Жанр: Любовные романы
Завтрак в постели
...имой, — ответил он, пытаясь успокоиться. — Женщиной,
которую я люблю.
— Но не три, на которой ты женишься. Не той, кому ты дашь свое имя. Не
той, с которой ты разделишь свою жизнь, которая подарит тебе детей.
— Но тебе же это было известно, Слоун. Мы оба знали это. И мы оба
знаем, что ничего не могли изменить. Ты сама говорила, что будешь любить
меня, пока можешь.
— Знаю, — всхлипнула девушка, всплеснув руками. — Я думала,
что этого будет достаточно. Оказалось, что нет. Я предала лучшую подругу!
Предала! С тобой! Я предала себя саму! И я не могла видеть, как этот мерзкий
человечишка смотрит на меня да еще говорит такие вещи! И он, и все остальные
будут видеть в нашей любви нечто порочное. Может, наши отношения и чисты, но
ведь люди, весь мир будут иного мнения!
— Да черт с ним, с целым миром! — взревел Мэдисон. — Кто об
этом узнает?! Кого это волнует?! Будь спокойна, Глэдстон не посмеет даже имя
твое упомянуть после того, что я ему сказал! Он же пустозвон, трусливая
тварь! Да если даже и весь мир узнает — что с того? Неужели от этого наши
чувства станут менее чистыми?
— Это нечестно. Картер. Наша любовь построена на обмане. — Девушка
помолчала, собираясь с мыслями и переводя дыхание, а затем решительно
произнесла:
— Картер, ты должен уехать. Тебе не следует дольше оставаться здесь.
— Я не могу уехать, Слоун. Не могу оставить тебя. Нет, не
сейчас! — страстно воскликнул молодой человек.
Она взглянула на него недоверчиво:
— Но я надеюсь... я уверена, что ты не собирался встречаться со мной,
женившись на Алисии?
Мэдисон опустил глаза и сунул руки в карманы. Его поза говорила
красноречивее всяких слов.
— Нет. Не знаю, — пробормотал он неуверенно. — Я не могу
оставить тебя, Слоун.
— Почему же? — Она горько усмехнулась. — Уж не потому ли, что
я так долго развлекала тебя?
— Что ты такое говоришь?! — рявкнул молодой человек.
— Да не знаю я, — горделиво вскинув голову, проговорила
Слоун. — Мистер Глэдстон был недалек от истины. Я весьма удобна.
Никаких претензий! Ты скоро женишься и забудешь о холостяцких развлечениях.
А все твои похождения будут тайными. Скрытыми! Секретными!
А я-то! Я столько раз изливала тебе душу! Ты же знаешь, что всю жизнь меня
ни в грош не ставили! Все! Родителям на меня было наплевать! Джейсон
использовал меня, пока ему это было удобно. А теперь ты сбежишь отсюда к
любящей, понимающей тебя жене, а меня будешь использовать, когда тебе
понадобится вдохновение! — Последние слова прозвучали как пощечина
Мэдисону.
Картер опустил глаза. Он ненавидел себя в эту минуту.
— Мне очень жаль, Слоун, — только и смог он произнести после
длительного молчания. Даже ему самому эти слова показались бессмысленными.
— Пустое, — остановила его Слоун. — Ты сумел тремя словами
выразить то, что я тут так долго пыталась сказать. Кажется, мы наконец
пришли "к полному пониманию. Все, что можно, сказано. Думаю, тебе
следует уехать. Сейчас же.
— Черт возьми, Слоун! Ты не можешь говорить это всерьез!
— Нет, я абсолютно серьезна, — решительно сказала хозяйка
Фэйрчайлд-
Хауса
.
— Опять хочешь укрыться в своей раковине, не так ли? — выкрикнул
Мэдисон, прожигая ее взглядом. — Надеть на себя эту броню — крепкую,
как панцирь, и такую же непробиваемую!
— Подобные описания не очень-то удаются вам, мистер Мэдисон! Думайте
лучше о глаголах и существительных да о грубом жаргоне — вот это ваша стезя!
— Упрашивать я тоже не умею. — Картер подошел к кухонной двери и с
треском распахнул ее. — Хорошо, Слоун, возвращайся в свой безопасный,
пустой мир и упивайся чувством собственного самосознания. А когда будешь
засыпать в одиночестве, пересчитай, сколько радостей тебе принесло
затворничество.
