Жанр: Любовные романы
Или все, или...
...остно сообщила
Джоанне, что молодожены, снимающие квартиру на втором этаже, — очень
приятная и общительная пара.
— Они только что поженились, вы понимаете? — добавила она, сияя
улыбкой и лукаво поглядывая на Хока.
— Как мило... — улыбнулась в ответ Джоанна — в глазах француженки
определенно появилось желание их сосватать.
Поднимаясь вверх по деревянной лестнице, Джоанна гадала, что ее ожидает. Она
довольно кисло отметила, что в доме нет лифта. Но когда она добралась до
верхнего этажа и зашла в квартиру, то восхитилась обилием света в
открывшемся перед ней пространстве. Стены были покрашены в бежевый цвет, а
ковер и шторы цвета осенних листьев зрительно усиливали яркость мягких
золотых солнечных лучей, струившихся сквозь два окна, доходивших до самого
пола. Дверей между гостиной, кухней, а также сообщавшейся с ними столовой не
было, но благодаря удачно расставленной мебели каждая секция казалась
самостоятельной комнатой. В таких же бледных тонах была выдержана и
маленькая спальня, и совсем крошечная ванная. Вся квартира свободно
разместилась бы в гостиной громадных хором на Монмартре.
— Мне здесь нравится, и очень. — Джоанна вышла на миниатюрный
балкончик, где едва помещались два камышовых кресла и круглый столик, и
посмотрела сверху на площадь. — И, между прочим, я говорю это вовсе не
из упрямства, что бы вы ни думали, — добавила она.
Секунду он мрачно глядел на нее, а мадам Лемуан тем временем маячила в дверном проеме за их спинами.
— Вы убеждены, что не передумаете?
— Убеждена, — ответила она твердо. — Здесь уютно, Хок... эта
квартира мне в самом деле по душе.
— Хорошо, пусть будет так.
Джоанна обошла квартиру кругом, заглянула в шкафы и комоды, снова вышла на
балкон и загляделась на старичка с двумя внучатами, кормившими стайку птиц.
— Вы можете въехать сюда уже сегодня. — Хок неслышно подошел к ней
сзади. — Если, конечно, хотите.
— Да, хочу... спасибо, — неловко пробормотала она. — Мне
жаль, что я вас задержала. — Она повернулась и, встретившись с ним
взглядом, в который раз вздрогнула словно от удара током.
— Это было мое решение, — отчеканил он. Хок вообще редко вдавался
в подробности, и это сделало его следующую фразу еще более
неожиданной. — На солнце ваши волосы превращаются в живое пламя, вы это
знаете? А глаза становятся темными, как ночное небо, хотя временами они
имеют теплый янтарный оттенок. От кого вы унаследовали цвет волос и глаз от
отца или от матери?
— Моя мать была светлой блондинкой, — настороженно ответила
Джоанна. — По ее словам, у отца были рыжие волосы и карие глаза. Ей...
ей не нравилось, что я пошла в него.
— Одна из причин, объясняющих детские дома? — спросил Хок
спокойно. Он ни разу не упомянул об их разговоре в тот первый совместно
проведенный вечер, и Джоанна надеялась, что он забыл о нем, как о чем-то
неважном. Но сейчас осознала, что это было глупо: Хок Маллен ничего не
забывает.
— Возможно. — Она пожала плечами и, опустив голову, хотела пройти
мимо него, но он удержал ее, положив ей руки на плечи.
— Вы были очень несчастны в детстве? — тихонько спросил он. —
Поэтому вы относитесь к людям с таким недоверием?
— Ничего подобного!
— Джоанна, когда девушка с вашей внешностью никак не найдет себе
близкого друга, значит, с ней что-то не так, — сказал он твердо. Было
ясно, что он намерен продолжать разговор.
— То же я могу сказать и о вас, — парировала она.
— Можете, но это не будет правдой. — До Джоанны не сразу дошел
смысл его слов, но, когда она поняла, ее одновременно пронзила боль и
опалила жесточайшая ревность. Хок тем временем продолжал: — Но это было
очень давно... и речь сейчас идет не обо мне.
