Жанр: Любовные романы
Поверь в мечту
...н написал бы
ее портрет. Почему он не поэт? Он
воспел бы ее красоту в стихах. Но он мужчина и может лишь восхищаться и нежить
это сокровище.
- Ты такая красивая, - шептал он, обнимая ее колени и прижимаясь губами к
нежной коже бедра. Тело его болело - так
сильно было желание. Но он потерпит: бросить ее сейчас на песок и оачадетьзначит
потерять все. Нет, он будет нежен и
нетороплив. И тогда она узнает, как это может быть прекрасно... Это будет его
подарок - мир новых чувств.
Он встал, подхватил ее на руки и прижал к своей груди. Тори чувствовала себя
защищенной в его объятиях. Это были ее
дом, ее судьба. Она обвила его шею и прижалась губами к горячей коже...
Вдруг ног ее коснулись теплые волны, и глаза Тори распахнулись от удивления.
Он нес ее в воду, подальше от пальм и
белого песка, от места, где она приготовилась познать наслаждение.
- Зачем? Я думала, мы собираемся... - Щеки Тори начали заливаться румянцем.
- А мы и собираемся. - Спенс улыбался.
- В воде?
- Для начала - да.
Для начала? Боже, неужели люди и правда делают все это? Неужели многие ведут
себя так распутно - занимаются
любовью на песке или в теплом соленом море?
- Бесстыдство какое, - пробормотала она, улыбаясь сама не зная чему.
- Точно, - отозвался Спенс. - Я бесстыден и сейчас лопну от желания.
Он отпустил ее колени, и Тори соскользнула в бархатную воду. Теперь они
стояли рядом, касаясь телами. Тори ждала
этого с первого дня - с того момента, как увидела его обнаженным у Оливии, - его
кожа манила ее: теплая, мягкая и
гладкая, она странным образом казалась олицетворением твердости и
мужественности. Вода заставляла их тела двигаться,
тереться друг о друга, и прикосновения эти разожгли в Тори новый огонь. Она
подняла лицо, и губы их слились- теперь она
не только принимала его ласки, но и отдавала свою страсть.
- Я хочу тебя, - прошептал Спенс, лаская ее тело. - Я хотел тебя с первой
нашей встречи.
Он приподнял ее, и она обвила руками его шею, прижимаясь нежными округлостями
своего тела к стальным мышцам.
Мысли ее путались. Была ли в его словах правда? Кинкейд наклонил голову и
слизнул соленые брызги с ее груди. Язык его
описывал неторопливые круги, приближаясь к соску. Тори выгнулась, дрожа от
напряжения, и, когда он наконец схватил
губами сосок, она вскрикнула, вцепившись в его волосы, словно боясь, что он
исчезнет.
- Расслабься, милая, - шепнул Спенс, не отрываясь от ее груди.
Он, наверное, шутит. Как можно расслабиться, когда он делает с ней нечто
совершенно непристойное - и замечательное?
Спенс оперся спиной о гладкую поверхность скалы и притянул к себе Тори. Колено
его раздвинуло ей бедра. Положив ладони
на ее круглые ягодицы, он слегка приподнимал ее, так, что она скользила по его
ноге - вверх-вниз. Она оказалась еще более
чувственной, чем он ожидал. Она стонала и вздрагивала в его руках.
Но как только ладонь его коснулась верхней части ее бедер, Тори крепко
сомкнула ноги.
- Не прячься, Тори. - Он ласкал нежную кожу - осторожно, так, как это делали
теплые волны моря. - Откройся для
меня.
Она прижалась щекой к его плечу и послушно развела бедра. Губы Спенса
скользили по ее лицу, а пальцы играли
завитками волос внизу живота. Вот рука его коснулась самого интимного ее
местечка, и от сознания, что никто не делал
этого прежде, никто не слышал стона, который сорвался с ее губ, Спенс едва не
достиг разрядки. Он смотрел на ее
запрокинутое лицо, на капельки воды на груди, на разметавшиеся волосы и
уговаривал свое тело подождать - нужно дать
Тори к нему привыкнуть. А Тори, удивленная и благодарная, раскрылась навстречу
его ласкам. Никогда прежде не была ее
жажда столь близка к насыщению.
