Жанр: Любовные романы
Власть женщины
...ара и отыскала ее. Однако Найгел был тоже очень рад, когда увидел, что я
в восторге от их подарка.
Мои очаровательные внуки сделали подарки своими маленькими
ручками. Арно нарисовал портрет Натали. Совершенно непохоже, но намерение
было прекрасным. А Натали сделала из бумаги корзинку и наполнила ее
поцелуями. Поцелуи она изобразила на длинной полоске бумаги, которую потом
сложила и засунула в корзинку. Это было прекрасное Рождество без споров и ссор. Все были
довольны, даже Найгел был очень мил со всеми. Надеюсь, что он таким и
останется. По дороге домой Хлоя опять завела разговор о том, чтобы я
разрешила ей приехать в Лондон на пасхальные каникулы. В марте у нее будет
почти три свободных недели. А я все не могла решиться позволить ей одной
лететь в Европу, сама не понимаю почему. Ведь Хлое уже восемнадцать, кроме
того, она будет жить у мамы и Дерека. И все-таки я никак не могла ответить
ей да
. Я так счастлива, что Хлоя после Дня Благодарения в хорошем
настроении. Она больше не возвращается к разговору о работе в Джардин
и
ведет себя разумно. Высказав мне свою идею, Хлоя терпеливо ждет моего
решения. Она необыкновенная девочка. Она всегда была особенной, с раннего
детства. Господь послал мне такую радость! Хлоя никогда не создавала мне
серьезных проблем. Гидеон ничего не сказал, когда Хлоя заговорила о том, что
она хочет приехать в Лондон на весенние каникулы и поработать в Джардин
вместе с ним. Это решает мама
, — вот его ответ. Но Гидеон очень любит
Хлою и с удовольствием возьмет ее под свою опеку. Я уверена в
этом. Гидеон... Ленор... Я хорошо понимаю, как их тянет друг к другу.
Мне знакомо это влечение, которое невозможно побороть. Я тоже пережила
это. С другой стороны, нельзя построить свое счастье на несчастье
других. Боль, причиненная другим, обязательно вернется. Как бумеранг. Ты
бросаешь его, и он, возвращаясь, ударяет в тебя и разбивает в кровь
лицо. Много лет прошло с тех пор, как я столкнулась с такой же
проблемой. Тогда я твердо знала, что должна уйти в сторону. И забыть о
прошлом. Но не смогла. Сколько раз гнездившаяся в душе боль потери
пробивалась в сознание, а желание снова увидеть его становилось нестерпимым!
Но проходило время, и я успокаивалась и заставляла себя не думать о нем.
Рассудок побеждал. Но как я тоскую, как мучаюсь без него и
сейчас! Стиви отложила ручку, закрыла дневник и убрала его в шкаф. Она больше не
хотела писать.
В эту ночь Стиви долго не могла уснуть.
Слишком много впечатлений для
одного дня!
— решила она. Почти час Стиви вертелась с боку на бок, пока
наконец не задремала.
И ей приснился он.
Все было так живо, ощущения настолько яркие, что, проснувшись на следующее
утро, Стиви продолжала переживать то, что происходило во сне. Лежа в своей
постели и наблюдая, как слабый утренний свет с трудом пробивается сквозь
занавешенные окна, она боролась с остатками сна, пытаясь вернуться к
реальности. Но сон окутывал ее, отнимая ясность сознания.
Стиви не смогла стряхнуть его, таким реальным он был. У Стиви было такое
чувство, как будто ее любимый провел с ней ночь в этой спальне. Стиви
ощущала его присутствие, окружающую его атмосферу властности и уверенности и
даже, казалось, чувствовала запах его одеколона. Закрыв глаза, она увидела
его снова. Темные выразительные глаза, чувственный рот, широкая открытая
улыбка, ровные зубы, которые казались особенно белыми на всегда загорелом
лице.
И она слышала его голос. Он говорил ей, как он ее любит. Она снова вернулась
в сон. Они любили друг друга, любили истово, откровенно, самозабвенно. Стиви
будто наяву ощутила эту идеальную гармонию, которая могла быть только с ним.
Как ей не хватало его любви, как она страдала без него!
Против своей воли Стиви расплакалась. Слезы вытекали из-под плотно сжатых
век и струились по щекам. Она зарылась лицом в подушку и рыдала из-за того,
что навсегда потеряла его, а с ним и надежду на любовь. Она оплакивала ту
прекрасную жизнь, которую они не прожили вместе.
