Жанр: Любовные романы
Беспорядочные связи
...кой. Я люблю свою работу и горжусь тем, что делаю.
Я не преступаю черты дозволенного и, в действительности, с каждым своим
новым фильмом приближаюсь к традиционному искусству. Например, сейчас я
снимаюсь в фильме с довольно приличным сюжетом, который, возможно, даже
получит категорию
R
.
Эрика гордо вскинула голову.
— У меня неплохие перспективы в кино. А ведь их вообще могло бы не
быть, если бы я не избрала этот путь. В мире кино главное— везение, а потом
уже внешние данные и талант. У меня три подруги, которые поступили со мной в
класс актерского мастерства. Одна стала
девочкой по вызову
, другая —
содержанкой кинорежиссера, третья работает кассиршей в магазине
Кей-март
.
И знаешь, я считаю, что устроилась в жизни гораздо лучше, чем они. Пусть это
не то, чем можешь похвастаться ты, зато я сама себе хозяйка.
Лицо Рика исказилось от гнева.
— Да, шанс что надо. Повезло так повезло.
— Ты опять не понял. Послушай, что я говорю. То нападение не прошло для
меня бесследно. Я не доверяю мужчинам. Редко с кем встречаюсь. Но, может,
все было и к лучшему. В одно короткое мгновение я усвоила урок, который
другие женщины постигают в мучениях и страданиях целую жизнь.
Рик резко повернулся к Коулу.
— Видишь, что ты с ней сделал? Она даже не знает, что такое нормальные
отношения с мужчиной! Она никогда не сможет выйти замуж, иметь детей...
— Нормальные отношения? — усмехнулась Эрика. — Что это такое
— нормальные отношения? Покажи мне такую пару, которая была бы довольна
своими отношениями? У тебя, что ли, были нормальные отношения с
женой? — Рик отвел глаза. — Замужество и дети никогда не были
главной целью моей жизни, я и сейчас об этом не мечтаю. Но, может, когда-
нибудь и выйду замуж, как знать.
Эрика раздраженно топнула ногой.
— Как бы там ни было, я приехала сюда не для того, чтобы обсуждать с
тобой свою жизнь. Я должна расставить кое-какие точки над
i
. Есть две
вещи, о которых я сожалею. Первое — это то, что я отдалилась от семьи.
Однако тут уж ничего не поделаешь, я бессильна что-либо изменить. Если ты
стыдишься меня, это твои проблемы, а не мои.
Рик виновато потупился. Он хотел ей позвонить. Бессчетное количество раз
брался за телефон, собираясь набрать ее номер, записанный в лежавшей перед
ним телефонной книжке, и каждый раз рука невольно нажимала на рычаг, потому
что он вновь и вновь переживал стыд и ярость, которые испытал, когда узнал,
чем занимается в Калифорнии его сестра. Он был на вечеринке, которую
устроили в честь него его приятели, такие же, как и он, начинающие
полицейские. В этот день он получил степень магистра. Были закуплены бочонок
пива и с десяток кассет с новыми порнофильмами.
Он лениво прохаживался по гостиной, рассеянно поглядывая на экран, где
перекатывалась по песку с обнаженным атлетом обнаженная богиня. Его дружки
бурно восхищались ее красивым телом и сексуальным мастерством. Рик открыл
рот, чтобы выразить солидарность с их мнением, как вдруг камера крупным
планом показала ее лицо, изображавшее наслаждение в пылу оргазма. Его
затошнило, скрутило от боли, будто он получил удар в солнечное сплетение.
Это была его сестренка.
Разразившись ругательствами, он ринулся к телевизору и отключил экран.
Приятели недоуменно вытаращили на него глаза. Наконец один выпалил:
— Свихнулся, что ли, Милано? Если ты на время выпускных экзаменов
отказался от баб, мы-то тут при чем? Это же Кики Милз, королева секса.
Друзья, убежденные в том, что эксцентричный выпад Рика вызван длительным
воздержанием, которому он подверг себя ради диплома с отличием, замяли
неловкость шуткой. Он никому не раскрыл своей тайны. В тот момент в его душе
родилась всепоглощающая ненависть к человеку, превратившему его любимую
непорочную сестренку в падшую женщину. Обиднее всего было то, что она
снималась в грязных фильмах под псевдонимом Кики — под своим детским
прозвищем, которое придумал он. Рик воспринял это как личное оскорбление.