Слоун видела, что Картер едва не сорвал дверь с петель, с силой закрывая ее
за собой. Дверь, открывающаяся в обе стороны, покачалась туда-сюда, а затем
остановилась — в точности как сердце Слоун Фэйрчайлд.
Глава 9
Он уехал.
Слоун не представляла себе, сколько времени она просидела в кухне, глядя в
пустоту перед собой. В окно заглянули сумерки, нахмурились и уступили место
ночной тьме. Слоун не двигалась. И вдруг она с ужаснувшей ее ясностью
поняла, что он уехал и что она одна в доме.
Когда Мэдисон уходил, она не издала ни звука. Он ушел из ее жизни тихо —
точно так же, как и вошел в нее.
Слоун заставила себя подняться и, как лунатик, медленно побрела по пустому
коридору, направляясь к лестнице.
Дверь в комнату Мэдисона была распахнута. Пустота была какой-то зловещей.
Стол, стоящий посреди комнаты, опустел. Исчезли его бумаги, машинка, словарь
и энциклопедия... Не стало красных ручек и карандашей... На полу не валялось
ни единого листа скомканной бумаги, которую он привык раскидывать вокруг
себя, срывая на ней свой гнев. В ванной тоже не оставалось ни одной его
вещички, пустой шкаф был распахнут настежь. Постель была не застелена.
Смятые одеяла и простыни валялись на матрасе, как лепестки увядающего
цветка.
Слоун как неприкаянная бродила по комнате. В поисках непонадобившихся
Картеру листов рукописи она перерывала, все мусорные корзины, а найдя какие-
то обрывки, бережно разглаживала их и аккуратно складывала. Когда-нибудь она
найдет им должное применение, но не сейчас. Не в тот момент, когда ее сердце
истекает кровью.
Собрав все страницы, какие можно было найти, девушка вышла из комнаты,
осторожно прикрыв за собой дверь.
—
Фэйрчайлд-Хаус
, — ответила владелица пансионата в телефонную
трубку через пару дней после отъезда Мэдисона.
— Слоун... — Голос был знакомым, но в нем звучали какие-то новые нотки.
Алисия? — мелькнуло в голове у Слоун. — Неужели что-то с
Картером? Иначе с чего бы это Алисия мне звонила?
— Алисия? — вслух произнесла Слоун. — Что случилось? —
Она едва удерживала в руках трубку.
— Ничего, — ответила ее подруга. — Во всяком случае, ничего
особенного.
Сердце Слоун постепенно успокоилось, но во рту все еще оставался горьковатый
привкус. тик, медленно побрела по пустому коридору, направляясь к лестнице.
Дверь в комнату Мэдисона была распахнута. Пустота была какой-то зловещей.
Стол, стоящий посреди комнаты, опустел. Исчезли его бумаги, машинка, словарь
и энциклопедия... Не стало красных ручек и карандашей... На полу не валялось
ни единого листа скомканной бумаги, которую он привык раскидывать вокруг
себя, срывая на ней свой гнев. В ванной тоже не оставалось ни одной его
вещички, пустой шкаф был распахнут настежь. Постель была не застелена.
Смятые одеяла и простыни валялись на матрасе, как лепестки увядающего
цветка.
Слоун как неприкаянная бродила по комнате. В поисках непонадобившихся
Картеру листов рукописи она перерывала все мусорные корзины, а найдя какие-
то обрывки, бережно разглаживала их и аккуратно складывала. Когда-нибудь она
найдет им должное применение, но не сейчас. Не в тот момент, когда ее сердце
истекает кровью.
Собрав все страницы, какие можно было найти, девушка вышла из комнаты,
осторожно прикрыв за собой дверь.
—
Фэйрчайлд-Хаус
, — ответила владелица пансионата в телефонную
трубку через пару дней после отъезда Мэдисона.
— Слоун... — Голос был знакомым, но в нем звучали какие-то новые нотки.
Алисия? — мелькнуло в голове у Слоун. — Неужели что-то с
Картером? Иначе с чего бы это Алисия мне звонила?
— Алисия? — вслух произнесла Слоун. — Что случилось? —
Она едва удерживала в руках трубку.
— Ничего, — ответила ее подруга. — Во всяком случае, ничего
особенного.
Сердце Слоун постепенно успокоилось, но во рту все еще оставался горьковатый
привкус.
