Жанр: Любовные романы
Или все, или...
...стное слово, не думаю, что в этом есть смысл, мистер
Маллен. — Голос Джоанны не сколько окреп, хотя она и продолжала
радоваться, что разговаривает сидя. — Я могу зайти в издательство за
деньгами в удобное для вас врем и помочь разобраться в любых неотложных
делах, в которых может понадобиться моя помощь! Я действительно готова
помочь...
— В таком случае вы встретитесь со мной сегодня вечером, — сказал
он хладнокровно. — Я вас не на свидание приглашаю... — Он сделал
маленькую паузу, в течение которой Джоанна чувствовала, как заливается
краской. — Просто предлагаю обсудить некоторые деловые вопросы за
ужином.
— Но...
— Значит, договорились. Ровно в восемь. — В трубке раздались
гудки. Джоанна целую минут смотрела на телефон — глубокий голос с легким
американским выговором продолжал звучать у нее в ушах — потом медленно
опустила трубку на рычаг, но и тогда не сделала попытки встать. Он
приглашает ее поужинать с ним? Хок Маллен? Поужинать? Невозможно, просто
невозможно.
Она снова сняла трубку и трясущейся рукой набрала номер Чарльза.
— Чарльз Бригмор слушает. — Этот голос был таким утешительно
знакомым, что она едва снова не расплакалась, но твердо подавила в себе это
желание.
— Чарльз, вы никогда не догадаетесь, что случилось... — На другом
конце трубки воцарилась полная тишина, и она продолжала рассказывать, а
когда кончила, тишина все длилась, и она спросила неуверенно: — Чарльз?
Скажите что-нибудь.
— Ты согласилась поужинать с Хоком Малленом? — спросил Чарльз
удивленно. — Но... зачем?
— Я вообще-то не соглашалась, — ответила Джоанна, начиная
горячиться. — Я же объяснила. Он просто... велел мне.
— Тогда ослушайся его, — сказал Чарльз решительно. — Ты не знаешь, на что идешь, Джо.
— Знаю! — Она помедлила и продолжала более сдержанно: — Но мне
пришла в голову мысль, и я звоню затем, чтобы обсудить ее с вами. Не знаю,
зачем ему вздумалось меня увидеть, но после нашего сегодняшнего столкновения
вряд ли это к добру. Он не захочет настоять на соблюдении условий
контракта? — тревожно спросила Джоанна. — Я помню, там сказано о
подаче заявления за три месяца. Но неужели в данных обстоятельствах он не
предпочтет пойти на компромисс?
— Не думаю, что
компромисс
— слово из лексикона Хока Маллена, —
медленно проговорил Чарльз. — Послушай, позвони ему и спроси прямо,
ради чего он хочет с тобой встретиться. И если тебя это не устроит...
— Разумеется, не устроит, — пробормотала Джоанна уныло. — Вас
бы устроило пойти ужинать с Хоком Малленом после того, как вы наговорили ему
всяких гадостей? Он, должно быть, жаждет моей крови.
— Если только это все, чего он жаждет.
— Что вы хотите сказать?
— Джо... — Голос Чарльза был исполнен терпения, которое отличало
его отношение к ней. — Я знаю, что ты не любишь прихорашиваться, как
это делают все женщины, но ведь время от времени ты все же заглядываешь в
зеркало? Ты — очень привлекательная женщина, а Хок Маллен — слишком мужчина.
Я не упоминал об этом, но он не только работой интересуется. Надеюсь, ты
меня понимаешь? Обычно он берется за дело весьма энергично и всегда
добивается своего.
— Да нет, он ясно дал понять, что это не свидание, Чарльз, он почти
произнес это по буквам. Кроме того, я сомневаюсь, что такой человек, как Хок
Маллен, удостоит меня повторным взглядом. — Она улыбнулась своим
мыслям. — У него слишком богатый выбор. Но я позвоню ему. Не вижу
никакой необходимости в этой встрече, — заявила она решительно.
— И перезвони мне, если возникнут проблемы.
