Жанр: Любовные романы
Любовь на старой мельнице
...з ко мне, Мерфи вел себя идеально.
— Согласен. — Знакомые басовые нотки прозвучали прямо у нее над
ухом, и Джед коснулся плеча Рональда: — Я украду Генриетту ненадолго, не
возражаете? — Девушка обернулась и увидела его совсем близко. — Я
в восторге от вашей собаки. Нет, правда. Он был образцом благовоспитанности.
Судя по прекрасным манерам и чувству собственного достоинства, Мерфи мог бы
быть принцем в рядах животных.
Генриетта искренне хотела на него рассердиться, но в улыбающихся голубых
глазах на абсолютно серьезном мужественном лице было что-то такое, от чего
ей захотелось засмеяться.
— И я рад, что в городке прошел слух о его присутствии на этой
заброшенной мельнице, — мягко добавил Джед, вдруг становясь ужасно
серьезным. — Но в качестве дополнительной меры предосторожности я
установлю там сигнализацию сразу после Рождества.
— Зачем? — Генриетта не могла бы удивиться еще больше.
— Она будет связана с местным отделением полиции, — невозмутимо
ответил Джед.
— В сигнализации нет никакой необходимости, — резко запротестовала
Генриетта, повысив тон. — Я живу там с февраля и отлично себя чувствую.
— И тем не менее я давно уже собирался это сделать, — искренне
солгал Джед. — Я слишком много потратил на эту мельницу; рассматривайте
мои действия как защиту собственных капиталовложений.
— Возможно, вы правы. — Генриетта задумалась.
Мельница монаха
представляла собой красивый и отлично отреставрированный памятник
архитектуры, так что желание Джеда защитить ее от нашествий бродяг и прочих
бандитов можно было понять. — Да, я понимаю, — произнесла она
спустя несколько секунд. — На вашем месте я бы, наверное, поступила так
же.
— Значит, договорились. — Джед испытал неимоверное облегчение от
так счастливо пришедшей ему в голову идеи. — А теперь идите и что-
нибудь съешьте, — мягко сказал он, ведя ее к дверям. — У вас еще
будет время потанцевать.
Но ей вовсе не хотелось танцевать, если вместо этого она могла побыть с ним.
От ужаса перед этой внезапной мыслью Генриетта сбилась с шага и споткнулась
на выходе из зала.
— Осторожно. — Он немедленно подхватил девушку под локоть, с
надменной самоуверенностью притягивая ее ближе к себе. — Это же у меня
хромая нога, помните?
Она попыталась улыбнуться ему в ответ так же спокойно, но не смогла. Все это
опасно —
он опасен, и она знала об этом с самого
начала.
Закуски были превосходны, и гости уже толпились вокруг еды, как будто
ужинали последний раз в жизни, но по мере того, как Джед вел ее к столам,
Генриетта обнаруживала, что совсем не хочет есть. Не надо было вообще
приезжать сюда сегодня, нервно повторяла она про себя, видя, как гости
расступаются, чтобы пропустить Джеда, будто он король, а она — дама его
сердца. Это безумие,
безумие. И как нарочно, рядом зазвучал ласковый голос:
— Тем, что вы взяли, и птичку не накормишь. Позвольте положить вам еще.
— Нет-нет, спасибо, просто я не голодна, вот и все, —
жизнерадостно произнесла Генриетта, чувствуя, как желудок сводит судорогой.
Мелвин поначалу тоже был ласков, очень ласков, мрачно вспоминала она. Он
просто с ног сбивался, пытаясь выполнить малейшую ее прихоть. И это со
временем не исчезло, вот что было всего труднее понять. Если бы он стал
совсем плохим, все было бы гораздо проще, и возможно, он остался бы в
живых...
— Эй, все не так ужасно!
Генриетта вынырнула из тяжелых воспоминаний и обнаружила, что Джед снова внимательно на нее смотрит.
— Извините. — Она коротко улыбнулась, надеясь, что он не станет
выпытывать детали. Надежда была напрасной.
