Жанр: Любовные романы
Та, которой не стало
...ссам мешать мне осуществлять мои
великие планы.
— И что это за планы? Ты хочешь населить весь мир маленькими братцами
Гэбриэлами?
Проповедник расхохотался:
— Дорогая моя, ты неплохо умеешь обращаться со словами! Правда, как и
большинство женщин, ты склонна упрощать, но суть ты уловила верно. Именно
таков был мой план.
— И установить новый мировой порядок?
— Я вижу, ты знакома с моими проповедями, — с довольным видом
заметил брат Гэбриэл. — Через несколько лет мои дети будут готовы к
тому, чтобы занять ключевые позиции в мировой экономике и политике. У них в
руках будет неограниченная власть, о какой могут только мечтать современные
мировые лидеры. Они будут отдавать распоряжения правительствам крупнейших
мировых держав, управлять международной торговлей, промышленностью, связью.
Искусство и культура будут надлежащим образом изменены в соответствии с
идеалами, в которых были воспитаны мои дети. Именно они будут определять,
что должны читать, смотреть, думать люди. Они будут начинать и заканчивать
войны, они будут решать, какая нация должна процветать, а какая — вымрет.
Одновременно должна произойти и духовная революция, результатом которой
станет крушение крупнейших мировых ересей, таких, как ислам, католичество,
буддизм. Через какое-то время все мировые религии исчезнут...
— И на сцене появится Церковь Благовещения?
— Из этого хаоса верований и религий непременно должна возникнуть одна
мировая религия, лидер которой мог бы объединить...
— То есть — ты?
— Я.
Его уверенность в себе была столь глубока и неколебима, что по ее коже
пробежал холодок.
— И ты действительно считаешь, что сможешь построить этот новый мировой
порядок?
— Я уже его создаю. — Брат Гэбриэл торжествующе улыбнулся. —
Миллионы людей ждут его с нетерпением. Они готовы принять его, принять меня,
но... Еще не время. И пока это время не наступило, мы должны хранить тайну,
чтобы не подвергать опасности наши цели.
Можешь себе представить, Мелина, какой поднимется шум, если о моей работе —
тяжелой, кропотливой, но необходимой — станет известно до того, как мои дети
успеют подрасти и занять места, для которых их так тщательно готовят?
Староотжившее, всегда очень враждебно относится к новому, молодому,
непонятному. Официальные власти станут мне мешать...
— При чем тут власти? — Она пожала плечами. — Хотя власти,
конечно, тоже не смогут остаться в стороне, когда супружеские пары, чьих
детей ты похитил, возьмут твой Храм приступом.
— И это, конечно, тоже, — согласился брат Гэбриэл.
— Кроме того, женщины, которые прибегли к искусственному
оплодотворению, чтобы зачать ребенка, будут в панике.
— Совершенно верно. Поэтому...
— К тому же возрастает опасность непреднамеренного инцеста, когда
единокровные брат и сестра, ничего не подозревая...
— А вот это невозможно, Мелина. Пока невозможно, — перебил брат
Гэбриэл. — Первое поколение моих детей еще не достигло половой
зрелости, однако мы уже готовы к тому, чтобы предупредить кровосмешение.
Разработана специальная система кодов, которая не позволит брату жениться на
сестре, а сыну — сойтись с матерью.
— О господи!.. — Мелина прикрыла глаза.
— В общем, — продолжал брат Гэбриэл, — в любом случае не
стоит раньше времени будоражить общественное мнение. Огласка ни к чему
хорошему не приведет...
— Почему же не приведет? Напротив, огласка помешает осуществиться твоим
планам, а это уже хорошо.
— Я не могу этого допустить. — Брат Гэбриэл обхватил руками колено
и преувеличенно громко вздохнул. — И поэтому передо мной встает очень
сложный вопрос: что мне делать с тобой?
Мелина выпрямилась:
— Вы меня не убьете. Не посмеете.
Брат Гэбриэл вопросительно изогнул золотистую бровь:
— Вот как?!
— Ты — умный человек, — сказала Мелина. — Несколько человек
знают, что я отправилась сюда, и если я не вернусь...