— Что-то... что-то твой голос странновато звучит...
— И у меня есть на то причина. Слоун в тревоге приложила пальцы к
обескровленным губам. Она не могла ничего узнать! Как она могла что-то
заподозрить? Может, Картер?.. Нет, это невозможно. Сидней Глэдстон! Неужели
он написал?.. Да нет, она читала его колонку. Но как же могла Алисия что-то
узнать?
— А мы можем поговорить об этом? — со слезами в голосе спросила
девушка.
— Да, Слоун, пожалуйста, конечно! Мне необходимо кому-то
рассказать! — Алисия навзрыд расплакалась.
Слоун была поражена таким поворотом дела. Алисия, оказывается, хотела
поговорить не о Картере, а о чем-то другом! Девушка испытала огромное
облегчение, но ее терзало любопытство.
— О чем же, Алисия? — встревоженно спросила она. —
Пожалуйста, не плачь, прошу тебя. Расскажи мне все.
— Не могу. Хочу, но... Мне надо с кем-то поговорить, — повторила
она.
Слоун в нерешительности прикусила губу, а затем спросила:
— Но... Картер? Почему ты не поговорила с ним?.
— Картера здесь нет.
— Как это нет? — недоумевала Слоун.
— Разве он не сказал тебе, куда направляется из
Фэйрчайлд-Хауса
? Он
не приехал в Лос-Анджелес. Он позвонил мне из аэропорта и сообщил, что летит
в Нью-Йорк, чтобы отдать рукопись в издательство. Он сказал, что хочет
поскорее избавиться от книги и решить все деловые вопросы до свадьбы.
Кстати, она на следующей неделе, ты помнишь?
На душе у Слоун стало тяжело, казалось, ее сердце останавливается. Похоже,
Мэдисон хочет избавиться от романа, потому что книга напоминает о ней. Вот
ему и не терпится сбыть ее с рук.
— Нет-нет! — забывшись, выкрикнула она, но затем, взяв себя в руки, произнесла спокойнее:
— Нет. Картер ничего не сказал. Просто взял да уехал в один из
вечеров. — Девушка откашлялась; стараясь говорить спокойнее. — Он
ни слова не сказал о том, куда направляется. Я была уверена, что он едет
домой.
— Я тоже считала, что, дописав книгу, он первым делом поедет сюда, но в
сложившихся обстоятельствах его отсутствие меня даже устраивает.
— А что это за обстоятельства? — поинтересовалась Слоун,
вспоминая, что Алисия позвонила не затем, чтобы поболтать о Мэдисоне.
— Слоун, ты можешь приехать в Лос-Анджелес?
Слоун усмехнулась:
— Нет, конечно. О чем ты говоришь?
— Я тебя прошу. Если ты любишь меня как подругу, то, пожалуйста,
приезжай сюда. На денек! Мне очень надо поговорить с тобой!
— Да не могу я, Алисия! Можешь сказать мне все по телефону. —
Слоун не хотелось, чтобы Алисия говорила о дружбе; ей тут же припомнился
Иуда — ее предательство было сравнимо лишь с тем, что совершил он.
— Нет, ты должна! — Слоун вновь услыхала дрожащие нотки в голосе
подруги — Алисия опять плакала. — Я бы сама приехала, но я совсем
недавно оставляла ребят. Я оплачу билет, все сделаю, только, пожалуйста,
Слоун, приезжай! У тебя ведь сейчас, кажется, нет постояльцев? Ну
пожалуйста!
Слоун внимательно изучала пресс-папье из латуни, стоящее на ее письменном
столе. Отчаяние Алисии не было притворным. Что-то с ней случилось, и поэтому
она так уговаривала свою лучшую подругу приехать. Знала бы Алисия, что у нее
за лучшая подруга, тогда ей и в голову бы не пришло зазывать Слоун к себе!
Ведь Слоун уже однажды предала ее, но, даст Бог, Алисия никогда не узнает об
этом. Так может ли она, имеет ли право отказать подруге в ее просьбе? Не
должна ли она Алисии больше, чем может заплатить?
— В среду ко мне приедут постояльцы. Поэтому я могу приехать только до
среды, — нерешительно промолвила девушка.
— Завтра, — быстро проговорила Алисия. — Пожалуйста, завтра.
Слоун потерла лоб. Сможет ли она смотреть Алисии в глаза? Даже не сейчас, а
вообще?
