Жанр: Любовные романы
Такой прекрасный, жестокий мир
...ело с такой тигрицей, как вы.
— Какая дерзость! — засмеялась Сара, втайне довольная его
сравнением.
— Потрясающая комната, — сказал Джозеф, восхищаясь пышными
муслиновыми драпировками на окнах.
— Спасибо, — откликнулась Кейти, входя в комнату. Одного взгляда
на Джозефа ей хватило, чтобы изумиться, почему Сара не влюблена по уши в
своего босса. — Какой красивый джемпер.
Миссони
, не так ли?
— А на вас
Сом де Гарсон
, — с застенчивостью, какой Сара прежде не замечала, ответил он.
Сара посмотрела на свои джинсы. Все остальные вещи уже были упакованы.
— А это
Левис
, — сказала она, чтобы не отставать от компании.
За ужином, когда нью-йоркские планы были детально обсуждены, Кейти и Джозеф,
весь вечер не сводившие глаз друг с друга, заговорили о моде и дизайне. Сара
пыталась поддерживать разговор, но около одиннадцати зевнула и сказала:
— Ну, я иду спать, чтобы не опоздать на самолет.
Джозеф поднялся.
— Пожалуй, мне тоже пора уходить.
— Не заметила, что уже так поздно, — откликнулась Кейти.
— Я уверена, что Джозеф не откажется еще от одной чашки кофе, —
заметила Сара, подмигивая подруге.
— Только если сварите вы...
Кейти покраснела.
— Конечно.
Сара попрощалась и пошла спать, уверенная, что стала свидетелем начала чего-
то очень серьезного.
Глава 6
Сара стояла на носу парома, возвращавшегося к Манхэттену. Следуя совету
путеводителя, она не вышла на Стэйтен-Айленде и теперь наслаждалась
изумительными видами города. Ветер усилился, и Сара подняла воротник пальто.
Разметавшиеся волосы упали на лицо, застилая вид статуи Свободы, проплывшей
мимо по левому борту. Сверкая в холодном мартовском солнце и заставляя все
манхэттенские небоскребы казаться пигмеями, приблизились башни-близнецы
Международного торгового центра. Сару охватил восторг. Она провела в Нью-
Йорке менее сорока восьми часов, но уже дала себе слово найти любой предлог,
чтобы не возвращаться домой.
Покинув паром, она прошла по набережной к парку Бэттери, уклоняясь от
верениц пыхтящих любителей бега трусцой. Редкая зелень не шла ни в какое
сравнение с пышностью Центрального парка, и Сара села в такси. Она никак не
могла освободиться от чувства, что все увиденное ей уже знакомо. Здания и
названия улиц казались очень знакомыми по бесчисленным кинофильмам и
полицейским телесериалам.
Сара велела таксисту отвезти ее на Геральд-сквер через Бродвей и этим
спровоцировала свою первую стычку с местным жителем. Водитель настаивал, что
удобнее ехать через Седьмую авеню, но Сара не сдавалась. Бродвей привлекал
гораздо больше, чем какая-то Седьмая авеню. Когда она начнет работать, будет
не до экскурсий, и ей не хотелось упускать возможность не спеша осмотреть
этот безумный город.
За окошком машины — вместо ожидаемых театров — тянулись бесконечные безликие
магазины. Сара взглянула на свою карту и поняла, что таксист был прав.
Театры оказались сосредоточенными на Таймс-сквер в районе 47-й улицы. На 34-
й улице Сара вышла из такси, дав водителю на чай доллар и поклявшись себе
узнать город как можно лучше. Она вспомнила, как раздражаются лондонцы,
когда американские туристы спрашивают дорогу на Лестер-сквер, произнося
Лисестер-
сквер
, или с детской наивностью интересуются, не является ли Ливерпуль-
стрит родиной
Битлов
.
Сара так же сказала себе, что только туристы задирают в Нью-Йорке головы,
глазея на небоскребы, но, приблизившись к Эмпайр-Стейт-Билдинг не смогла
удержаться. Она поднялась на лифте на восемьдесят шестой этаж и, выйдя на
смотровую площадку, задохнулась не только от холодного ветра, но и от
открывшегося перед ней вида. Она обошла площадку, мысленно отмечая названия
всех узнаваемых зданий. Ближе к центру, словно тонкий ломоть сыра, тянулся к
небу
Флэт Айэн
; справа сверкал шпиль
Крайслера
в стиле
ар-деко
двадцатых годов, а название еще одного небоскреба — слева от нее — было
написано прямо на стене огромными черными буквами —
Мэйси
. Кейти была бы в
восторге.
