Жанр: Любовные романы
Азарт и страсть
...малась и поискала глазами лакея. — Мой плащ, пожалуйста. И экипаж.
— Я отвезу вас.
— Нет необходимости. Пойдут разговоры.
— Разговоры уже идут. Весь Лондон только и делает, что обсуждает эту
тему, не сомневаясь, что мы любовники.
Эмма чуть не задохнулась. Его голос обрел незнакомый тембр, когда он говорил
это. Она услышала в нем нотку удовольствия. Ничего похожего на обычный
сдержанный тон.
— Мы не любовники, — прошептала она. Он взял ее плащ и набросил ей
на плечи. Руки снова и снова прикасались к ее шее, когда он завязывал ленты.
Его пальцы стали неожиданно мягкими, а касания более чувственными. Ну
конечно, как и подобает настоящему распутнику. Наверное, он был таким в
юности, гедонистом, ищущим наслаждения в каждом темном закоулке. Дрожь
пробежала по ее спине, и соски затвердели.
— Я не утонченная и не осмотрительная, — напомнила она ему.
— Разговоры уже начались, леди Денмор. И будут продолжаться, сделаем мы
это или нет. Я устроил сцену у Мейдертонов, как вы сказали.
— И здесь, — удалось ей добавить, хотя все ее нутро дрожало.
— Да. И здесь.
На какой-то момент она задохнулась, но... не могла позволить себе это... Она
не могла пустить этого мужчину в свою постель, несмотря на то что страшно
хотела. Она действительно хотела его. Обнаженного полностью и возбужденного.
Хотела позволить ему поэкспериментировать с ее неопытностью. Но может быть,
он слишком привык командовать, чтобы позволить ей играть по ее собственным
правилам. Может быть, он будет настаивать, чтобы она следовала его
указаниям?
Эти мысли взволновали ее, и она приоткрыла рот, чтобы вздохнуть поглубже.
Сомерхарт наклонился над ней.
— Я шокировал вас, леди Денмор?
— Вы... вы не нравитесь мне.
— Вы... интригуете.
— О, теперь я понимаю, как такому суровому джентльмену удалось
соблазнить добрую половину женщин из его окружения. Напоминаю вам, что я не
желаю присоединять свое имя к вашей коллекции.
Чувственность исчезла с его лица. Ушла из глаз, когда он выпрямился,
передернув плечами.
— Ах да. Я забыл, что вы ужасная скромница.
Эмма стиснула зубы от злости. Жизнь проста для богатых мужчин. И все же
вздохнула с облегчением: пусть лучше злость, чем возбуждение.
— Да, — сказала она, — я такая. И мне не понравится, если мне
скажут:
Не раздвинете ли колени для герцога?
Возможно, кто-то сочтет это
глупостью, но я так не считаю.
Она действительно снова удивила его. И его скулы теперь стали одного и того
же цвета с его алым шейным платком.
— Пересматриваете свое предложение относительно кареты, ваша светлость?
— Нет, — отрезал он и, натянув пальто, поправил сбившиеся
манжеты. — Несмотря на ваш вульгарный тон, предложение остается в силе.
— Как это благородно с вашей стороны!
Сомерхарт прошел к выходу и открыл перед ней дверь, опередив лакея. Бедняга
выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок от отчаяния.
— Прошу, — приказным тоном произнес Сомерхарт.
— Я не принимаю ваше предложение, — ответила она. — Мою
репутацию слишком легко разрушить.
— О, ради Бога. Вы и так пользуетесь дурной славой, леди Денмор. Ваша
неистовая страсть к игре и взбалмошное поведение... а вы в городе всего лишь
месяц.
— Верно, но у меня никогда не было любовника, Сомерхарт, и никто не может осудить меня за это.
Его скулы прекратили дергаться, и глаза медленно прошлись по ее фигуре,
полные соблазнительного блеска, который она заметила несколько мгновений
назад.
Никогда не было любовника
. Он повторял про себя эти слова, она
знала это. Она думала о том же. Если она согласится, он станет ее первым
любовником. Этот мужчина, известный своим искусством. Он знал такие вещи...
Она видела это по его глазам. Все, что касалось женского тела и того, как
доставить наслаждение женщине.
Тепло его глаз сменилось жаром.
— Вы можете проводить меня до дома, — быстро сказала она, стараясь
остудить желание, бурлившее в крови. — Это все, что вы можете сделать.
