Жанр: Любовные романы
Власть женщины
...ходился маленький домашний бар.
Стиви откинулась на подушки, оглядывая комнату. Здесь сегодня соберется вся
ее семья: мать и отчим, три сына и дочь, невестка и двое внуков, и свекор.
Не такая уж большая семья по современным меркам. Она знала большие семьи,
которые не смогли бы одновременно разместиться в гостиной Блер. Но и в их
семье проблем было достаточно...
Стиви тряхнула головой, пытаясь отогнать от себя тяжелые мысли и не портить
себе этот день. Все неприятности останутся при ней и завтра, тогда она и
справится с ними. Если сможет.
Она подняла бокал и выпила глоток шампанского.
Ее взгляд упал на Тамару.
Невестка направлялась к ней. Казалось, она ступала по воздуху, настолько грациозной была ее походка.
У Тамары были длинные ноги и гибкая фигура манекенщицы. Ее волосы
представляли собой редкую смесь золота и серебра, притягивали взгляды,
околдовывали своей красотой.
У Тамары были удлиненный овал лица, тонкий нос, огромные черные глаза и
пухлые нежные губы. К ее красоте невозможно было привыкнуть: она каждый раз
поражала. Короткое красное платье открывало ее длинные стройные ноги.
При всей своей редкой красоте Тамара была умной и доброй молодой женщиной, и
Стиви просто обожала ее. До того, как она вышла замуж за Найгела, Тамара
работала моделью, как когда-то Блер, но, как и у Блер, ее целью были семья и
дети.
— Ты сможешь приехать к нам завтра на обед, Стиви? — спросила
Тамара, подойдя к свекрови. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты была с
нами.
— Ты уверена в этом, Тамара? — Стиви нахмурила брови. —
Вернее, уверена ли ты, что Найгел будет рад этому? Знаешь, дорогая, в
последнее время он странно ведет себя по отношению ко мне.
— Конечно, он обрадуется! Мы оба тебя приглашаем. И, прошу тебя, не
обращай внимания на несдержанность Найгела. Он и со мной очень раздражен в
последнее время. Я думаю, у него какая-то тяжесть на душе. А вся эта суета
перед Рождеством всегда действовала ему на нервы, ты же знаешь. Пожалуйста,
приходите с Хлоей завтра к нам! Может быть, Майлс и Гидеон тоже смогут
прийти.
— Что здесь говорят о Гидеоне? — спросил Гидеон, подходя к ним.
— Я хочу, чтобы ты пришел к нам завтра обедать, Гид, вернее, ужинать.
Русский ужин в
день подарков
. Как ты на это смотришь? — Тамара
улыбалась.
— Вот в чем дело! Я так и знал, что ты захочешь накормить нас этой
своей иностранной едой в доброе английское Рождество, — поддразнил ее
Гидеон, обнимая за плечи. — Почему бы тебе не предложить нам
традиционное седло барашка и йоркширский пудинг? Вместо всей этой
иностранной ерунды.
Тамара засмеялась и, подыгрывая Гидеону, сделала вид, что принимает его
упреки всерьез.
— Белужья икра и копченый лосось — это, конечно, ерунда! Побойся бога,
Гидеон!
— Вообще-то звучит неплохо. Пожалуй, я все-таки приду. А что насчет
остального? Будет твой коронный номер? Я имею в виду борщ.
— Ну если ты хочешь. Борщ с пирожками. И твои любимые котлеты по-
киевски.
— Великолепно. От этих разговоров у меня даже аппетит
разыгрался. — Гидеон повернулся к Стиви. — Уже почти четыре часа.
Как ты думаешь, мам, бабушка нас собирается кормить?
— Потерпи еще немного. Обед начнется ровно в четыре.
— Если говорить серьезно, я признаюсь, что обожаю твою кухню, —
сказал Гидеон, поворачиваясь к Тамаре. — Держу пари, что готовить ты
училась не в этой скучной английской школе, в которую ходила в детстве.
— Ты же знаешь, что там ничему нужному не учат, Гид. Всему, что я умею
делать по дому, меня научила моя русская бабушка.
Неожиданно к Гидеону через всю комнату ракетой пронесся мальчуган:
— Дядя Гид, дядя Гид! Посмотри, что дедушка Брюс мне подарил!
Малыш остановился, налетев на Гидеона, и торжественно разжал кулачок.
— Смотри, какая машина! — воскликнул он, демонстрируя дяде свое
сокровище.