Брат Гэбриэл широко улыбнулся:
— Это ничего не меняет, Мелина. Для подобных случаев у нас давно
разработан специальный план. Не так ли, мистер Хенкок?
— Вы совершенно правы, брат Гэбриэл.
Она совсем забыла о Хенкоке и теперь нервно оглянулась на него через плечо.
Секретарь стоял между ней и дверью, перекрывая единственный путь к
отступлению.
— Видишь ли, Мелли, как и Джиллиан, ты совершила один серьезный промах.
Ошибку, неправильный выбор — называй как угодно. Главное, что этот выбор
определил твою ценность... а вернее, полное отсутствие таковой. Ты нам
только мешаешь.
— А как же твоя Программа?
— При чем тут Программа? — Брат Гэбриэл рассмеялся.
— Мне казалось, ты собирался... использовать меня вместо Джиллиан.
— Да, Джем Хеннингс предложил нам это, но, к сожалению — к моему
огромному искреннему сожалению, Мелина, — мы выяснили, что вы с
Джиллиан не были абсолютно идентичны.
— Но... — начала было она, но он не дал ей договорить.
— Нет, не были, — твердо сказал брат Гэбриэл. — Между вами
была разница, и весьма существенная. Во всяком случае, если рассматривать ее
с точки зрения полезности для Программы. — Его прекрасные глаза
подернулись легкой дымкой печали, а уголки губ скорбно опустились. —
Ты, Мелина, не представляешь для меня никакой ценности, и ты сама знаешь —
почему. Несколько лет назад ты подверглась гистерэктомии.
ГЛАВА 40
— Джем Хеннингс об этом не знал, не так ли? — продолжал брат
Гэбриэл все тем же насмешливым тоном. — Как верная и преданная сестра,
Джиллиан не обсуждала с ним твои болячки... Твои женские болячки... —
добавил он, понижая голос до шепота.
Ей удалось сдержать свои эмоции, хотя тон брата Гэбриэла был откровенно
оскорбительным.
— Джиллиан никогда не говорила Хеннингсу о кисте на обоих яичниках,
которые образовались у тебя в двадцатисемилетнем возрасте. К твоему счастью,
это были доброкачественные образования, и операция прошла успешно. Вот
только после операции ты больше не могла иметь детей — у тебя уже не было
репродуктивных органов.
— Но откуда... Как ты узнал?
— Откуда я узнал? Хеннингс был хорошим куратором, но здесь он допустил
небрежность. Очевидно, ему слишком хотелось поскорее найти вторую Джиллиан.
Мистер Хенкок по моей просьбе провел более тщательное исследование твоего
прошлого... — Протянув руку, он взял ее пальцы и сжал ладонями. — Ты,
несомненно, явилась сюда, чтобы предложить мне участие в Программе в обмен
на жизнь, — сказал брат Гэбриэл проникновенно. — Ты считала, что
мне не захочется... причинять тебе вред, раз тебя избрали на место Джиллиан.
Но, увы... Он сочувственно пожал плечами и посмотрел на нее с неподдельной
грустью.
— Хочешь узнать, что будет дальше, Мелина Ллойд? Когда сюда приедет
агент Тобиас — а мы знаем, что он будет здесь довольно скоро и, возможно, с
ним приедут также детектив Лоусон из Далласа и знаменитый астронавт
Кристофер Харт, — он узнает, что на территорию поселка, обманув охрану,
проникла некая неуравновешенная, вооруженная револьвером особа, которая почему-
то решила, будто я могу быть причастен к смерти ее сестры. Агенту Тобиасу
объяснят, что эта безумная женщина, проявив завидную изобретательность и
хитрость, не только сумела прорваться в мой кабинет, но и угрожала мне
револьвером, который оказался слишком велик и тяжел для ее маленьких ручек.
Но безумная ярость придала несчастной женщине силы, так что на протяжении
нескольких минут ей удавалось держать меня на мушке. Когда же подоспевшая
охрана загнала ее в угол и приказала бросить оружие, она приставила оружие к
своему виску...
Брат Гэбриэл выдержал небольшую паузу, не столько давая ей время осмыслить
услышанное, сколько наслаждаясь произведенным эффектом.