— Это звучит очень убедительно, — пробормотал он, придвигаясь
ближе. Эмма ощутила чистый запах его белья, приятный аромат мыла. Она
провела кончиками пальцев по его груди и оставила их там на секунду-другую.
Она чувствовала, как бьется его сердце, как струится кровь, пульсируя в
мускулах, согревая его кожу... затем оттолкнула его так резко, что он
покачнулся.
— Что, ваша светлость? Ведете подсчет? Загибаете следующий палец? По
крайней мере сделайте мне пустячный комплимент, прежде чем запихнуть в
карету.
Сомерхарт выглядел так, словно хотел ударить ее, но чувство собственного
достоинства не позволило ему. Он снова поправил манжеты пальто и бросил
взгляд на лакея, который невозмутимо смотрел куда-то в сторону.
— Да садитесь же вы в эту проклятую карету! — не выдержал он, и
Эмма, спрятав улыбку, послушалась и пошла к экипажу. — Вы
невозможны, — пророкотал он, последовав за ней. И добавил: —
Дерзкая девчонка.
И, соглашаясь, Эмма не могла не рассмеяться.
Харт постучал в лакированную стенку кареты, стоя одной ногой на улице.
— Куда ехать? — спросил он леди Денмор, которая усаживалась на
сиденье.
Была небольшая пауза, прежде чем она ответила:
— Белгрейвия.
Харт не выдал своего раздражения, он не мог позволить себе снизойти до
такого. Но с его губ слетел легкий вздох удивления.
— Где в Белгрейвии?
Последовала еще более продолжительная пауза.
— Мальборо-роуд, 23.
Он смотрел на бледный овал ее лица в темном пространстве кареты. Мальборо-
роуд. Тогда это не точно Белгрейвия — скорее, Челси. Или на границе. Харт
говорил себе, что обязан проводить ее, что ему следует довезти ее и потом
возвратиться к себе.
Если он останется с ней, то пойдут слухи о ее молниеносном падении, упрочив
и без того легкомысленную славу и воскресив прошлые разговоры о нем.
Разговоры, которые он старался забыть с годами. И леди Денмор будет и дальше
изводить его, разжигая мысли об обольщении и подстрекая его двигаться
дальше...
Но она жила в Челси, о Господи. На границе приличия. Небезопасное место,
чтобы бросить женщину у дверей и пожелать ей всего хорошего. Но у него не
было выбора.
Харт назвал кучеру улицу и номер дома, затем занял свое место. Карета
качнулась от его веса, напоминая ему, что лодка жизни может преспокойно
утонуть в глубоких водах. И вздох разочарования слетел с его губ.
Когда его глаза привыкли к полумраку кареты, он смог разглядеть ее руки в
перчатках, лежавшие на темном плаще, а на бледном лице тонкую линию бровей.
Эти брови скептически приподнялись.
Харт удержался от атаки и медленно погрузился в незнакомое ощущение: он не
знал, как вести себя с этой с женщиной, оставшись с ней наедине в замкнутом
мирке кареты. Она бесконечно раздражала его, будила в нем зверя, которого
ему с таким трудом удалось утихомирить. Он обитал где-то на свободе, а она
лишила его этого, воскресив прежний голод.
Вспоминая ее лодыжки, он ощутил возбуждение, и эти лодыжки сейчас были в
нескольких дюймах от его собственных. Харт мог потянуться и легко снять с
нее туфли. Зажать ее ноги между своих колен. Он мог исследовать их нежные
изгибы. И трогать их, пока его рука не поднимется выше по ее икре... Сильные
ноги. Мускулы деревенской девчонки, которые знали и лес, и пустоши, и холмы.
Ее икры расслабятся, а ее бедра... О, ее бедра, напротив, станут
напряженными от его прикосновений. Они задрожат... он хотел, чтобы они
задрожали.
Он невольно сжал кулаки, сдерживая себя.
Так он никогда не выбирал любовницу. Никогда. Он никогда не выбирал женщину
по ее лодыжкам. Он выбирал женщин, с которыми было легко. Просто. Женщин,
которые были счастливы уступить и сами хотели его так, что готовы были на
все. Харт диктовал условия и заставлял женщин соглашаться с ним и только
потом организовывал свидание. Все шло по-деловому и вело к постели, и даже
тогда... даже тогда он не терял головы и...