Но в данный момент Кейти скорее всего наслаждается в постели с Джозефом.
Сара все еще пыталась разобраться в своем отношении к случившемуся.
Проснувшись в то утро перед отлетом, она нашла Кейти в кухне. Подруга,
одетая лишь в джемпер Джозефа, варила кофе. Кейти и Джозеф не ложились — во
всяком случае, ради сна — всю ночь. Кейти, казалось, чувствовала себя
виноватой, и Саре пришлось потратить добрых четверть часа, уверяя подругу,
что все в порядке, хотя в глубине души она не испытывала подобной
уверенности. Кейти предложила проводить ее в аэропорт, но не смогла скрыть
облегчения, когда Сара убедила подругу, что справится сама.
Саре, к собственному неудовольствию, пришлось признать, что она слегка
завидует. С ней Джозеф даже не предпринимал попыток пофлиртовать, но,
взглянув на Кейти, совершенно переменился. И Кейти, только недавно
застенчивая и неуклюжая девушка, которую надо было подталкивать буквально ко
всему, ответила ему, как опытная и уверенная в себе женщина.
Вероятно, именно Кейти и Джозеф стали причиной ее неожиданного желания
остаться в Нью-Йорке. Они прекрасно подходили друг другу, и Сара не
сомневалась: это надолго. Бесконечные подвыпившие мужчины, вваливающиеся в
спальню Мэгги, нисколько не беспокоили Сару. Все те отношения были
мимолетными и ничего не значили. Мэгги, как и Сара, считала, что всем
мужчинам нужен только секс. И теперь, если бы Сара вернулась домой, вид
влюбленной Кейти служил бы ей постоянным напоминанием о том, чем она
обделена.
Сара посмотрела вниз на город. Где-то там ждет ее человек по имени Фиретто.
К началу второй недели своего пребывания в Нью-Йорке Сара довольно хорошо
представляла планировку города. Ее биологические часы все еще не
перестроились, и она ежедневно просыпалась в пять утра. Любые попытки снова
заснуть оставались тщетными. К шести часам, казалось, просыпался весь город.
Вряд ли самый закаленный человек смог бы спать под какофонию автомобильных
гудков и городского шума, объявлявших о начале манхэттенского часа
пик
.
Этим утром Сара нежилась в постели, подумывая, не заказать ли завтрак в
номер, но затем решила, что бюджет программы не выдержит подобной роскоши, и
неохотно встала. Необыкновенной силы — как и все в Нью-Йорке — душ выбил из
нее остатки сна. Она с наслаждением вытерлась свежим полотенцем — в отеле их
меняли каждый день — и надела свою
рабочую униформу
: белую блузку, бежевый
габардиновый блейзер, широкие бежевые брюки и мягкие коричневые туфли типа
мокасин. Затянув еще влажные волосы шоколадного цвета бантом и не став
краситься, Сара подхватила сумку и замерла на секунду, собираясь с духом.
Она еще не привыкла к скорости, с какой лифт спускался с восемнадцатого
этажа.
В отеле был роскошный ресторан, но в нем Сара чувствовала себя неуютно, ей
хотелось чувствовать себя как можно ближе к настоящему Нью-Йорку, поэтому
она завтракала в небольшом ресторанчике напротив. Ее завораживали и особая
атмосфера, и стремительные официантки, выкликающие заказы на каком-то своем
таинственном языке. Еще в первые дни выяснилось, что
жареный завтрак
— это
гора мяса, залитого кленовым сиропом, с чем ей ни за что не справиться в
такой ранний час. Поэтому, сев у окна, чтобы не пропустить ни секунды
оживленной жизни Манхэттена, она заказала булочку с корицей и первую из
бесконечных чашек кофе.
Ожидая заказ, Сара просмотрела свои записи. Она упорно работала эти дни и
успела побеседовать с несколькими врачами и чиновниками из спортивного мира.
После приличного нажима они неохотно признавали, что наркотики проникли во
все уровни американского спорта, но проблема была слишком необъятной для
одной передачи, и Саре необходимо было найти несколько характерных историй,
должным образом отражающих общую ситуацию. Несколько раз она звонила Патрику
Бирну в редакцию
Пост
, но пока он не нашел никаких сведений о Фиретто. Тем
не менее Сара договорилась встретиться с ним в надежде получить какие-нибудь
новые ключи к расследованию.