— В чем дело, Генриетта? — Он отвел ее в тихий уголок огромной
столовой, отобрал тарелку и, поставив ее на стул рядом со своей, выпрямился
и посмотрел на девушку сверху вниз. — И не говорите, что все в
порядке, — остановил он ее, когда Генриетта снова открыла рот, —
потому что номер не пройдет. У вас какие-то неприятности?
— Нет, Джед, у меня нет неприятностей, — спокойно сказала
Генриетта, но стоило ей опустить голову, как Джед нежно взял ее пальцем за
подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
— Тогда что происходит? Отчего вы только что так странно на меня
взглянули? — настаивал он, и губы у него упрямо сжались. Он не имел
права так ее допрашивать, как заклинание твердила про себя Генриетта, но уже
поняла, что Джед — сам себе закон.
— Я просто думала... — Она замолчала на секунду. Впервые со дня
смерти Мелвина она говорила о нем с кем-то кроме ближайших
родственников. — О своем муже, — закончила она едва слышно.
— О ком?! — воскликнул он не своим голосом.
Генриетта не думала, что это произведет на него такое впечатление, но,
взглянув на его исказившееся лицо, догадалась, что он неправильно истолковал
ее слова.
— О моем погибшем муже, — пояснила она.
Джед ошеломленно смотрел на нее, пока смысл ее слов доходил до него.
— Вы вдова? — спросил он наконец неуверенно. — В таком
возрасте?
— Да, я вдова. Мой муж... умер меньше года назад. Мы были женаты
тринадцать месяцев. — Она говорила все еще очень тихо.
— По-моему, мне надо присесть. — Он усадил ее рядом с собой, и на
некоторое время вокруг них воцарилась тишина. — Что случилось? Какой-то
несчастный случай? Он, наверное, был молод...
— Ему было двадцать семь. — Она запнулась и сосредоточила взгляд
на узоре персидского ковра у себя под ногами. — Он действительно погиб
в автомобильной катастрофе, хотя и не совсем обычной. Мы... гуляли по улице,
когда пятнадцатилетний подросток, угнавший машину, не справился с
управлением и выехал на тротуар. Мелвин оттолкнул меня в сторону, но сам
спастись не успел, — бесцветным голосом закончила она. — Он умер
почти мгновенно.
— Генриетта, я не знаю, что сказать. — Она почувствовала, как он
коснулся пальцами ее щеки, но не подняла головы, и он опустил руку. — Я
ничего не знал, вы же подписываетесь как мисс Ноук, — мягко произнес
он.
— Я... я снова взяла девичью фамилию после похорон, — смущенно
пояснила Генриетта. Ей было ужасно неловко от его сочувствия, но надо было
достойно завершить объяснение. — Поэтому... я и не хожу на
свидания, — тихо добавила она. — И предпочитаю собственное
общество, свое и Мерфи.
— Да, я понимаю... — Снова последовало молчание, на этот раз еще
более долгое. — Вы, должно быть, очень его любили, Генриетта, и я прошу
прощения, что заставил вас об этом говорить, когда вы все еще так тяжело
переживаете случившееся. — Теперь он жестко контролировал свою
интонацию.
— Нет, все в порядке. — Нежность Джеда обжигала, как пламя, и щеки
у нее горели от его жара.
— Не все в порядке, — спокойно возразил он. — Обычно я не
тороплюсь с выводами, знакомясь с людьми: в юности у меня был горький опыт
подобной торопливости. Но с вами я вновь допустил эту ошибку и прошу
прощения.
Она подняла к Джеду бледное, ничего не выражающее лицо. Ей вдруг показалось,
что будет неправильно, нечестно оставить все как есть. Но она не смогла
сказать правду. Генриетта вдруг увидела перед собой человека, совсем не
похожего на того чувственного, слегка насмешливого сердцееда, каким он был
еще пять минут назад. Он явно замкнулся в себе, и, как ни безумно это
звучало, глядя на его сочувствующее, ужасно привлекательное лицо, Генриетта
всем существом ощутила холод одиночества.
Позже, когда начали уходить первые гости, Джед наклонился к ней и негромко
спросил:
— Вы уезжаете в Лондон на Рождество? Наверное, ваша семья хотела бы вас
повидать.
— Я думала об этом.