— Вы удивили меня, — сказала леди Денмор, чуть задыхаясь, словно
она не хотела говорить, но не могла устоять.
Харт вздрогнул и ощутил, что вернулся в свое тело. Его новое тело. То,
которое прежде никогда не взрывалось от фантазий ни с одной желанной
женщиной.
— Простите?..
— Ваше предположение, что мы можем доставить удовольствие друг другу...
Оно шокировало меня. Ваша репутация... — она чуть-чуть всплеснула
руками, — смущает.
Харт откинулся на бархатные подушки сиденья. Он позволил своим глазам
остановиться на ее юбках, снова вернувшись мыслями к ее проклятым лодыжкам.
— Вы распутник. Вы не влюблены и даже не пытаетесь притвориться
влюбленным. Вы просто организуете связь. Все знают это. Я знаю это.
Но... — Ее руки снова поднялись и тяжело опустились. — В юности вы
были хуже, чем распутник. Безнравственный и погрязший в грехе. Вы посещали
вечеринки... — Дыхание вырывалось из ее рта.
Харт подумал, что леди Денмор, возможно, тоже присутствовала на этих
вечеринках... Но теперь она должна быть только с ним, только с ним.
— Вы пользуетесь дурной славой, Сомерхарт, но вы изменились.
Осмотрительный герцог с холодным сердцем, постоянно контролирующий себя. И
все равно распутник. Как все это может сочетаться?
Его раздражение исчезло, и Харт почувствовал нечто схожее с паникой. Ему не
нравилось это. Не нравилось, как она смотрит на него, что говорит.
— Ваши обвинения просто опровергнуть. Я не распутник.
— Но были.
— Я никогда не соблазнял невинных. Никогда не лгал, лежа в постели с
женщиной.
— Да? Но вы делили постель с миссис Шарлотт Браун и ее невесткой в одно
и то же время.
— Мне было тогда девятнадцать, — отрезал он, покраснев от своих
собственных слов. Он чувствовал себя глупо. Она заставила его чувствовать
себя глупо, и он готов был отдать многое, лишь бы не сознавать этого. Ее
лодыжки могут отправляться ко всем чертям!
Она даже не была красавицей. Просто хорошенькая. Неприметная, за исключением
этих пронзительных глаз и этого божественного голоса. И этих нежных розовых
пальчиков и напряженных бедер.
Леди Денмор задумчиво пожевала губами.
— Это было...
— Зачем вы приняли мое предложение? — спросил Харт. — Вам
явно не доставляет удовольствия моя компания, как, впрочем, и мне ваша.
Может быть, чтобы наказать меня?
Она резко засмеялась, прерывая его:
— Возможно. Но вы привлекательный мужчина, Сомерхарт, и такой холодный
и высокомерный. Признаюсь, мне нравится дразнить вас. И более того, вам
нужно это. Никто, кроме меня, не осмелится на это.
— Да, они скорее будут оттачивать свое злословие на расстоянии.
Она чуть-чуть приподняла голову, и Харт хотел было отказаться от только что
сказанных слов, но она снова прервала его.
— Это то, что вы хотите от меня? — спросила она. — Ждете,
чтобы я говорила вам то, что думаю? Вы знаете, что все боятся вас. И я
думаю, вам нравится, что каждый мужчина, каждая женщина дрожат при вашем
приближении.
— Да.
— Ну вот. А я не дрожу.
Я заставлю тебя дрожать
, — подумал он. Когда она замерла, Харт понял,
что сказал это вслух. И не пожалел об этом. Он мог бы заставить ее дрожать,
и часто.
— Я уверена... — Она замолчала, глотая последующие слова, какие
хотела произнести. — Я уверена, что можете. Не сомневаюсь, что вы
познали много интересных вещей в юные годы. Но со мной это невозможно.
Его раздражение взорвалось в нем с новой силой после ее слов. Харт резко
потянулся вперед, заставляя ее вздрогнуть.
— Почему? Вы стремитесь к тихому, спокойному замужеству? Потому что не
преуспели, став респектабельной вдовой? — Ее губы изогнулись в
усмешке. — Любой мужчина, — продолжал Харт, — который готов
принять вашу безудержную страсть к игре, примет и несколько неблагоразумных
поступков.
— Да? Как это благородно с его стороны.
— Я не понимаю вас.