— Я постараюсь. Вылечу ранним рейсом и доеду до твоего дома на такси.
— Я буду в доме Картера на берегу. Он попросил меня захаживать иногда к
нему, да и мальчики хотят играть на пляже.
Господи, кончится ли когда-нибудь эта пытка, этот ночной кошмар? Приехать в
дом Картера!
— Какой адрес? — хмуро спросила Слоун. Записав адрес на клочке
бумаги, она отказалась от помощи Алисии в покупке билета и попрощалась с
подругой до завтра.
Остаток дня Слоун провела словно в бреду. Впрочем, она была в таком
состоянии с того момента, как Мэдисон уехал из
Фэйрчайлд-Хауса
. Она все
делала чисто автоматически — спала, ходила, ела, работала, напоминая самой
себе робота. А ведь какую радость прежде доставлял ей
Фэйрчайлд-Хаус
! Но
теперь... Отныне эта большая угловая комната на втором этаже навсегда
останется
комнатой Картера
. Сколько ни чисть там пылесосом и ни
проветривай, Слоун всегда сможет вспомнить его запах. А сердце ее никогда
больше не испытает тех чувств...
Спасала ее работа: каждый день ей приходилось готовить комнаты для новых
постояльцев. Если только поток гостей не уменьшится, появятся деньги, и
тогда она сможет поместить рекламу
Фэйрчайлд-Хауса
в журналах для
путешественников. Будущее ее пансионата зависело от этой рекламы. Девушка
была уверена в успехе, надо было только добиться того, чтобы люди узнали о
ее заведении.
Все наладится. Она сможет пережить и этот удар, как всегда переживала
другие. Может, рана даже не будет слишком глубокой. Она забудет его. Может,
пройдет еще несколько ночей и она перестанет перечитывать страницы из его
рукописи, бережно хранимые ею в ящике туалетного столика. Возможно, она даже
забудет, каково это — находиться в его сильных объятиях, чувствовать силу
его любви...
Конечно, выздоровление будет медленным, но она обязательно поправится.
...Выйдя из такси возле его дома, возвышавшегося на фоне моря и неба, Слоун
замедлила шаг. Дом до такой степени напоминал его владельца, что глаза ее
наполнились слезами, когда она расплачивалась с водителем.
Услыхав где-то за домом детские вопли и крики, Слоун направилась туда. Она
увидела Алисию, которая стояла, облокотившись о поручень, и наблюдала за
играми сыновей.
— Адам! — крикнула она. — Прекрати кидаться песком, иначе
пойдешь домой!
— Надеюсь, наказание не будет таким жестоким, — громко проговорила
гостья.
— Слоун! — вскричала Алисия и бросилась вниз по ступенькам
навстречу подруге. Она так крепко обняла девушку, что та стала еще больше
переживать свою вину. — Господи, как я рада тебя видеть! Я просто
счастлива, что ты приехала! Спасибо!
— Нечего меня благодарить. Я не сделала ничего особенного.
— Но ты здесь — и это главное. Это так важно для меня. Проходи в дом.
— Но мальчики...
— Им запрещено подходить близко к воде — сейчас так холодно. Я посмотрю
за ними.
— Как они быстро растут, — заметила Слоун, взглянув на сыновей
подруги, копавшихся в песке.
— Да уж, — согласилась Алисия. Она распахнула стеклянную дверь,
пропуская подругу в дом Мэдисона.
Большая гостиная состояла из двух этажей. Обитые светлой и коричневой замшей
стулья и кресла уютно пристроились у большого камина. Паркетный пол накрыт
ковром из какого-то неизвестного Слоун меха. Яркие картины и плакаты в
латунных рамках украшали оштукатуренные стены и могли многое рассказать о
путешествиях хозяина дома. На второй этаж вела винтовая лестница. Там стояли
лишь письменный стол и стул. Вдоль стен высились книжные шкафы. Вся комната
была залита солнечным светом. Слоун это нравилось. Она была уверена, что
Картер сам спроектировал это помещение.
— Хочешь лимонада?