На десять часов ей удалось добиться встречи с помощником сенатора. Хотя у
нее было мало надежды на то, что такой высокопоставленный чиновник
предоставит интересующую ее информацию. Затем предстояла беседа с
полицейским из отдела по борьбе с наркотиками. И обязательно надо было
позвонить маме: дать знать, что ее любимую дочку пока не пристрелил в
Макдональдсе
какой-нибудь сумасшедший снайпер.
Мысленно готовясь к предстоящим делам, Сара допила кофе, заплатила по счету
и вышла из ресторанчика. Теплый воздух вырывался из вентиляционных отверстий
подземки и клубился над улицей. И это была реальность, а не декорации,
созданные художником. Рискуя жизнью, Сара сошла на проезжую часть, чтобы
остановить такси.
Помощник сенатора заставил ее прождать больше часа, так что пришлось
переносить встречу с полицейским. Когда чиновник наконец явился, то дал
согласие всего лишь на пятиминутное интервью, предупредив, что информация не
подлежит оглашению. Непонятно, к чему были все эти оговорки, если он ни на
йоту не отклонился от стандартной политической пропаганды о
мобилизации
всех доступных средств для решения этой серьезной проблемы
. Однако Джозефу
нужны были реальные факты, а не пустая риторика. Сара надеялась на
полицейского, но он оказался
настоящим мужчиной
, которого больше
интересовала возможность назначить ей свидание, а не бессилие полиции против
распространения наркотиков.
В результате Сара приехала в ирландский бар
У Келли
в Ист-Сайде совершенно
разочарованная. По телевизору показывали футбольный матч с Ирландией, и бар
был забит болельщиками. Один из них, мужчина в мятом костюме, потягивающий
Гиннесс
из большой кружки, оказался Патриком. Он первый узнал Сару по
краткому описанию, которое она дала ему, подозвал к своему столику и заказал
ей черный эль.
— Вы выглядите усталой, — посочувствовал Патрик. Он говорил с
мягким, едва заметным ирландским акцентом.
Сара поведала ему о своих трудностях.
— Мне кажется, что все здесь занимают круговую оборону во время общения
с прессой. Много болтают, ничего не говоря по существу. Я просматривала свои
записи после часовых интервью, и единственные четкие ответы:
Без
комментариев
.
Патрик кивнул и засмеялся.
— Но, произнося
Без комментариев
, они теряют возможность появиться на
телеэкране. Ни один здравомыслящий американец не упустит подобного шанса.
Сара вздохнула:
— Я так надеялась, что раздобуду нужную информацию.
— Ну, у меня есть для вас кое-какие хорошие новости. — Патрик
посмотрел поверх ее плеча. — Вон тот парень очень разволновался, когда
я упомянул при нем имя Фиретто. Эй, Луи, мы здесь!
Сара оглянулась и изумленно раскрыла рот. Направлявшийся к ним мужчина
ростом был не меньше двух метров.
— Думаю, нет надобности добавлять, — заметил журналист, — что
Луи Стивенсон — баскетболист.
Луи пересек бар в два широких шага, и Патрик познакомил его с Сарой. Видя,
что Луи заметил, как она таращится на него, Сара, заикаясь, выдавила
извинение:
— Простите за бестактность, но я никогда раньше не встречала таких
великанов, как вы.
— Никаких проблем, мадам, — сказал он, протягивая огромную ладонь,
в которой совершенно утонула рука Сары. И хватка у него была мощная. Затем
он повернулся к Патрику, и, вскинув руки, они хлопнули друг друга по ладоням
в приветственном жесте.
— Как дела, приятель?
— Теперь, когда увидел тебя, гораздо лучше. Ну и выпивка не помешала.
Что заказать тебе?
— Диетическую колу. У меня сегодня еще тренировка.
Сара подтолкнула баскетболисту стул. От необходимости задирать голову у нее
уже онемела шея.
— Значит, вы — та юная леди, которая расспрашивает о сукине сыне Ронни
Фиретто, — сказал Луи, садясь. Его колени появились над столешницей.
— Легко догадаться, что он не относится к числу ваших друзей.
Под свирепым взглядом Луи Сара почувствовала себя полной идиоткой.