Проблемы возникли, но Джоанна не стала перезванивать Чарльзу, рассудив, что
они касаются только ее. Хок Маллен уже покинул здание, как сказала ей Сью —
секретарь в приемной, и та понятия не имела, где его можно найти. Она могла
только назвать отель, где он проживает в настоящее время, может быть,
Джоанна захочет позвонить туда? Джоанна захотела, но и там его не оказалось.
Она оставила сообщения в двух местах с просьбой связаться с ней, если он
вернется, и остаток дня мерила шагами комнату в ожидании звонка.
К шести часам Джоанна уже была близка к панике. В семь она приняла ванну и
вымыла голову. Чувство неотвратимости охватило ее. Получил он ее сообщение
или нет, он не позвонит — ей следовало бы догадаться раньше. Он решил, что
поговорит с ней сегодня, и не собирался менять решение.
Что надевают, когда отправляются ужинать с мужчиной, страдающим манией
величия? — беспомощно спрашивала себя Джоанна, просматривая свой
гардероб. А особенно — с баснословно богатым, мрачным, привлекательным
мужчиной, который уже напугал ее до полусмерти и теперь, по всей
вероятности, точит на нее нож.
Что, если он с удовольствием сообщит ей, что собирается ставить ей палки в
колеса в ее последующем трудоустройстве? Или заставит ее отработать весь
положенный по контракту срок до последнего дня? Она, разумеется, все равно
уйдет — это будет означать всего лишь потерю заработка и прочих выгод. Но
это произведет отрицательное впечатление на ее будущих работодателей.
Беззаботные дни отпуска окончательно канули в Лету. Джоанна хмуро сняла с
плечиков вечернее платье с глухим воротом и длинными рукавами, из черного
гофрированного шелка. Платье было дорогое, но достаточно скромное — оно
создавало образ выдержанной, самостоятельной женщины, хозяйки собственной
судьбы; именно это ей требовалось на сегодняшний вечер.
Обычно Джоанна ходила с распущенными волосами, но, поглядев в зеркало,
решила, что, приподняв их, придаст себе более искушенный вид. Картину
довершили пара крошечных золотых сережек, составлявших все ее драгоценности,
и легкое прикосновение кисточки с тушью к ресницам. И вот теперь она
спокойная, невозмутимая, деловая женщина, решила Джоанна, глядя в стоящее в
спальне высокое зеркало и любуясь элегантным платьем и туфельками, но не
замечая красоты сияющих рыжих волос и медово-карих глаз, которые изумительно
оттенялись черным шелком.
Но Хок Мадлен заметил все, когда ровно в восемь часов Джоанна открыла дверь
на его звонок. Стоило ей увидеть его в дверях, высокого, смуглого и небрежно-
самоуверенного, как она снова залилась краской.
— Я пыталась связаться с вами весь день, — Вероятно, это была не
самая удачная вступительная часть, но ее мозг в обществе этого человека, по-
видимому, наотрез отказывался работать.
— Вот вам это и удалось.
Он бегло улыбнулся, но улыбка не коснулась сверлящих ее синих глаз, и
Джоанна мгновенно догадалась, что он получил ее послания и понял их цель.
— Я... я собиралась спросить, для чего вам это понадобилось? — Она
бессознательно вскинула подбородок, и это неуловимое движение о многом
сказало внимательно наблюдавшему за ней мужчине.
— Все в свое время. — Он кивнул в сторону комнат.
— Да... Войдите. — Она отступила назад так поспешно, что едва не
свалилась с высоких каблуков, но вовремя обрела равновесие и почувствовала,
как все ее лицо запылало. Осторожно проходя в холл, где она оставила жакет и
сумку, Джоанна с отчаянием подумала, что вечер предстоит мучительный. Она
даже не могла стоять твердо, где уж ей произвести на него впечатление
светской женщины.
— Приятная квартира. — Он вошел следом за ней, и, обернувшись,
Джоанна увидела, что комната, должно быть из почтения к нему, как-то
съежилась, его внушительная фигура заполнила целиком изящный интерьер.
— Мне нравится. — Несколько мгновений Джоанна в оцепенении глядела
на него, потом поспешно отошла, покраснев, чтобы взять сумочку и жакет.