— После того, как об этом прискорбном случае станет известно властям,
представители правоохранительных органов получат беспрепятственный доступ на
территорию поселка. Тебе, вероятно, будет интересно узнать, что все важные
документы зашифрованы, и ключ к шифру знает только мистер Хенкок... — Он
усмехнулся и, выпустив ее руку, прижал палец к губам. — Только, тс-с,
Мелина, никому не говори!..
Она беспомощно оглянулась. Она была в безвыходном положении, и вокруг нее
были безумцы.
— И у ФБР, и у любого, кто сумеет добраться до этих записей, —
продолжал брат Гэбриэл, — они не вызовут ни малейшего подозрения. Мы
даже не пользуемся положенной всем религиозным организациям налоговой
льготой. Мы законопослушны, мы платим все налоги и не ведем никакой
антигосударственной деятельности. Напротив, в нашей Церкви Благовещения
поощряется патриотизм... — Он кивком указал на стоящий в углу американский
флаг. — Разумеется, власти обнаружат на территории поселка молодых
матерей с детьми, которые дружно и счастливо живут в одном большом общежитии-
коммуне. Все они приехали сюда совершенно добровольно и так же добровольно
остались жить при Храме, что не является нарушением закона. Наша школа
прошла аккредитацию в департаменте образования штата, получила все
необходимые лицензии и объективно является одной из лучших в Нью-Мексико. В
поселке есть также больница, а в ней — самое современное оборудование и
самые компетентные врачи.
Разумеется, я сожалею и о безумии, поразившем моего бывшего ученика Дейла
Гордона, и о всей цепи трагических событий и совпадений, начало которым он
положил своей смертью и которые — к моему несказанному ужасу — привели к
тому, что несчастная женщина покончила с собой прямо в моем кабинете...
— И это при том, что вы ни к чему так не стремитесь, как к миру и
любви, — негромко сказала она.
— Совершенно верно, Мелина.
По его губам снова скользнула уже знакомая самодовольная усмешка, и ей в
очередной раз захотелось ударить его. Но вместо этого она отступила на шаг и
убрала руки за спину.
— Ты кое о чем забыл.
— Не думаю, что хочу тебя слушать и дальше...
— Тобиас и Лоусон знают, что ты поддерживал постоянную связь с Дейлом
Гордоном. Джем Хеннингс сам признался, что он и Дейл работали на тебя. Это
слышала не только я, но и полковник Харт.
— Но ведь это очень легко объяснить, Мелина! Хеннингс и Гордон сами
придумали этот план, неверно истолковав или извратив мои слова о новом
мировом порядке. Они хотели выслужиться, и вот результат, печальный
результат. Иешуа и его напарник...
— Иешуа?
— Человек, который выдавал себя за агента Тобиаса; он предпочитает
называть себя Джошем... Хеннингс нанял его без моего ведома. Очевидно, они
что-то не поделили или поссорились из-за оплаты. В результате Иешуа
застрелил Хеннингса...
— Сам Иешуа может дать совсем другие показания, которые тебе не
понравятся.
— Для этого его надо сначала поймать. Насколько мне известно, Иешуа
умеет избегать полицейских ловушек. Не сомневаюсь, что ему удастся скрыться
и на этот раз.
— Допустим, план был разработан Гордоном и Хеннингсом, но ты не мог об
этом не знать. Ведь должны были они откуда-то брать твою сперму!
— Допустим, я послал Гордону несколько образцов для... рутинного
анализа.
— Для... анализа?
— Да, для анализа. А что тут такого? Я хотел, чтобы он сделал подробную
спермограмму и выяснил, все ли в порядке, нет ли у меня каких-либо
генетических отклонений, которые мне бы не хотелось передать... гм-м... моим
детям. По моей просьбе, Гордон занимался этим в свободное время. И,
разумеется, я понятия не имел, как этот несчастный распорядится моим генным
материалом. Мне и в голову не могло прийти, что он решит использовать его...
таким образом.
Мелина прикусила до боли губу.
— Ты сам сказал — здесь у тебя дети.
— Их матери не станут скрывать, что я — отец абсолютного большинства из
них. Некоторые, возможно, считают грехом деторождение вне брака, но для меня
это — священная обязанность. В любом случае, дорогая моя Мелина, это не
уголовное преступление, а нравственность — понятие относительное.