Наконец слезы иссякли. Стиви поднялась с постели, накинула халат и пошла в
кухню. Хлоя уже не спала. Напевая что-то ритмичное, она варила кофе.
— Доброе утро, мамочка! Ты будешь кофе? Боже мой!
Взглянув Стиви в лицо, пораженная Хлоя застыла.
— Что с тобой, мам?
— Ничего. Почему ты спрашиваешь?
— Ты такая бледная, как будто увидела привидение.
Стиви покачала головой, думая, что более неудачное выражение подобрать было
бы трудно.
— Я просто плохо спала. Наверное, устала в последнее время. Слишком
много проблем, слишком много забот, — попыталась она успокоить Хлою.
— Бедная. Ты так много работаешь, мамочка. Хлоя подошла к Стиви и
обняла ее.
— Посиди, я приготовлю тебе кофе. Ты будешь тосты? Я сделаю.
— Спасибо, детка, — Стиви благодарно улыбнулась дочери, его
дочери.
Хлоя порывисто прижалась к ней и потерлась носом о ее щеку.
— Мамочка! Я тебя так люблю!
Нежные теплые руки обнимали Стиви и, казалось, возвращали желание жить.
— Я тоже люблю тебя, дорогая.
Стиви смотрела в лицо дочери и думала, как она похожа на отца. Его темные
глаза, его волосы. Если бы они оказались рядом, любой бы увидел, чей ребенок
Хлоя.
— Сейчас я приготовлю кофе, — серьезно сказала девушка.
Хлою очень обеспокоило состояние матери: бледная, темные круги под глазами.
И не только это. Она еще никогда не видела Стиви такой печальной, как
сегодня утром.
Что же случилось? — думала Хлоя. — Что могло так
расстроить маму?
Вскоре она вернулась с кофе. И важно объявила:
— Я собираюсь всерьез за тебя взяться. Начну с нового года!
Стиви не смогла удержаться от смеха.
— Со мной все в порядке, честное слово. Просто в последнее время
слишком много забот, Хлоя. Все будет хорошо.
Хлоя молча кивнула и ушла готовить тосты. Она быстро вернулась и, поставив
тарелку с тостами на стол, села напротив Стиви.
— Ты больше не сердишься на меня, мама? Ну что я хочу работать в
Джардин
?
— Я не сердилась и не сержусь. Меня волнует другое: твое образование.
Вчера я говорила об этом с Брюсом, и он был очень рад, что ты хочешь
работать в фирме.
— Правда?
— Да. — Стиви заметила, как обрадовалась Хлоя, в глазах девушки
засверкала надежда, и под влиянием момента она добавила: — Ты можешь
провести здесь весенние каникулы, Хлоя, если захочешь. Мне показалось, что
это важно для тебя.
— Ой, мамочка, неужели это правда! Спасибо тебе, я так рада! — Она
подпрыгнула и обняла Стиви, осыпая ее поцелуями.
— Но ты будешь жить у бабушки и Дерека в Риджент-парк. Я не разрешу
тебе жить здесь одной, — быстро добавила Стиви.
— Это здорово, просто отлично! Я так рада! Скорей бы Пасха!
Стиви отпила глоток кофе, не сводя глаз со своей девочки. Восемнадцать лет!
Как это много и как мало! Хлоя осталась ребенком. Милым и легкомысленным.
Какое счастье видеть ее такой веселой! На минуту Стиви снова погрузилась в
свои мысли. Она опять думала о нем. Уже несколько лет она не видела его даже
во сне. Но после Дня Благодарения о нем было столько разговоров! Ничего
удивительного, что ее мучают воспоминания. Много лет тому назад она сказала
себе, что больше не будет вспоминать. Мысли о прошлом не могли дать ничего,
кроме душевной боли. Она пыталась забыть. Тщетные усилия.
Стиви допила кофе, встала и, направляясь в спальню, спросила:
— Я собираюсь на работу. Хочешь пойти со мной, Хлоя? Ты можешь побыть с Гидеоном в мастерской.
Хлоя кивнула, вскочив с места.
— Ужасно хочу, ма. Я быстро-быстро.
20
— Ты можешь мне точно повторить, что именно султан сказал тебе, когда
ты к нему пришла? — спросил Брюс.
Волнуясь, он наклонился вперед и не отрывал глаз от лица Стиви.
Она сидела за рабочим столом в своем кабинете на Бонд-стрит.