Чтобы внимательно рассмотреть маленький автомобиль, Гидеону пришлось
согнуться пополам.
— Да, тебе повезло. Ведь это настоящий
Ягуар
, Арно.
Голубые глазки четырехлетнего карапуза внимательно и серьезно смотрели на
дядю.
—
Ягуар
.
— А я! Смотли, я! — закричала на бегу трехлетняя Натали, в отличие
от брата, она еще не научилась выговаривать
р
.
Подбежав, она гордо вытянула вперед руку.
— Дедушка дал мне.
— Очень красиво, солнышко, — сказал Гидеон, улыбаясь крошке и с
подчеркнутым вниманием рассматривая серебряный браслет с сердечком, который
Брюс, видимо, только что застегнул на ее пухлой ручке.
Гидеон вспомнил свое детство. Брюс всегда любил удивлять детей, как по
волшебству доставая из своих карманов замечательные игрушки.
Натали засмеялась и побежала к Стиви.
— Бабушка, смотли!
— Как красиво!
Стиви быстро поставила свой бокал на столик, потому что малышка решительно
вскарабкалась к ней на колени. Девочка крепко обняла ее за шею.
— Я люблю тебя, бабушка.
— И я люблю тебя, Натали.
Стиви нежно прижала к себе малышку и поцеловала ее в макушку.
В этот момент появилась Блер и торжественно объявила:
— Внимание! Обед готов. Прошу за стол.
Неожиданно за спиной Стиви раздался веселый голос Найгела:
— Давай я уберу эту тяжесть с твоих коленей, чтобы ты могла встать.
С этими словами он наклонился и, подняв свою маленькую дочурку, бережно
поставил ее на пол. Затем он подал Стиви руку:
— Давай я тебе помогу.
Он улыбнулся матери и, к ее большому удивлению, поцеловал Стиви в щеку.
— Я хочу пожелать тебе веселого Рождества.
— Спасибо, Найгел, — ответила Стиви. — Я тоже желаю тебе
веселого Рождества.
Видя прекрасное настроение сына, Стиви чувствовала себя почти счастливой.
— Пойдем к столу, ма, я буду тебя сопровождать, — сказал Гидеон.
— Только вместе со мной, — вмешался Майлс. Они взяли Стиви под
руки с двух сторон и повели в столовую.
Неожиданно Гидеон тихо сказал:
— Мы с тобой сможем попозже поговорить наедине, ма?
— Конечно, можем. Что-то случилось, Гидеон? — спросила Стиви,
бросив на него быстрый испытующий взгляд.
— Нет, ничего. Просто мне нужно тебе кое-что сказать. Честное слово,
ничего плохого. Даже хорошее. Я отвезу вас с Хло домой после обеда, и мы
поговорим у тебя.
18
— О чем же ты хотел со мной поговорить? — спросила Стиви, когда
они остались наедине с Гидеоном в ее небольшом, уютном кабинете в квартире
на Итон-сквер. Она откинулась в кресле, скрестила ноги и смотрела прямо в
лицо сыну, сидящему напротив.
— Вообще-то я хотел поговорить о своем будущем. Но прежде чем перейти к
этому, я хочу тебе сказать нечто другое. Я знаю, что ты волновалась обо мне,
мама, и мне жаль, что я причинил тебе беспокойство. Но теперь все позади.
Думаю, мне удалось привести свои дела в порядок.
Стиви все же решилась уточнить:
— Что с тобой происходило, Гидеон? Если можешь, скажи, что случилось?
— Это было связано с Марго Сондерс. Она доставила мне много неприятных
минут, после того как я порвал с ней.
— Если судить по твоему настроению, в последнее время она, должно быть,
устроила тебе веселую жизнь?
— Не очень-то приятно признаваться в этом, ма. Она преследовала меня,
угрожала, стала просто неуправляемой. Господи, я и предположить не мог, что
все придет к такому финалу.
— Бедный мой сын! Вот, значит, в чем было дело! А я-то голову сломала,
все пыталась понять, что тебя так угнетает. Ты ведь не станешь
откровенничать, а мне так хотелось тебе помочь. Женские истерики — штука
опасная. Брошенная женщина ни перед чем не остановится. Обида, злость,
ярость могут любую кошечку превратить в тигрицу.
Гидеон слушал мать и думал о том, как она мудра. Казалось, для нее в жизни
нет ни секретов, ни неожиданностей.