— Но когда исследуют других детей, анализ ДНК покажет, что они тоже от
тебя.
— Каких это — других?
— Например, ребенка Андерсонов. И других малышей, которые были похищены
и привезены сюда. Тех, которые... — Она внезапно осеклась, вспомнив одно
очень важное обстоятельство, объяснить которое смогла только сейчас. —
Тех, что в автобусах... — договорила она упавшим голосом.
Брат Гэбриэл бросил взгляд на мистера Хенкока:
— О чем она говорит? О нашей передвижной телестудии?
— Очевидно, да, брат Гэбриэл, поскольку никаких других автобусов у нас
нет, — почтительно ответил секретарь, и проповедник посмотрел на нее с
улыбкой, словно говоря:
Что-нибудь еще, милая?
— Кстати, Мелина, я еще не поблагодарил тебя за то, что ты так быстро
кремировала тело Джиллиан и тем самым лишила полицию возможности провести
ДНК-анализ содержимого матки. Его результат, разумеется, ничего бы не значил
— доказать, будто бы мне было известно, что Дейл Гордон провел искусственное
оплодотворение Джиллиан моей спермой, невозможно даже таким способом, однако
из-за этого расследование могло затянуться, а мое время слишком дорого, и я
не могу позволить себе тратить его на пустяки. И без того я не успел сделать
все, что запланировал. Впрочем, конец уже близок, и я рад, что очень скоро
все волнения и тревоги останутся в прошлом и я смогу снова полностью
отдаться моей работе.
— На твоем месте я бы не особенно радовалась. Помнишь ту женщину,
которую ты приказал убить через несколько недель после зачатия? Агент Тобиас
добьется эксгумации ее тела и отдаст ткани плода на исследование...
— И ДНК плода совпадет с моей. В свое время, Мелина, я пожертвовал свою
сперму нескольким донорским банкам — в частности, тому, который поставляет
образцы в ту самую клинику, где проходила процедуру искусственного
оплодотворения женщина, о которой ты вспомнила. С моей точки зрения, этого
должно быть достаточно, чтобы объяснить все подобные совпадения. — Он
усмехнулся. — А я был очень активным донором, Мелина!
Несколько мгновений она смотрела ему прямо в глаза, все больше убеждаясь в
том, что перед ней — безумец. Наконец она сказала:
— Похоже, ты все предусмотрел!
Брат Гэбриэл пожал плечами:
— Мы были очень осторожны и старались предвидеть каждую мелочь. Если бы
не это, мы бы не достигли столь впечатляющих успехов. Мы...
Она начала смеяться, и брат Гэбриэл озадаченно замолк.
— В чем дело? — настороженно спросил он. Чем-то этот смех ему
очень не понравился.
— Мне очень жаль, — ответила она, все еще смеясь, — но я
вынуждена огорчить тебя, проповедник. Кое-что ты все-таки не предусмотрел!
Брат Гэбриэл нахмурился. Ее тон был слишком вызывающим, слишком уверенным, к
тому же он терпеть не мог, когда его называли проповедником. Кивнув
секретарю, он сказал:
— Мне кажется, мы что-то заболтались, не так ли, мистер Хенкок?
Секретарь шагнул вперед, схватив Мелину сзади за руки. Она покорилась без
борьбы, что еще больше удивило брата Гэбриэла. Даже когда Хенкок прижал
ствол револьвера к ее голове, она продолжала загадочно улыбаться.
— Значит, сейчас я должна совершить самоубийство — таков был ваш план?
— Ты права. — Брат Гэбриэл соскочил со стола и стоял теперь перед
ней. — Мне очень жаль, что все должно кончиться именно так,
Мелина. — Его пальцы коснулись ее щеки, скользнули по шее и
остановились на груди. — Честное слово — жаль...
От его прикосновения в ней поднялась волна отвращения, но она даже не
шевельнулась, чтобы не показать ему своей слабости.
— Поверь, ты очень пожалеешь, если прикажешь выстрелить, — сказала
она.
— Это еще почему?
— Очень просто приказать своему человеку убить, и совсем другое —
выстрелить самому. Особенно в женщину. Да еще глядя ей прямо в глаза...