Ненависть породила жажду мести.
Коул, откинувшись на спинку стула, в немом изумлении слушал откровения брата
и сестры. С трудом верилось, что драма их жизни так тесно переплетается с
его собственной судьбой. Рик молчал, и Эрика, следившая за игрой чувств на
его лице, наконец продолжила:
— А в последнее время меня гнетет воспоминание еще об одном
неблаговидном поступке. Не знаю, почему я раньше об этом не задумывалась.
Может быть, потому, что хотела верить, будто ложь, сказанная мною десять лет
назад, никому не нанесла вреда. — Она взглянула на Коула и вновь взяла
его за руку. — Теперь я понимаю, что ошибалась.
— Что это за ложь, черт побери? — процедил сквозь зубы Рик.
Эрика помедлила, подыскивая нужные слова, которые через несколько секунд
хлынули из нее безудержным потоком.
— В тот вечер, когда я позвонила тебе и попросила приехать за мной к
школе, я была не в себе от пережитого ужаса. Ты стал засыпать меня
вопросами, спрашивал, с кем я встречалась, что сделал этот парень,
пострадала ли я. Из моих ответов у тебя создалось впечатление, что на меня
напал Коул, хотя я-то знала, что это был не он. Потом ты отвез меня домой.
Мама тут же забрала меня, стала успокаивать, приводить в порядок.
Когда я вышла к вам, вы с отцом уже составили план действий. Решили, что в
полицию заявлять не следует, а нужно ехать на ранчо к Трейнорам и поставить
перед фактом отца Коула, чтобы он сам наказал сына. Вы хотели уберечь меня
от скандала. Я пыталась все объяснить вам, но вы меня не слушали, неустанно
повторяя, что я в шоке и вы сами все уладите.
Потом отец повез меня к Трейнорам. Он пошел в дом один, а меня оставил в
машине, сказав, что придет за мной, как только поговорит со стариком
Трейнором и заставит Коула принести извинения. Я, пока ждала отца, решила,
что скажу мистеру Трейнору правду. Вдруг дверца машины открылась. Я
подумала, что это отец. Но это был не он. Это был...
Эрика глубоко вздохнула и зажмурилась, будто надеялась заслониться от
тяжелого воспоминания. Рик метнул в сторону Тейлора убийственный взгляд. Тот
слушал Эрику, затаив дыхание.
— Я думала, что этот кошмар никогда не кончится. Он вытащил меня из
машины и потащил в лес. От страха я лишилась дара речи. Думала, он
собирается завершить начатое. Он остановил меня возле дерева. Мне казалось,
что мое сердце не выдержит— так сильно оно колотилось, — и я умру;
Тогда я действительно хотела умереть, потому что была так напугана, что даже
кричать не могла. Я попыталась вырваться, но мне это не удалось. Он вытащил
нож и приставил к моему плечу, потом указал на какие-то буквы, вырезанные на
стволе дерева, по-видимому, совсем незадолго до этого.
К + Э
. Он
сказал... — Эрика судорожно вздохнула. — Он сказал:
Это на
память, на вечную память
. Потом засмеялся и добавил:
Все будут думать, что
К
— это Коул. Все, кроме нас двоих, верно?
Эрика сжала губы, чтобы унять дрожь. — Мы услышали голос отца, —
заговорила она снова. — Этот мерзавец больно стиснул мне руку,
приставил к плечу нож и приказал не говорить, кто напал на меня, иначе он
вырежет те же инициалы и на моем плече. Он сказал, что если все будут
считать виновным Коула, то так ему и надо. Сказал, что тогда справедливость
будет восстановлена.
Я побежала к отцу. Он отругал меня за то, что я шатаюсь где ни попадя,
приказал сделать вид, будто я сильно расстроена, даже заплакать, если смогу,
чтобы Коул чувствовал себя виноватым. Он сказал, что Коул все отрицает, но
мистер Трейнор поверил ему, нашему отцу, и обещал заплатить нам за молчание.
Эрика и Коул обменялись взглядами, вспоминая тот кошмарный вечер. Коул тогда
был растерян и возмущен. Эрика дрожала от страха и стыда за собственную
ложь. Ее оленьи глаза наполнились слезами.
— Значит, ты утверждаешь, что на тебя напал не Тейлор? —
насмешливо осведомился Рик, раздраженный их взаимным вниманием друг к другу.