— Ты права, мама. И мне пришлось остановить Марго, пока дело не зашло
слишком далеко.
— Как же тебе это удалось? — с интересом спросила Стиви.
— Ты помнишь Джека Беллангера, мы с ним вместе учились в Итоне? Теперь
он стал журналистом.
— Конечно, я помню Джека.
— Я сказал Марго, что расскажу о ее преследовании Джеку Беллангеру. А
уж он-то постарается, чтобы эта информация попала на страницы газет в лучшем
виде.
— И что же, это сработало? Но почему?
— Марго ненавидит и боится журналистов. Помнишь, ее брат Джулиан был
замешан в одном скандале в Сити несколько лет назад. Он чуть не попал тогда
в тюрьму. Пресса рвала его на куски. Как только я упомянул имя Джека, она
так испугалась, как будто я приставил к ее голове заряженный пистолет.
— И она оставила тебя в покое?
— Да. Как по мановению волшебной палочки.
— Ну что ж, надеюсь, что это так. Знаешь, Гидеон, я никогда бы не могла
себе представить, что Марго способна быть такой агрессивной. Я всегда
считала, что она разумная и уравновешенная женщина.
— И я так считал. Но, видишь, ошибся в ней не только я, но и ты, моя
умная, дальновидная мамочка. Слава богу, что все это позади.
Стиви не очень уверенно подытожила:
— Тебе повезло, Гидеон. Надеюсь, ты сумеешь сделать для себя выводы. Но
давай перейдем к твоему будущему. Я полагаю, что, говоря о будущем, ты имел
в виду не твое положение в компании, а твою личную жизнь? Я не ошиблась?
Он усмехнулся.
— Ты, как всегда, попала в яблочко. Я хотел тебе первой сообщить, что
собираюсь жениться.
Этого Стиви могла ожидать меньше всего. Пораженная, она изумленно смотрела
на Гидеона.
— Я не ослышалась? Жениться?
— Да, мама. Именно так.
— И на ком же ты собираешься жениться, только что выбравшись из опасной
ситуации с Марго?
Вопрос был закономерным, но ответ вызвал у него затруднение. Гидеон вдруг
растерялся. Некоторое время он молча смотрел в окно на покрытые инеем
деревья, пытаясь найти верные слова, чтобы лучше объяснить ситуацию. Если
она, его мать, не сможет понять и поддержать его, то кому он откроет душу?!
Стиви нарушила затянувшееся молчание:
— Ты именно поэтому порвал с Марго?
Гидеон повернулся к матери:
— Не совсем так. Наши отношения и так развивались не лучшим образом. К
тому же Марго открывалась мне совсем в другом свете, эти ее вечные придирки,
ревность... Но была и еще одна причина. И она была главной. Ну, в общем, у
меня тогда начинался другой роман.
— С той женщиной, на которой ты хочешь жениться?
— Да. Это... моя давняя подруга. Ма, тебе она тоже всегда нравилась. Я
думаю, ты одобришь мой выбор...
— Но кто же это, Гидеон?
— Мам, это Ленор.
— Ленор? Наша Ленор?
Он молча кивнул.
— Но ведь она же замужем! Если только она не успела получить развод на
прошлой неделе.
Стиви была потрясена и не пыталась скрыть это.
— Ленор собирается развестись, как только сможет. Она давно уже не так
счастлива с Малкомом, как представляется окружающим. От этого брака осталась
одна видимость.
— Гидеон, дорогой, а ты уверен в своих чувствах? В твоей жизни было
столько молодых очаровательных женщин...
Стиви умолкла: она увидела, что ее слова огорчают сына.
— А Ленор понимает, на что она идет? Она уверена в своих чувствах? Ведь
у них дети. И что думает обо всем этом Мал ком?
— Что ты имеешь в виду?
— Может быть, он не захочет дать Ленор развод?
— Но ведь они давно уже не любят друг друга, мама. Ленор с ним живется
совсем несладко.
— Когда ты понял, что любишь ее? — неожиданно спросила Стиви.
— Сто лет назад! Когда она вышла за Малкома. Меня как в сердце ударило.
Я понял, что свалял дурака, дав ей ускользнуть. Ты же знаешь, как мы были
неразлучны в детстве. Практически мы были вместе всю жизнь.
— Да, я знаю, но...
Стиви оборвала фразу и молча смотрела перед собой невидящими глазами.
Заметив, как она взволнована, Гидеон спросил встревоженно:
— В чем дело, ма?
