Жанр: Любовные романы
Та, которой не стало
...у, а теперь что? — спросил он.
Мелина нервно закусила губу.
— Не знаю. Наверное, надо войти, поговорить с шерифом по душам и
посмотреть, как он будет себя вести.
— Это и есть твой план?
— Предложи что-нибудь получше, — огрызнулась она.
Харт толкнул дверцу, спрыгнул на землю и двинулся вокруг пикапа, чтобы
помочь ей выйти, но, когда он обогнул машину, Мелина уже стояла у крыла,
зябко потирая руки. Городок располагался на небольшой возвышенности, и здесь
было заметно холоднее, чем в долине.
— Хочешь, дам куртку? — спросил он.
— Не стоит, я думаю — внутри будет теплее.
Но к дверям офиса была скотчем прилеплена записка, в которой сообщалось, что
шериф
скоро будет
. О том, как именно
скоро
и как давно он ушел, шериф
благоразумно умалчивал.
— Ну и что должно означать это
скоро
? — недовольно спросил Харт.
— Что же это за шериф, который бросает свою контору и исчезает
неизвестно куда?! — поддержала его Мелина, вставая на цыпочки и
заглядывая в окно. Внутри шерифского офиса было темно и пусто. — У него
что, нет помощников? — спросила она уже несколько растерянно.
— Они могли поехать на вызов или с обходом, — сказал Харт, но
Мелину эта непредвиденная задержка явно раздосадовала.
— Значит, у нас нет другого выхода, кроме как подождать внутри, —
сказала она, недовольно скривив губы.
Дверь оказалась не заперта, и они вошли. Шериф, очевидно, предвидел, что
ночь будет холодной, так как оставил центральное отопление включенным.
— Что ж, по крайней мере, не замерзнем, — пожал плечами Харт,
вешая куртку на крючок возле двери. — Здесь как в духовке — пироги
можно печь!
Офис шерифа представлял собой просторную квадратную комнату, от которой
уходил в глубь дома длинный темный коридор. Стены комнаты были завешаны
стандартными листовками
Разыскивается...
; одну из них почти целиком
занимала подробная карта округа, а в углу стояли три металлических Ишкафа-
картотеки, однако, судя по тому, что стол Ритчи был Шдевственно чист,
сотрудники шерифской службы не особенно утруждали себя бумажной работой.
Заметив это, Харт поспешил поделиться своим открытием с Мелиной, но
обнаружил, что ее нет в комнате. Оказалось, она пошла в коридор, чтобы
осмотреть остальные комнаты.
— Эй, что там? — окликнул ее Харт.
— Маленькая комнатка с включенной кофеваркой и туалет, —
отозвалась Мелина и вдруг громко вскрикнула: — О, Вождь, нет!...
Не раздумывая, Харт ринулся на выручку. Впопыхах он задел локтем о дверной
косяк, да так сильно, что из глаз у него посыпались искры, а рука онемела,
однако это не остановило его. В три прыжка преодолев коридор, он оказался
перед зарешеченной камерой, в которой на полу лежала Мелина.
Харт так разогнался, что не сумел остановиться вовремя и по инерции влетел в
камеру. Каблуки его ботинок пронзительно скрипнули по кафельному полу,
когда, с трудом затормозив, он опустился на колени рядом с Мелиной. Она
прижимала что-то к груди и негромко скулила.
— Что за черт?! — Харт обнял ее за плечи. — Что случилось,
Мелли?
— О, Вождь, мне так жаль! — всхлипнула она. — Прости меня,
пожалуйста!
И с этими словами она широко размахнулась и с силой ударила его по голове
чем-то тяжелым и твердым, что она сжимала в руке. Удар пришелся ему по
скуле, рана на которой только начинала заживать.
От неожиданности, и от удара тоже, Харт покачнулся и сел на пол, широко
разбросав ноги. Прижимая руку к скуле, он воскликнул:
— Что за...
Мелина проворно вскочила на ноги и бросилась вон из камеры. Лязгнула
закрываемая дверь, звонко щелкнул замок. Прижимаясь спиной к противоположной
стене коридора, Мелина выпустила из рук тяжелое бронзовое пресс-папье,
которое она, очевидно, незаметно взяла с шерифского стола.