— Да, утверждаю, — почти прошептала Эрика. Взглянув на Коула, она
поняла, что ему уже известно имя преступника.
— Тогда кто же? — спросил Рик. — Или мне на коленях умолять
тебя открыть тайну?
— Крейн Трейнор. Брат Коула.
Рик пережил второе ужасное потрясение в своей жизни. Он ожидал услышать от
Эрики, что она не знает, кто напал на нее. Рик так долго вынашивал в себе
ненависть, что просто сжился с ней и отказывался воспринимать правду.
Отказывался верить, что все эти годы разжигал в себе ненависть к невинному
человеку.
— А ведь за клевету можно угодить под суд.
— Это не клевета, — твердо сказала Эрика.
— У тебя нет доказательств, — в отчаянии воскликнул Рик, начиная
сознавать, что его жизнь рушится, что он теряет все: надежду на отмщение,
карьеру, Миранду. — Да это и не важно. Он арестован не за попытку
изнасиловать тебя, а за серию изнасилований на набережной. К тебе это не
имеет никакого отношения.
— Думаю, имеет. — Эрика укоризненно посмотрела на брата. — Ты
сообщил средствам массовой информации, что преступление удалось раскрыть
благодаря тому, что вам стало известно о попытке изнасилования девушки в
Берне десять лет назад. Ты там отвел мне роль свидетельницы.
Рик, чувствуя, что загнан в угол, беспокойно перебегал взглядом с предмета
на предмет. Коул демонстративно молчал.
— А что это ты вдруг заявилась сюда? — наконец нашелся Рик.
— Кто-то счел нужным дать мне знать, что происходит, — уклончиво
ответила Эрика.
— Кто-то... кто? — презрительно бросил Рик. — Должно быть,
друзья Коула? Заплатили тебе за ложь, чтобы снять его с крючка? Тебя уже раз
купили, чтобы обойти закон. Почему бы не продаться снова?
Язвительные слова брата прозвучали, как пощечина. Она еще могла понять и
простить его нежелание знаться с ней из-за ее профессии, хотя это было
горько и обидно. Но то, что он заявил сейчас, отпечаталось в душе
невыразимой болью. Этому оскорблению не было оправдания.
— Я думал, ты мстишь за сестру, — заговорил Коул, впервые со
времени появления Эрики. Брат и сестра, оторвав друг от друга сердитые
взгляды, посмотрели на него. — Даже я готов признать, что это
благородная месть. Но в какой-то момент ты перестал мстить за сестру и начал
действовать в собственных интересах.
— Чепуха, — возразил Рик.
— Чепуха? Ты оскорбляешь ее, чтобы ей же помочь? Ради того, чтобы
уличить меня, ты отдал ее на растерзание журналистам. Обвиняешь ее в том,
что она продает свою душу и тело. Так кого же ты казнишь?
— Заткнись. — Рик ткнул в сторону Коула указательным пальцем. Было
видно, как пульсирует вздувшаяся на его шее вена.
— Коул прав, — произнесла Эрика срывающимся от волнения
голосом. — Ты прекрасно дал понять — и своим поведением, и
словами, — что считаешь меня шлюхой, продажной девкой. И винишь в этом
Коула. А ты думаешь, что-нибудь изменится, если он сядет в тюрьму? Думаешь,
я сразу же сделаюсь монахиней и перееду жить в Сан-Антонио, возвращусь в
лоно семьи? Думаешь, я перестану лгать и превращусь в ту женщину, какой ты
хотел видеть свою сестренку? Ты обманываешь себя, Рик. Голос Эрики дрожал от
волнения.
— Твои побуждения ложны. Ты мстишь, думая, что спасаешь меня. А должен
руководствоваться только желанием найти преступника, заставляющего страдать
невинных женщин. Почему ты не хочешь понять, что гоняешься не за тем, за кем
нужно? Ведь если ты упрячешь Коула за решетку, число жертв увеличится,
потому что Коул сам жертва, а отнюдь не преступник.