Она остановилась, пытаясь поделикатнее сформулировать мысль о том, что
красивая квартира матери с ее бледно-лимонной мебелью и кремовыми коврами
вряд ли подойдет для мирного празднования Рождества в компании с Мерфи, но
Джед не дал ей договорить:
— Но это связано с болезненными воспоминаниями? Я понимаю.
Нет, ты не понимаешь. Генриетта смотрела на него не видя: глаза ей застилал
туман отчаяния и раздражения.
— Дело не в этом, — поспешно объяснила она. — Просто нам с
Мерфи будет удобнее на мельнице. Он ведь крупный пес, а моя мать не в
восторге от животных.
— Ясно. — Видно было, что он не верит ни одному ее слову — это
читалось на его хмуром лице. — Тогда, может быть, вы окажете мне честь,
посетив рождественский обед в Фотрингем-Холле? — официально спросил он.
Боже правый, он начал говорить с ней так, будто она состарилась на несколько
десятков лет.
— Нет, спасибо. — Она обойдется без жалости. — Я уже
пообещала Мерфи длинную прогулку и поздний обед у камина с индейкой и
жареным картофелем.
— Звучит замечательно, — Неожиданно он на мгновение снова стал
прежним Джедом и, улыбнувшись, добавил: — Если бы к нам в гости не
собирались родственники со всех концов света, я бы с удовольствием
присоединился к вам.
А потом Генриетта покраснела до корней волос, когда он вдруг наклонился к
самому ее уху и она ощутила его теплый мужской запах и почувствовала
прикосновение шершавой кожи его подбородка.
— Я ненавижу Рождество в Фотрингеме, но это связано с традицией,
начавшейся задолго до моего рождения.
— Но это ведь не значит, что ее надо продолжать бесконечно,
правда? — прошептала Генриетта в ответ, с невыразимым волнением вдыхая
аромат его дорогого одеколона.
— Нет, наверное, не значит. — Джед выпрямился и взглянул на нее
сверху вниз. — Просто я никогда не брал на себя труд что-либо менять.
Вечеринки, обеды, коктейли... В Фотрингеме они точно такие же, как и
везде. — Он пожал широкими плечами, и этот небрежный жест лишний раз
подчеркнул его силу и мужественность. Задумчиво глядя на девушку, он
закончил: — И это Рождество.
— Когда я была маленькой — мне было, наверное, лет десять, —
родители взяли нас с Дэвидом в Шотландию на Рождество, и мы целую неделю
провели в коттедже посреди дикой природы, — медленно сказала Генриетта.
Ей показалось, что она снова почувствовала запах морозного северного воздуха
и пьянящий аромат хвои, опадающей с высоченных сосен, которые окружали их
коттедж. — Мы с Дэвидом отлично провели время, играя в снегу и
беззаботно резвясь. Отец тоже наслаждался каждой минутой отдыха — в отличие
от матери. — Она слегка скривилась в ответ на внимательный взгляд
Джеда. — Мать настоящий раб цивилизации и дня не может прожить без
города.
— А где ваш отец сейчас?
— Он умер, когда мне было шестнадцать, — тихо ответила
Генриетта. — Он был прекрасным человеком, но они с мамой так отличались
друг от друга... Он любил огромные открытые пространства, а маму невозможно
было вытащить на улицу, если погода не казалась ей идеальной. Странно,
правда? Но они любили друг друга до самой его смерти.
— Значит, у вас было счастливое детство? — Его голос звучал по-
прежнему спокойно и ровно, но какой-то едва заметный оттенок в интонации
заставил ее насторожиться.
— Да, очень счастливое. — В кошмарные дни после смерти Мелвина она
не раз благодарила за это Бога, зная, что надежный тыл не позволит ей
окончательно потерять рассудок. — А у вас? — вдруг спросила она,
не успев обдумать свои слова.
— Нет, совсем нет. — Генриетта не верила своим глазам: его лицо
как будто моментально скрылось под темной маской, похоронившей его мысли и
чувства и добавившей льда в его голос. — Принести вам что-нибудь
выпить, Генриетта?
Он явно предупреждал, что не стоит развивать эту тему.
— Да, если можно. Лимонад или что-нибудь в этом роде, пожалуйста.