Спенс осторожно ввел палец в горячую глубину ее тела. Боже, какая же она
маленькая! Он не хотел причинять ей боль -
но что же делать... Он двигался вглубь, растягивая нежную плоть до тех пор, пока
не увидел на ее лице гримасу боли и
удивления. Тогда он торопливо вынул пальцы, и рука его заскользила по тому
маршруту, который - он знал наверняка -
принесет ей быстрое наслаждение. Так он и делал: вторжение чередовалось с
отступлением, но каждый раз он продвигался на
дюйм глубже, подготавливая ее к знакомству со своей восставшей плотью. Кинкейд
смотрел в лицо Тори и видел, как растет
ее страсть. Наконец пальцы его ощутили теплую влагу - сладкий мед, изливавшийся
из глубин ее женского естества. Теперь
она готова. Он вновь подхватил жену на руки и вынес на берег, осторожно опустив
на разбросанную одежду. Тори, похоже, и
не заметила, что волны вокруг сменились ветром и песком. Она по-прежнему
обвивала руками его шею, щеки ее горели.
Спенс вздохнул и осторожно направил свою пульсирующую плоть в тело жены. Впервые
он ощущал... страх? Или сожаление?
Так не хотелось причинять ей боль. Но и другое чувство жило в его душе: восторгибо
это была девственница, его
девственница... Тори ждала - ее желание переросло в первобытный голод. И вот
теперь, после первого прикосновения, он
колебался. Она не понимала причины и не хотела больше ждать. Повинуясь древнему
инстинкту, она обхватила ногами талию
мужа и, подавшись вперед, насадила себя на его плоть. Острая боль пронзила тело,
и экстаз мгновенно сменился ужасом.
Тори разомкнула руки и упала на песок, надеясь избавиться от того, что соединило
их тела в единое целое. Спенс не
шевелился, его тяжесть удерживала ее на месте.
- Ты в порядке? - Голос, наполненный искренней тревогой, унес часть страха, и
Тори опомнилась. Нет-нет, она не будет
вырываться и не сбежит, не доведя до конца то, что должно быть завершено.
Совладав с голосом, она прошептала:
- Все хорошо.
- Я не хотел причинять тебе боль. Но Господь свидетель, без этого не
обойтись. - Спенс ласково касался губами ее
щеки. - Посмотри на меня, Тори. Скоро станет легче.
Он начал подниматься, освобождая ее, до тех пор, пока внутри Тори не осталась
лишь небольшая его часть. Она
вздохнула было с облегчением, но тут же закусила губу - он опять устремился
внутрь, и плоть ее болела, и снова он то
опускался, то поднимался. Кинкейд нашел ее губы, и язык его повторял ритм
движений. И скоро боль отступила - он сам же
и залечил нанесенную рану. Движения ускорялись, и она обхватила его плечи,
стремясь прикоснуться к нему всем телом. Она
открыла глаза и взглянула в лицо Спенсу. Ее удивило, что его красивое лицо
искажено болью. Неужели она могла причинить
ему боль? Но вдруг догадалась, что дело в другом - он сдерживает себя, чтобы
доставить ей удовольствие, и, повидимому,
это не просто. Держась за его плечи, она приподнялась. Теперь они
поменялись ролями: Спенс замер, а ее бедра
описывали круги, приближались и удалялись. Она запустила руку в его темные
волосы, ласково пропуская сквозь пальцы
волнистые пряди.
- Тори... - это был скорее стон, чем слово. Девушка чувствовала, как дрожат
от напряжения его мышцы, но он
сдерживался, позволяя ей открывать для себя новый мир чувств и удовольствий. Он
такой добрый, такой нежный. Наконец он
тоже начал двигаться - это были медленные, долгие и глубокие движения. Он менял
ритм, помогая Тори найти свой, и в
конце концов движения их стали гармоничны, тела и взгляды слились. Тори
чувствовала, как приближается нечто, и
напряглась и постаралась двигаться быстрее, чтобы приблизить это незнакомое,
долгожданное. Но оно ускользало.
- Я не могу, - задыхаясь, прошептала она.
- Можешь. - Он коснулся ее губ. - Просто расслабься. Забудь обо всем.
Забыть сомнения и страх? Невозможно...
- Доверься мне, Тори.
