Жанр: Любовные романы
Трудный выбор
... мешает тебе стать
моей женой.
— Что-то ты все молчишь, — заметил Грант.
Порыв осеннего ветра бросил ей на щеку золотисто-коричневый лист. Грант
убрал его и ласково погладил копну ее пушистых волос.
— Думаю.
Выбравшись за пределы городка, они ехали в молчаливой задумчивости, пока
Грант не остановил машину на обочине узкой дороги, окаймленной деревьями, и
предложил:
— Пойдем прогуляемся.
Достав из багажника старое одеяло, он помог Шелли перебраться через
неглубокую канаву, и они ступили в лес, во всем его осенне-золотистом
великолепии.
Опавшая листва, обильно устлавшая землю, шуршала у них под ногами. Даже
когда они в молчаливом согласии расстелили одеяло под раскидистым дубом,
Грант не пытался разговорить Шелли, он понимал, что сейчас ей необходимо
помолчать и собраться с мыслями.
Она прилегла, склонив голову к нему на колени, и, глядя на серое небо сквозь
крону дерева, думала совсем не о событиях минувшего утра, а просто
наслаждалась дружественным молчанием, ощущением его крепких мышц под своей
головой, его свежим дыханием на своем лице.
— О чем-то хорошем задумалась? — спросил он, склоняясь к ней.
— В основном.
— Не хочешь рассказать?
— Я думаю о том, что рядом с тобой испытываю такое счастье, какого не
ведала всю свою жизнь. — Она запрокинула голову назад, чтобы лучше его
видеть. — Понимаешь, о чем я?
— Да.
— Хочу все время быть с тобой.
— Что-то я не пойму, в чем проблема, — улыбнулся Грант, уловив
боль в ее голосе. — Шелли, я ведь попросил тебя стать моей женой.
— Знаю, знаю. — Она села и уткнулась лбом в его согнутые
колени. — Но не уверена, стоит ли нам жениться.
— Ага, ясно, — спокойно отозвался Грант. — Но почему? Мы
можем это обсудить? Это как-то связано с тем скандалом в Вашингтоне?
— Нет-нет. — Она поспешно покачала головой. — Я же говорила
тебе, что для меня это никогда не имело никакого значения.
Ладонь Гранта нырнула к ней под свитер, неторопливо двинулась вверх по спине
к шее, затем опять вниз, к талии. И снова вверх, нежно-нежно...
— Боишься вновь оказаться в услужении?
Ее замешательство ответило ему лучше любых слов.
Он убрал руку с ее шеи.
— Я ведь уже говорил тебе, что мы будем равноправными партнерами.
Неужели ты думаешь, что я жду от тебя покорности и смирения, Шелли? Мне
нужна жена, возлюбленная, а не служанка с проживанием. Ты уже нашла свое
место в жизни и собираешься добиться еще большего. Я горжусь тобой и хочу
сделать твою жизнь полнее и ярче, и я не собираюсь лишать тебя
независимости.
Бережно взяв Шелли за подбородок, он приподнял ее голову. В глазах ее стояли
слезы.
— Господи, откуда в тебе такая чуткость и понимание? — едва слышно
спросила она.
— Ну ведь я намного старше и мудрее тебя, — озорно ответил Грант.
Когда уголки ее рта дрогнули в улыбке, он серьезно произнес: — Вообще-то я
не из тех мужчин, чьи жены обязаны оставаться в тени, твой успех будет мне
только в радость.
— А что, если я поставлю своей целью стать директором банка?
— Я буду рядом, а то и подтолкну вверх по лестнице, если тебе
понадобится поддержка. — Ладонь его скользнула к ее ягодицам и нежно
сжала их. — Заманчивая, надо сказать, перспектива...
Она покраснела — скорее от того, о чем собиралась спросить, нежели от его
проявления нежности.
— А если мне захочется сидеть дома и... и, возможно, завести детей?
— Конечно же, внесу свой посильный вклад, — торжественно заявил
Грант, хотя смешинки так и плясали в его глазах, превратившихся вдруг в изумрудно-
зеленые. — Шелли, ты должна знать, что я сделаю все возможное, горы
сворочу, лишь бы ты была счастлива. Хочу, чтобы со мной ты нашла свое
счастье. Чтобы оба мы были счастливы.