— И не обо мне, — огрызнулась она, крайне раздосадованная, пытаясь
вывернуться из его сильных рук. — Я работаю у вас, Хок, вот и все, а
моя частная жизнь принадлежит только мне — и прошлая, и настоящая.
— Гм. — Он улыбнулся улыбкой искусителя. — Я, кажется,
попался в собственные силки. Но вы мне совсем не доверяете, моя огненная
маленькая пуританочка.
Ей не понравилось, что он назвал ее пуританкой, и огненной тоже — это
означало недостаток самообладания, но она хотела произвести на него вовсе не
такое впечатление. Джоанна перевела дыхание, сосчитала до десяти и сказала
сладким голосом:
— Я уверена, мистер Маллен, что как предприниматель вы заслуживаете
всяческого доверия. — И быстро направилась к двери. — Может быть,
мы принесем мои вещи?
Следуя за ней вниз по лестнице, он не переставал улыбаться. Заметив
выражение его лица, она попыталась, хотя и тщетно, разозлиться снова — ведь
другой защиты у нее не было. Такой, как сейчас, он был просто неотразим, и
хотя она знала, что он виртуозно владеет техникой обольщения, ей было
невмоготу противостоять его магнетизму.
— Я занесу ваши чемоданы и уйду, чтобы вы могли разобрать вещи, —
сказал Хок, когда они спустились к машине. — Мне нужно позвонить в
несколько мест.
— А я думала, мы собираемся ехать в издательство, — взволновалась
Джоанна. — Вещи могут подождать.
— Рабочий день уже кончился. — И правда, на сквер быстро
опускались мягкие серо-голубые сумерки, в воздухе чувствовался
морозец. — Я позвоню и скажу Антуанетте, что вопрос с квартирой решен,
затем сделаю свои звонки, а по пути в отель завезу вам кое-какие продукты,
хорошо? Так или иначе, один день ничего не меняет. Идите наверх,
распакуйтесь, примите ванну и отдыхайте.
— Хок, в этом нет необходимости, я и сама могу все купить!
— Послушайтесь меня хоть на этот раз, Джоанна, — произнес он
устало. — Главное сражение сегодня выиграли вы — самостоятельно выбрали
себе жилье и отстояли свою независимость, проявив упорство и несгибаемость
духа, а я подобающим образом унижен. Теперь можете почивать на лаврах.
— Ну хорошо. Спасибо.
Джоанна увидела, что темные брови иронически поднялись в ответ на ее
согласие, и с трудом сдержала улыбку. Она не должна проявлять слабость, ведь
сражение еще не кончено, а сражается она не только с Хоком, но и с
собственными эмоциями, которые предательски ее подводят. Он очень опасен,
гипнотически, чарующе опасен, и предельно беспощаден в своем желании
победить, а если только он догадается о ее чувствах к нему... Эта мысль
заставила ее вбежать в дом впереди него с такой поспешностью, словно ее
преследовал дьявол.
Разложив в спальне свои вещи, Джоанна решила принять ванну, а потом
ненадолго прилечь. Хок придет не раньше, чем часа через два, а ей необходимо
справиться с головной болью, которая начинала пульсировать в висках. После
того, как Хок завезет ей продукты, она приготовит легкий ужин, выпьет чаю и
ляжет в постель с какой-нибудь книгой, привезенной из Англии. Чудная мирная
ночь в новом доме... Как правильно она поступила, настояв на переезде из
той, первой квартиры! Джоанна вздохнула с облегчением. Здесь она может
оставаться сама собой, в этом оазисе станет отдыхать от проблем, которые
вскоре обрушатся на нее, как на нового руководителя
Бержика и сына
. Здесь
она может быть вполне счастлива — если бы только некий высокий синеглазый
индивидуум не сверкнул на ее небосклоне, словно зловещий черный метеор.
Метеор
явился в начале восьмого с пакетами продуктов в руках и серым от
усталости лицом. Стоило Джоанне заметить это, как сердце ее преисполнилось
нежности — что ей совсем не понравилось. Хок принялся выставлять пакеты на
кухонный стол, приговаривая:
— Здесь пара бутылок хорошего вина и всякие закуски...
— Не хотите остаться и поужинать со мной?