Не дожидаясь ответа, Алисия направилась в кухню, которая отделялась от
гостиной лишь стойкой. Пока она смешивала охлажденный концентрат розового
цвета с содовой водой в высоких бокалах, Слоун осматривала комнату. У
Картера был идеальный вкус. В шкафах стояли самые разные книги, начиная от
философских и религиозных произведений и кончая эротикой. У него была
отличная коллекция пластинок. Когда Слоун смотрела на его вещи, у нее
возникало чувство, что она прикасается к душе Мэдисона. Ей очень хотелось
осмотреть весь дом, но, поскольку Алисия не предложила, она не решалась
попросить об этой экскурсии.
— Как полет? — спросила Алисия, вручая подруге высокий стакан со
льдом.
— Очень шумно. Везли двух младенцев, которые ни на минуту не замолкали.
Алисия усмехнулась.
— Ты не замерзнешь на террасе? — спросила она.
— Нет. Мне так хочется посмотреть на океан.
— Тебе надо было одеться попроще, но ведь от тебя этого не
дождешься, — заметила Алисия.
Слоун могла бы рассказать ей, что всю прошлую неделю она щеголяла по Сан-
Франциско в джинсах и свитерах, да еще и без лифчика. Правда, девушка
сомневалась, что ее подруга поверит этому. Сегодня же Слоун оделась в
строгий костюм, состоящий из синей юбки и узкого жакета, из-под которого
выглядывала аккуратная блузка. Рядом с Алисией в джинсах и свитере Слоун
казалась настоящим синим чулком. И вновь она подумала: как это странно, что
Картер мог ее предпочесть яркой и привлекательной Алисии. Разве только он
притворялся, для того чтобы заманить ее в постель?!
Эта мысль была невыносимой. Нет! Нет! Нет! Он мог разъяриться, обидеться,
даже оскорбиться, но невозможно было верить, чтобы он был таким лгуном!
Алисия раскинулась в удобном шезлонге, Слоун взяла стул и поставила его так,
чтобы видеть океан. До них донесся детский смех.
— Ты потом встретишься с мальчиками, а сначала давай поговорим, —
предложила Алисия. — Не возражаешь?
— Разумеется, нет. Так в чем дело?
— Господи, ты себе не представляешь, как мне приятно слышать твой
спокойный, уверенный голос. — Алисия тяжело вздохнула, отчего ее
высокая грудь приподнялась. Слоун старалась не думать о том, как Картер
ласкает и целует ее...
— Мне так стыдно, — разрыдалась невеста Мэдисона, оторвав Слоун от ее невеселых раздумий.
— Алисия, прошу тебя, не надо, — успокаивала ее Слоун. — Что
тебя так расстроило? И почему тебе стыдно? Не могу себе представить, чтобы
ты сделала что-то такое, чего можно устыдиться.
— Я тоже не могла этого представить, — согласилась с ней подруга,
вытирая слезы. — Но так уж получилось, что сделала. А стыдно мне
оттого, что я ничуть не сожалею о содеянном.
Слоун терпеливо ждала, пока Алисия соберется с мыслями.
— Приехав тогда из Сан-Франциско, — начала она наконец, — я
отправилась на Тахо. У меня есть подруга, которая несколько месяцев назад
развелась, вот она и пригласила меня провести с ней уик-энд. Перед Богом
клянусь, Слоун, сама не знаю, зачем я туда поехала... Теперь, впрочем, это
не важно... Я поехала и повстречала там... одного человека. Это был красивый
мужчина, привлекательный, веселый, и мы отлично провели вместе время,
катаясь весь день на лыжах. А потом... потом я осталась на ночь в его
комнате, и мы занимались любовью всю ночь напролет, и это было
восхитительно!
Алисия явно испытывала облегчение, раскрыв свою тайну. Некоторое время
подруги молчали. Наконец Алисия повернулась к Слоун и вызывающе посмотрела
на нее:
— Я так шокировала тебя, что ты лишилась дара речи?
Слоун лишь покачала головой, а затем все же выдавила из себя:
— Нет. Нет, совсем нет, Алисия откинула голову на подушку.
— Да ладно притворяться, — сказала она. — Конечно, я тебя
шокировала! Да я, если хочешь знать, сама себя поразила. Конечно, ты можешь
принять меня за шлюху, которая ложится с мужчиной, едва познакомившись с
ним, да еще и восторженно рассказывает об этом. Ну как объяснить тебе это,
Слоун? Разумеется, такая уравновешенная особа, как ты, в жизни бы так не
поступила, плюнув на все предрассудки и не думая о последствиях.
Сердце Слоун защемило, ей казалось — еще немного, и она упадет в обморок. В
голове у нее гудело. Теперь-то она знала, что это такое — пожертвовать всем
ради страсти!