— Нельзя построить свое счастье на несчастье других. Я всегда была в
этом уверена. Вам обоим нужно очень хорошо все обдумать.
— Но Малком не будет несчастлив, если ты имеешь в виду его. Он
согласится на развод.
— Допускаю. Не сердись, что я повторю свой вопрос, Гидеон. Ты в самом
деле уверен, что любишь Ленор?
— Да, мама. Почему ты сомневаешься?
— Мне казалось, что ты... довольно легкомысленно относишься к женщинам.
Ты постоянно увлекаешься и тут же остываешь.
— С Ленор все по-другому, ма. Я по-настоящему люблю ее, и она любит
меня. Все будет хорошо, поверь мне. Это любовь на всю жизнь. Мы
предназначены друг для друга.
Стиви молчала.
Гидеон прошелся по комнате и сел рядом с ней на диван. Он прижался к ней,
как когда-то в детстве, и взял ее за руку. Стиви обняла голову сына и
посмотрела ему в глаза.
— Я так люблю ее, мама, честно, я без нее жить не могу. Я понимаю, о
чем ты: развод, все связанные с ним проблемы, дети, их чувства. Но я готов
ко всем трудностям. И готов взять на себя ответственность за детей. Ленор их
никогда не оставит. И ей понадобится моя помощь.
— Это очень серьезный шаг, Гидеон. Не знаю, что и сказать тебе, —
тихо сказала Стиви.
— Но я хочу сделать этот шаг, мама. Мне нужна только она одна.
— Надеюсь, вы оба знаете, что делаете.
— Не надо обливать меня холодной водой, мама, прошу тебя! —
воскликнул Гидеон.
Он смотрел на нее с тревогой, но и с надеждой.
— Я знаю, у меня не лучшая репутация, я был непостоянен и даже
легкомыслен. Но это очень просто объясняется. Я всегда любил только Ленор,
поэтому я так быстро оставлял всех других. Никто не мог заменить мне ее. Это
был самообман, по-настоящему ни одна женщина не увлекла меня.
Стиви задумчиво смотрела на сына.
— Я понимаю, что ты хочешь сказать. — Она вздохнула: — Я всегда
любила Ленор Филипс. Еще когда она была совсем маленькой девочкой. И я очень
люблю тебя. Именно поэтому мне так не хочется, чтобы вы совершили ошибку и
потом страдали из-за нее. И еще: я знаю, что Малком Армстронг — очень
жесткий человек. Что бы ты ни говорил, развод будет нелегким.
Стиви закусила губу и закончила таким тихим голосом, что Гидеон с трудом
разбирал слова:
— И я не хочу, чтобы кто-нибудь страдал из-за тебя.
— Но этого не всегда можно избежать, мама! При разводе все так или
иначе получают травму.
Стиви кивнула. Конечно, ее сын прав.
— Разве ты не рада за меня, мама?
— Да, конечно, я рада, дорогой, если это то, чего ты на самом деле
хочешь.
Стиви заставила себя улыбнуться.
— Мне просто хотелось бы, что все было не так сложно. — Она сжала
его руку и сказала так успокаивающе, как только могла: — Не забывай, Гидеон,
что я всегда готова помочь и тебе, и Ленор.
— Спасибо, мама, — сказал он, сияя. Гидеон обнял Стиви и прижался
щекой к ее плечу, как он делал в детстве.
Вечером, проводив Гидеона, Стиви позвонила из своей спальни Дереку и
пересказала ему весь разговор. Когда она закончила, в трубке не раздалось ни
звука.
— Ты меня слышишь, Дерек? — спросила она, думая, что их могли
разъединить.
— Слышу, дорогая. Я просто не знаю, что можно сказать тебе в ответ на
это.
— Я полагаю, что здесь ничего особенного не скажешь. В конце концов,
Гидеону уже двадцать семь, и он поступит так, как решит сам.
Дерек услышал нервный смешок.
— Почему ты смеешься?
— Я всегда думала, что они поженятся, ты же знаешь. Я даже мечтала об
этом. Ты помнишь, как они дружили в детстве и позже, когда стали
подростками.
— Разве это можно забыть, Стиви? Мы с Блер здорово волновались тогда.
Могу теперь признаться, я все время боялся, что Ленор может забеременеть.
Они почти не расставались и вели себя так, как будто, кроме них, никого не
существует. Особенно я нервничал, когда они уходили в Линденхилл. Там уж они
вообще оставались без всякого присмотра. Мать Ленор всегда занималась только
собой и жила своей жизнью. Так что они были предоставлены сами себе.