Он взял ее лицо в ладони, прижался губами к ее губам, и они вновь закачались
в древнем, как мир, танце. И постепенно
реальность стала куда-то исчезать, и остались только она и он и то, что вновь
росло внутри. Тугая волна поднялась и
взорвалась миллионами ярких брызг. Тори закричала, каждый нерв ее тела, каждая
мышца напряглись, захваченные горячим
потоком экстаза. Она смутно ощутила еще один толчок и напряжение его тела.
Прохрипев ее имя, Спенс тоже достиг пика.
Слезы счастья затуманили глаза Тори. Это так прекрасно- и именно этого не
хватало в ее жизни. Не хватало Спенса
Кинкейда. Он все еще держал ее, крепко прижимая к себе. А Тори старалась
запомнить этот момент, это ощущение счастья и
умиротворенности. Руки его задвигались, и вот уже ладонь нежно накрыла ее грудь.
Тори открыла глаза: он смотрел на нее и
улыбался. Это была улыбка глубокого удовлетворения... так улыбается завоеватель,
получивший очередную победу, или кот,
съевший сметану. И словно холодный туман, в душу Тори стали возвращаться
нерадостные мысли. Спенсер Кинкейд
растопил Принцессу Ледышку. Он добился своего - она отбросила остатки гордости и
отдалась ему. Солнце померкло. Она
поверила его лжи. Ведь это не любовь. Это... вожделение. Он хотел унизить ее,
доказать, что она подвержена низменным
страстям, что не устоит перед искушением. И она не устояла. Теперь ей было
стыдно при мысли о том, что она делала, и за
все эти слезы и стоны. Тори попыталась освободиться от ставшего вдруг тяжелым и
чужим тела Кинкейда.
Спенс глубоко вздохнул. Ее неожиданное движение вновь разбудило его желание.
Он все еще был там - в ее влажной
сладкой глубине. И он опять хотел ее. Никогда прежде желание не возвращалось так
быстро. Но с ней все было не как
прежде. Спенс затруднился бы сказать как и почему, но точно знал: то, что
произошло между ними, - не просто акт,
соединение тел ради удовольствия. Нет, было нечто еще, нечто большее... Он
прижался лицом к ее груди и тихо прошептал:
- Я знал, знал, что это будет прекрасно.
И услышал в ответ срывающийся от гнева голос:
- Пустите меня, мистер Кинкейд!
Спенс замер. Что случилось? Он приподнялся на локте, ошарашенно глядя в ее
лицо. Что-то не так- но почему?
- Я думал, вы собирались звать меня Спенсом.
- Я предпочитаю называть вас мистер Кинкейд. Это помогает удерживать все на
своих местах и видеть вещи в истинном
свете.
Он схватил ее за плечи. Это было немыслимо! Ее нежная кожа еще хранила следы
его поцелуев, груди были по-прежнему
напряжены, но в глазах блестели льдинки.
- И что же видно в этом самом свете? - спросил Кинкейд. Что-то внутри
сжалось- он уже понял, что ответ ему не
понравится.
Тори боролась, пытаясь вырваться из державших ее рук, как будто его
прикосновения вдруг стали неприятными.
- Вы и сами прекрасно это знаете!
Спенс не был ни в чем уверен, а потому потребовал:
- Скажите мне.
- Вы хотели мне доказать, что я всего лишь слабая женщина и не смогу устоять.
Что ж, вы это доказали. Устроенное
вами соблазнение прошло на высшем уровне.
- Соблазнение?
- Скажете, что это не так? Вы хотели заставить меня совокупляться как...
животное. И вам это удалось. Поздравляю.
Думаю, вы вполне насладились моим унижением.
Гнев охватил Кинкейда.
- Значит, я по-прежнему варвар? - прошипел он, отпуская ее.
- Конечно. Потому что джентльмены так себя не ведут. - Она вскочила на ноги.
- Леди тоже, - мстительно процедил Спенс, глядя на нее снизу вверх.
- Я запомню это и постараюсь в будущем не допускать подобных промахов. - Она
скрестила руки на груди, ей казалось,
его взгляд прожигает ее насквозь. - Будьте добры, встаньте с моей одежды.
Выругавшись, Кинкейд вскочил и, схватив ее за руку, развернул к себе.