Эрика своей обличительной речью словно загасила бушевавший в душе Рика огонь
ожесточенности, с которым он тщетно боролся. Безвольно опустившись на стул,
он сжал пальцами виски. Голова раскалывалась, во рту появилась горечь. Они
оба были правы. Теперь он это ясно сознавал. Одержимый навязчивой идеей
добраться до Коула, он утратил способность правильно оценивать события. Но
сейчас, наконец-то прозрев, Рик все еще готов был бежать от реальности и
стал лихорадочно искать достойный выход из паутины лжи и обмана, которой он
опутал себя. Рик вскинул голову.
— Если ты говоришь правду и за тобой послал не Тейлор, тогда кто?
— Не знаю, — ответила Эрика, прямо глядя в глаза брату. — Ко
мне явился какой-то парень, крупный такой, здоровенный, объяснил, в чем
дело, и вручил билеты на самолет. В аэропорту меня встретил мужчина по имени
Тони. Он сказал, что действует по чьей-то личной просьбе, оказывает услугу
одному человеку.
— Что за Тони? — спросил Коул. — Как он выглядел?
— По виду испанец, среднего роста. Учтивый, но сразу чувствуется, что
лучше ему поперек дороги не становиться. Я побоялась бы связываться с ним.
Верный пес и не очень-то приветливый.
Рик и Коул недоуменно смотрели на Эрику. Человек, которого она описала, был
им незнаком.
Неожиданно на лице Рика промелькнуло беспокойство.
— Миранда, — выдохнул он.
— Миранда? — стремительно повторил Коул, вонзившись взглядом в
Рика. — Что с ней?
Рик, отгородившись от его вопроса маской бесстрастия, отошел к стене и
набрал по телефону какой-то номер. Коул подскочил к нему, схватил за плечо и
прижал к стене.
— Где Миранда?
— Не знаю, — неохотно признался Рик.
— Он не знает. Ее едва не изнасиловали несколько часов назад. Она была
в шоке. И ты не отвез ее в больницу? Или тебя интересовали только ее
показания? Ты их получил и со словами
спасибо за то, что помогла собрать
доказательства на своего возлюбленного
отослал ее прочь?
При мысли о том, что Миранда в одиночестве блуждает по городу, Коула
охватила паника. Он вглядывался в лицо Рика и читал в нем подтверждение
своим предположениям.
— Ну да, ясно, — с обманчивым спокойствием снова заговорил
он. — Тебе не терпелось дать интервью журналистам. Спешил насладиться
славой. Как же, герой. Поймал насильника. Ты пообещал скоро вернуться и
оставил ее одну. А когда возвратился, ее уже и след простыл. Эгоист,
сволочь! — гремел в маленькой комнате голос Коула. — Она ушла.
Брат мой тоже неизвестно где. Она же единственный человек, который может
опознать его как преступника, насиловавшего женщин на набережной. Будь ты
проклят!
Эрика, в замешательстве наблюдавшая за мужчинами, нерешительно спросила:
— Это та самая Миранда...
— Да, — рявкнул Рик.
— Господи Боже мой, — прошептала она. Ей и без лишних вопросов
было понятно, что значила Миранда для Коула. — Как все запутано.
Коул решительно зашагал к двери.
— Куда это ты направился? — поинтересовался Рик с высокомерием
человека, наделенного властью.
— Я ухожу. И ты не посмеешь меня остановить. Я должен найти Миранду,
пока Крейн ее не убил.
За последние несколько секунд эта мысль укоренилась в сознании обоих, но,
высказанная вслух, она выкристаллизовала их страхи. Эрика побледнела. Рик
стиснул зубы.
— Во-первых, все на участке знают, как ты выглядишь. Ты и шагу не
ступишь, как тебя поймают и предъявят еще одно обвинение. Но даже если ты
выберешься из здания, на улице полно репортеров, а они гораздо опаснее.
— С репортерами я как-нибудь справлюсь. Твое дело — выпустить меня
отсюда.
Рик колебался. Он понимал, что ему так или иначе придется отпустить Тейлора,
однако следовало позаботиться и о собственной шкуре. Конечно же, он не
хотел, чтобы Миранда пострадала, но ведь нельзя и отказаться от всего, ради
чего он столько трудился.
Коул не мог больше ждать.
— Я не буду взывать к твоему чувству гуманности, потому что у тебя его
нет. Вот что я тебе скажу. Если ты сейчас же не позволишь мне уйти, а через
некоторое время где-нибудь на реке Сан-Антонио всплывет труп Миранды, тебе
придется отвечать перед мэром и всеми остальными шишками, чьи задницы ты
целуешь, не только за арест невиновного.