— Не забывай о Майлсе. Он довольно часто бывал с ними. Но на самом деле
я понимаю, что ты хочешь сказать. Говоря начистоту, я была очень удивлена,
когда Гидеон и Ленор перестали видеться. А еще больше поражена, когда Ленор
вышла замуж за Малкома.
Как видишь, все вернулось на круги своя. Я прекрасно понимаю, почему Ленор и
Гидеон снова потянулись друг к другу.
— Значит, у них это серьезно? — спросил Дерек.
— Я совершенно уверена, что серьезно. Иначе Гидеон ни за что не объявил
бы, что собирается жениться.
— Что ж, тогда пристегнем ремни и постараемся не вывалиться из машины
на этой тряской дороге.
В последнее время Стиви нечасто вспоминала о своем дневнике, но сегодня,
попрощавшись с Дереком, она достала его и попыталась сформулировать свои
впечатления от этого долгого и богатого событиями дня.
Рождество, 1996 год Лондон Когда Гидеон сегодня признался мне, что они с Ленор снова нашли
друг друга, я очень удивилась, но мое удивление быстро рассеялось: я
вспомнила, как близки они были раньше. Они так дружили в детстве и в ранней
юности, что я всегда была уверена в том, что они поженятся, когда станут
взрослыми. Но однажды что-то произошло, и они разошлись. Никто из них не
рассказал мне, что привело к разрыву. После этого Гидеон вел себя как
медведь, у которого в лапе заноза, а Ленор стала отчужденной. А вскоре и
вообще исчезла из нашей жизни. Если бы только они тогда рассказали мне, что произошло, возможно,
я смогла бы помочь разрешить этот конфликт, что бы это ни было. И теперь не
возникли бы такие серьезные проблемы. Меня всегда удивляла та поспешность, с которой Ленор вышла замуж
за Малкома Армстронга. Он никогда не казался мне симпатичным человеком. Я
так и не нашла в нем никаких достоинств, хотя давно знаю его семью. Я
считаю, что Малком слишком самоуверен, заносчив и прямолинеен. Я часто задумывалась о том, что для Ленор большую роль в свое
время сыграл его возраст. В свои двадцать пять лет Малком казался ей
взрослым мужчиной, тогда как Гидеону было всего семнадцать, ведь он был на
два года младше Ленор. Да, в таком возрасте более взрослый поклонник мог
показаться более привлекательным, теперь я это хорошо понимаю. Я не отваживаюсь высказывать мнение, что Ленор в свои девятнадцать
была слишком молода для того, чтобы выходить замуж, ведь мне было еще
меньше, когда я вышла за Ральфа. Ее первенец, Стивен, мой крестный сын и тезка, родился всего через
восемь месяцев после свадьбы. Ленор сказала, что он не доношен, но я всегда
сомневалась в этом. Если она забеременела от Малкома, это объясняет
поспешность этого брака. Я считаю их брак неудачным, потому что Ленор и
Малком такие же разные, как стихи и проза, они совершенно не подходят друг
другу. Через год после Стивена родилась Нэнси, а еще через полтора года —
Томас, крестный сын Гидеона. Трое детей, один за одним, меньше чем за четыре
года. Но разве я вправе об этом судить? Я сама родила троих еще за более
короткий промежуток времени, и мне не было даже двадцати. Я горячо молюсь, чтобы дети не пострадали от разрыва родителей и
их развода. Ведь даже старшему из них еще нет и десяти. В один, кто знает,
может быть, и прекрасный день все заботы о детях лягут на плечи Гидеона,
если сбудутся его надежды и он все же женится на Ленор. Это серьезная
ответственность — жениться на Женщине с тремя детьми. Готов ли он к этому?Надеюсь, ведь у Гидеона так развито чувство ответственности.
Что касается Ленор, она сильная женщина. Мне кажется, мы очень с
ней похожи. Она умна, практична и независима. Слава богу, выйдя замуж, она
сохранила свою независимость и не стала тенью своего мужа. Думая об этом сейчас, я понимаю, что это ей немалого стоило.