К его удивлению, улыбка вдруг исчезла с ее лица и она снова отвернулась.
— Шелли, Бога ради, в чем...
— Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив со мной, но боюсь не оправдать
твоих ожиданий, — со слезами в голосе ответила она.
— О чем ты?
— То, что Дэрил сказал обо мне, правда. Когда мы поженились, я... я
была как труп. Не знаю, что со мной случилось в эти последние несколько
дней, но раньше я такой никогда не была. А вдруг мы поженимся и я... тебя
разочарую? Я бы этого не пережила. У тебя было столько женщин, и... — Шелли,
Шелли, — вздохнул Грант, прижимая ее к груди. Пробежав пальцами по ее
волосам, он любовно подгладил ее за ушком. — Неужели ты собираешься
слушать этого надутого павлина? Боже мой, разве ты не понимаешь, почему ему
хотелось так тебя оскорбить? — Грант вгляделся в ее смущенное
заплаканное лицо. — Он знал, что за твоей наружностью благовоспитанной
леди скрывается страстная, чувственная натура. Я-то понял это десять лет
назад, когда поцеловал тебя. Он злится оттого, что не сумел пробудить в тебе
эту чувственность, и мысль эта будет терзать беднягу Дэрила всю его
оставшуюся никчемную жизнь. И прискакал он сюда сегодня вовсе не из-за своей
якобы пошатнувшейся карьеры, а из любопытства. Непреодолимое мазохистское
влечение привело его сюда — он желал лично удостовериться, что твоя
чувственность наконец-то выпущена на свободу. Ему хватило одного взгляда на
тебя — и он узнал правду. И что ему оставалось? Он оборонялся единственным
доступным ему способом — оскорбляя тебя.
— Но, возможно, он прав.
— Я докажу тебе, насколько он ошибается, — лукаво улыбнулся Грант.
Шелли доверчиво посмотрела на него. Он нагнулся и легко поцеловал ее в щеку.
Губы его скользнули по ее скуле, виску, лбу. Грант слегка отстранился,
оценивая результаты своих трудов.
— Твои глаза подергиваются дымкой — верный признак возбуждения. Даже
когда ты сама это отрицаешь, глаза тебя выдают.
Произнося все это, он тихонько поглаживал большими и указательными пальцами
ее нежные ушки. Потом он склонился, поцеловал одно из них, пощекотал губами.
Немного помедлил и, игриво проведя языком, легонько прикусил ровными белыми
зубами.
Шелли вздрогнула и помимо воли положила руки ему на плечи. Однако он не
спешил и наклонился теперь к другому ее уху. Она же попыталась повернуть
голову, стараясь поймать губами его желанный рот.
Когда наконец Грант внял ее мольбе, они слились в поцелуе, словно бросая
вызов земным и небесным силам, которые дерзнули бы их разлучить. Язык его
нежно, но настойчиво исследовал ее рот, пробуждая воспоминания о недавних
ласках. — Боже, какой у тебя чудесный ротик! — пылко прошептал
Грант, даря ей все новые и новые поцелуи. — Как же я его люблю! Каждый
раз, целуя тебя, я будто получаю все радости сразу.
Когда Грант вновь поцеловал ее, они опустились на одеяло. Руки его
пробрались под свитер Шелли. С волнующей неспешностью он поглаживал ее
теплую атласную кожу, поднимаясь все выше, и наконец, едва коснувшись ее
груди, накрыл ее ладонями.
Дыхание Шелли участилось. Грант улыбнулся, приподнял ее свитер и залюбовался
ее телом.
— Как ты могла усомниться в своей женственности? — с нежным укором
произнес он. — Такие красивые... — Он обвел пальцем один из набухших
кружочков. И еще раз... Кружочки съеживались и твердели на глазах. Не в
силах более сдерживаться, Шелли извивалась, прижимаясь к Гранту.
— Поцелуй меня, — выдохнула она. Он провел языком по ее соскам;
приподняв голову, проследил за их откликом, затем, лаская один из них
пальцами, другой осторожно обхватил губами. Шелли парила в невесомости,
увлекаемая Грантом в состояние экстаза; она изгибалась дугой, извивалась в
истоме, ее тело молило о снисхождении, призывая пришествие мужской плоти.
Он нежно сжал ее бедро, с ее губ сорвался возглас:
— О, Грант...
