд не мог думать, не мог
спать, зная, что она лежит в соседней
комнате, так близко и так бесконечно далеко.
- Тори...
- Да? - Она помедлила у двери, но не повернулась.
- Сегодня вечером я уезжаю из города.
- Куда?
- В Чикаго. Потом в Нью-Йорк.
Теперь она обернулась, и глаза ее на побледневшем лице были глазами
испуганного ребенка.
- Но почему... зачем тебе ехать?
- Дела.
- И как долго тебя не будет? - Не знаю, - Он сжал кулаки.
Нет, так не пойдет. Он не отзовется на нежность в этом голосе, не бросится к
ней. Он уедет и поживет вдали от этой
женщины, пока не решит, что же ему теперь делать. Как жить дальше - с ней и без
нее.
Некоторое время в комнате царило молчание. Потом Тори едва слышно прошептала:
- Если ты хочешь получить развоз прямо сейчас, я не буду возражать.
- Ты предлагаешь мне сбежать, не выполнив обязательств, не закончив работу?
- Работу? - Лицо ее вспыхнуло. Гнев придал сил и смелости, и, вернувшись к
столу, она наклонилась и четко
проговорила: - И как, черт вас возьми, мистер Кинкейд, вы собираетесь выполнять
свою работу и свои обязательства, если
не прикасаетесь ко мне? Откуда возьмется ребенок?
- О, так у вас есть жалобы на обслуживание? - Он вскочил на ноги, кресло
отлетело к стене, но никто из двоих не
заметил грохота.
Они стояли друг против друга, глаза в глаза, и гнев грозовой тучей висел в
воздухе.
- Вы недовольны тем. как ваш жеребец выполняет свои обязанности?
- Да. Полагаю, я выбрала некачественный товар. Скорее всего подвело
отсутствие опыта.
С этими словами Тори повернулась и направилась к двери. Она даже успела
открыть ее, но тяжелый кулак ударил в
створку, и она с грохотом захлопнулась прямо перед ее носом. Тори развернулась и
выплюнула ему в лицо:
- Будь ты проклят! Он схватил ее за плечи:
- Сейчас получишь то, на что напрашивалась.
Кинкейд прижался к ее губам, но в поцелуе не было нежности. Он выплескивал
всю боль, накопившуюся за безумные дни
и бессонные ночи. Быстрым движением он подхватил ее на руки и опустил на ковер.
Тори сопротивлялась, но он придавил ее
своим весом, задрал платье и нижние юбки и коленом развел бедра. Она извивалась,
пытаясь вырваться из сильных рук,
сбросить этот тяжкий груз, - никогда еще его тело не казалось таким тяжелым.
- Ты ведь этого хотела, да? - Он прижался бедрами к ее животу, чтобы она
почувствовала его возбуждение, и, взяв за
подбородок лицо жены, повернул его к себе. - Все будет, как ты хотела...
несколько быстрых движений, а потом
...Закладка в соц.сетях