— Мы можем идти... — Она кивнула на дверь, но он не тронулся с
места и бесконечно долго изучал ее холодными прищуренными глазами, отчего у
Джоанны сильно забилось сердце.
— Я не собираюсь вас есть, — проговорил он мягко. — Вы не
Красная Шапочка, а я не Волк. — Он помедлил и еще больше
прищурился. — Вы уж точно не Красная Шапочка, — добавил он
насмешливо.
— Мистер Маллен...
— Просто Хок, пожалуйста, — мягко произнес он.
— Мистер Маллен, я не знаю, что у вас за срочные дела ко мне, которые
не могут подождать до следующего рабочего дня, но мне это не кажется хорошей
идеей, — Произнесла она решительно. — Я пыталась связаться с вами
весь день...
— Вы уже говорили это. — Он иронически приподнял темные брови.
— Но до вас, очевидно, не дошли мои сообщения, — с трудом
закончила она. Это было ужасно,
он был ужасен.
— Напротив, до меня дошли оба, но я решил проигнорировать их, —
беззаботно ответил он приятным голосом, словно они обсуждали погоду.
— Вы решили... — Ей не удавалось попасть ему в тон, ее голос
звенел и дрожал.
— ...проигнорировать их. — Он ехидно улыбнулся, явно наслаждаясь
ее откровенным замешательством. — Вы ведь об этом догадались, не так
ли? — добавил он вкрадчиво. — Но ждали, что я вам солгу. Я никогда
не лгу, Джоанна. Когда вы лучше меня узнаете, то поймете, что это так. Как
бы болезненна и неудобна ни была правда, я никогда не лгу.
Узнать его лучше? Ну уж нет!
— Для нас заказан столик на девять часов в клубе
Мальтийский двор
.
Если вы готовы...
Смуглое лицо ничего не выражало, синие глаза глядели неумолимо и твердо.
Джоанне осталось только признать свое поражение. Хорошо, она пойдет с ним
ужинать, теперь уже поздно отказываться, но это не значит, что она позволит
ему терроризировать себя, несмотря на все его богатство и связи.
— Да, я вполне готова. — Она прямо посмотрела ему в лицо, пытаясь
ничем не выдать, что чувствует себя как перепуганный крольчонок, каменеющий
под взглядом лисицы, и даже сумела натянуто улыбнуться. — Я только
боюсь, что этим вечером вы даром потратите свое драгоценное время, мистер
Мадлен.
— Предоставьте мне беспокоиться об этом, — ответил он
хладнокровно. — И я просил вас называть меня Хок.
Хок. Да, это имя подходит ему как нельзя лучше, думала она в состоянии
близком к истерике, когда он взял ее под руку и вывел из квартиры. Она
ошиблась, сравнив его с лисицей, он скорее напоминал ястреба, да его,
собственно, так и звали, и в этот момент ее посетило недоброе предчувствие,
что жертва, на которую нацелен его взор, — она сама!
ГЛАВА ВТОРАЯ
Мальтийский двор
— маленький ночной клуб для избранных, о котором Джоанна
была наслышана, но она не имела необходимых знакомств, чтобы туда
попасть, — пользовался популярностью у самых богатых и знаменитых. Он
был невообразимо шикарным, в число его постоянных посетителей входили и
кинозвезды, и топ-модели, и сливки английской аристократии.
Оказавшись в машине Хока, великолепной спортивной модели, о которой она
прежде даже не слышала, — Джоанна онемела от нервного напряжения. Она
несколько раз взглянула на него из-под ресниц, прежде чем заставила себя
начать разговор.
— Очень красивая машина. — Никогда еще ей не было так трудно
подбирать слова, никогда она не ощущала себя такой нескладной.
— Я люблю необычные вещи. Не то чтобы уникальные, но вещи, которые...
не опошлены частым употреблением.
В его словах Джоанне почудился некий скрытый смысл. Она все еще не могла
поверить, что сидит в автомобиле, который видишь обычно только в кино, и что
везет ее в самый фешенебельный лондонский ночной клуб темноволосый,
красивый... нет, нельзя сказать чтобы красивый, поправилась она мысленно,
еще раз украдкой взглянув на него. Красивый — слишком слабое определение в
применении к Хоку Маллену; его худое сильное лицо, острые синие глаза и
жесткий чувственный рот никак не являлись приятными в традиционном
понимании.