— Ты хочешь сказать, что я — трус? — Лицо брата Гэбриэла снова
потемнело от гнева, но благоразумие одержало верх. — Чтобы очень
пожалеть, Мелина, этого будет маловато. Может быть, у тебя на уме еще что-
то?
— Ты догадлив, проповедник. Дело в том, что, убив меня, ты убьешь и
себя.
— Я не люблю, когда со мной пытаются говорить загадками, Мелина. Может
быть, ты все-таки скажешь, в чем дело?
И она сказала ему. Она так и не поняла, что же подействовало на него сильнее
— ее слова или ее негромкий едкий смех.
Брат Гэбриэл убрал руку с ее груди и отшатнулся. Маска святого треснула,
осыпалась, и теперь уже не брат Гэбриэл, а Элвин Медфорд Конвей смотрел на
нее с неприкрытой ненавистью и малодушным страхом.
И именно Элвин Медфорд Конвей, а не брат Гэбриэл сделал Хенкоку знак...
Попасть на территорию поселка оказалось гораздо легче, чем представлялось
агенту Тобиасу. Все прошло достаточно мирно, чему он был несказанно рад. В
воображении он уже рисовал себе и штурм ворот, и перестрелку с охранниками и
сектантами, а именно такого поворота событий ему следовало избегать любой
ценой. С некоторых пор ФБР стало очень чувствительно к своей репутации. Хотя
бы один убитый, хотя бы один раненый — и на карьере можно ставить крест.
Расследование всех обстоятельств заняло бы несколько месяцев, и, даже если
бы в конце концов Тобиаса оправдали, вернуться к своей работе он бы вряд ли
смог.
Но его значок произвел на молодого охранника у ворот достаточно сильное
впечатление. Впрочем, дело, возможно, было вовсе не в значке, а в людях,
которые сопровождали агента Тобиаса. Вызывать подкрепление из Альбукерке или
Санта-Фе было слишком поздно — даже вертолет не смог бы своевременно
доставить в Ламизу спецназ ФБР, а поскольку шериф так и не дал о себе знать,
агента сопровождали индейские полицейские из резервации, официально
являвшейся частью округа.
Кроме индейских полицейских, с ним были также Лоусон и Харт. Если бы Тобиас
знал, что астронавт тоже отправится с ними, он бы оставил его в камере. Но
теперь было уже поздно — Харт сразу заявил им, что они просто обязаны взять
его с собой, и ни Тобиас, ни Лоусон не смогли его отговорить.
Судорожно сглотнув, охранник спросил:
— Что-нибудь случилось, сэр?
— Возможно, — сухо ответил специальный агент. — Скажи, сынок,
ты не пропускал в поселок некую молодую женщину?
— Так точно, сэр, пропускал. Она приехала примерно час назад.
— В таком случае тебе грозят серьезные неприятности. Эта женщина
опасна. У нас есть сведения, что она готовит покушение на жизнь брата
Гэбриэла. Открой-ка эти ворота, чтобы мы могли...
— Прошу прощения, сэр, но сначала я должен позвонить начальнику смены.
Тобиас милостиво кивнул, и уже через несколько минут к воротам с внутренней
стороны ограды с ревом подкатил темный джип, из которого выбрался
коренастый, широкоплечий мужчина. Фары джипа светили ему в спину, но даже по
очертаниям его фигуры было сразу видно, что новоприбывший насторожен и готов
к любым неожиданностям.
— Начальник охраны Бейкер, — представился он, глядя на агента
сквозь толстые железные прутья ворот. — Кто вы такие и что вам угодно?
— ФБР, специальный уполномоченный агент Тобиас. — Тобиас снова
предъявил свой значок, но на Бейкера он не произвел никакого впечатления.
Напротив, теперь он почти не скрывал своей враждебности.
— Так в чем проблема, специальный агент Тобиас? — рявкнул он.
Тобиас повторил свое объяснение, особо подчеркнув, что жизни брата Гэбриэла
может угрожать реальная опасность, но начальник охраны был по-прежнему не
расположен пускать чужаков на территорию поселка.
— Мы знаем, что эта женщина находится здесь, — сказал он. —
Мои люди держат ситуацию под контролем.