- Слушайте, Принцесса, признайтесь, что хотели этого так же сильно, как я!
Поэтому нечего теперь обвинять меня в том,
что я изнасиловал невинную девочку.
- Вы обязательно должны делать мне больно? - Тори морщилась, пытаясь вырвать
руку.
- А вы всегда будете прятаться за этой дурацкой маской? Скажите, неужели то,
что произошло, ничего для вас не значит?
Тори закрыла глаза. Грудь ее вздымалась от волнения. У Спенса мелькнула
надежда. Вот сейчас она откроет глаза и...
ледяная стрела вонзилась ему в сердце.
Он встретил холодный взгляд, полный презрения, почти ненависти.
- Мистер Кинкейд, мы оба знаем, какие причины привели нас к заключению брака.
Давайте не будем обманывать себя,
пытаясь обнаружить чувства там, где их нет.
- Вот как? Значит, то, что произошло между нами...
- Было непристойно.
- Непристойно?
Он не верил своим ушам. Разве можно назвать то прекрасное, что произошло,
непристойностью? Разве можно остаться
такой холодной после того, что было? Неужели для нее это и правда ничего не
значит? Она... ее слова превратили прекрасный
момент, сказку в грязь. Вместо любовной сцены получилось совокупление. Жеребец
покрыл кобылу... Черт! Она все-таки
сделала это! Спенс почувствовал себя использованным. Тори подняла с земли
сорочку и встряхнула ее. Ветер швырнул песок
Кинкейду в лицо. Тихо ругаясь, он протер глаза. Ярость медленно закипала в его
груди. Он не позволит использовать себя, а
потом небрежно отшвыривать прочь.
- Значит, ради того, чтобы получить ребенка, вы решили меня перетерпеть?
- Есть вещи, за которые приходится дорого платить. - Она даже не взглянула на
него.
Спенс смотрел, как она натягивает сорочку. Тонкая ткань сразу прилипла к
влажной коже, четко обрисовав грудь, живот,
бедра. Кровь побежала быстрее. Господи, помилуй, он даже теперь хочет ее!
- Думаю, пришло время вспомнить, что по условиям сделки вы мне тоже кое-что
должны.
- И что же это?
- Быть любящей женой, когда мы наедине.
- Это отвечает вашим понятиям об уединенности? - Она обвела рукой пляж и
море.
- Да.
- Может, тут и достаточно пустынно, но все равно это неприлично. Будь у вас
хоть капля совести, вы никогда бы не
сделали... того, что сделали.
- Вам бы больше понравилось в темноте, на кровати? Тори молча приводила в
порядок свою блузку.
- Посмотрите на меня.
Никакой реакции.
- Проклятие! - Он схватил ее за руку. - Скажи мне, что ты не испытывала
желания, что тебе не понравились ощущения,
когда я был внутри твоего тела! Скажи мне это в лицо!
Тори не успела спрятаться, и он увидел желание в ее глазах. "Ага, -
торжествующе подумал Спенс, - может, она пока
меня и не любит, но тот огонь, который теперь жжет ее изнутри, смогу погасить
только я!"
- И что дурного в том, чтобы заниматься любовью в таком прекрасном месте? -
добавил он, отпуская ее руку. - Что
не так?
- Господи, хоть бы мы никогда сюда не приезжали. - Она отвернулась и стала
натягивать юбку. - Я хочу домой.
- Сегодня я пошлю гонца к капитану, и завтра мы отплывем.
- Ну и прекрасно!
Спенс побрел по песку к своей одежде. Как можно воспринимать чудо как что-то
неприличное, удивлялся он. Ему
надоело чувствовать себя злодеем. В следующий раз, когда она захочет заняться
любовью - а она захочет! - ей придется
его попросить. Раз она решила родить от него ребенка, она должна будет выполнять
свою часть сделки, пока они женаты. И
если удача не совсем отвернулась от него, их брак не продлится долго. Поездка в
Мексику показалась Тори не слишком
веселой, а дорогу домой иначе как пыткой назвать было нельзя. Игра воображения
сменилась воспоминаниями: она знала,
какова на ощупь его кожа, помнила его запах и ощущение перекатывающихся под ее
ладонью бугров мышц... А этот варвар,
не знающий, что такое стыд, все время дразнил ее: он спал рядом с ней
обнаженный, принимал ванну, когда она была в каюте.