В голове у Харта гудело, но он ухитрился подняться на ноги. По лицу его
текла кровь, но он не замечал этого до тех пор, пока не схватился за прутья
решетки и не увидел, что рука испачкана красным.
— Что ты задумала, Мелли?! — проревел он.
Мелина часто дышала сквозь полуоткрытые губы, широко раскрытые глаза
смотрели на него с отчаянием и ужасом.
— Прости, — снова повторила она, — но... я иду туда. В
Храм...
Харт с такой силой затряс решетку, что язычки замка заходили в пазах.
— Открой немедленно!
Мелина отрицательно покачала головой и, не отрываясь от стены, начала
медленно отступать к выходу.
— Двоих они ни за что не впустят! — объяснила она и прикусила
губу, стараясь сдержать подступившее к горлу рыдание. — Прости, что мне
пришлось ударить тебя. Прости меня за все, Вождь!
Харт еще крепче ухватился за прутья решетки и прижался к ней лицом.
— Мелина...
— Нет. — Она крепко зажмурилась, словно это помогло бы ей не
слышать обращенные к ней слова. — Я должна сделать это одна. Она...
Джиллиан была моей сестрой, поэтому я должна отомстить за нее сама, без...
без твоей помощи. Я не хочу, чтобы ты пострадал, в том числе и от
последствий. Ты этого не заслужил, а последствия будут — я в этом не
сомневаюсь.
— Послушай меня, Мелина! — перебил Харт своим самым грозным
тоном. — Если ты отправишься туда одна, тебя убьют — и все. И ничего ты
этим не добьешься. Другое дело, если мы пойдем вместе.
— Если кого и убьют, то не меня, а тебя. Меня он не тронет. И ты знаешь
почему.
— Ты не можешь знать наверняка, и никто не может! Выпусти меня отсюда,
и мы...
— Он меня не тронет. Не посмеет, — повторила Мелина почти
спокойно.
— Но почему, черт возьми, ты так в этом уверена?!
Мелина сглотнула, потом повернулась и бросилась по коридору прочь.
— Потому что у меня есть секретное оружие! — крикнула она через
плечо.
Последние несколько дней напряженной работы начинали сказываться — Тобиас
это чувствовал. В случае необходимости он мог обходиться всего несколькими
часами сна в сутки, однако прошедшие дни были слишком тяжелыми и
напряженными — чего стоили одни переезды с места на место, да еще через
несколько часовых поясов! А если прибавить к этому сложность расследования и
выпитое виски, то ничего удивительного, что у него буквально слипались
глаза.
Дело, которое он расследовал, было действительно уникальным. Про себя Тобиас
называл его
многослойным
. На поверхности, конечно, лежало убийство
Джиллиан Ллойд. Внешне оно было простым, но за ним, словно звенья одной
цепи, тянулось самоубийство Дейла Гордона, нападение на Мелину лжеагентов
ФБР, смерть Линды Крофт, убийство Джема Хеннингса и его предполагаемое
участие в убийстве все той же Джиллиан Ллойд. Казалось, круг замкнулся, но
Тобиас чувствовал, что на самом деле это никакой не круг и что, когда он
сумеет распутать эту цепочку, звено за звеном, последним в ней окажется брат
Гэбриэл. А если ему удастся доказать хотя бы что-то из того, в чем он
подозревал сладкоречивого проповедника, дело может получиться очень, очень
громким.
Всего час назад, вдохновленный разговором с Люси Майрик, он взял в руки
материалы полицейского расследования дела об убийстве Джиллиан Ллойд, однако
довольно скоро Тобиас начал клевать носом, не в силах сосредоточиться на
том, что он читал.
Если бы только знать, что искать! В таком случае у него был бы
дополнительный стимул, позволяющий надеяться на приз в этих поисках иголки в
стоге сена. Но сейчас он вовсе не был уверен в том, что среди вороха слов и
цифр действительно находится искомое сокровище. Скорее наоборот — было
вполне возможно, что среди бесчисленных бумаг, отчетов, протоколов, актов
экспертиз он не найдет ничего достойного внимания. В конце концов, он видел
эти документы не в первый раз и, уж наверное, давно бы заметил что-то, что
могло послужить ключом к расследованию преступной деятельности брата
Гэбриэла. Да и Лоусон тоже был достаточно опытным детективом и не пропустил
бы ничего представляющего интерес для следствия.