— Султан был уверен, что я больше не хочу лично вести его дела и
передала их своему сыну. Ему было непонятно, почему я так поступила. Он даже
думал, что как-то обидел меня, и эта мысль его беспокоила. Но уверяю вас,
Брюс, все это султан изложил очень дипломатично.
— Понимаю. Но почему у него сложилось такое впечатление? Он сказал
тебе?
Стиви утвердительно кивнула.
— Да, он все подробно рассказал мне. Его секретарь, Гарет Джеймс,
позвонил мне сюда в начале декабря. Телефонистка же безо всяких объяснений
соединила его с Найгелом. Когда Гарет снова спросил обо мне, Найгел сказал,
что меня нет в Лондоне, так как я за границей. Затем он сказал Гарету будто
бы по секрету, что теперь он сам ведет дела со всеми моими клиентами. Гарет
спросил, не в Нью-Йорке ли я. И Найгел подтвердил это, но еще раз повторил,
что дела с моими клиентами теперь ведет он сам, и спросил, чем он может быть
полезен султану. Тогда Гарет сказал, что султан интересуется нашими
последними новинками. Они договорились, что Найгел подъедет в отель
Кларидж
через пару дней. Однако султан намеревался срочно вылететь в
Штаты. И тогда Найгел предложил встретиться с ним в Нью-Йорке. И они
договорились о встрече.
— Так-так, — Брюс сидел, сцепив руки в замок, и кивал головой.
Взгляд его был устремлен в пространство. Лицо его было задумчивым.
— Это было как раз девятого декабря, — уточнила Стиви.
Брюс вздохнул.
— Довольно недальновидно со стороны Найгела. Ты согласна со мной?
Играть в такие глупые игры, не думая о последствиях! Мы могли бы из-за его
интриг потерять одного из самых крупных клиентов.
— Такие клиенты — лицо фирмы.
— Что ж, мы поняли, чего он добивается, не так ли? Вначале я узнал от
Гилберта, что он обхаживает твоих клиентов, а теперь мы услышали все с
другой стороны. Кстати, как тебе удалось уладить дела с султаном? Я полагаю,
что ты восстановила с ним отношения, ведь ты продала ему желтые бриллианты.
— Я сказала, что перенесла тяжелый бронхит и мне нужно было время,
чтобы восстановить силы. В этом есть большая доля правды. Я действительно не
так напряженно работала в октябре и ноябре из-за того, что в сентябре тяжело
болела. Я была очень дипломатична. Объяснила султану, что Найгел временно
заменял меня в некоторых вопросах. Понимаешь, я меньше всего хотела, чтобы
султан догадался, что у нас в семье появились проблемы.
— Очень грамотная политика. А султан не обижен, как ты считаешь? Эти
восточные владыки очень вспыльчивы, особенно если им покажется, что задето
их достоинство.
— Нет, он вполне мне поверил. Почему он должен сомневаться в моих
словах? Я сказала ему, что теперь снова в строю и всегда к его услугам. Дала
ему свой прямой телефон в Нью-Йорке и попросила Гарета Джеймса звонить мне
туда, если меня не окажется в магазине в Лондоне.
— Очень умный ход.
— Вам не о чем беспокоиться, Брюс. Султан все понял так, как я хотела.
Мне кажется, он был скорее обескуражен, чем обижен, ну, может быть, немного
огорчен.
— Я испытываю большое облегчение, Стиви. Очень рад, что ты уладила это
дело. Теперь скажи мне, как ты собираешься поступить с Найгелом?
— Я говорила вам, что собираюсь разобраться с ним после рождественских
каникул. Сегодня третье января. Я вызову его к себе и постараюсь все
выяснить. Я не могу откладывать этот разговор, ведь в понедельник я уже
должна лететь в Нью-Йорк.
— Рад, что ты не будешь терять время. — Брюс поднялся. —
Боюсь, мне пора. Я сегодня иду на прием к своему диетологу. — Подойдя к
двери, он остановился и сказал: — Желаю тебе удачно провести этот трудный
разговор. Не щади его, Стиви. Он — взрослый мужчина, Стиви. Ему нужен
хороший урок. Если он займет непримиримую позицию, ты знаешь, что ты должна
сделать.
— Я позвоню вам позже и все расскажу, — пообещала Стиви.
Оставшись одна, она ненадолго задумалась, затем приняла решение, подняла
телефонную трубку и набрала местный номер Найгела.