— Я правильно догадалась, что Ронни Фиретто — торговец наркотиками?
Луи мрачно кивнул.
— Этот подонок исковеркал множество жизней.
Сара хотела спросить, не был ли Луи связан с Фиретто лично, но побоялась,
что он неправильно поймет ее.
— Где расположена штаб-квартира Фиретто? У меня записана пара
телефонных номеров, которые могли бы принадлежать ему, но они не отвечают.
— Он все время переезжает. Подонок знает, что ему опасно сидеть на
одном месте слишком долго. Вы понимаете, о чем я говорю? Если бы я нашел его
после того, что он сделал с Винсом...
— Кто такой Винс?
— Мой друг. Винс был хорошим бегуном, прилично зарабатывал. Но тренер
нажимал на него, велел принимать стероиды, а Винсу надо было содержать жену
и двоих детей, так что он согласился. Теперь он полная развалина. Рак почки
и печень не в лучшем состоянии. Потерял почти все зубы. Жена подала на
развод и забрала детей. Сейчас Винс еле сводит концы с концами в Бронксе,
его медицинская страховка на исходе. Он — конченый человек и никому не
нужный.
— Винс согласится со мной встретиться?
— Мадам, я не хочу, чтобы ему в лицо тыкали камерой. Я видел эти
программы.
А теперь перед нами тупой чернокожий, принимавший слишком много
наркотиков
. Винса уже достаточно использовали, с него хватит.
Сара покраснела. Луи попал в точку. Она уже воображала, как интервью будет выглядеть на телеэкране.
— Хорошо, я все понимаю. Но мне бы все равно хотелось встретиться с
ним. Без камеры, на любых его условиях. Я имею представления о типах вроде
Ронни Фиретто. — Она рассказала о том, что случилось в клубе Нэша и как
она натолкнулась на имя Фиретто.
Ей явно удалось произвести впечатление на Луи, но он все еще был насторожен.
— Я поговорю с Винсом, но ничего не обещаю. — Он поднялся с
жалобно скрипящего под ним стула. — Простите, но мне пора на
тренировку.
Прошло больше недели после этого разговора, и Сара решила, что Винс не хочет
с ней встречаться. Однако Луи позвонил и назначил ей встречу в Южном
Бронксе.
Выйдя по привычке рано, Сара решила пройти часть пути пешком. Она шла по
Третьей авеню в толпе ньюйоркцев, направляющихся на работу с удивительно
мрачной решимостью. Многие женщины в деловых костюмах шли в кроссовках и
носках. Сара знала, что, придя в свои офисы, они переобуются в туфли на
высоких каблуках, однако не могла представить себе подобную картину на
Бишопгейт в Лондоне. Это казалось слишком вызывающим, но ведь этим и
отличаются жители Нью-Йорка. Их девиз:
Время — деньги!
Только вид нищих на
всех углах, протягивающих за подаянием пустые пластиковые стаканчики,
рассказывал совсем другую историю.
Таксист-испанец довольно долго не соглашался везти ее в Южный Бронкс, а
согласившись, начал рассказывать на ломаном английском всякие ужасы об этом
районе, пересыпая их расистскими замечаниями о чернокожих. Сара хотела было
возразить, но передумала. Еще высадит ее неизвестно где. К тому же следовало
признать, что некоторые из его историй действительно ужасали. Так что Сара
помалкивала и хмуро смотрела в окно. За мостом через Гарлем-Ривер сталь и
стекло Манхэттена сменились замусоренными пустырями Бронкса. Когда такси
остановилось у старого многоквартирного дома, Сара уже была готова к самому
худшему.
Таксист посмотрел на нее как на сумасшедшую. Луи нигде не было видно.
— Вы не могли бы немного подождать? Мой друг еще не приехал.
— Простите, мэм, — ответил таксист, запирая дверцы и направляя
машину прямо через группу мальчишек, перебрасывающихся мячом посреди дороги.
Сара в нерешительности стояла на обочине, проклиная водителя за то, что он
забил ее голову всякой ерундой, и пытаясь игнорировать неоспоримый факт:
мальчишки прекратили игру и настороженно следили за ней. Она вспомнила, как
много раз проходила мимо парней, играющих в футбол на Хайбери-Хилл. Никакой
разницы, повторяла она себе, но сама не верила в это.
— Эй! — крикнул один из мальчишек, и все они вдруг побежали в ее
сторону.
