Жанр: Любовные романы
Та, которой не стало
Убита молодая женщина — одна из двух сестер-близнецов. Полиция быстро
выходит на след преступника, но никаких объяснений кровавому убийству
получить уже не удастся — преступник покончил с собой. Дело закрыто.
— Чмок, чмок, чмок!.. — Мелина Ллойд послала несколько воздушных
поцелуев, повернувшись в сторону приближавшейся к ней сестры. Мелина и
Джиллиан были близнецами — настолько похожими, что их путали даже родители.
— Рада тебя видеть, Джилл. Я заказала итальянское вино — белое, какое
ты любишь. Лучшее в городе белое сухое, как уверял меня официант, который, в
противоположность вину, был до приторности сладким. Он буквально источал
мед. Кстати, вот он идет...
Джиллиан села напротив Мелины. Официант наклонился, чтобы поставить перед
ней бокал
Пино Гриджо
, и... вздрогнул от неожиданности, пролив несколько
капель себе на руку.
— Ого!.. — вырвалось у него, пока он в растерянности вертел
головой, переводя взгляд с Мелины на Джиллиан и обратно.
— Да, да, да, мы — близнецы, — невозмутимо подтвердила Джиллиан,
избавив себя и сестру от необходимости выслушивать изрядно поднадоевший
обеим вопрос.
— У меня нет слов! Просто ошизительное сходство!
Мелина наградила его холодной улыбкой.
— Будьте добры, моя сестра хотела бы сделать заказ. Если можно,
конечно...
Ее голос, казавшийся таким же сухим, как итальянское белое вино, вернул
официанта к реальности.
— Разумеется, мисс, — поспешно отозвался он и едва не щелкнул
каблуками. — Прошу прощения. Что вам угодно?
— Клубный коктейль, пожалуйста. Только положите побольше льда и
добавьте ломтик лимона.
— Я вернусь prontomente и принесу ваш заказ, а заодно захвачу меню.
Сегодня у нас в ресторане замечательная программа!
— Не могу дождаться! — сквозь зубы пробормотала Мелина, глядя
вслед удаляющемуся официанту.
Джиллиан наклонилась вперед:
— Послушай, а что значит
prontomente
? Надеюсь, не ругательство?
— А
ошизительное
?..
Сестры рассмеялись одновременно.
— Я рада, что ты улыбаешься, — заметила Джиллиан. — Когда я
вошла, у тебя был такой вид, словно ты вот-вот зарычишь!
— Я действительно была не в лучшем настроении, — призналась
Мелина. — Пришлось везти в аэропорт одну писательницу. Ее рейс в пять
пятьдесят утра. В пять пятьдесят, Джилл! По-моему, пишущая братия нарочно
заказывает билеты на такое время, чтобы был повод воспользоваться эскорт-
услугами.
— И кто эта ранняя пташка? Она хоть знаменита?
— Я уже забыла, как ее зовут. Кажется, это ее первая книга. Называется
Воспитываем детей, как домашних животных
. С подзаголовком
...И с
отличными результатами
.
— Двухгодовалые младенцы берут барьер и лают по команде?
— Не знаю, должно быть, что-то вроде того. Сама я эту книгу не читала,
но, насколько мне известно, продается она очень неплохо. На прошлой неделе
занимала третью строчку в списках бестселлеров
Нью-Йорк тайме
.
— Ты шутишь?
— Нет, клянусь богом! Понимаешь, для того, чтобы книга продавалась,
порой бывает достаточно просто найти тему позаковыристее. В наши дни даже
я могла бы написать книгу, просто я никак не могу
придумать, о чем бы поведать восхищенным читателям! — Она ненадолго
задумалась. — Я могла бы, например, написать воспоминания о всех тех
больших и не очень больших знаменитостях, с которыми мне приходилось
работать, и попытаться объяснить широкой публике, почему в подавляющем
большинстве случаев их трудно выносить больше двадцати часов подряд. Боюсь,
правда, что после этого мне пришлось бы долго с ними судиться.
Вернулся официант, он принес Джиллиан коктейль и небольшую серебряную
корзиночку с бисквитами. В руке он держал меню, которое тут же огласил,
причем у сестер создалось впечатление, что оно составлено в основном из
прилагательных в превосходной степени. Похоже, он был даже слегка
разочарован, когда из всего списка Мелина и Джиллиан заказали только салат
из креветок и авокадо.
Когда официант снова ушел, Джиллиан деликатно надкусила крошечное пирожное с
толчеными пекановыми орехами.
— Попробуй написать о том, каково это — иметь сестру-близнеца. Это
может быть любопытно.
В ответ Мелина покачала головой.
— С этим я не справлюсь. Если браться за книгу, надо выбрать тему
попроше.
Если хочешь, можешь порассуждать о том, почему одни близнецы даже одеваются
одинаково, а другие всячески подчеркивают свое различие.
— Об этом уже столько писано-переписано!
— Тогда о чем же? Быть может стоит рассмотреть вопрос о соперничестве?
— О каком соперничестве? — не поняла Мелина.
— О том, как мы боролись за внимание родителей.
— Это уже лучше, хотя я не помню, чтобы мы с тобой очень уж за него
боролись. Уж лучше я напишу о телепатической связи, которая установилась
между нами еще в материнской утробе. — Мелина посмотрела на сестру
поверх своего бокала, из которого сделала крошечный глоток. — Кстати о
телепатии... — Что-то мне кажется, моя сестренка сегодня слишком задумчива.
Что-нибудь стряслось?
Прежде чем ответить, Джиллиан проглотила остатки пирожного и стряхнула с
пальцев крошки.
— Я это сделала...
— Что именно?