— Тогда мы в одинаковом положении.
Харт рассмеялся, не очень удивившись, но он мог смеяться, или выпрыгнуть из
кареты, или задушить ее. Он выбрал смех. Карета подъехала к углу, и Харт
опустил окно, чтобы видеть аккуратный ряд домов, протянувшихся по Белгрейв-
сквер.
— Вы уж извините, герцог, но я не могу принять ваше приглашение, а
именно — разделить с вами постель. Я не могу.
— Почему? — Он почувствовал себя настоящим идиотом, который
пытается безуспешно соблазнить даму.
— Если вас не заставляют упражняться в искусстве, навыки пропадают.
Никто не осмеливался так говорить с вами. Я полагаю, никто не смел бросить
вам вызов.
Харт вглядывался в полумрак кареты, чтобы поймать ее взгляд.
— Так вот оно что? Вызов?
Ее глаза расширились в тревоге.
— Нет.
— Хм-м... — Его мускулы немного расслабились. Он отклонился на
спинку сиденья и отвернулся к окну.
— Нет, — повторила леди Денмор. — Это не вызов. Пожалуйста,
не развертывайте против меня военную кампанию.
— Не тревожьтесь. — Жар нетерпения пробежал по его спине, приятно
согревая кожу. Как давно он не чувствовал ничего подобного! — Я не
армия захватчиков.
— Вы могли бы, — настаивала она.
Харт улыбнулся, глядя в окно.
— Район совсем никуда не годится. Мы подъехали к Мальборо-роуд.
Казалось, ее раздражение наполнило всю карету, и Харт мысленно вздохнул с
удовольствием. Вызов. Его кровь забурлила.
— Да, — сказал он, как если бы она что-то спросила.
— Я не вызывала вас. Моя жизнь не игра, ваша светлость, и я не стала бы
оценивать отношения подобным образом. — Он заметил, что ее голос чуть-
чуть дрожал. Да, дрожал.
Харт усмехнулся:
— Моя сестра сказала бы, что я высокомерная задница, а я считаю ее
пугающе умной. — Он встретил взгляд широко открытых глаз леди
Денмор. — Как и вас.
Она покачала головой.
— Вы будете на приеме у Моултеров?
— Нет, — сказала она.
— Конечно, будете. Три дня среди богатых аристократов, половина которых
не умеют толком играть, но думают о себе иначе. Я непременно буду там.
Потеряв желание посмеяться над ним, она нервно покусывала нижнюю губу.
— Я не могу быть вашей любовницей.
— Хм-м...
— Вы напрасно надеетесь на это.
— Я ценю предупреждение, леди Денмор.
Она скрестила руки и задумалась, доставляя необыкновенное удовольствие
Сомерхарту. Женщина была готова, вполне готова, и ему не пришлось совершать
особых усилий. Он был груб и бесцеремонен, не только соблазнителен, и она
была готова. Остатки мучившей его скуки улетели прочь, как легкий дымок.
Когда карета завернула за угол, Харт положил руку на сиденье и широко
расставил пальцы, снова думая о бедрах леди Денмор. Темная тень,
промелькнувшая за окном, внезапно нарушила ход его мыслей, и Харт прилип к
стеклу, морщась от раздражения. Человек стоял на углу, съежившись от холода.
Только его глаза были видны над воротником грубого серого пальто, и эти
глаза наблюдали за ними, когда карета проехала мимо.
Вор, подумал Харт без особой тревоги. И его кучер, и лакей вооружены на
случай встречи с уличными бродягами. Но тревога подняла свою голову, когда
карета остановилась в дюжине ярдов от угла.
— Ну вот, приехали. Благодарю вас, — сказала леди Денмор,
подтверждая, что они подъехали к ее дому. Задвижка щелкнула, и лакей
распахнул дверь. Харт не стал ждать. Он выпрыгнул из кареты, удивив слугу и,
без сомнения, леди Денмор. Но он был вознагражден, заметив мужчину на углу,
который быстро скрылся в темноте. Харт направился за ним, чтобы узнать, кто
это, хотя и понимал, что не должен делать это.
— Что вы делаете? — послышался ее голос.
— Вор. Он как раз на углу.
— Откуда вы знаете, что это вор? Возможно, это наш местный чистильщик
сапог. Он шляется здесь в любое время.
— Он ростом в шесть футов?
— Но...