Она проводила его взглядом и вдруг ощутила прилив злости. Он заставил ее
рассказать почти все о ее жизни, но стоило ей задать один-единственный
вопрос, и ее тут же поставили на место! Какой же он нахал, первостатейный
нахал! Мелвин действовал точно так же, пока совсем не запугал ее. Нет, когда
Джед вернется, она прямо так ему и заявит.
Знакомый голос вывел ее из задумчивости, и она увидела перед собой миссис
Бейкер:
— А вот и вы, милая. Мы с Гарольдом готовы ехать, если, конечно, вы не
против. Или можем еще тут поболтаться, что скажете?
— Нет-нет, я тоже готова, — поспешно заверила Генриетта.
— Ну пойдемте за нашими пальто, раз так. — Маленькая женщина
жизнерадостно улыбнулась. — А с мистером Джедом попрощаемся по дороге.
Это ее вполне устраивало. Несколько формальных слов прощания станут отличным
завершением этого ужасного вечера, и можно будет надеяться, что их пути вряд
ли когда-либо снова пересекутся.
Она только что вышла из гардеробной вслед за Бейкерами, когда низкий голос заставил ее остановиться.
— Вы передумали насчет лимонада? — спокойно спросил Джед. —
Уже уезжаете?
— Да. — Она резко обернулась, заставив себя улыбнуться. —
Миссис Бейкер собралась домой, мы как раз хотели с вами попрощаться. —
И, не дав ему произнести ни слова, быстро позвала: — Миссис Бейкер! Мистер
Винсент здесь.
Супруги тут же вернулись, и миссис Бейкер рассыпалась в благодарностях, чему
Генриетта была только рада. Теперь ей хотелось лишь одного: как можно скорее
попасть домой, где ей надо будет хорошенько все обдумать.
— Пойдем, Ида.
Мистер Бейкер взял жену под руку и потянул к выходу. Генриетта, бросив на
прощание:
До свидания, Джед, большое спасибо за вечер!
, поспешила за ними
не оглядываясь.
И на этом бы все и закончилось, если бы аккумулятор в машине Бейкеров не
выбрал именно этот вечер, чтобы сесть окончательно и бесповоротно.
Сидя в безупречном
эскорте
, глядя, как вокруг отъезжают все новые
автомобили, и слушая рассуждения миссис Бейкер о пользе регулярного
техосмотра, во время которых шея мистера Бейкера постепенно приобретала
багровый оттенок, девушка надеялась, что следующий поворот ключа заставит
мотор завестись. Но чуда не произошло.
Она всего лишь раз обернулась назад — как раз вовремя, чтобы заметить силуэт
Джеда в ярко освещенном дверном проеме и стройную фигуру блондинки, повисшей
у него на плече. Генриетта так быстро отвернулась, что у нее хрустнули
позвонки.
За вечер у нее было время, чтобы поближе разглядеть блондинку и убедиться в
ее ослепительной красоте: ее длинные бледно-золотистые волосы были уложены
на затылке в сложный узел, а безупречная кожа и огромные серо-зеленые глаза
выглядели просто идеально.
В тот момент, когда мистер Бейкер уже готов был взорваться, со стороны
дверцы водителя раздался негромкий стук в стекло и спокойный низкий голос
произнес:
— Мистер Бейкер, могу я чем-нибудь помочь?
С чувством неотвратимости происходящего Генриетта повернула голову и увидела
Джеда, а рядом с ним, крепко вцепившись в его руку, будто золотое изваяние,
стояла блондинка.
Этого только не хватало. Генриетта вышла вслед за Бейкерами из машины на
свежий морозный воздух. Конец ее мечтам об изящном и бесповоротном
исчезновении. А тут еще доведенный до крайности мистер Бейкер в
незавуалированной форме дал понять жене, куда ей следует отправиться вместе
со своими теориями. Генриетта с досадой заметила выражение брезгливого
удивления на лице блондинки, которая рассматривала их словно насекомых под
микроскопом. Когда та, все еще держась за руку Джеда, спросила:
Может, я
смогу чем-нибудь помочь, Джед? Я сегодня приехала на мерседесе"
, Генриетта
поняла, что даже не будет пытаться побороть накатившую на нее волну
неприязни.