— Алло! Найгел Джардин слушает. — Обычное приветствие было
произнесено, как всегда, сухим тоном.
— Найгел, ты не мог бы зайти ко мне ненадолго?
— Нет, не могу. Я очень занят, мама. Зачем я тебе так срочно? Уверен,
это может подождать до вечера.
— Нет, ты мне нужен сейчас. Речь пойдет о султане Кандреи. Думаю, что
он достаточно важный клиент, чтобы ты отложил дела и пришел ко мне. Сейчас
же. Нам нужно кое-что обсудить.
— Ну хорошо, — недовольно пробормотал Найгел и бросил трубку.
Через пару минут он уже был в кабинете Стиви.
— Ну что там насчет султана? — бросил Найгел с порога.
Он был раздражен и, захлопывая дверь ногой, смотрел на нее с едва
сдерживаемой злобой.
Вся его мягкость и приветливость, которые так радовали Стиви несколько дней
назад, исчезли без следа. Тем не менее она ответила спокойно:
— Я просто хотела сообщить тебе, что я продала султану колье из желтых
бриллиантов. Конечно, в комплекте с серьгами, браслетом и кольцом.
— Гарнитур, который по проекту Питера сделал Гидеон? — спросил
слегка обескураженный Найгел.
— Да.
— Когда?
— Вчера.
— Так султан в Лондоне? — Найгел недовольно нахмурился.
— Да. Он прислал мне записку с приглашением на чашку кофе. Султан был
несколько озадачен моим поведением. Он не мог понять, почему я больше не
занимаюсь его делами. Ведь я долгие годы была его личным консультантом по
драгоценным камням.
Стиви говорила, не отрывая глаз от лица сына.
Найгел, замкнутый и холодный, слушал мать с непроницаемым лицом. Но
постепенно его щеки становились пунцовыми. Именно это и вывело его из себя.
Ему была отвратительна сама мысль о том, что он должен перед кем-то
отчитываться в своих действиях. Даже перед Стиви. Найгел молчал, впервые в
жизни не зная, что ответить.
— Ты ничего не хочешь сказать мне по этому поводу? — невозмутимо
спросила Стиви, чувствуя его состояние.
— Ничего.
— Меня это удивляет. Ведь именно ты создал такую ситуацию, сказав
Гарету Джеймсу, что теперь ты ведешь дела с моими клиентами.
— Когда позвонил Гарет, чтобы договориться о встрече с султаном, тебя
не было в Лондоне, — проговорил Найгел. — Я всего лишь старался
помочь тебе.
— Это довольно странное объяснение, — сухо сказала Стиви. Она не
сочла нужным скрывать свое раздражение. — Видишь ли, Найгел, я
прекрасно понимаю, что ты пытаешься сделать. Ты хочешь вынудить моих
персональных клиентов обращаться к тебе. Но это не сработает. Я руковожу
этой фирмой. И пока я глава компании, я буду сама вести дела всех наших
солидных клиентов.
Поскольку Найгел не отвечал, Стиви добавила:
— Ты понял меня?
— Да.
— Но это не все. Полагаю, тебе есть за что передо мной извиниться.
— За что? — спросил Найгел оскорбленным тоном.
— За то, что ты мне солгал.
— Я не лгал тебе.
— Нет, ты обманул меня, когда приезжал в Нью-Йорк. Девятого декабря.
Когда ты сказал мне, что Брюс считает, что я слишком дорого заплатила за
Сверкающий властелин
.
— Но ты действительно заплатила за него слишком дорого.
— Может быть, ты и думаешь так, хотя ты ошибаешься, но Брюс так не
считает. Ты солгал мне, и дедушка так же возмущен твоим обманом, как и я.
— Кого волнует, что думает Брюс? Ты сама сказала, что он давно отошел
от дел.
— Это волнует меня и должно волновать тебя. Пока я руковожу фирмой, ты
будешь внимателен к его мнению. Он все еще директор.
— Только номинально, — презрительно сказал Найгел.
Не обращая внимания на эту дерзость, Стиви спросила:
— Почему ты солгал мне, Найгел? Ты не мог не понимать, что твоя ложь
все равно откроется.
— Я не солгал. Может быть, Брюс и не сказал в точности то, что я
передал тебе, но у меня создалось впечатление, что он так думает. Он сам не
помнит, что говорит и делает.
Стиви недоумевала, зачем Найгелу понадобилась такая грубая ложь?