— Он стоял прямо здесь, около вашего дома. Вы должны быть осторожны.
Он, вероятно, уже узнал, что вы выезжаете одна.
— Да, я... — Она огляделась вокруг, глаза перебегали от тени к
тени. Харт внезапно почувствовал злость. Она не должна жить здесь, в чужом
городе, в этом довольно-таки новом районе, не претендующем на
респектабельность. Ее должен сопровождать повсюду слуга, и ей не следует
возвращаться домой одной посреди ночи.
— Вы... — начал он, но она повернулась и поспешила к ступенькам.
— Не беспокойтесь, ваша светлость. Мне достаточно одного этого слова, я
понимаю, что вы хотите сказать. Я не богата и не замужем, поэтому, что бы вы
ни сказали, это бесполезно. Это место, которое я принимаю, жизнь, которую я
могу вести. Доброй ночи.
Достав ключ из кармана юбки, она поднялась по ступенькам и сама открыла
дверь. Харт с изумлением наблюдал, как простая серая дверь затворилась за
ней с громким стуком. И леди Денмор исчезла.
Харт не мог бы сказать, сколько он простоял так, хмурясь и размышляя, но его
кучер наконец не выдержал и кашлянул.
— Правильно, — буркнул Харт и шагнул к карете. — Поезжай
вокруг квартала несколько раз, Ларк. И поглядывай по сторонам. Я хочу
убедиться, что мы прогнали этого бродягу отсюда.
А он и леди Денмор обсудят ситуацию со всех сторон, когда встретятся в
поместье Моултеров. После того как ему удастся наконец-то соблазнить ее.
Глава 4
Записка лежала на столе в гостиной, выделяясь на темном полированном дереве.
Эмма не знала, что и думать об этом, но она была благодарна за предложенное
развлечение. Поездка по парку с красивым виконтом Ланкастером прогнала ее
страхи в течение нескольких минут. И в случае удачного развития этих
отношений ей удалось бы наконец-то досадить Сомерхарту.
— Если этот Стимп появится, — сказала Эмма, — пожалуйста,
заставь его вернуться. Скажи, что я сама хочу поговорить с ним.
Бесс пробормотала что-то из холла, давая понять, что непременно сделает так,
как просит госпожа. И Эмма сосредоточила внимание на плаще, который она
ремонтировала. Капюшон был оторочен дешевым мехом, уже порядком
истрепавшимся, но Бесс нашла на рынке прекрасную полоску меха, и теперь
оставалось только пришить ее на место старой. Работа требовала пусть
маленького, но опыта. Так что задача, которая стояла перед Эммой, была
нелегкой. А все ее мысли, как назло, возвращались к мужчине, прятавшемуся на
углу ночью, и к той опасности, которую он представлял.
Стимп сказал, что пославший его человек был пожилым мужчиной и далеко не
джентльменом. И заверил ее, что уговорит его уйти, если встретит.
Но если этот шпион был действительно пожилой... Что ж, Мэтью был не глуп,
его отец магистрат, и он мог просто заплатить какому-то бандиту, чтобы тот
следил за ней. Она подумала о деликатной внешности Мэтью, его худощавой,
стройной фигуре... Нет, он не стал бы слоняться по лондонским улицам, рискуя
жизнью, если можно просто нанять кого-то за деньги.
Наемный бродяга мог исчезнуть или уйти, хотя этот, казалось, решил остаться.
Или, может быть, Сомерхарт прав? И это просто обыкновенный вор?
Эмма вздохнула, оборвала нить и подняла шерстяной плащ с колен. Он выглядел
вполне прилично, но и это не улучшило ее настроения. Она устала от этого
района, от этого холодного дома, который постоянно напоминал ей о ее
бедности. Большинство комнат были пусты, и ни одна не обставлена как
подобает — всего лишь несколько случайных предметов мебели. Может быть, ей
стоило поселиться в отеле, но хозяин отеля уговорил ее снять этот дом,
который предположительно должен был пустовать до марта.
Сомерхарт думал, что она живет на грани между респектабельностью и
бедностью, но не знал почему. Она сейчас, как никогда, была близка к краю.
После смерти матери их родовой дом превратился в персональную арену для
развлечений ее отца, а Эмму и ее брата по большей части опекали его
подружки. Дом перестал быть родным, это была просто крыша над головой. А она
хотела иметь свой собственный дом, нуждалась в нем, и для осуществления этой
мечты ей нужно было иметь не меньше чем две тысячи фунтов.