Сара не могла сдвинуться с места. Ребята окружили ее, и она закрыла глаза в ожидании первого удара.
— Эй, Луи! Это твоя новая подружка?
— Луи! Ты изменяешь Джини с белой девушкой?
Сара открыла глаза и снова почувствовала себя круглой дурой. Мальчишки
столпились вокруг подошедшего сзади Луи. Баскетболист явно был местным
героем. Он немного поболтал с мальчиками, затем повел Сару в дом, переступив
через пьяную старуху, сидевшую у входа с бутылкой в обязательном пакете из
коричневой бумаги.
Луи вызвал лифт, и, когда кабина наконец спустилась, Сара пожалела, что они
не воспользовались лестницей. В лифте, явно пережившем поджог, воняло мочой,
а стены были покрыты неразборчивыми надписями и непристойными рисунками.
Сара с ужасом представила, как лифт ломается и она задыхается в таком
ужасном месте.
— Там, на улице, я видел выражение вашего лица, — сказал Луи.
— Простите, — извинилась Сара, глядя себе под ноги. — Таксист
всю дорогу рассказывал о Бронксе жуткие истории. Это на меня подействовало.
Лифт остановился, и Сара последовала за Луи на замусоренную площадку
четырнадцатого этажа, удивляясь, как кому-то вообще удается вырваться из
подобной обстановки. Луи постучал в железную решетку, закрывавшую дверь
квартиры Винса, и Сара приготовилась к тому, что ждало ее внутри.
— Эй, приятель. Я привел даму, о которой рассказывал.
Дверь открылась. Сара протянула руку Винсу, преждевременно постаревшему
мужчине со следами былой красоты на лице.
— Спасибо за то, что согласились встретиться со мной.
Он кивнул и медленно проковылял в крошечную, но чистую гостиную, совсем не
такую, как ожидала увидеть Сара после грязи, царившей снаружи. Бедная
обстановка и безупречная чистота только подчеркивали трагедию человека,
пытающегося сохранить достоинство в ужасающих условиях.
— Садитесь, — сказал Винс и, морщась от боли, опустился на
продавленный диван.
— Винс, если не хочешь, можешь ничего не говорить, — предупредил
Луи, садясь верхом на принесенный из кухни стул.
Сара села рядом с Винсом.
— Луи прав, — мягко сказала она. — Если хотите поговорить,
буду вам благодарна, но, если почувствуете, что я перехожу границы, только
скажите.
Винс сильно закашлялся и еще долго после этого не мог отдышаться.
— Я не очень понимаю, что вы ожидаете услышать. Я совершил глупость.
Наверное, я заслужил все, что получил.
— Чушь, Винс! — Луи ударил огромным кулаком по спинке стула. — У тебя не было выбора.
— У всех есть выбор. Я сделал неправильный.
— Но вас ведь подтолкнул Ронни Фиретто, не так ли? — осторожно
спросила Сара.
— Все началось с нескольких таблеток. И я действительно почувствовал в
себе новые силы. — Винс закрыл глаза и медленно покачал головой. —
Потом мой тренер Спайк Сэмвел сказал, что надо принимать большие дозы. Я
отказывался, но он настаивал:
Если хочешь побеждать, принимай стероиды
. И
я уступил.
— Как вы себя чувствовали?
— Сильным. Более агрессивным. Я мог дольше тренироваться, быстрее
бегать. Я... я был спринтером... скинул четверть секунды со своего лучшего
времени. Завоевал все главные призы в Штатах.
С некоторым усилием Винс показал на застекленный шкаф, полный сверкающих
спортивных трофеев. Сара представила Винса, любовно полирующего кубки, и у
нее защемило сердце.
— Должно быть, вы были очень хороши, — сказала она.
— Лучше всех, — резко бросил Луи.
Винс снова закашлялся.
— Принести что-нибудь? Воды? — спросила Сара.
Винс кивнул, и Сара вышла в сумрачную кухню. Единственное окно было разбито
и заколочено досками. В сушилке стоял стакан с Микки Маусом — из тех, что
бесплатно дают в дешевых закусочных, и Сара наполнила его до краев. На стене
висела фотография: бегун, разрывающий финишную ленточку. Саре понадобилось
несколько секунд, чтобы узнать Винса в здоровом мускулистом атлете на
снимке. Чувствуя невыразимую печаль, она вернулась в гостиную.