Все же Тобиас сделал над собой усилие и, еще раз перелистав дело, суммировал
про себя факты, которые он уже знал.
Место преступления.
Биография Дейла Гордона и его психопрофиль.
Показания Мелины, Кристофера Харта, Джема Хеннингса и соседки, которая
первой обнаружила тело Джиллиан Ллойд.
Отчет судебно-медицинской и трассологической экспертиз.
Информация о клинике
Уотерс
.
Агент Тобиас считал — им всем крупно повезло, что корпорация
Уотерс медикал
лабораториз
не стала раздувать скандал, а наоборот — пошла на
сотрудничество с полицией и ФБР. По распоряжению председателя совета
директоров корпорации персонал клиники помогал агенту Паттерсону в поиске
доноров и вообще оказывал всяческое содействие, что, разумеется, заметно
ускорило дело. Агент Тобиас не раз содрогался в душе, представляя, сколько
времени потребовалось бы, если бы каждого донора и каждого сотрудника
клиники приходилось вызывать повесткой, причем даже это не гарантировало
получения полных и достоверных сведений. К счастью, персонал клиники был,
казалось, искренне возмущен деятельностью Гордона, поставившего под удар
репутацию всей корпорации, а не одного ее далласского отделения.
Положив папку с делом на одеяло, агент Тобиас прислонился к спинке кровати и
закрыл глаза. По телевизору снова показывали
Ваше здоровье!
, и он с
удовольствием слушал диалоги, время от времени сонно улыбаясь шуточкам Сэма
и Вуди. Но даже эта остроумная комедия оказалась бессильна перед его
усталостью. Голова Тобиаса потихоньку склонилась набок, и он начал
погружаться в глубокий, крепкий сон.
Но за мгновение до того, как заснуть по-настоящему, он вдруг вспомнил что-то
важное — что-то такое, что он недавно видел или читал.
Очнувшись, Тобиас вскинул голову и с трудом открыл глаза, испугавшись, что,
если сейчас он не ухватит промелькнувшую в мозгу мысль, потом будет поздно —
он ее просто-напросто забудет —
заспит
, как выражались у него в отделе. Но
он никак не мог вспомнить, что же это было. Мысль была слишком коротка,
слишком слаба, чтобы ее можно было так легко восстановить.
Но Тобиас знал — она, эта мысль, уже поселилась в нем, начала пробиваться из
глубин сознания. И она была важна по-настоящему!
— Думай же, черт возьми, думай!.. — пробормотал он, слегка
пристукнув кулаком по кровати, и, крепко зажмурив глаза, с силой потер их
другой рукой.
Мысль снова промелькнула на дальних границах сознания, и Тобиас замер, чтобы
ненароком ее не спугнуть. Понемногу она становилась ярче, отчетливее, и вот
настал момент, когда Тобиас уже не боялся ее потерять. Вот оно! Открыв
глаза, он схватил в руки папку с делом и принялся с лихорадочной
поспешностью перелистывать подшитые документы, пока не нашел то, что было
ему нужно.
Просмотрев первый лист документа, он быстро перевернул его, едва не вырвав в
спешке, и впился взглядом во вторую страницу. Нужный абзац Тобиас нашел не
сразу, но вот глаза его наткнулись на две короткие строчки.
Он внимательно прочел их. Потом перечитал еще раз. Откинулся на подушку и
долго лежал, тупо глядя в экран телевизора. Он не слышал слов, не узнавал
лиц знакомых персонажей. Обнаруженный им факт мог показаться совсем
незначительным, и действительно — до сегодняшнего вечера его полностью
заслоняла информация, выглядевшая куда более важной, но Тобиас знал, что на
самом деле он был ключевым.
Он мог серьезно повлиять на все дело. Повернуть его, как не снилось самой
Агате Кристи.
Осознав это, Тобиас соскочил с кровати, натянул брюки и рубашку и, выскочив
за дверь, побежал по галерее мотеля к номеру Лоусона.
ГЛАВА 38
Когда склон сделался слишком крутым, начался самый настоящий горный
серпантин. Узкая дорога не освещалась, что делало езду по ней особенно
опасной. В довершение всего ее ладони стали скользкими от пота, и ей
приходилось стискивать руль неуклюжего пикапа до боли в кистях, чтобы
удержать машину на асфальте и не врезаться в ограждение.