Целью его было не мучить, а доставлять наслаждение, и он тотчас откликнулся
на ее безмолвную просьбу. Приподнявшись и вглядываясь в затуманенные глаза
Шелли, он расстегнул ее джинсы и, просунув руку внутрь, под тонкие кружевные
трусики, коснулся темного пушистого треугольника. — Грант... — робко
подала она голос, задыхаясь от его смелых ласк. — Ты женщина, Шелли. Я
покажу тебе, насколько ты женщина.
Лишь доли секунды сопротивлялась она его искусным пальцам, но, осознав, что
это бесполезно, поддалась их чудесной магии и пленительным чарам. Осторожно,
с необычайной нежностью он ласкал кончиком пальца средоточие ее
женственности. Внутри Шелли постепенно разгоралось пламя.
Она прогнулась, безотчетно накрыла его ладонь своей и прижала. Пожар внутри
полыхал все ярче.
— Шелли, посмотри на меня, — взмолился Грант, взяв ее за другую
руку. Она с трудом открыла глаза и вгляделась сквозь пелену тумана в его
лицо.
— Грант... ты... ах... любовь моя... — Точно яркая вспышка ослепила ее,
пламя вырвалось наружу. Судорожно вцепившись в пальцы Гранта, Шелли
изнемогала от жара пламени, пока огонь постепенно не угас.
Когда наконец пульс ее выровнялся и дыхание пришло в норму, она вновь
открыла глаза. И тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Грант
склонился к ней. Шелли сонно улыбнулась.
— Не знаю, благодарить мне или стыдиться, — почти шепотом
произнесла она.
— Никогда не стыдись своей природы и всегда помни, что доставляешь мне
радость. Ты единственная женщина, которая мне нужна.
И тут она неожиданно поняла, как эгоистично поступила. Искоса взглянув на
красноречивое свидетельство его желания, рвущееся через ткань джинсов, и не
задумываясь о последствиях, Шелли мягко коснулась Гранта.
— Извини. Это было нечестно по отношению к тебе.
Улыбнувшись, Грант принялся расстегивать ремень.
— А мы еще не закончили.
Шелли расхохоталась с жизнерадостностью шаловливого ребенка:
— Грант, но ведь нельзя. Нас могут увидеть.
— Чепуха. — Он прокладывал дорожку из поцелуев по ее шее. —
Расслабься.
— Но я не могу, — задыхаясь, вымолвила она, невольно все же
расслабляясь по велению его искусных губ. — Я никогда не занималась
любовью на природе.
— Никогда-никогда?
— Нет.
— И я тоже, — признался он, — так что самое время заняться.
9
— Ну?
Губы Гранта неспешно скользили по ее волосам.
— Что
ну
? — Она прижалась к нему, наслаждаясь исходящим от него
теплом.
— Выйдешь за меня замуж? Пробравшись к ней под свитер, Грант погладил
ее грудь. Всего несколько минут назад Шелли лежала обнаженная, открытая его
ласкам. Страсть, бурлившая в нем, с поцелуями передавалась к Шелли и
блаженно разливалась по всему ее разгоряченному телу. Теперь же она
наслаждалась его нежными поглаживаниями.
— Меня можно уговорить.
— Ну пожалуйста. — Он продолжал ласкать ее. — Я люблю тебя.
Эти выходные — настоящая сказка; надеюсь, у нас будет еще тысяча подобных
дней. Но даже этого для меня недостаточно, Шелли. Я хочу, чтобы мы соединили
свои судьбы, чтобы мы делили радость и горе, а не только постель... Ты не из
тех, с кем просто
живут вместе
. Я верю в супружество. Выходи за меня,
Шелли.
— Ты уверен, Грант? Я ведь провинциалка, а не столичная штучка, как те
женщины, с которыми ты привык иметь дело.
Он покачал головой.
— Я вовсе не тот светский лев, каким меня представила пресса после
гибели Мисси. Но Боже, в любом случае, мне нужна только ты.
— Тогда вопрос, кажется, решен. — Брови Гранта вопросительно
поднялись. — Дело в том, что, сколько себя помню, мне был нужен только
ты.
Ворвавшись на следующее утро в приемную ректора Мартина, Грант, не глядя по
сторонам, подошел к столику секретарши и, опершись на него, грозно навис над
дамой.