— Рик, ради Бога, послушайся его, — взмолилась Эрика.
Тот бросил на Коула гневный взгляд и, тихой бранью заклеймив свое
безвыходное положение, открыл дверь, возле которой по-прежнему толпились
полицейские, строя догадки о том, что происходит в комнате для допросов. При
внезапном появлении Рика и Коула они смущенно заговорили о работе.
Рик молча протиснулся сквозь толпу своих коллег, зная, что они предполагают,
будто он повел Тейлора в камеру. Однако полицейские уже забыли и о нем, и об
арестованном. Их внимание было приковано к Эрике, нагнувшейся поправить свой
замшевый башмак. Рик нахмурился. Коул мрачно усмехнулся. Он понял, что она
задумала, и был ей за это признателен.
Рик проводил Коула к выходу и, пристально глядя на него, спросил:
— Где ты собираешься искать ее?
— В доме брата.
Рик кивнул и отвел глаза.
— Я свяжусь с полицией округа, организуем что-нибудь совместно с ними.
Мне также нужно оформить документы о твоем освобождении из-под стражи. Потом
я тоже туда отправлюсь. Это... необходимо сделать, — добавил он в
качестве извинения.
— У каждого свои приоритеты, — бросил Коул и, пожав плечами, пошел
прочь. Он и прежде был невысокого мнения о Рике, а теперь утратил к нему
всякое уважение. Он на его месте, наплевав на свою карьеру, давно бы уж
мчался на ранчо. Нет, поправился Коул, он прежде всего ни за что не оставил
бы Миранду одну.
Слова
желаю удачи
застряли у Рика в горле. Он просто стоял и сверлил
гневным взглядом широкую спину человека, которого приучил себя ненавидеть.
Тот удалялся решительным шагом. Рик стремительно развернулся на каблуках.
Пора приводить дела в порядок.
Глава 22
Только оказавшись на улице, Крул сообразил, что его автомобиль находится за
десять кварталов, возле клуба. Он повернулся к реке и вдруг услышал, что его
кто-то окликает.
— Господин Тейлор, позвольте подвезти вас.
К нему обращался невысокий смуглый мужчина в очках с зеркальными стеклами.
Он стоял в ленивой позе у своей машины, очевидно, нисколько не опасаясь быть
оштрафованным за то, что припарковался у здания полицейского департамента в
том месте, где стоянка была запрещена. Репортер бы дергался, как кот.
Значит, бывший полицейский, решил Коул.
— Разве мы знакомы? — настороженно спросил он.
— Не совсем, — ответил мужчина. Коул впервые видел человека с
таким невыразительным лицом. — Я работаю вместе с Мирандой Рэндольф.
— Вы Тони? — рискнул высказать предположение Коул.
Губы мужчины растянулись в улыбке, обнажившей ровный ряд белых зубов.
— Значит, она обо мне говорила.
Он ошибался, но Коул не стал его разочаровывать.
— Это вас Миранда попросила привезти сюда Эрику?
— Она попросила меня найти эту женщину, — уклончиво ответил Тони.
— Что ж, спасибо. — Коул понимал, что его
спасибо
несоразмерно с
оказанной помощью, но для бурного выражения признательности времени не было.
Он взглянул на машину Тони. — Я принимаю ваше предложение. — Если
Миранда доверила этому человеку поиски женщины, которая, как она знала,
могла вернуть ему свободу, значит, и он должен доверять ему. Они сели в
черный
кадиллак
.
Коул объяснил, где оставил свой автомобиль. Тони кивнул и поехал в восточном
направлении. Зазвонил телефон, лежавший на панели управления. Тони с кем-то
быстро переговорил, несколько раз употребив местоимение
она
, —
очевидно, речь шла о Миранде, предположил Коул. Тони не попрощавшись положил
трубку. Вид у него был встревоженный и возбужденный.
— Миранда пропала.
— Откуда вы знаете?
Тони ответил не сразу. Коулу пришлось прикусить язык, чтобы не повторить
свой вопрос.
— Владелец агентства приказал ей связаться с ним в три часа дня,
предупредив, что в противном случае объявит ее пропавшей без вести. Она до
сих пор не объявилась. — Часы на приборной доске показывали начало
пятого. — Пожалуй, следует известить полицию.