Что она делает здесь? Должно быть, она сошла с ума. И главное — клуб
Мальтийский двор
! Там — сплошной Диор и бриллианты, а она в скромном
черном платье и жакете, купленном в универмаге. Джоанна испытала мгновенный
приступ тошноты. Она там будет словно белая ворона...
— Послушайте, вы можете постараться в течение одного-двух часов
смотреть на меня как на друга, а не врага, по крайней мере до конца
ужина? — В глубоком хрипловатом голосе таилась насмешка. — Вкусная
еда — второе из высших наслаждений в жизни... — Пронзительный взгляд на
мгновение задержался на ее лице, и у Джоанны не осталось сомнений насчет
того, какое из наслаждений он ставил на первое место. — А я не хочу,
чтобы сегодняшний ужин кончился для меня несварением желудка.
— Я совсем не знаю вас, мистер Маллен... то есть Хок, —
поправилась она, поскольку он издал недовольное рычание. — Как же я
могу считать вас своим другом?
— Я в своей жизни имел дело со многими женщинами, Джоанна, и по работе,
и не только, — спокойно сказал он, — и понял одно: ваш пол не
нуждается в разумном основании, чтобы поступать, как ему хочется.
— Это взгляд шовиниста чистой воды! — едко возразила Джоанна, тут
же забывая о своих опасениях. — Вы из тех мужчин, которые считают
женщин пустоголовыми куколками, пригодными только для одного!
— Вам, возможно, удавалось читать мысли Чарльза, Джоанна, — сказал
он неторопливо. — Но не мои. Пожалуйста, не ошибитесь, решив, что это
вам под силу. И я вовсе не делаю вам никаких намеков по поводу Чарльза,
говорю сразу, прежде чем вы припишете мне новое преступление. Я полностью в
курсе соединявших вас платонических отношений.
Отеческая и дочерняя
привязанность
— кажется, так охарактеризовала их его собственная
супруга, — небрежно произнес он.
— Вы что же — расспрашивали обо мне Клер? — пронзительно
взвизгнула Джоанна, и ее голос заставил мужчину за рулем поморщиться. —
Как вы посмели?!
— Кого же еще мне было спрашивать? — Он покосился на ее пунцовое
лицо и, довольно усмехнувшись, добавил: — Спокойно, Джоанна, спокойно, все
было не так, как вы думаете. Перед тем как заехать за вами, я завез Чарльзу
домой некоторые документы на подпись, и он первый заговорил о вас. Они,
кажется, души в вас не чают, — сказал он хладнокровно. — Вы почти
член семьи.
Джоанна не могла понять, иронизирует он или нет, но внутри у нее все
продолжало кипеть, и она сочла за лучшее промолчать. Что за невозможный
человек! Если она и нуждалась в подтверждении того, что ее решение уйти из
издательства
Консайз
было правильным, она его только что получила.
Работать с Чарльзом было сплошным удовольствием, но с Хоком Малленом...
— Вам нравилась ваша работа, Джоанна? — Он словно прочитал ее
мысли, и она с легким трепетом отметила, что он употребил прошедшее время.
Итак, она может считать себя уволенной. Но тогда к чему этот ужин? —
подумала она с горечью. Или ему захотелось позлорадствовать?
— Да, нравилась. — Несмотря на все свои усилия, она не сумела
скрыть враждебность. — Она была интересной, увлекательной.
— И, по словам Чарльза, ваш вклад был значительно больше, чем обычно
ожидается от заместителя директора? — спросил он вкрадчиво.
Она пожала плечами.
— У меня нет никаких семейных обязанностей, поэтому я могла позволить
себе неформально отрабатывать положенное время, если вы это имели в виду.
— Не совсем.
Он больше не возобновлял разговор, и, пока они ехали по залитым огнями
лондонским улицам, Джоанна продолжала мучительно ощущать его присутствие
каждым нервным окончанием. За всю свою жизнь она ни разу не чувствовала себя
настолько выбитой из колеи.