К счастью, Харт оставил ключи от зажигания в кармане куртки, которую она
сдернула с крючка возле двери, прежде чем выбежать из офиса шерифа. В спешке
она даже не подумала о том, как запустит мотор, если ключ остался у него.
Впрочем, не подумала она о многом — в том числе и о том, как тяжело будет у
нее на сердце после того, что она сделала. Боль, которую она причинила
Харту, была словно ее собственной. Разумеется, она попала ему по больной
скуле совершенно случайно, но если бы тяжелое пресс-папье угодило ему в
висок или в нос, ей было бы не легче.
И все же физические страдания не шли ни в какое сравнение с тем, что, должно
быть, творилось сейчас в душе Харта. Ведь она обманула его, фактически
предала. У него было полное право считать ее последней дрянью, и все же то,
что она сделала, было абсолютно необходимо, чтобы защитить его. Она не имела
ни малейшего представления о том, как закончится сегодняшний вечер, но на
всякий случай приготовилась к худшему.
Она-то была готова к худшему, но Кристофера Харта это никак не касалось.
Сестры Ллойд невольно ввергли его в такую пучину опасности, что снова
подвергать его жизнь испытаниям — к тому же без особой нужды — она уже не
могла и не хотела.
Она оказалась перед воротами поселка быстрее, чем ожидала. Освещенные
несколькими сильными прожекторами, они возникли за поворотом совершенно
неожиданно, и она решила, что это, пожалуй, даже к лучшему — ведь, заметь
она их еще издали, ее решимость могла бы поколебаться. Атак на колебания и
страх у нее уже не было времени.
Затормозив перед воротами, она несколько раз посигналила, и из сторожевой
будки появился охранник — рослый молодой мужчина в темно-синей форме. На его
нагрудном кармане была вышита золотом эмблема Церкви Благовещения.
Она опустила стекло.
— Мира и любви, — произнес охранник традиционное приветствие, и
она подумала, что оно звучит достаточно глупо, поскольку, несмотря на
внешнее дружелюбие, охранник был вооружен, а ворота и примыкающая к ним
стена были оснащены поверху спиралями колючей проволоки. — Чем могу
помочь, мисс? — спросил он.
— Мне необходимо увидеться с братом Гэбриэлом.
Охранник терпеливо улыбнулся. Очевидно, он уже не в первый раз имел дело с
паломниками и последователями Церкви Благовещения, которые прибывали без
приглашения в любое время дня и ночи и требовали немедленного свидания со
своим кумиром.
— Боюсь, брат Гэбриэл уже спит, — сказал он. — Но специально
для вас он записал сообщение. Вы сможете прослушать его, если наберете номер
1-800...
— Скажите ему, — перебила она, — что Мелина Ллойд здесь и
хочет его видеть!
— Мне очень жаль, мэм, но...
— Если ты не позвонишь ему немедленно и не передашь то, что я сказала,
то уже завтра останешься без работы, — тихим зловещим голосом сказала
она. — Хуже того, этот промах может стоить тебе места в новом мировом
порядке. На твоем месте я бы рискнула и побеспокоила брата Гэбриэла — это
все же лучше, чем лишиться вечного блаженства в будущей жизни.
Охранник на глазах скис. Отступив внутрь, он снял трубку телефона и
некоторое время говорил с кем-то, не отрывая взгляда от пикапа. Неожиданно
ей показалось, что охранник как-то выпрямился — словно встал по стойке
смирно
. Несколько мгновений он напряженно слушал, что говорил ему
невидимый собеседник, потом несколько раз энергично кивнул и повесил трубку.
Выйдя к ней, он сказал:
— Вам придется оставить машину здесь, мисс Ллойд.
Она пожала плечами. Может быть, брат Гэбриэл боится, что старый пикап
начинен взрывчаткой? Что ж, для этого у него, пожалуй, были все основания.
На его месте она бы тоже боялась — в особенности если бы пресса пронюхала,
что в клиниках по лечению бесплодия некоторых пациенток оплодотворяли
исключительно спермой брата Гэбриэла.
К. этому умозаключению она пришла по дороге от дома Лонгтри. Впервые у нее
было время, чтобы спокойно подумать, и уже на половине пути она поняла то, о
чем ей следовало догадаться уже давно.