Винс поднес стакан к губам, с трудом контролируя трясущиеся руки. Напившись,
он вытер мокрый подбородок и продолжил:
— Я превысил нормальную дозу. Начал комбинировать.
— Что это значит?
— Стал смешивать стероиды, пытаясь подобрать подходящий баланс. —
Он горько рассмеялся. — Как будто существует правильный баланс. Затем
все полностью вышло из-под контроля.
— Каким образом?
— Винс, совершенно не обязательно вспоминать это снова. Леди, вы давите
на него.
— Все нормально, Луи. Я хочу, чтобы люди знали: то, что я сделал —
неправильно. Эта девушка считает меня чуть ли не героем. — Винс снова
показал на свои трофеи. — Спросите Лоретту, какой я герой на самом
деле.
— Это ваша жена?
— Теперь уже нет. — Большие глаза Винса наполнились
слезами. — То, что я сделал с этой женщиной...
Он уже плакал не стесняясь. Сара крепко сжала его исхудавшие пальцы.
— Хотите остановиться?
— Я бил ее. Как я и сказал, наркотики возбуждали во мне агрессию. Дикую
ярость, как они говорили. Ей достаточно было приготовить что-то, что я не
люблю, и я ломал ей ребра. И продолжал принимать ту дрянь. Похвалялся своей
силой. Дошло до того, что в День Благодарения моя жена попала в больницу с
сотрясением мозга. Только тогда я понял, что со мной происходит, но Сэмвел
сказал:
К черту твою жену, у тебя впереди Олимпийские игры
. В тот день я в
последний раз ударил жену, но в последний раз только потому, что она не
захотела больше терпеть. Забрала детей и ушла.
Винс замолчал. Луи неловко заерзал на стуле.
— Не возражаешь, если я сварю кофе?
— Ты знаешь, где его найти, — сказал Винс и, когда Луи вышел из
комнаты, добавил: — Он хороший человек.
— Почему вы все-таки согласились поговорить со мной? — спросила
Сара. — Вы наверняка подвергаете себя опасности.
— Разве Луи не сказал вам? У меня рак. Ронни Фиретто теперь ничего не
может со мной сделать. Я все равно скоро умру. Но я беседую с мальчишками в
спортивных залах. Каждый из них мечтает прославиться, выбраться отсюда. Я
знаю, что этот ублюдок навязывает им стероиды. Неужели недостаточно
наркотиков на улицах? Эти дети пытаются достичь чего-то, а он ломает им
жизнь.
— Вы сообщали в полицию?
Винс усмехнулся.
— И что бы я им сказал? Чернокожие дети принимают наркотики? Эй,
посмотрите на первую страницу любой газеты.
— Но что-то можно же сделать...
— Я пытаюсь объяснить ребятам вред наркотиков, вот почему я согласился
поговорить с вами. Может, вы опубликуете это. — Опершись на плечо Сары,
Винс с трудом поднялся и зашаркал к шкафу со своими трофеями. Из нижнего
ящика он достал пачку листочков. — Я взял это из кабинета Ронни. Не
уверен, знает ли он, что это сделал я. В любом случае, мне все равно.
Сара взяла бумаги и помогла Винсу сесть. Это были бланки заказа и накладные на какой-то
Брасканил
.
— Что такое
Брасканил
?
— Витамины. Только на самом деле стероиды.
— Откуда поступает этот
Брасканил
?
Винс пожал плечами.
— Не знаю точно. Думаю, откуда-то из Южной Америки.
— Фиретто еще живет по этому адресу?
— Нет.
— Вы знаете, где он?
Винс посмотрел ей в глаза.
— Если я скажу, вы должны пообещать, что ни словом не обмолвитесь Луи.
Если он найдет Фиретто, то убьет его. Подонку самое место в аду, но я не
хочу, чтобы из-за меня Луи разрушил свою карьеру. Будь у меня силы, я бы сам
пристрелил ублюдка. — Винс закашлялся, и его лицо исказила
страдальческая гримаса. — Обещайте мне.
— Обещаю.
Винс поспешно нацарапал адрес на клочке бумаги.
— Спасибо.
Сара поспешно убрала адрес и листочки в сумку.
— Вы имеете представление о том, кто снабжает его?
— Нет... Хотя подождите... как-то при мне упоминали одно имя... Пинт...
Пинто, точно, н
...Закладка в соц.сетях