— С удовольствием, — немедленно последовал удовлетворенный отклик,
и, хотя Джоанна понимала, что он это предвидел, все-таки не могла сердиться.
Он в самом деле выглядел усталым, а если бы она остановилась на первой
квартире, Хок уже вернулся бы в Англию, так что виновата во всем только
она... пусть и косвенно.
— Я открою вино, хорошо? — спросил он с подозрительной кротостью,
и это лишний раз убедило Джоанну, что он подстроил все специально.
— А как ваш шофер? — Она кивнула на окно, выходившее в скверик. — Вы предупредил его?
— Я приехал на такси. — Его глаза лукаво блеснули.
— И вы не попросили подождать? — пробормотала она с
сарказмом. — Как удачно вышло, что я пригласила вас.
— Я верил в ваше доброе сердце, — улыбнулся он. — Где у вас
штопор?
— Вот здесь, — сдалась Джоанна. Она выдвинула ящик и протянула ему
штопор. — Но после ужина вы сразу уедете, хорошо? Я устала не меньше
вашего и хочу пораньше лечь в постель.
— Я тоже хочу лечь... в вашу постель, Джоанна, — сказал он с
шутливым сладострастием, ожидая, видимо, что она засмеется. Она и в самом
деле хмыкнула, но эти слова заставили рассудок насторожиться, а сердце
учащенно забилось.
Hе забудь, Джоанна, особенно опасен он имение тогда,
когда мил и забавен. Вот как сейчас. Ты беззащитна против этого человека, но
ему об этом неизвестно, так что сохраняй невозмутимость и веди себя как ни в
чем не бывало
.
Красное вино сохраняло аромат винограда, его букет вобрал в себя благоухание
лета. Джоанна подумала, что оно, наверное, стоит небольшое состояние. Пока
она готовила салат на гарнир к бифштексам, Хок, присев на край кухонного
стола, внимательно наблюдал за ней. И сейчас, чтобы расслабиться, она
незаметно для себя проглотила один за другим два бокала вина, отчего теперь
в голове ее слегка шумело.
— Кажется, мне надо налечь на закуску. — Она подцепила вилкой
парочку маринованных грибов и отправила их в рот. — Кстати, что такое
намешано в этом вине?
— Просто виноград, сахар и...
— Вы же понимаете, о чем я, — мрачно укорила его Джоанна. —
Может, вы пытаетесь подпоить меня?
— Неужели я на такое способен? — Сапфировые глаза откровенно
смеялись.
Наверное, ей следовало обидеться, но она не обиделась, а уверенно кивнула, и
в следующий миг он, не говоря ни слова, привлек ее к себе. Джоанна сделала
ошибку, открыв рот, чтобы выразить протест, потому что он просто
воспользовался этим и завладел ее губами, отчего все тело Джоанны охватила
дрожь желания. Перед этим он снял пиджак и развязал галстук, и теперь,
упираясь ладонями в его грудь, она ощущала под шелком рубашки жесткие
волоски.
— Ты такая красивая, Джоанна, — прошептал он, легонько прихватывая
зубами ее нижнюю губку. — Ты не представляешь, что со мной делаешь.
Она беспомощно подумала, что очень даже представляет — если это хоть
отдаленно похоже на то, что он делает с ней.
— Я готов проглотить тебя целиком... — Его губы сжали ей мочку
уха, и... тут до ее слуха донеслось яростное шипение, и она резко отпрянула
назад.
— Бифштексы! Я не могу позволить им сгореть в первый же вечер — что
подумает мадам Лемуан?
— К черту мадам Лемуан! — Но он позволил ей подойти к плите и,
пока она спасала их ужин, снова наполнил бокалы.
Джоанна решила не притрагиваться больше к вину, пока как следует не поест.
Они поужинали за маленьким столиком, где едва хватало места для двоих, и
Джоанна растянула третий бокал до самого десерта — божественно вкусного
шоколадного мусса, покрытого свежими сливками.
— Какое объедение! — Она облизала ложку, и, подняв глаза,
встретилась взглядом с Хоком, который смотрел на нее, не отрываясь, из-под
опущенных ресниц.
— Вы похожи сейчас на довольного котенка, — проговорил он
глухо. — Я так и слышу, как вы мурлычете.