План брата Гэбриэла был вполне логичен. Если он всерьез задумывался о новом
мировом порядке, то ему, несомненно, приходило в голову, что населять новую
землю психически нестабильными, физически неполноценными и морально
ущербными типами вроде Дейла Гордона не стоило. Их — и, несомненно, многих
других — брат Гэбриэл подверг интенсивной
промывке мозгов
, превратив в
свои орудия, но не больше. Отцами будущих святых он их делать вовсе не
планировал. Вот и Джем был стерилен, и ничего удивительного в этом не было.
Он тоже был простым исполнителем, разве что стоял ступенькой выше Дейла
Гордона.
Главным же вдохновителем, стержнем, основой этого плана был сам брат Гэбриэл
— эгоманьяк с комплексом живого бога. Используя заранее отобранных женщин —
умных, красивых, здоровых, — он пытался многократно репродуцировать
себя самого, создавая новую, совершенную расу по собственному образу и
подобию.
По крайней мере, создавал до этого дня. Но теперь все его замыслы рухнут —
должны рухнуть.
Она выбралась из пикапа:
— А теперь что?
— Оставьте ключи.
Она опустила ключи в протянутую ладонь охранника.
— Я что, должна идти дальше пешком?
— Не беспокойтесь, мэм, сейчас за вами приедут.
Ждать ей пришлось у ворот. Охранник не пригласил ее в будку — несомненно, он
разозлился на нее за то, что она разговаривала с ним в таком тоне. Похоже,
все, кто работал на брата Гэбриэла, были о себе высокого мнения.
Эта мысль вызвала у нее усмешку, которая тут же исчезла. Мелина поежилась.
Здесь, почти на самой вершине горы, было еще холоднее, чем в городке. Даже
кожаная куртка Харта не спасала. Как она ни закутывалась в нее, как ни
прижимала локти к бокам, холод пробирал ее буквально до костей. Время от
времени по ее телу пробегала дрожь, но она не знала точно, от холода или от
страха, который еще усилился, когда с противоположной стороны ворот
вспыхнули фары приближающейся машины.
Ворота с негромким лязгом скользнули в сторону, но оказалось — приехали
вовсе не за ней.
— Отойдите, пожалуйста, С дороги, мэм, — приказал охран ник, и
мимо нее медленно проплыли три огромных туристских автобуса с тонированными
стеклами. Обдав ее бензиновой вонью, автобусы начали медленно спускаться с
горы.
Сначала она решила, что это паломники, хотя на автобусах не было никаких
опознавательных надписей. Потом ей показалось странным, что паломники
покидают поселок на ночь глядя, хотя, возможно, они специально выехали так
поздно, чтобы прибыть в Альбукерке к какому-то определенному авиарейсу.
Она хотела спросить охранника, что это за автобусы и кого они везут, но не
успела. Охранник показал ей на ворота и сказал:
— Вот и ваш транспорт.
Заглядевшись на автобусы, она не заметила светлый седан, который подъехал к
воротам, развернулся и стоял с открытой задней дверцей. Оттуда выглянул какой-
то мужчина.
— Мисс Ллойд? — спросил он.
— Да, — ответила она, приближаясь к машине.
— Пожалуйста, садитесь.
Его голос звучал совершенно нейтрально, словно голос хорошего секретаря,
однако ее это не обмануло. Проклиная себя за то, что сама сунула голову в
пасть льва, она села рядом с ним на заднее сиденье.
— Меня зовут мистер Хенкок. Я — личный помощник брата Гэбриэла, —
представился мужчина.
На переднем сиденье сидели двое охранников. Один из них тронул машину с
места, и она быстро поехала вверх по дороге, прихотливо петлявшей через
кленовые и осиновые рощи. Никто не проронил ни слова. Ей вообще не хотелось
разговаривать, так как она боялась, что голос задрожит и выдаст ее страх.
Правда, на вид мистер Хенкок не казался ей зловещим, но она ни за что бы не
повернулась к нему спиной. Ее не обманула даже элегантная гвоздика в петлице
— маленькая, но впечатляющая деталь, которая, на ее взгляд, говорила о
тонком вкусе личного помощника.
Поселок поразил ее чистотой и редкой архитектурной гармонией. Собственно,
это был даже не поселок; название города он заслуживал куда в большей
степени, чем оставшийся далеко внизу административный центр округа Ламиза.