— В любом случае, ты здорово переплатила за
Сверкающий властелин
. Ты
всегда переплачиваешь. Ты не умеешь правильно оценивать камни.
Найгел ближе подошел к ее столу и словно навис над Стиви, загораживая свет.
Каким же он мог быть невыносимым, этот красивый стройный молодой человек,
похожий скорее на артиста, чем на бизнесмена, Охваченная обидой и горечью,
Стиви вдруг ясно поняла, что перед ней — враг. И только что он открыто
объявил ей войну.
Медленно, бесстрастным голосом Стиви произнесла:
— Мне не нравится твой тон, Найгел. Я не позволю тебе разговаривать со
мной подобным образом. Кроме того, ты ведешь себя недопустимо. И хотя я
могла бы рассчитывать на уважение к себе как твоя мать, должна тебе
напомнить, что я еще и твой шеф. Не забывай об этом. Советую тебе изменить
свое поведение. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.
— Да все дело в том, что ты не должна быть моим шефом! — выпалил
Найгел, забывая об осторожности. — Фирмой должен руководить я, а не ты!
Она моя по праву! Во-первых, ты женщина! А во-вторых, ты даже не Джардин! Ты
прекрасно знаешь: во главе нашей фирмы всегда были Джардины.
Стиви медленно поднялась из-за стола.
— Я Джардин, и только посмей повторить свои слова! Больше тридцати лет
я ношу эту фамилию, с того дня, как вышла замуж за твоего отца. Надеюсь, ты
помнишь это, Найгел! Я была женой Джардина, я вдова Джардина, я невестка
Брюса Джардина. Запомни!
— Я говорю о том, что ты не Джардин по крови! — закричал
он. — Ты прекрасно поняла, что я имел в виду.
Найгел покраснел от гнева: он ненавидел проигрывать.
— Ты собиралась улетать в Штаты в понедельник. Вот и оставайся там,
сделай нам всем одолжение. Ты здесь никому не нужна. Я прекрасно справлюсь с
фирмой без твоего чуткого руководства.
— Этого не будет. У тебя не появится возможности доказать это. Ты
уволен.
Он смотрел на нее, онемев от изумления.
— Ты не можешь меня уволить! — закричал Найгел, как только к нему
вернулась способность говорить.
— Могу, и ты убедишься в этом. Повторяю тебе, Найгел: ты уволен.
Он выпрямился и бросил пренебрежительно:
— Я директор фирмы. Ты, наверное, забыла об этом?
— Нет, я не забыла. Ты останешься одним из директоров. Этого у тебя
нельзя отнять. Но уволить тебя я могу. И я это уже сделала.
— Я немедленно скажу об этом деду, — угрожающе произнес он. Лицо
Найгела пылало от унижения. — Он не поддержит тебя. Он меня
восстановит.
— Нет, Найгел. Ты ошибаешься. Если бы даже Брюс мог тебя восстановить,
честно говоря, думаю, что он не захотел бы. Да он и не может. Ты же знаешь,
что, как генеральный директор фирмы, я имею решающий голос в таких вопросах.
— Мы это еще посмотрим, — прошипел Найгел.
— Послушай меня, Найгел. Ты уволен. Освободи, пожалуйста, свой кабинет
до конца сегодняшнего дня.
Некоторое время он стоял, глядя на Стиви разъяренным взглядом, потом
выкрикнул:
— Ты еще пожалеешь об этом!
И выскочил из кабинета.
Оставшись одна, Стиви налила в стакан воды. Руки ее дрожали, и это
рассердило ее. Стиви попыталась успокоиться, но прошел час, прежде чем ей
удалось немного прийти в себя. Наконец она принялась за работу, и почти
сразу же раздался стук в дверь.
Стиви подняла голову от бумаг и дрогнувшим голосом произнесла:
— Войдите.
В дверях показался Майлс:
— Мам, я тебе не очень помешал? У тебя есть пара свободных минут?
— Конечно, Майлс, — сказала Стиви. Сейчас она была особенно рада
видеть своего любимого сына. — Заходи и закрывай дверь. Хочешь чаю или
еще чего-нибудь?
Он отрицательно покачал головой.
— Я заходил к Гидеону, но не хотел уходить, не повидав тебя.
Майлс сел в кресло для посетителей у ее рабочего стола, внимательно
посмотрел на Стиви и спросил:
— Что случилось, мам? Ты бледнее мела. Ты в порядке?
Стиви кивнула: в эту минуту она не могла говорить. Наконец, глубоко
вздохнув, она решилась:
— Я уволила Найгела.