— Я обожаю шоколадный мусс, — призналась Джоанна с легким
смущением.
— А что еще вы любите, Джоанна? — тихо спросил Хок. — Я ведь
не знаю о вас почти ничего, кроме сухих фактов, изложенных в ваш личном
деле. Какую музыку вы слушаете? Как читаете книги? Расскажите мне.
Говорить было безопаснее, чем молчать, и она заговорила, сперва скованно,
затем все свободнее — после того, как Хок откупорил вторую бутылку вина. Он
тоже не остался в долгу, рассказал ей о своем детстве, юности, о желании
сделать себе самостоятельное имя помимо
внука Джеда Маллена
.
В комнате царил полумрак, ее освещал только стоявший в углу торшер — Хок
выключил верхний свет перед тем, как они сели ужинать. И только Джоанна
подумала, что обстановка слишком интимная, как Хок сказал:
— Ну, мне пора двигаться.
— Что?
— Вы говорили, что очень устали... — произнес он негромко. —
День и правда выдался хлопотливый.
Она молча смотрела на него, пытаясь скрыть досаду и стыдясь захлестнувшего
ее возмущения. Он даже не хочет поцеловать ее на прощанье? Ну и прекрасно,
ведь, если бы он попытался, ей пришлось бы поставить его на место.
— Да, я устала, — согласилась она натянуто. — Спасибо за
продукты... сколько я вам должна?
— Не говорите ерунды, — лениво оборвал он ее, вставая и
потягиваясь, как сильный лесной зверь. Пронзительные синие глаза не
отрывались от ее лица, на котором ясно было написано смущение и
обида. — Считайте, что это подарки на новоселье. Я привез только самое
необходимое, завтра после шести вам доставят остальное, постарайтесь к тому
времени вернуться.
— Да, хорошо, спасибо... — Он и впрямь собирался уйти. Джоанна
смотрела, как он берет пиджак, натягивает его на свои широкие плечи, а
галстук засовывает в карман. Она ждала всего, но только не этого.
Хок, конечно, все понял и попрощался с ней в передней с напускной
беззаботностью. Джоанна сегодня раскрылась перед ним в большей мере, чем он
ожидал, и все же она еще напоминала пугливую горлицу, готовую в любой момент
вспорхнуть с ветки при приближении охотника. Когда он ею овладеет — а в этом
Хок не сомневался, — это произойдет при условии ее полной капитуляции,
физической и моральной, и она будет хотеть его так же сильно, как он хочет
ее. Он сам не знал, почему абсолютная победа над ней так ему важна.
Прощальный поцелуй был долгим и неторопливым, его рука, приподнявшая ей
подбородок, — ласковой, прикосновение губ — сдержанным и уверенным.
— Спокойной ночи, Джоанна. Машина заедет за вами завтра в восемь утра.
И ушел.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Через девять часов — ровно в семь утра — Хок позвонил и сказал, что его
неожиданно вызвали в Штаты и он должен лететь незамедлительно. Он пожелал ей
успеха на новом поприще, пообещал непременно звонить, и все...
Джоанна положила трубку. Итак... Беспокойная ночь, волнение, вызванное
перспективой новой встречи с ним утром, которое подняло ее ни свет ни
заря, — все это кончилось ничем. Он преспокойно снялся с места и отбыл
в свою Америку.
Она опустилась на ближайший стул. А почему, собственно, он не может уехать?
Он ее шеф, и ничего больше. Все, что требовалось, он сделал, сотрудникам
издательства ее представил. Не было причин задерживаться ему во Франции, за
Джоанну он не несет никакой ответственности. И она несказанно рада, что
прошлой ночью между ними ничего не произошло. Его поведение утром лишний раз
подтвердило, что все ее опасения оказались справедливы, сказала она себе
горестно.