Когда они подъехали к зданию клуба, Хок вынес свое крупное тело из низкого
салона с легкой звериной грацией, быстро обошел автомобиль и открыл перед
ней дверцу.
— Вы же не собираетесь ее здесь оставить? — изумленно воззрилась
на него Джоанна, выходя на тротуар, но в следующую секунду рядом с ними
оказался могучий швейцар в униформе.
— Вот ключи, Боб, — с дружеской улыбкой Хок опустил в протянутую
руку швейцара ключи и сложенную банкноту. — Присмотри за ней.
— Как обычно, мистер Маллен, как обычно. Добрый вечер, мисс.
— Добрый вечер.
Другой швейцар с готовностью распахнул перед ними сверкающую стеклянную
дверь в вестибюль, а третий проводил дальше, туда, где находились гостиная и
гардероб. Сам клуб был наверху. Туда вела изящно закругленная лестница,
которая сделала бы честь любому голливудскому фильму.
Сдав жакет в гардероб, Джоанна вновь болезненно осознала простоту своего
платья и украшений. Помещение было заполнено блестящими женщинами с
бриллиантами на шеях, запястьях и в ушах. Платье каждой из них стоило
небольшое состояние.
Когда они шли к лестнице, Джоанна услышала приглушенный ропот, вызванный
появлением Хока, особенно со стороны женской половины общества. Пока они
поднимались вверх по мраморным ступеням, Джоанне понадобилась вся ее сила
воли, чтобы держать голову высоко поднятой, а на лице сохранять
невозмутимость. Хок тоже заметил бросаемые на них взгляды и, когда они
достигли верхней площадки, нагнулся и прошептал ей на ухо:
— Не волнуйтесь, это в порядке вещей — они стараются сообразить, что
означает наше появление здесь вдвоем.
Не только они одни хотели бы это знать, подумала Джоанна. Ее нервы дрожали,
как натянутые струны.
— Бесконечное безделье и слишком большие деньги не идут людям на
пользу, — цинично продолжал Хок. — Множество испорченных репутаций
это доказывает.
— Мне об этом ничего не известно. — Джоанна еще раз оглянулась на
блестящее общество, и они прошли внутрь слабо освещенного помещения клуба,
где на нее в упор уставилась не одна пара красиво подведенных глаз.
— Вы не любите сплетни?
Это было сказано шутливо, но с явным недоверием. Джоанна остановилась,
твердо встретил его насмешливый взгляд и произнесла:
— Нет, не люблю. А что? Разве в это так трудно поверить?
— Весьма. — Чувственный рот сложился ироническую усмешку. — Я
предупреждал вас что никогда не лгу, — пояснил он мягко. — А вы
задали вопрос.
— Вы, однако, невысокого мнения о женщинах, мистер Маллен, —
сказала она. — Или я ошибаюсь?
Это был открытый вызов.
— Не в моих интересах свидетельствовать против себя, — произнес он
небрежно.
— Понятно. — Ей хотелось еще многое сказать, но появление старшего
официанта сдержало поток сердитых слов. Их подвели к столику, который явно
предназначался для почетных гостей. Коктейли с шампанским, которые, едва они
уселись, как по волшебству появились на столе, оказались очень вкусными,
Джоанна вряд ли пробовала прежде что-либо настолько вкусное, но она
заметила, что Хок, хотя и заказал для нее второй бокал, сам ограничился
минеральной водой.
— Я за рулем, — объяснил он, увидев ее вопросительно поднятые
брови. — Одного вполне достаточно.
— Какая у вас сильная воля, — отозвалась она.
— Не особенно. — Синие глаза сузились, взгляд стал
неподвижным. — У моего отца содержание алкоголя в крови в три раза
превышало допустимое, когда он съехал в кювет и разбился вместе с моей
матерью. Это произошло пятнадцать лет назад. Ему было тогда сорок четыре, ей
— сорок.
— Простите. — Она не знала, что еще сказать. — А братья или
сестры у вас есть? — спросила она неуверенно.
— Нет, — ответил он, не вдаваясь в подробности. — А у вас
большая была семья? — спросил он спокойно.