Все здания были не особенно высокими и вполне современной архитектуры, а их
отделке могли позавидовать и виллы кинозвезд с калифорнийского побережья.
Наконец седан остановился перед внушительным зданием.
Должно быть, это и
есть Храм
, — догадалась Мелина. Один из охранников вышел, чтобы помочь
ей выбраться, но она намеренно не обратила никакого внимания на протянутую
руку.
— Сюда, пожалуйста.
Поднявшись за Хенкоком по ступеням, она оказалась перед стеклянной стеной,
сквозь которую был виден просторный, отделанный светлым мрамором вестибюль.
— Пароль, — раздался над самой ее головой механический голос, и
она едва не подпрыгнула от неожиданности.
— Труба Гавриила, — негромко ответил мистер Хенкок.
Часть стеклянной стены бесшумно уползла в сторону, и на нее пахнуло теплым
воздухом.
— Вы постоянно пользуетесь паролями? — спросила она.
— Только когда это необходимо, мэм. Например, если бы кто-то приставил
мне к спине пистолет, я бы использовал вместо пароля специальное кодовое
слово, и охранник бы не только нас не впустил, но и поднял бы тревогу.
— А вы считаете, что сегодня пароль необходим?
— У нас есть веская причина, чтобы принять дополнительные меры
предосторожности, мэм. Мы даже удвоили число дежурных.
И действительно, в вестибюле она увидела сразу нескольких охранников в темно-
синей форме. Все они были вооружены, и она невольно подумала — уж не из-за
нее ли предприняты эти
дополнительные меры
. Впрочем, из-за кого же еще?
Из-за Тобиаса или Лоусона? Нет, вряд ли. Ведь не собирается же ФБР в самом
деле штурмовать поселок! Похоже, случилось что-то еще, но, сколько она ни
гадала, даже вообразить себе, что могло так напугать брата Гэбриэла, она не
могла.
Ей, впрочем, очень не хотелось, чтобы бдительные охранники заставили ее
пройти через металлодетектор, но ничего такого не произошло. Во всяком
случае, до лифтов, расположенных в глубине вестибюля, они добрались без
задержек.
Когда они уже поднимались вверх, она спросила у Хенкока, сколько времени он
уже служит брату Гэбриэлу.
— Я не помню времени, когда бы не служил ему, — высокопарно
ответил секретарь, и на этом разговор снова оборвался.
Оказавшись на третьем этаже, они двинулись по длинному коридору, в который
выходило несколько высоких двойных дверей. Возле одной такой двери Хенкок
остановился и, отперев ее магнитным ключом, отступил в сторону, пропуская
Мелину вперед. Она шагнула за порог и оказалась в личных апартаментах брата
Гэбриэла.
Ничего подобного она никогда в своей жизни не видела. Больше всего поразило
ее обилие позолоты. Голубые бархатные портьеры заслоняли одну стену почти
целиком, и она догадалась, что там, вероятно, находится широкое панорамное
окно. Покрывавшие высокий сводчатый потолок фрески были почти непристойны и,
уж во всяком случае, — богохульны, поскольку она сразу заметила, что
центральная фигура росписи поразительно напоминает чертами лица златокудрого
проповедника.
— Присаживайтесь, Мелина. — Хенкок придвинул ей высокий стул,
также обитый голубым бархатом.
— Спасибо, я не настроена на долгое ожидание, так что я постою.
— Ничего, что я называю вас просто Мелина?
— Мне абсолютно безразлично, как вы меня называете.
— Не хотите ли чего-нибудь выпить, Мелина?
— Прекратите, мистер Хенкок! Вы прекрасно знаете, что я пришла сюда
вовсе не для того, чтобы признаться в любви этому вашему брату Гэбриэлу. Я
пришла сюда, чтобы обвинить его в убийстве моей сестры!
— Прелестно, прелестно!
При звуке этого голоса, который она сразу узнала, она едва не обернулась, но
подавила в себе этот порыв, не желая показывать вдруг охватившего ее испуга.
Она выдержала паузу и только тогда повернула голову и бросила через плечо
быстрый взгляд.
Брат Гэбриэл приближался к ней с грацией тигра, который, заслышав блеяние
козленка, только что проснулся и выбрался
...Закладка в соц.сетях