— Полицейские уже знают об ее исчезновении, — сообщил Коул. —
По крайней мере, один из них в курсе. — И добавил неприязненно:
— Лейтенант Рик Милано.
При упоминании фамилии Рика мускулы на руках Тони угрожающе вздулись, но он
ничего не сказал. Коул осторожно поведал ему в общих чертах о том, что
произошло: о нападении на Миранду, об исчезновении брата, о своем аресте.
Тони, узнав, как действовал Рик, разразился бранью, перемежая английские
ругательства испанскими. Коул не мог не согласиться с характеристикой Эрики:
частный детектив действительно внушал жуткий страх. Тони наконец закончил
свою зловещую тираду и повернулся к Коулу.
— Куда ты собираешься ехать?
— К дому брата.
Тони кивнул, не выразив удивления.
— Я хочу поехать с тобой.
Коул опешил. Вообще-то он не думал брать с собой спутника, однако, если
Миранда на ранчо с Крейном и он найдет их там, брат наверняка попытается
ускользнуть, а путей отступления там много. Хороший помощник не помешает.
Коул критически разглядывал человека за рулем. Сильный, мускулистый и на
редкость крепкий для своих пятидесяти с лишним лет. Под курткой — револьвер
и, наверно, где-нибудь рядом припрятан еще один. Тоже плюс.
Тони выдержал оценивающий взгляд Коула. Сидевший рядом с ним мужчина
заслуживал уважения. Тони понимал, что Коул пытается решить, можно ли
доверять незнакомому человеку, взвешивает шансы на спасение Миранды с его
помощью. Ни тот, ни другой не сомневались, что Крейн сейчас в отчаянном
положении, и ничто не удержит его от следующего преступного шага.
— Поехали, — дал добро Коул.
Тони, не теряя хладнокровия, на ближайшем повороте стремительно развернул
машину и по параллельной улице помчался назад. Вскоре они уже были на
федеральной автостраде и в плотном потоке машин неслись к ранчо Трейноров.
Тони начал подробно расспрашивать о расположении фермы, уточняя расстояния
между постройками, выясняя, в каких местах установлены уличные фонари.
— Расскажи мне о брате, — попросил он — естественно, не из
праздного любопытства.
Коул поведал о том, как они с Крейном росли, как он до подросткового
возраста восхищался старшим братом, — в общем, сообщил Тони многое из
того, о чем рассказывал Миранде, и даже больше. Правда, теперь, убедившись в
коварстве брата, он видел свое прошлое в несколько ином свете. В памяти
всплывали подробности, о которых он прежде не задумывался.
— Помнится, когда я учился в старших классах, ранчо потрясла серия
странных смертей. Находили кошек со свернутыми шеями, у двух телят было
перерезано горло, у собаки распорото брюхо. Мы думали, это дело рук кого-то
из работников фермы. Отец через несколько месяцев не выдержал и организовал
ночное дежурство. Смерти прекратились, и спустя какое-то время дежурства
отменили. Тогда таинственный убийца снова дал о себе знать. Отец уволил
нескольких новых работников, и все вроде бы нормализовалось. Мы так и
считали, что живодерствовал кто-то из уволенных. А теперь я в этом
сомневаюсь. Коул с минуту задумчиво молчал.
— Когда я увлекся спортом и музыкой, мы с Крейном отдалились друг от
друга, однако время от времени он начинал расспрашивать меня о девочках. Его
интересовало, с кем я встречаюсь, с кем хотел бы встречаться, кто хотел
встречаться со мной. Один из моих приятелей как-то сообщил мне, что Крейн
заловил его в продуктовом магазине и стал задавать те же вопросы о моих
знакомых девчонках.
Коул опять замолчал, вспоминая что-то.
— Вот так он и узнал об Эрике. О том, что у меня с ней назначено
свидание. Мне всегда казалось, что он пытался жить моими ощущениями, потому
что сам ни с кем не встречался. Я, во всяком случае, не припомню, чтобы
видел его когда-либо с девушкой. Я тогда думал, что у него просто нет
времени на личную жизнь, потому что отец заставлял его много работать на
ферме. Теперь не знаю, что и думать. Может, он пытался украсть у меня то,
чего не имел сам, или хотел подставить, чтобы свалить с ног? Пытался
наказать меня или превзойти?
Тони, сочтя вопрос рит
...Закладка в соц.сетях