— Я пришел точно вовремя, — отчеканил он.
Секретарша растерянно поморгала, всматриваясь сквозь толстые стекла очков, и облизнула тонкие губы.
— Он... он примет вас, как только побеседует с миссис Робинс.
Кивком головы дама указала на другую персону, присутствовавшую в приемной. У
стены, на одном из неудобных стульев с прямой спинкой, сидела Шелли.
Резко повернувшись, Грант увидел ее. Губы его гневно дрогнули. Бросив
неодобрительный взгляд на секретаршу, он пересек этот неприветливый кабинет
и подошел к Шелли. Без тени смущения взяв ее ладонь в свою, он крепко сжал
ее, присаживаясь на соседний стул.
— Значит, ты тоже получила приглашение, — тихо сказал он, заметив
конверт с монограммой в ее руке — точно такой же он сам получил утром. Там
он обнаружил предписание явиться в офис ректора к десяти часам, для
чрезвычайно серьезного разговора.
— Ага. Утром какой-то юнец доставил. Я пыталась тебе дозвониться, но
тебя уже не было дома.
— Ты в порядке? — Он ласково погладил ее ладонь, всматриваясь во
встревоженное лицо.
— Да, — попыталась улыбнуться она. — Правда, не выспалась.
Когда после прогулки он отвез ее домой, то, по обоюдному согласию, не
остался на ночь; они решили, что и ей неразумно будет ночевать у него, пока
они не поженятся,
— Я тоже не спал. Не знал, куда девать руки.
— Т-с, — шепнула она, заливаясь краской.
— Я просто не мог дождаться, когда увижу тебя сегодня утром, а тут
это. — Грант выхватил из ее рук конверт и хлопнул им по своей руке.
— О чем... э-э... — Она покосилась на секретаршу, которая даже не
пыталась скрыть свой жадный интерес, и, понизив голос, продолжила: — Как по-
твоему, зачем нас вызвали?
Грант одарил ее взглядом, в котором смешались раскаяние и озорство.
— Ты чертовски хорошо знаешь зачем, и я тоже.
— Думаешь, Прю Циммерман выполнила свою угрозу?
— Возможно. Она наверняка постарается так или иначе досадить
мне. — Грант стукнул себя кулаком по колену. — Черт! Плевать я
хотел, что они обо мне думают. Только я не люблю, когда со мной обращаются
как с сосунком, пойманным в дамских панталонах. — Заметив, как
побледнела Шелли, он торопливо пробормотал: — Извини, неудачно выразился.
Они посмотрели друг на друга и, вспомнив проведенные вместе сокровенные
мгновения, сделали вдруг нечто совершенно неожиданное — расхохотались. Они
смеялись, радуясь друг другу и своей любви. Лицо шокированной секретарши
только сильнее развеселило их.
Она все еще надменно взирала на них, когда загудел селектор.
— Да? — произнесла она в микрофон. — Да, конечно. — Ее
водянистые глаза остановились на Шелли. — Ректор Мартин желает сначала
принять вас.
Шелли встала. Грант тотчас подскочил.
— Он примет нас вместе, — заявил он, шагнув к устрашающей двери.
— Грант! — схватив за рукав, Шелли остановила его. — Я не
боюсь. Честное слово.
— А я и не позволю ему запугивать тебя. Мы пойдем вместе. — Он
сделал еще один решительный шаг, но Шелли вновь удержала его:
— По-моему, воинственность в данном случае — не лучшая тактика.
Грант обернулся к ней и сокрушенно вздохнул. Затем, улыбнувшись, но уже
менее стремительно, увлек ее к двери кабинета.
— Ты будешь мне хорошей женой. Во всех отношениях.
Ректор Мартин восседал за письменным столом, однако поднялся, когда в
кабинет вошла Шелли; лицо его приняло благосклонное выражение, но тотчас
закаменело вновь, когда следом за ней появился Грант.
— Я попросил войти только миссис Робинс.
— Она согласилась, чтобы мы зашли к вам вместе, господин ректор, —
почтительно, чуть ли не робко ответил Грант.
Шелли обернулась в полнейшем изумлении: тот ли это человек, с которым она
только что сидела в приемной? Несмотря на уважительный тон Гранта, глава
университета, очевидно, не намеревался менять своих намерений.