— Не волнуйся, Анастасия, — просто ответил Джед.
Анастасия? Ну конечно, разве у прекрасного видения могло быть обыкновенное
имя?
— Мистер и миссис Бейкер живут в городе, но мисс Ноук остановилась на
Мельнице монаха
. Боюсь, полмили слякотной проселочной дороги не для
мерседеса
. Я отвезу их на рейнджровере
, — негромко продолжал
Джед. — Но спасибо за участие.
Джед и Снежная королева обсуждали их, словно посылки, которые необходимо
доставить по назначению.
Генриетта почувствовала раздражение.
— Это совсем не обязательно. — Она попыталась взять себя в руки и
заговорила с холодной решительностью: — Могу я воспользоваться телефоном и
вызвать такси? Я уверена, мне не придется долго ждать.
— Это совершенно исключено. — Ее раздражение разбилось о его
спокойствие, как о каменную стену. — рейнджровер
уже готов. —
Джед указал на огромный, поблескивающий в темноте корпус машины. Рядом
вытянулась обтекаемая красная феррари
. Оба автомобиля, как догадалась
Генриетта, принадлежали хозяину дома. — Так что меня это нисколько не
затруднит, — уверенно закончил тот.
— Конечно, затруднит. — Генриетта не собиралась сдаваться. —
Уже час ночи, на улице холодно, да и вряд ли вам следует садиться за руль,
когда так мало времени прошло после несчастного случая.
Не стоило ей этого говорить. Жесткое лицо застыло, сощуренные глаза
приобрели ледяной оттенок, а губы сложились в упрямую линию.
— Я не инвалид, Генриетта, — спокойно сказал он, — и уже
неделю вожу машину. Вы будете в полной безопасности. — Последнее
предложение явно относилось не только к его водительским навыкам, и девушка
отчаянно покраснела.
Она уставилась на него, но он не отвел глаз.
— Спасибо. — Генриетта смирилась — дальнейшие возражения могли привести только к скандалу.
— Если ты уверен, что моя помощь не потребуется, то лучше я поеду
домой, Джед, — сладким голосом пропела Анастасия, скользнув по
Генриетте взглядом из-под накрашенных ресниц и тут же забыв о ней как о не
представляющей опасности. — Не забудь, что папа ждет тебя завтра к
ленчу, пока твои гости не начнут съезжаться.
— Я помню. Но я уже говорил, что надо будет посмотреть, как пойдут
дела. Фотрингем накануне Рождества — настоящий пчелиный улей, ты же знаешь.
Джед говорил озабоченно, и блондинка на мгновение поджала свои мягкие,
полные губы, но потом легко рассмеялась и нежно провела рукой с ярко-алыми
ногтями по его груди:
— Не волнуйся, дорогой, я приду и выручу тебя, ты же знаешь, что всегда
можешь на меня положиться.
Готова поспорить, что может. Эта красотка от него без ума, ясно как божий
день, но что чувствует Джед? Его лицо оставалось бесстрастным, как и голос,
когда он обернулся к своим гостям.
— Вы извините меня? Я только провожу леди Филмор до машины.
Леди Филмор. Так-так. Он скоро вернулся, и, когда они
вчетвером шли по двору, Генриетта заметила, как сильно Джед хромает.
— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — спросила она с
искренним волнением.
— Я в порядке, — отрывисто бросил он, но, взглянув на ее лицо,
добавил гораздо мягче: — Правда, не беспокойтесь. Она всегда болит в это
время, после долгого дня, а
рейнджровер
едет практически самостоятельно.
Они подошли к машине, Джед помог чете Бейкеров разместиться на заднем
сиденье, а потом открыл переднюю дверцу для Генриетты, и она без лишних слов
забралась внутрь.
Автомобиль был бесстыдно роскошным, а мощный двигатель на четыре с половиной
литра ожил от первого прикосновения водителя. Генриетта со сдержанной
завистью вспомнила о своей миниатюрной
мини
, заполнявшейся до отказа,
стоило поместить в нее Мерфи, но в следующий момент она вдруг осознала, как
близко от нее находится Джед, ощутила власть и силу, исходящие от его
крупной фигуры, и что-то внутри у нее, дрогнув, заставило ее устремить
взгляд на массивные дворники на переднем стекле.