— Нет... — Джоанна не ожидала подобного вопроса, он застал ее
врасплох. Она выговорила, слегка запинаясь: — Моя... моя мать умерла, а отца
я никогда не знала.
— И никаких других родственников? — Острые глаза остановились на
ее зардевшемся лице.
— Нет, я... я росла в основном в детских домах... Моя мать не слишком
любила детей.
Она замолчала, ужаснувшись своей откровенности. Этот человек вытянул из нее
то, на что Клер и Чарльзу понадобился год. Что на нее нашло?
Появление в следующий момент официанта несколько разрядило ситуацию, а после
того, как они сделали заказ, Хок никак не стал комментировать услышанное и
завел легкий разговор.
Но... и все же оставалось невысказанным некое
но
, думала Джоанна, смеясь
над каким-то его остроумным, немного злым замечанием в адрес известного
телеведущего, с царственным видом вступавшего под своды клуба. Да,
но
,
несомненно, присутствовало, хотя Джоанна никак не могла понять, в чем оно
заключалось. Может, в том, как он наблюдал за ней? Его взгляд оставался
циничным и изучающим, даже когда губы улыбались. Или дело было в его слегка
отчужденной манере держаться — он как бы смотрел на все и всех со стороны и
кругом находил изъяны. В любом случае это смущало ее, действовало на нервы.
Блюда были восхитительно вкусными, но кусок застревал у нее в горле —
главным образом оттого, что, когда прочие посетители клуба заканчивали
ужинать, они выходили на танцевальный крут, и Джоанна поняла, что
неотвратимо приближается момент, когда Хок пригласит ее танцевать.
Он, казалось, вовсе не спешил объяснить, зачем пригласил ее сюда. Всякий
раз, как Джоанна пыталась навести разговор на эту тему, он заговаривал о чем-
то другом с обескураживающей твердостью. Теперь они заканчивали десерт, и
увильнуть не представлялось возможным. Джоанна ни за что не хотела танцевать
с ним. Мысль о том, что он прикоснется к ней, пусть даже невинно, вызывала в
ней мучительное беспокойство. Она медленно доела последнюю ложку шоколадного
суфле — тянуть дольше было просто неприлично, — и почти в тот же миг он
встал, наклонился к ней и поднял ее на ноги прежде, чем Джоанна успела
возразить.
— Нельзя прийти в
Мальтийский двор
и не танцевать, так здесь не
принято, — сказал он звучным насмешливым шепотом, давая ей понять, что
видит ее насквозь и принимает меры, которые считает необходимыми. — Или
дело во мне? — Пугающе проницательные глаза задержались на ее пылающем
лице, и он сказал тихо, с озорным весельем: — Это ничего, Джоанна, мое
самолюбие это переживет... если вы подтвердите мои худшие опасения.
— Какие именно? — натянуто спросила Джоанна. Близость его сильного
тела и исходивший от загорелой кожи восхитительный мужской запах приводили
ее почти в отчаяние.
— Что я вам не нравлюсь.
— А вы должны мне нравиться? — спросила она в замешательстве.
— А как же иначе? — Этот самонадеянный ответ был исполнен иронии,
отчего она еще больше пришла в смятение. Такому человеку не полагается
смеяться над собой, это выходит за рамки образа. — Каждая женщина
автоматически попадает во власть моего обаяния и приятной наружности, не
говоря о богатстве, — добавил он мрачно.
— Вы думаете, им нужны от вас только деньги? — изумленно спросила
она. Даже самая закоренелая
золотоискательница
испытала бы потрясение,
встретив такого мужчину, как Хок Маллен.
— Я думаю, это хороший дополнительный стимул. — Он слегка покривил
жесткие чувственные губы, что, видимо, было улыбкой.
— Но это... это...
— ...трезвый взгляд на вещи, — лениво процедил он, оборвав ее
растерянное бормотанье, привлек ее немного ближе.
— Ужасно! — Она подняла на него глаза, щеки ее запылали. —
Нельзя же валить в одну кучу всех женщин скопом.
— Неужели нельзя? — Он долго молча вглядывался в нее,
...Закладка в соц.сетях