— Послушайте, Бейкер, — вкрадчиво сказал Тобиас, — мне
совершенно наплевать, чем вы тут занимаетесь — танцуете со змеями или
откусываете головы живым цыплятам. Единственная моя задача — это сохранить
жизнь брату Гэбриэлу. Эта женщина по-настоящему опасна. Если не верите —
взгляните хотя бы на него. — Он ткнул пальцем в сторону Харта. —
Она чуть не убила его, такого здоровенного громилу, голыми руками, а ведь он
считался ее другом.
Бейкер внимательно оглядел разбитое лицо Харта, на котором запеклись струйки
крови.
— Ну и что? — спросил он.
— А то, приятель, что если ты не откроешь нам ворота, то уже завтра
будешь рассказывать телевизионщикам, как ты не пропустил нас на территорию и
тем самым позволил психопатке прикончить твоего босса. Я лично вовсе не
поклонник брата Гэбриэла, поэтому в данном случае меня интересует только
возможность исполнить свой долг, которая, сегодня по крайней мере,
заключается в том, чтобы задержать вооруженную и опасную женщину, угрожающую
жизни видного политического деятеля. — Агент Тобиас щелчком поправил
выбившийся из рукава манжет сорочки и продолжил: — И чтобы сделать это,
приятель, я вовсе не нуждаюсь в твоем разрешении. Я имею полномочия взорвать
ворота ко всем чертям — мне просто не хочется тратить время и дожидаться,
пока сюда прибудут наши ребята на броневиках и со всем необходимым
оборудованием. Выбирай — или ты откроешь ворота, или я обещаю тебе крупные
неприятности.
Лоусон был куда менее дипломатичен. Вытащив свой девятимиллиметровый
пистолет, он коротко сказал:
— Ну-ка, открой эти гребаные ворота, пока я тебе котелок не
прострелил, — заявил он, многозначительно помахивая оружием.
Этого оказалось достаточно: ворота открылись, но уже следующее требование
Тобиаса снова повергло Бейкера в ступор.
— Выключить камеры наблюдения? — переспросил он. — Но я не
могу сделать этого без разрешения мистера Хенкока.
— А кто такой этот мистер Хенкок? — поинтересовался агент.
— Личный помощник брата Гэбриэла.
— Ага, секретарь... А я-то думал, мистер Хенкок — губернатор штата. Ну
и где он сейчас, этот ваш мистер Хенкок?
— В личных апартаментах брата Гэбриэла. Вместе с мисс Ллойд...
Харт выступил вперед.
— Там есть камеры видеонаблюдения? — спросил он.
— Нет. Апартаменты брата Гэбриэла — единственное место в поселке, где
использование камер запрещено, — ответил Бейкер.
— Но оттуда можно видеть нас? — уточнил Харт.
— Да. Для этого достаточно только посмотреть на мониторы...
— В таком случае вы должны немедленно выключить камеры, чтобы не
спровоцировать мисс Ллойд на необдуманные действия. Она не должна нас
видеть, — властно распорядился Харт, удачно поддержав игру Тобиаса.
Бейкер пожал плечами и, включив свою переносную рацию, приказал выключить
следящие камеры. Потом он повернулся к своему джипу, знаком предложив им
следовать за собой.
— Я ему не доверяю, — шепнул Лоусон Тобиасу. — Так что я,
пожалуй, поеду с ним.
Через три минуты, по-прежнему в сопровождении Бейкера, они уже входили в
мраморный вестибюль Храма. При виде множества вооруженных охранников агент
Тобиас почувствовал себя неуютно. Казалось, ничто не в силах предотвратить
катастрофу.
— На каком этаже находятся апартаменты брата Гэбриэла? — спросил
он.
Бейкер промедлил с ответом, и Лоусон чувствительно ткнул его кулаком в
спину.
— Ты никак оглох?
— На третьем, — сквозь зубы процедил начальник охраны. — Я
покажу.
— Нет, вы останетесь здесь. — По сигналу Тобиаса один из индейских
копов отобрал у Бейкера оружие и переносную рацию. Начальнику охраны это
очень не понравилось, но Тобиас пригрозил надеть на него наручники, если он
не успокоится и не заткнется. — Это для вашей же собственн
...Закладка в соц.сетях