Нервы Тори были напряжены до предела. Шла вторая ночь плавания к родным берегам,
но Тори не могла заснуть. Она
смотрела на потолок, в зеркало. Там тело Кинкейда, который спал рядом, было
видно во всей красе. Он лежал на боку,
повернувшись к ней спиной. Лунный свет ласкал его длинные ноги, торс, щеку. Тори
всегда старалась отодвинуться как
можно дальше от мужа. Вот и теперь она прижималась к стене каюты, но жар его
тела и тут обжигал ее, заставляя учащенно
биться сердце и лишая надежды на мирный сон. Он ни разу не прикоснулся к ней с
того дня на пляже. Наверное, у него не
было желания - она не сомневалась в этом. Ее саму желание мучило и жгло
неотступно - она вспоминала его ласки, вкус
его губ, то, как скользили и качались в едином ритме их тела. Тори казалось, что
она сходит с ума. В тот день на пляже солнце
обожгло ее нежную кожу, оставив красноватый след. Но ожог был менее болезненным,
чем урок, который она усвоила
тогда: вожделение может быть столь же сильным, как и любовь. Тори от души
надеялась, что испытанное ею к Кинкейду
чувство было именно вожделением - и ничем больше. Кинкейд вздохнул и повернулся
во сне. Как только тела их
соприкоснулись, он обнял ее и, уткнувшись лицом в шею, продолжал спокойно спать.
Тори лежала тихо, боясь вздохнуть. От
прикосновения его рук саднила обожженная солнцем кожа. Но внутри, где-то в
глубине, поднималась волна более сильного
жара, и Тори уже могла найти название этому странному ощущению - это росло ее
желание. Господи, как же она хочет его!
Как же ей выиграть в этой войне, если ее тело перешло на сторону врага?
Глава 16
Кинкейд быстро преодолел все семь лестничных пролетов, ведущих в его
апартаменты в "Хэмптон-Хаусе". Его
одолевала жажда деятельности. Может, хоть работа заглушит мысли о Тори и
постоянное напряжение в определенных местах
его тела.
- Джаспер!
Голос его эхом прокатился по просторному холлу. Окрашенные белым стенные
дубовые панели, золотой орнамент,
деревья в кадках, зеркала - продуманный облик спокойной элегантности и
изысканной роскоши. Спенс требовал, чтобы все
его отели отвечали самым высоким стандартам, и всегда гордился этим. Но сегодня
его ничто не радовало.
- Джаспер!
Сквозь открытую дверь кабинета он заметил кучу телеграмм на столе. Подождут.
Дворецкий торопливо подошел к нему:
- Мы не ждали вас раньше понедельника, сэр. Вежливый голос звучал ровно, но в
глазах стоял тревожный вопрос: что
случилось?
- Леди не понравилась Мексика. - Спенс швырнул ему шляпу. - Бен приехал?
- Да, сэр. Я поместил мистера Кэмпбелла в Синюю комнату.
- Он что, все еще спит? - Спенс нахмурился. Джаспер позволил себе улыбку:
- Мистер Кэмпбелл поздно вернулся вчера вечером.
- Пришлите мне кофе в кабинет.
- Слушаюсь, сэр.
В несколько быстрых шагов преодолев пространство холла, затянутое белым с
золотом ковром, Спенс толкнул одну из
дверей. В полумраке комнаты было видно, что на широкой кровати мирно спит некто,
уткнувшись носом в подушку.
Виднелась лишь светловолосая макушка. Кин-кейд раздвинул голубые шторы, впуская
в комнату солнечный свет.
- Какого черта... - Бен приподнялся и, сонно моргая, уставился на хозяина. -
Ты! Что ты здесь делаешь?
- Я тут живу.
- Знаю, знаю. - Бен сел и провел руками по взлохмаченным волосам. - Но ты
вроде как должен быть в отъезде? В
связи с медовым месяцем... Слушай, ты правда женился?
- Правда.
- Вот черт, надо же! А я-то готов был поклясться... Но Кинкейд не желал
обсуждать свой скоропалительный брак.