В восемь часов, когда приехала машина, Джоанна была полностью готова. Но
адреналин, щедро выделившийся в ее кровь при первых размеренных словах Хока,
так и продолжал выделяться весь день, что было очень кстати по мере того,
как она знакомилась с новыми и новыми фактами, а Антуанетта и прочие,
видимо, склонные к летаргии, сновали вокруг, как безмозглые цыплята. Не
оставалось сомнений, что томная апатия, которой потворствовал Пьер,
пропитала фирму насквозь и что ряд сотрудников — первая из них Антуанетта —
не пребывали в восторге оттого, что их уютный мирок потрясен до самого
основания. Джоанна уже решила сделать выговор надутой французской девице
после того, как три раза подряд попросила принести ей скоросшиватель,
который так и не появился, когда, подняв глаза, увидела в дверном проеме
высокого полноватого цветущего мужчину, устремившего на нее внимательный
взгляд.
— Вы, должно быть, и есть Джоанна Кроуфорд? — Не успела она
ответить, как он продолжал на почти безукоризненном английском: — Я Пьер
Бержик, мисс Кроуфорд, прошу простить, что не смог вчера лично представить
вам своих сотрудников. — Он улыбнулся широкой, похожей на крокодилий
оскал улыбкой, не коснувшейся холодных черных глаз. — Надеюсь,
Антуанетта заботится о вас тут без меня?
— Доброе утро, Пьер.
Хок предупреждал ее, что она с самого начала должна взять верный тон с
Пьером, и она сразу увидела, что совет очень уместен. После ее сдержанного
приветствия его широкая улыбка слегка потускнела. Она не могла позволить ему
отнестись к себе с чувством превосходства, которое слышалось в его
обращении, как не могла делать вид, что он по-прежнему значительная фигура в
издательстве. Ведь он отлично сознает свое положение и должен радоваться,
что не угодил за решетку, думала Джоанна.
— Очень приятно увидеться с вами наконец. Я уверена, что дела пойдут на
лад. Не сомневайтесь, я непременно обращусь к вам за советом, если
потребуется.
Холодные черные глаза долгое мгновенье всматривались в решительные медово-
карие, затем Пьер взял ее руку, поднес к губам и поцеловал, после чего
проговорил, на этот раз вкрадчиво:
— Вы очаровательны, моя дорогая. Я и подумать не мог, что наш отважный
новый лидер окажется таким молодым и привлекательным. На Хока, должно быть,
произвели сильное впечатление ваши... таланты.
— Спасибо. — Джоанна с трудом не поддалась искушению выдернуть
свою руку из его руки и вытереть ее, чтобы избавиться от неприятного
ощущения, которое оставили на ее коже мясистые губы. Но она заставила себя
улыбнуться, пропустив мимо ушей подтекст его слов.
— Как я понимаю, отныне вы станете работать дома, Пьер, — холодно
произнесла она. — В будущем я рассчитываю, что вы станете заранее
договариваться со мной о встрече, чтобы я успевала освободиться к вашему
приходу и не заставляла вас ждать понапрасну.
Хок дал понять Пьеру, что его присутствие в издательстве, помимо редких
отдельных визитов, нежелательно, а погашение долгов и щедрое ни за что
ежемесячное жалованье послужат своеобразной компенсацией.
— Ну разумеется, — согласился он охотно и быстро. — Все, как
вы скажете.
Но она почему-то ему не поверила.
— Прекрасно. — Она еще раз принудила себя улыбнуться, но по спине
ее пробежал легкий озноб. Она подумала мрачно, что предпочла бы не иметь дел
с этим человеком. Несмотря на вальяжный вид, дорогой костюм и улыбчивость,
он, как ей показалось, мог быть очень неприятен. Джоанне приходилось
сталкиваться с подобными людьми достаточно часто, чтобы не сомневаться в
своей интуитивной догадке. Теперь она внутренне согласилась с Хоком, который
настаивал на ограничении Пьеру доступа в издательство, хотя вначале эта мера
показалась ей излишне суровой.
— Может быть, вы доставите мне удовольствие и пообедаете со мной в один
из ближайших дней? — Сейчас он включил свое обаяние на полную мощность,
но было слишком поздно.
— Спасибо, но в ближайшие дни я буду чрезвычайно занята — надо как
можно скорее разобраться с делами, — произнесла она вежливо. —
Может, как-нибудь потом... — И снова они оба поняли, что это
потом
никогда не наступит.
— Конечно-конечно, только дайте мне знать, когда вам это будет
удобно, — пробормотал Пьер с преувеличенной любезностью.