Малком относится к тем мужчинам, которые не признают за женщинами права на
собственное мнение. Однако ему не удалось сделать из Ленор восточную жену
,
которая следует на три шага позади мужа и не смеет открыть рот без его
разрешения. Теперь я понимаю, что Ленор было всегда присуще чувство
собственного достоинства, даже когда она была еще подростком. Видимо, и
Малком не смог подчинить ее себе. Даже решившись на брак, Ленор думала о
будущем: она сама строила свою жизнь и свою карьеру. Она очень разумно поступила, открыв собственную фирму и занявшись
антиквариатом. Далее став женой и матерью, она не оставляла дел. Я всегда
удивлялась тому, сколько всего знает эта девочка. Живопись, история
костюмов, предметы искусства — все интересовало ее. Помню, как много лет назад мы смеялись, когда она серьезно водила
меня на экскурсии по Линденхиллу, их дому, в котором на протяжении столетий
жили их предки. Это и вправду один из самых интересных домов в
Англии. В Линденхилле много бесценных предметов старины, и о каждом из них
Ленор знала все до малейших подробностей. Когда был жив Алан, ее отец, он
постоянно рассказывал дочери истории всех этих вещей. Сейчас Ленор двадцать девять. Ей понадобилось десять лет, чтобы
вернуться к Гидеону. Господи, через какие тяжелые испытания им предстоит
пройти/ Дерек был совершенно прав, когда сказал, что дорога будет тряской.
Увы, и я так думаю. Что бы ни говорил Гидеон, я знаю характер Малкома Армстронга. Вряд
ли он даст согласие на развод. Для него это удар по престижу, своего рода
потеря лица. А Малком придает огромное значение аристократическому
происхождению Ленор, ведь она урожденная леди Элеанор Элизабет Джейн Филипс,
а ее брат — маркиз Линден. Это имеет особую ценность для Малкома, ведь он
всегда был снобом. Малком считает, что родственные связи с аристократией придают ему
особый вес в обществе, но он заблуждается. Он незначительный человек и
никогда не будет другим. Тем не менее он попытается удержать Ленор хотя бы
из-за этого. Гидеон задал мне вопрос — он хотел узнать, рада ли я за него. Да,
конечно, я рада. Они созданы друг для друга, я знаю это. Но я боюсь борьбы,
которая им предстоит. Я все время думаю, чем я могу им помочь? Наверное,
надо просто быть рядом, всегда стараться понять и поддержать их. Кто, если
не я, сделает это?! Да, сегодняшний долгий день был днем откровений. После обеда
Тамара отвела меня в сторонку и сказала, что они с Найгелом собираются
завести третьего ребенка. Я была очень рада, надеюсь, их планы воплотятся в
жизнь. Они мечтают о большой семье, в которой будет не меньше шести детей,
так она сказала. Милая Тамара, такая невестка может быть мечтой любой
свекрови. Я очень люблю ее. Как хорошо, что она счастлива с Найгелом и он с
ней. У него такой тяжелый характер! Пока он не встретил Тамару, я боялась,
что он никогда не найдет девушку, которая покорит его сердце. Он очень строг
к другим людям, я бы даже сказала, жесток. Но сегодня он был со мной гораздо мягче, чем в последнее время.
Это тоже меня удивило. Может быть, все дело в Тамаре? Это она смягчает его.
Он обожает ее и детей. Я благодарю Бога за счастливую семью моего
сына. В это Рождество я получила кучу подарков. Брюс преподнес мне
прекрасный несессер, изготовленный Луи Картье в тридцатых годах. Это
потрясающая вещь. Черная эмаль с инкрустацией из крошечных бриллиантов,
рубинов и изумрудов. Брюс знает, что я коллекционирую старинные вещи,
сделанные знаменитыми ювелирами, и не пожалел усилий, чтобы разыскать это
произведение искусства. Он купил его в Риме. Мама и Дерек подарили мне чудную шкатулку из шагреневой кожи. Мама
сказал, что шкатулку как будто сделали специально для меня, так как ее
крышку украшает золотая буква С. Я поставлю ее на письменный стол. Хлоя
подарила мне бледно-лиловую кашемировую шаль необыкновенной красоты, а
мальчики — серьги с аметистами, которые сделал Гидеон. Они приложили милую
записочку с поздравлением. Я чувствую себя счастливой матерью. А подарок от Найгела и Тамары меня просто потряс, это
необыкновенная ценность. Они раньше никогда не дарили мне таких дорогих
вещей. Это русская старинная икона в золотом окладе, украшенном драгоценными
камнями. Я уверена, что это идея Тамары — подарить мне икону. Наверное,
Там...
Закладка в соц.сетях