- Что ты узнал о Слеттере? - резко спросил он.
Бен нахмурился и несколько секунд пристально разглядывал замкнутое лицо
друга.
- Так, - произнес он озадаченно. - Ты не хочешь объяснить, что случилось и
почему ты рычишь, как медведь,
которому заноза попала в лапу?
- Меня беспокоит этот парень, Слеттер, только и всего. - Спенс хотел, чтобы
это было правдой. На самом деле
путешествие вымотало его. Оказалось, что это очень непросто - находиться рядом с
красивой женщиной, к которой весьма
неравнодушен, и не иметь возможности даже ее обнять.
- У Слеттера есть казино в гавани. Называется "Золотой олень". Я провел там
вчера весь вечер. Работал изо всех сил.
- Не сомневаюсь. - Спенс тяжело опустился в кресло у окна.
- Да. - Бен подсунул под спину еще одну подушку. - Должен сказать, что люди
становятся очень неразговорчивыми,
стоит лишь упомянуть Слеттера. Но там нашлась одна барменша - Руби... Очень
милая и дружелюбная девушка.
Спенс усмехнулся. У Бена был талант завязывать дружбу с барменшами. Его
помощник сладко зевнул, потянулся и
спросил, нельзя ли в этом доме раздобыть чашку кофе.
- Скоро принесут, - отмахнулся Спенс. - Так что насчет Слеттера?
- По словам Руби, Слеттер показывается в казино раз или два в неделю. Где он
проводит остальную часть времени -
неизвестно. Никто также не знает, где он живет и чем еще занимается.
- Это все?
- Я приехал в город позавчера, чего же ты ждал?
Кинкейд Откинулся на спинку кресла, стараясь усмирить кипящее внутри
раздражение. Черт, он и впрямь ведет себя как
раненый медведь.
- Было еще кое-что, - помолчав, продолжил Бен. - Руби упомянула, что раз или
два в месяц к Слеттеру приезжают
люди из Чикаго.
- Это совпадает с моими данными, - кивнул Спенс. - Трех девушек, которые
сейчас живут в миссии, привезли сюда из
Чикаго. Этой стороной дела занимается Дэвидсон. Ты собрал команду?
- Пять лучших ребят. Кстати, вчера заходил инспектор Сэмюэльс. Он оставил для
тебя фотографии.
- Фотографии?
- Да. Троих парней нашли мертвыми у черного входа в твой отель. Каждый убит
выстрелом в голову. Один из них был
ростом с гориллу и со сломанной ногой.
- Это Моу, - пробормотал пораженный Кинкейд. Похоже, Слеттер не одобрил план
Оливии убить его.
- А чем, собственно, занимается этот загадочный Слеттер? - поинтересовался
Бен.
- Он, в частности, похищает девушек и продает их в бордели.
Бен присвистнул:
- Малопочтенное занятие.
- Один из его партнеров по бизнесу пытался меня убить. Те трое мертвецов
скорее всего были напавшие на меня
бандиты.
- А почему его приятель пытался тебя убить?
- Это женщина.- Спенс поморщился.- Мы... расстались не слишком дружелюбно.
- Ага. - Бен подмигнул и ухмыльнулся. - А твоя жена знает об этом?
- Знает. - Может, лучше бы не знала, с досадой подумал он. И добавил: - Я
хочу, чтобы кто-нибудь следил за моей
женой.
- Думаешь, ты ей уже надоел и она решит поискать развлечений на стороне?
- Думаю, что она может стать мишенью.
- Если она так хороша, как говорят, то я лично буду за ней следить.
- Она хороша, - сухо отозвался Спенс, ощущая тупую боль в сердце. Теперь так
было каждый раз, когда он думал о
Тори.
- Да уж наверняка, раз ей удалось затащить тебя к алтарю! Кстати, а где она?
- Поехала домой за вещами, - Спенс усмехнулся, представив, какое лицо будет у
миссис Грейнджер, когда она увидит
Тори в сельском наряде. Может, открыть окно и послушать, не донесутся ли сюда ее
крики?
- Одевайся, - велел он Бену. - Потом приходи в мой кабинет, и мы обсудим план
действий. Я хочу прикрыть бизнес
Слеттера и его компаньонов.
- Похоже на объявление войны... - Бен потер колючий подбородок.