— Не знаю, что со мной случилось, — продолжала Алисия свой
рассказ. — Может, горный воздух подействовал?! Мое единственное
оправдание в том, что, когда я повстречала Джима Рассела, мы оба были еще
так молоды. Мы ведь поженились еще в колледже, и скоро появились ребятишки.
А потом Джима не стало, и я вдруг почувствовала себя такой... старой. Старой
и изношенной. Словно, жизнь пронеслась мимо, а у меня не было времени
насладиться ею. Нет, я, конечно, не жалею, что так рано вышла замуж. Нет. Но
у меня в жизни не было мгновения, когда бы я никому не принадлежала, когда
бы я жила для себя. — Она поглядела на играющих в песке
мальчишек. — И такого времени уже не будет, не так ли?
— Нет. Если на будущей неделе ты выйдешь за Мэдисона, то нет, —
задумчиво проговорила Слоун.
Ясные глаза Алисии вновь наполнились слезами.
— Вот поэтому я и мучаюсь от сознания вины, дорогая Слоун! Я люблю
Картера, но... — Ее голос дрогнул, и она начала нервно теребить ворот
свитера. — Может, мне и не следовало тебе всего рассказывать, но я
должна была кому-то излить душу. Мы же никогда не были особенно близки с
Картером. Наша любовь всегда будет спокойной и... неинтересной. Помнишь,
однажды ты застала нас, когда мы целовались? — Слоун молча
кивнула. — Этот поцелуй... Я ничего не почувствовала. Знаешь, это
звучит смешно, но в тот уик-энд у меня было ощущение, что я изменяю Джиму!
Каждый раз, когда я смотрю на Картера, мне кажется, что я вижу Джима, А вот
с тем мужчиной на Тахо у меня не было такого ощущения.
— Картер был лучшим другом Джима, — резонно заметила Слоун. —
Вполне естественно, что тебя обуревают такие чувства. — Девушка сказала
это потому, что надо было хоть что-нибудь сказать. Во мраке ее отчаяния
забрезжил слабый луч надежды. Слоун не смела на что-то рассчитывать, но
вдруг?..
— Честно говоря, Картер никогда не... возбуждал меня. Он просто хороший
друг. Конечно, когда мы поженимся, я буду делать то, что делают все невесты.
И хоть у нас не было никаких отношений, я не сомневаюсь в его сексуальных
достоинствах. Думаю, он не захочет, чтобы у нас были платонические
отношения. К тому же мы оба хотим еще одного ребенка. — Последние слова
она почти шептала, и конец ее фразы унес легкий океанский бриз.
Несмотря на некоторую внешнюю развязность, Алисия очаровательно смущалась,
когда рассказывала подруге об отношениях со своим любовником.
— Знаешь, каждый раз, когда Мак — это его имя — до меня дотрагивается,
у меня по коже мурашки бегут. Ты представляешь это ощущение? Ты считаешь
меня распутницей?
Мягкая улыбка Слоун была немного грустной.
— Да — мне знакомо это ощущение, и нет — распутницей я тебя не
считаю. — И спросила с показным равнодушием:
— А где живет этот Мак? Тебе захочется еще раз с ним повидаться?
— Мак живет в Портленде и обещал приехать, чтобы встретиться со мной.
Конечно, я отказалась и рассказала ему все как есть. — Алисия
вздохнула. — Но дело, разумеется, не в нем, а в том, что я исчерпала
все возможности. — Она внезапно выпрямилась. — Не то чтобы я
хотела прыгать из постели в постель. Нет, конечно! Тебе же это известно, не
так ли?
— Да, — честно ответила Слоун.
— Я презираю женщин, ведущих такой образ жизни. И мне не нравится, что
так живет одна моя подруга. Думаю, ей не сосчитать мужчин, с которыми она
спала, и она не испытывает ни малейших угрызений совести. Но я не из таких,
Слоун. Я бы сама в жизни до такого не опустилась, к тому же у меня сыновья.
Просто в одно прекрасное утро я поняла, что со всей страстью могу любить не
только Джима. Я думала, — продолжала Алисия, — что часть меня
умерла. А оказывается, это вовсе не так. Эта часть просто дремала, а когда
Мак дотронулся до меня, я вспомнила, что
...Закладка в соц.сетях