Вечеринка у Моултеров состоится через три дня. Три дня. И Эмма уже
чувствовала, как монеты согревают ее пальцы. Но не деньги были причиной ее
волнения. Сомерхарт, этот негодник, угадал сразу два самых уязвимых ее
места. Игра и вожделение. Он не мог знать, но он знал. И та злость, которая
рождалась в ней, несомненно, передавалась и ему.
После той ночи в карете она много думала о нем. Представляла, что он делает
с ней такие вещи, которые она видела, подглядывая за мужчинами и женщинами
на вечеринках отца. Она выросла в обстановке разврата и вседозволенности и
сейчас хотела испробовать это сама. Но не сможет.
Она не сможет.
Эмма задрожала и бросила взгляд на затухающий огонь в камине. Она уйдет
через полчаса. Нет смысла тратить дорогой уголь и обогревать пустую комнату,
поэтому Эмма набросила плащ на плечи и снова уселась на стул в ожидании,
пока появится лорд Ланкастер.
— Ну и как, вам удалось улучшить свое положение, леди Денмор? Я имею в
виду ваши рискованные затеи.
Она улыбнулась, заметив искорки в карих глазах Ланкастера.
— Даже не знаю, что сказать, сэр. Я думаю, именно этим и объясняется
моя привлекательность в обществе.
— Нет, вовсе нет, — запротестовал он, хотя не мог сохранить
строгое лицо.
— Я была удивлена, получив ваше приглашение.
— Удивлены?
— Да, очень приятно удивлена. Вы были так галантны в тот день, когда я
выиграла пари у вашего брата.
— Вы заслужили это. Мой младший брат слишком высокомерен, впрочем, как
все молодые люди. Слишком много мнит о себе.
— А вы старше и мудрее.
Он поблагодарил ее широкой улыбкой.
— Я становлюсь мудрее, чувствуя ответственность перед своей семьей.
Эмма с симпатией посмотрела на него.
— Да. Я слышала, вы собираетесь жениться на богатой наследнице.
Ланкастер нахмурился, прежде чем громко рассмеяться. Лошади в раздражении
задвигали ушами.
— Это правда, хотя я не знал, что это всем известно. — Когда смех
растаял, на его лице появилась гримаса усталости. — Мой отец умер в
прошлом году. До этого момента я не думал...
— Я понимаю.
Он криво улыбнулся.
— Понимаете? Тогда давайте не будем портить день печальным разговором.
— День действительно прекрасный.
— Моя дорогая леди Денмор, я полагаю, вас должны устраивать спокойные,
доброжелательные отношения. Я джентльмен, всего лишь пригласивший вас на
зимнюю прогулку. — Он снова рассмеялся, и Эмма поняла, что его
искренний смех доставляет ей удовольствие, и расслабилась. Если бы она была
богатой наследницей, ищущей мужа, она была бы в восторге.
— Надеюсь, вы не думаете, что у меня есть деньги?
— Нет. — Он покачал головой и снова улыбнулся ей. — Нет, я
смею предположить, что у вас нет ни цента. Но мне очень хотелось пригласить
вас на прогулку, эта мысль не покидала меня. Я надеюсь, вы не возражаете
против моего общества? Я не могу ухаживать за вами и успокоился, когда вы с
таким тактом обрисовали мое положение.
На этот раз смех Эммы отразился эхом от каменной стены дома, мимо которого
проезжала карета. Ланкастер не внушал ей чувства вожделения, но был опасен в
других аспектах. Он мог украсть ее сердце, как мог украсть сердце любой
другой женщины, не прилагая к этому никаких усилий. И без сомнения, мог без
труда найти богатую наследницу.
— Вы, должно быть, были очень юной, когда вышли замуж, — заметил
Ланкастер. — Вам сейчас двадцать один?
— Да, — не моргнув глазом солгала она. — Лорд Денмор был
чудесный человек. Я не возражала против этого брака.
— И вы надеетесь вскоре снова выйти замуж?
— Нет.
Он бросил на нее удивленный взгляд, но то, что хотел сказать, оставил при
себе.
— Здесь... — пробормотал он и наклонился, роясь в ящике под
сиденьем. Он выпрямился, держа
...Закладка в соц.сетях