— Присядьте, пожалуйста, — надменно велел он.
Грант сначала помог сесть Шелли, после чего устроился на соседнем стуле. Она
целомудренно одернула юбку, Грант же с вежливым интересом уставился на
каменное лицо ректора.
— Я надеялся, что этого разговора удастся избежать, — печально
начал тот, будто монарх, извиняющийся перед еретиком за предстоящую
казнь. — Поскольку наш университет существует благодаря поддержке
церкви, мы находимся под пристальным вниманием окружающих — гораздо более
пристальным, нежели преподаватели и студенты любого государственного
университета. Ваш... хм... интерес друг к другу, возможно, остался бы без
внимания в другом месте, однако здесь он вызывает резкое осуждение. Когда
вы, мистер Чепмен, пришли к нам, над вами и без того висела тень подозрения.
Откровенно говоря, вы нас разочаровали. Мы...
— Имеете в виду мою преподавательскую квалификацию?
Ректор был явно рассержен, что Грант нарушил ход его мыслей:
— Э-э... нет. С моей стороны было бы несправедливо умолчать о том, что
декан кафедры находит вашу работу похвальной.
— Приятно слышать, — широко улыбнувшись, вздохнул Грант.
— Однако, — сурово продолжал ректор Мартин, — ваш морально-
нравственный облик важен в нашем университете не менее, чем ваши
преподавательские качества. — Он строго взглянул на них, давая понять,
что подошел к сути дела. — До сведения одного из наших самых щедрых...
э-э... спонсоров... было доведено, что вы сожительствуете. Мы находим этот
факт ужасным и недопустимым. Упомянутый спонсор пригрозил отозвать субсидию,
уже предназначенную для строительства нового учебного корпуса, если вы,
миссис Робинс, не будете исключены, а вы, мистер Чепмен, — освобождены
от своей должности по окончании этого семестра.
— Но...
Грант стиснул ладонь Шелли, удерживая ее от гневного выпада.
— Могу я спросить, кто наш обвинитель?
— Не понимаю, какое это имеет значение. Он добропорядочный член нашего
общества, известный врач в Оклахома-Сити. Его дочь училась в нашем
университете, так же как в свое время и он сам.
В голове Шелли вдруг родилась интересная мысль. Она взглянула на Гранта.
Интересно, разделяет ли он ее подозрения? Его мрачный взгляд говорил сам за
себя. Тем не менее ему удалось совладать с собой.
— Думаю, что знаю, о ком вы говорите и почему столь занятой и
выдающийся доктор, каким вы его описали, вдруг заинтересовался личной жизнью
людей, с которыми даже не знаком. Видите ли, не далее как вчера я имел
несчастье познакомиться с его будущим зятем.
Кулак ректора с грохотом опустился на стол.
— Мистер Чепмен...
— Позвольте мне закончить. Доктор Мартин, мы с миссис Робинс намерены
пожениться в следующее воскресенье. Вряд ли мы сможем более определенно
продемонстрировать свое отношение друг к другу. Ни в моем контракте, ни в
уставе университета не записано, что преподаватель не может жениться на
женщине, которую любит. Передайте вашему
щедрому спонсору
, что если он и
дальше будет вмешиваться не в свое дело, то кое-кто из известных мне
журналистов с радостью ухватится за подобную историю. Некоторые из них
считают себя моими должниками: в Вашингтоне они несправедливо со мной
обошлись, а потом переосмыслили свои разоблачительные статьи. Уверен, они
охотно облегчат свою совесть и загладят вину. Достаточно одного телефонного
звонка — и статьи о нашей предстоящей свадьбе, равно как и о предвзятости
суждений, царящей в этом университете, под аршинными заголовками разойдутся
по всей стране. Вы опасаетесь, что наш роман повредит репутации вашего
университета? Думаю, вы еще не осознали, какую бурю может повлечь за собой
всего лишь один телефонный звонок. Так вот, задумайтесь об этом, —
коротко закончил Грант и, поднявшись, с теплой улыбкой протянул руку Шелли.
Он увлек ее к двери, но не прошли они и половины пути, как услышали голос
ректора:
— Подождите! — воскликнул он, и в голосе его явственно сквозили
панические нотки.