Когда дверь за ним закрылась, Джоанна вздохнула с облегчением. Что за
отталкивающая личность! Коварный, скользкий, опасный человек — ей следует об
этом помнить. Он много лет дурачил людей, пока не появился Хок и не испортил
ему игру. Ей следует быть с ним начеку.
Как всегда бывает на новом месте, на Джоанну навалилось столько дел, что к
вечеру она чувствовала себя как выжатый лимон и, добравшись до дома,
буквально падала от усталости.
Хок звонил два-три раза в неделю, и всегда к концу разговора она дрожала с
головы до ног и была счастлива, что он не видит, как действует на нее его
глубокий хрипловатый голос. Бесполезно было твердить себе, что звонит он
только затем, чтобы узнать, окупается ли последнее из приобретенных
Малленами предприятий, что лично она ничего для него не значит, что она —
одна из многих, многих сотен женщин, которых он приглашал разделить с ним
постель. Она слышала его голос — и таяла.
В середине ноября, в одну особенно унылую пятницу, когда дождь хлестал в
окно кабинета и все валилось из рук, она вдруг увидела в дверях призрак,
который был, определенно, плодом ее воспаленного воображения. Она не
сомневалась в этом, пока он не заговорил.
— Вы сейчас очень заняты?
Занята? Она смотрела на Хока, и мозг ее мучительно подыскивал ответ. Он
прислонился к дверному косяку, высокий, смуглый, в тяжелой кожаной куртке и
черных джинсах. Эта одежда совсем не походила на его обычные деловые
костюмы.
Осознав, что перед ней Хок из плоти и крови, она перестала дышать. Нужно
было все же что-то сказать, и она произнесла:
— Я не знала, что вы приехали.
— Я еще утром сам не знал, что приеду. — Он не шевелился, не
улыбался. Джоанна ждала продолжения, но его не последовало, тогда она тихо
встала из-за стола, натянула на лицо вежливую маску, приличествующую
скромной служащей, приветствующей главу корпорации.
— Как приятно снова вас видеть. Какое конкретное дело вы хотели со мной
обсудить? — спросила она спокойно.
— Не искушай меня, Джоанна. — Он смотрел на нее с таким откровенно
жадным выражением, что, протягивая ему свою маленькую ручку для рукопожатия,
она покраснела до корней волос. И когда он на миг быстро привлек ее к себе
и, окинув голодным взглядом лицо, легко поцеловал в губы, она, все еще не
успев прийти в себя после его внезапного появления, не оказала никакого
сопротивления.
— Так что же? — Он отодвинулся на шаг, не сводя с нее блестящих
глаз. — Вы, конечно, скучали по мне? — спросил он с присущим ему
самомнением.
— Скучала? — И как это ему всегда удается в одно мгновение
рассердить ее? — Конечно, нет!
— Лгунья. — Он сказал это как бы между прочим, но Джоанна обиженно
сжала губы.
— Хок, я приехала сюда работать, и я работала, — твердо заявила
она. — С чего вам пришло в голову, что я скучала?
— Потому что мне не хотелось бы испытывать подобное одному. — Это
прозвучало так неожиданно, что она растерянно уставилась на него. Сдержанный
надменный бизнесмен в один миг уступил место страстному мужчине. — Я с
ума схожу, Джоанна. Стоит мне лечь в постель и закрыть глаза, как передо
мной появляется стройная красавица с каштаново-рыжими волосами, золотисто-
медовыми глазами и фигурой, от которой мужчина теряет покой.
— Хок! Я уверена, что мужчина с вашим богатым опытом может очень легко
отыскать нужный номер в своей маленькой черной книжечке, чтобы поправить
дело, — твердо сказала она, словно не слыша его слов. Она не даст снова
увлечь себя, чтобы потом оказаться внезапно выброшенной на обочину.
— А может быть, никакой черной книжечки не существует?
— Ой ли? — с сомнением покачала головой Джоанна.
— Вы считаете меня худшим типом донжуана. — Это было утверждение,
а не вопрос. — И это после того, как я проявил такую выдержку! —
добавил он хи
...Закладка в соц.сетях