Всю дорогу миссис Бейкер никому не давала даже слово вставить, но, как
только их с мужем высадили у порога их дома и Джед пообещал, что пригонит их
машину, когда его механик разберется с неполадкой, атмосфера в салоне
накалилась до предела.
Выехав за пределы городка, они оказались в кромешной тьме; небо освещалось
лишь тонким месяцем и мириадами мигающих звезд, словно толстое бархатное
одеяло, закутавшее землю в угольно-черные тени.
Когда тишина стала такой оглушающей, что Генриетта оказалась не в силах ее
больше выносить, она заставила себя произнести:
— Это был замечательный вечер, Джед. Насколько я поняла, вы каждый год
организуете подобные мероприятия для жителей городка и своих друзей?
— Да. — Односложный ответ не предполагал продолжения беседы, и
Генриетта твердо решила не предпринимать больше усилий, чтобы разрядить
наэлектризованную атмосферу.
Уходя из дома, она оставила свет в нескольких окнах, чтобы не заблудиться в
темноте по возвращении, и, когда машина плавно затормозила у крыльца,
Генриетта приготовилась коротко поблагодарить Джеда за помощь и скрыться в
дверях, но в этот момент он в очередной раз ее удивил.
— Мне очень жаль, Генриетта. Черт, по-моему, я все время вам это
говорю, да? — мягко произнес он, заглушая мотор, и они оказались в
полной тишине. — И тем не менее это правда!
— Вам жаль? — Она повернулась к нему, но различила в темноте лишь
его профиль. — Я не понимаю, — осторожно сказала она.
— Вы были со мной откровенны сегодня, и я это ценю... — (Нет-нет,
не надо, чуть не закричала Генриетта, благодаря темноту, которая скрыла ее
румянец.) — Но когда вы спросили о моем детстве... Просто это тема, которую
я не обсуждаю, — бесстрастно проговорил он.
— Да, я понимаю. — Она дрожала от напряжения и не знала, что
сказать.
— С детством и отрочеством у меня связано много неприятных
воспоминаний, — продолжал Джед, и впервые у него в голосе прозвучала
горечь. — Отчасти поэтому я предпочитаю проводить в Фотрингеме как
можно меньше времени. Я вернулся в этот раз в ноябре, потому что закончил
работу в Америке раньше, чем предполагал. Ну, и потом, Рождество и традиции,
которые надо поддерживать... Мне показалось, будет проще приехать пораньше.
И все-таки обстоятельства сложились не так, как я планировал. — Он
повернулся к Генриетте и с суховатой улыбкой указал на свою ногу.
— Да уж. — Она кивнула в знак согласия, но решительно не знала,
что говорить дальше, и быстро начала шарить в сумочке в поисках
ключа. — Мне пора идти, Мерфи будет волноваться...
— Вы очень милы, знаете? — Теперь голос у него был хрипловатым, а
темнота в салоне — теплой и обволакивающей. Он улыбался своей завораживающей
улыбкой, от которой в уголках его глаз собирались мягкие лучики.
Это надо остановить. Она знала, чего он хочет, — его желание дрожало
между ними как живое существо, заставляя ее сердце биться сильнее, а кровь —
бежать с удвоенной силой. Но это не должно произойти. Ей нельзя начинать
отношения — серьезные или нет — ни с кем, и тем более с Джедом Винсентом. Он
прожует ее и выплюнет, даже не заметив. Но в этот момент он наклонился к
ней, хрипло прошептав ее имя.
Генриетта задрожала, ощутив прикосновение его губ, и его теплый, чувственный
аромат окружил ее, отравляя сознание. Он умел целовать, заботясь прежде
всего об ее удовольствии. Но Мелвин тоже умел целовать и поначалу так же
околдовал ее нежностью.
Эта мысль пришла ниоткуда, но поразила Генриетту с такой силой, что девушка
отшатнулась и прижалась к дверце машины. От неожиданности Джед зарычал:
Какого...
— Извините, правда, но я не хочу. — Она рванула на себя дверную
р
...Закладка в соц.сетях