Они обернулись. Доктор Мартин суетливо одернул полы пиджака.
— Я... я не знал, что вы собираетесь пожениться так скоро. Разумеется,
это в корне меняет ситуацию. Как только все будет разъяснено... э-э...
доктору... э-э.. спонсору, уверен, он все поймет.
Рассчитывая услышать благодарности, ректор сделал паузу. Грант лишь молча
смотрел на него. Мартин сделал попытку улыбнуться, но успехом она не
увенчалась. — Мистер Чепмен, ваш декан очень доволен тем, как вы
строите свои занятия. Не исключено, что мы сможем повысить вам жалование,
как только ваш контракт будет продлен попечительским советом; — Он
снова одернул пиджак. — А так как миссис Робинс с самого первого
семестра неизменно присутствует в списке лучших студентов, никакой реальной
возможности исключить ее из университета не было.
— Да. Это было бы абсурдно, верно? До свидания, господин ректор.
— Всего доброго, доктор Мартин, — сказала Шелли и вышла в открытую
Грантом дверь.
Когда он тихо прикрыл ее за ними, Шелли повернулась и обессиленно прижалась
к нему.
— Это все Дэрил. Как он мог? — прошептала она.
— Просто он узколобый мерзавец, вот и все.
Секретарша возмущенно охнула, чем привлекла к себе их внимание. Не сводя с
парочки своих округлившихся глаз, она вцепилась клешневидной рукой в свою
худосочную грудь.
— Бога ради! — прорычал Грант. — Пойдем-ка отсюда, пока я не
сорвался.
Дни летели быстро, поскольку оба были чрезмерно заняты. Шелли по-прежнему
посещала занятия, а Грант неустанно готовился к лекциям и читал их. Все
остальное время они по возможности проводили друг с другом. Грант забегал к
себе, только чтобы забрать почту и поспать несколько часов, вернувшись от
Шелли.
— И зачем я только плачу за квартиру? — как-то пошутил он. —
Парнишка, что живет по соседству, сказал, что Кто-то меня сегодня спрашивал.
Посыльный, кажется.
Они уже решили сдать его квартиру и жить у Шелли, пока она не закончит
университет.
— У тебя дома больше места, — резонно отметил Грант. — Я
смогу переделать вторую спальню под кабинет.
— А как насчет кабинета для меня?
— Будет один на двоих. — Но там уместится только один письменный
стол и один стул.
— Можешь сидеть у меня на коленях.
— Ну уж нет.
— Отлично, тогда я буду сидеть у тебя на коленях.
Шелли отчаянно пыталась сохранить серьезное выражение лица.
— Знаешь, если так дальше пойдет, я буду воспринимать тебя только как
сексуальный объект.
Он улыбнулся, обнял ее, привлек к себе, удивляясь и радуясь своему
неутолимому влечению к ней.
— Не возражаю, — прошептал Грант, — пусть мне все завидуют.
Родителей Шелли известили о предстоящей свадьбе, и, после первоначального
шока и долгого телефонного разговора с Грантом, они обещали приехать в
воскресенье днем.
Шелли теперь не сомневалась в своем решении выйти замуж за Гранта. Его
заботливая нежность не имела ничего общего с эгоизмом Дэрила. Хотя Гранту и
было свойственно некоторое безрассудство, порой даже бунтарство, Шелли
считала это неотъемлемой частью его очарования. Понимала она и то, что сама
больше не пребывает во власти девичьей влюбленности; она любила этого
мужчину, а вовсе не лелеяла воспоминания своей юности. Но главное — им
удалось преодолеть и в себе, и в окружающих это условное табу, так
усложнившее и запутавшее их отношения поначалу, — если, конечно,
считать добрым знаком серебряный поднос, присланный попечительским советом в
качестве свадебного подарка.
Ничто теперь не мешало их счастью.
— Ах, это ты, Грант! — воскликнула Шелли, открывая дверь.
Он прислонился к косяку, не в силах сдержать смех. — Я думала, это мои
родители, — объяснила она.
— Разве я похож на твоего отца?
— Не умничай. Тебе сюда нельзя. Жениху не положено видеть невесту до
свадьбы. — Она преградила вход в свой дом, стоя в одной ночной рубашке,
которая едва доходила ей до середины бедер. Воло
...Закладка в соц.сетях