— Черт побери! Когда?
— Час назад.
— Почему? — Майлс вдруг громко рассмеялся. — И я еще
спрашиваю!
Стиви попыталась унять волнение. Наконец она начала рассказывать Майлсу, что
случилось. Рассказ был подробным: Стиви важно было не пропустить ни одной
детали. Закончив, она сокрушенно произнесла:
— Мне жаль, что до этого дошло. Но он вел себя чудовищно грубо. Он
сказал, что я не имею права управлять фирмой, потому что я женщина и еще
потому, что я не Джардин.
— Ну что за человек! После всего, что ты сделала для него, говорить
такие вещи! Я рад, что ты его уволила, он это заслужил, я бы даже сказал,
добился. Он еще больший дурак, чем я думал.
Майлс заглянул ей в глаза.
— Это же просто глупо было с его стороны отбивать у тебя клиентов. Они
хотели общаться с тобой, потому что ты глава фирмы
Джардин
. Они считали
Найгела твоим подчиненным, а не рассматривали его как будущего наследника. А
если бы они были оскорблены, что ты передаешь их Найгелу? Они не стали бы
иметь дело с нашей фирмой и понесли бы свои миллионы куда-нибудь еще,
например, к Картье. Представь, какой это был бы удар для старого Брюса, да и
для всего нашего бизнеса.
Стиви улыбнулась.
— Найгел на самом деле поставил под удар само дело, тут двух мнений
быть не может. — Она покачала головой. — Что ж, что случилось — то
случилось. Будем жить дальше... Зачем ты приходил к Гидеону?
— Я был ему должен. — Майлс смущенно улыбнулся. — За твой
подарок.
— Это очень легкомысленно с вашей стороны, разве можно делать такие
дорогие подарки!
— Но нам так хотелось, мам. Мы хотели тебя порадовать. Гидеон работал
над эскизом вместе с Питером. Он хотел сделать их идеальными. И я
тоже. — Майлс улыбнулся. — Кстати, Хло сегодня просто светится от
счастья. Она сказала, что ты, в конце концов, разрешила ей приехать в Лондон
на пасхальные каникулы.
— Она так об этом мечтала, что мне показалось жестоко ее этого лишать.
— А ты сама? Ты тоже приедешь сюда на Пасху?
— Скорее всего нет, Майлс. Но думаю, что с ней будет все в порядке, она
поживет у Блер и Дерека.
— Я тоже планировал приехать в Лондон, так что я мог бы захватить ее с
собой.
— О Майлс, это было бы замечательно, если вы вместе полетите.
Он кивнул.
— Гидеон сказал мне, что он рассказал тебе о Ленор.
— Да. И, честно говоря, я была удивлена ровно одну минуту. Я всегда
считала, что они должны пожениться, ты же знаешь.
— Но ведь ты и предположить не могла, что ей для этого придется пройти
через развод? — усмехнулся Майлс. — По-моему, они просто потеряли
голову от любви. Я бы не рискнул связываться с этим тупым боровом, Малкомом
Армстронгом.
— Если бы только он был тупой, Майлс, но он еще и жестокий. Я вижу, что
тебе он нравится не больше, чем мне.
— Я его не выношу, мам. Он обыкновенный мошенник. Не понимаю, почему он
до сих пор не сел в лужу. Он, как и Джулиан Сондерс, братец Марго,
занимается какими-то махинациями в Сити.
— Неужели? — удивленно воскликнула Стиви. — Я не знала этого.
Правда, Малком всегда казался каким-то скользким.
— Я никогда не понимал, что Ленор в нем нашла, — задумчиво сказал
Майлс.
— Как ты думаешь, у Гидеона и Ленор что-нибудь получится? Они хотят
пожениться, как только Ленор будет свободна.
— Все будет нормально, мама. Ты же знаешь, они всегда любили друг
друга. Я с самого начала не мог понять, как случилось, что она вышла замуж
за Малкома. Ведь ее роман с Гидеоном длился столько лет.
— Что ты хочешь этим сказать? — Стиви удивленно подняла бровь.
— Ну, с тех пор как Гидеону исполнилось одиннадцать, а ей тринадцать.
Но вообще-то, может, и раньше. Они постоянно обнимались, раздевали друг
друга, когда мы играли в Линденхилле. Это началось, когда нам с Гидом было
около семи. Они постоянно пытались отделат
...Закладка в соц.сетях