Спенс взглянул в глаза другу и твердо ответил:
- Это и есть война.
- Поверить не могу, что ты ехала в этом по улицам Сан-Франциско! Как
крестьянка! - Мать шла за Тори в ее спальню.
- Ты бы предпочла ночную рубашку? - сухо осведомилась дочь.
- Бог мой! - Лилиан схватилась за сердце.
- Мама, у меня с собой не было никаких вещей, - устало пояснила Тори.
- Потому что ты сбежала с ним! - Лилиан всплеснула руками. - Как ты могла так
поступить со мной? Ты выставила
меня на посмешище!
- У меня не было выбора. - Тори распахнула шкаф. - После того как мистер
Кинкейд принял решение, ничто не могло
заставить его передумать.
- Ты должна была настаивать на подобающей твоему положению свадьбе!
- Я пыталась. - Тори достала платье цвета слоновой кости, отделанное черными
кружевами.
- Похоже, ты не слишком старалась! - фыркнула Лилиан.
Тори отнесла платье на кровать. Она знала, что мать права. Она не очень-то и
хотела устроить настоящую свадьбу. Мысль
о том, что придется вновь проходить через ту же череду событий - помолвка,
подготовка к свадьбе, - приводила ее в
ужас. Наверняка, умыкнув ее, Кинкейд надеялся ее унизить, но, сам того не
подозревая, сделал только лучше.
- Ты представить себе не можешь, через что мне пришлось пройти! - Лилиан
нервно мерила шагами комнату. Легкий
бриз играл кружевными занавесками и оборками на пышной юбке леди Грейнджер. -
Чего только не говорили люди!
Тори даже думать об этом не желала. У нее теперь хватало своих забот.
Поскорее бы выбраться из этого дома, подумала
она вдруг. Резко дернув шнур у кровати, чтобы вызвать служанку, она повернулась
к Лилиан:
- Я сожалею, что причинила вам столько беспокойства.
- Беспокойства? Нет, дорогая, это было унижение, самое настоящее оскорбление!
А твой отец, представь себе,
счастлив! Подумать только, Господь не дал ему и капли ума!
Взгляд Тори остановился на золотоволосой красавице кукле, которая вот уже
двадцать лет сидела на небольшом столике
подле ее кровати. Отец подарил ей куклу в тот день, когда она первый раз упала с
лошади. А сегодня он встретил ее на
крыльце и едва не задушил в объятиях. Тори стало нехорошо при мысли о том, как
он расстроится, когда ее брак закончится
так позорно - разводом.
- Отец всегда желал мне счастья, - вздохнула она.
- Счастья! Да знаешь ли ты, о чем судачат в городе? Люди говорят, что вы были
любовниками и поженились, чтобы
прикрыть твой грех!
Щеки Тори запылали.
- Как смеют твои друзья думать, что я могла сделать нечто подобное? Они знают
меня всю жизнь!
- Ты сама виновата! Своим легкомысленным и безответственным поступком ты дала
пищу сплетням. - Лилиан перевела
дыхание и решительно продолжила: - Я обдумала ситуацию и решила, что наилучшим
выходом будет дать большой прием.
Пригласить всех, чтобы общество убедилось, что нам нечего стыдиться...
- Нет.
- Нет?
- Я не собираюсь числить среди своих друзей тех, кто сомневался в моей чести.
Лилиан уставилась на дочь.
- Виктория, но слухам надо положить конец!
- Я не собираюсь потакать сплетникам! Если они умеют считать до девяти, то
очень скоро обнаружат, что я не грешила
до замужества.
- А как ты собираешься жить дальше? Ты же станешь отверженной!
- В некотором смысле я и так жила как отверженная - с того самого дня, как
Чарлз покинул меня у алтаря. Зачем что-то
менять?
- Виктория, ты должна еще раз все обдумать. Неужели тебя совсем не волнует
твоя репутация?
- Мне жаль, мама, но я не собираюсь ни перед кем оправдываться.
Какой смысл унижаться, пытаясь добиться расположения всех этих светских дам с
их грязными мыслями? Скоро они
разведутся, и тогда ее репутация погибнет окончательно.
Спенс рассматривал три фотографии,
...Закладка в соц.сетях