— Ну... ты знаешь. — Она смущенно понизила голос: — То, о чем я
думала на протяжении последних нескольких месяцев.
Мелина, которая снова поднесла к губам бокал, едва не поперхнулась. Взгляд
ее светло-серых, как у сестры, глаз непроизвольно метнулся в направлении
живота Джиллиан.
Джиллиан рассмеялась.
— Это нельзя разглядеть. Пока нельзя, — сказала она. — Ведь я
приехала сюда прямо из клиники.
— То есть ты хочешь сказать... ты прямо оттуда? — Мелина не верила
своим ушам. — И я, быть может, прямо сейчас превращаюсь в... в тетку? В
тетку своего будущего племянника?
Джиллиан снова засмеялась.
— Это не исключено. Если, разумеется, маленькие хвостатые крошки делают
то, что им положено.
— Боже мой, Джиллиан!.. — Мелина сделала из своего бокала еще один
глоток. — Ты правда сделала это? Но ведь... Во всяком случае, выглядишь
ты совершенно спокойной. Как и всегда...
— В таком случае мой гинеколог может быть мною доволен. Представляешь,
у него хватило наглости сказать мне, чтобы я расслабилась! Просто не знаю,
как он себе это представляет. Во-первых, подпорки кресла оказались чертовски
холодными, что не особенно способствовало расслаблению. А во-вторых... во-
вторых, я просто не могла не волноваться — ведь сегодняшний день — это итог
долгих размышлений и сомнений... Откровенно говоря, это решение далось мне
очень нелегко. Зато теперь...
Мелина кивнула. Речь шла об искусственном оплодотворении донорской спермой,
о котором Джиллиан раздумывала довольно долго. У Мелины тоже были на этот
счет кое-какие сомнения.
— Ты уверена, что хорошо все обдумала, Джилл?
— Надеюсь, что да, хотя, возможно, некоторые аспекты проблемы просто не
пришли мне в голову.
Эти
некоторые аспекты
как раз и беспокоили Мелину, но она решила, что
сегодня будет держать свои сомнения при себе.
— Иногда, — добавила Джиллиан, — мне хотелось совершенно
забыть, что такой вариант возможен. Забыть, что мне вообще приходило в
голову что-то подобное. Но совершенно отделаться от этих мыслей мне так и не
удалось. В последнее время я думала об искусственном оплодотворении почти
постоянно и с каждым днем все больше убеждалась в том, что ничего страшного
в нем нет.
— Это хорошо, — кивнула Мелина. — Я всегда считала, что когда
какая-то мысль целиком завладевает нами, значит, в этом что-то есть.
— В физическом плане мне ничто не препятствовало, — продолжала
Джиллиан. — Я молода, абсолютно здорова и к тому же прочла целую кучу
литературы об альтернативных методах оплодотворения. Эти книги и журналы
подготовили меня к тому, что со мной будет, но — вот странность! — чем
больше я читала, тем сильнее сомневалась. По совести сказать, я даже
пыталась убедить себя в том, что мне это не нужно...
— И?..
— У меня ничего не вышло. Я так и не сумела найти достаточно веской
причины, чтобы не делать этого. — Она довольно улыбнулась. — И вот
— свершилось!..
— Ты была в клинике
Уотерс
? Джиллиан кивнула.
— У этой клиники отличная репутация и... высокий процент успеха, к тому
же мне понравился врач — он был так внимателен и терпелив! Он подробно
объяснял мне все, что он собирается делать. В общем, о своем решении я не
жалею.
И это было видно по ее лицу. Джиллиан буквально сияла от радости.
— Жаль, ты ничего не сказала мне, — промолвила Мелина. — Я бы
пошла в клинику с тобой. Хотя бы просто для того, чтобы тебя поддержать!
— Я знаю, ты готова поддержать меня в любых обстоятельствах. Ты и Джем
— единственные люди, с которыми я обсуждала этот вопрос. Сейчас я жалею, что
ничего тебе не сказала, но... — Взгляд Джиллиан стал влажным от сдерживаемых
чувств. — Прошу тебя, пойми и ты меня... Ведь в конечном итоге, что бы
вы с Джемом ни говорили, именно я должна была подвергнуться искусственному
оплодотворению. И если бы все прошло удачно, вынашивать этого ребенка
пришлось бы мне, поэтому и решение должна была принять я сама. Я собиралась
тебе сказать, но, когда я уже приняла решение, ничто не могло меня
поколебать.
— Что ж, кажется, я тебя понимаю. — Мелина протянула руку и сжала
руку сестры в знак поддержки. — А Джем ходил с тобой в клинику?
— Нет.
— Понятно. — Мелина бросила еще один быстрый взгляд на живот
сестры. — Но как... Как все это происходит?
— Довольно просто. Вчера мне сделали анализ мочи, который показал рост
количества гормонов. Это означает, что в течение двадцати четырех — тридцати
шести часов произойдет созревание яйцеклетки. Я позвонила в клинику и
записалась на процедуру. Все. Это занимает всего несколько минут и
проводится при помощи катетера, который вводят в матку.
— Это... не больно?
— Да нет, просто неприятно.
— А откуда берется сперма?
— А ты как думаешь?
Мелина ухмыльнулась:
— Я имела в виду географию, а не анатомию.
— Вообще-то у клиники
Уотерс
есть собственный банк спермы, однако они
стараются не использовать местные... гм-м... образцы на пациентках, которые
проживают в городе или его окрестностях.
— Весьма предусмотрительно!
— Мой образец прибыл из банка донорской спермы в Калифорнии. Его
доставили самолетом сегодня утром. Сперма, разумеется, находилась в
специальном охлаждающем контейнере, поэтому сначала ее пришлось разморозить,
пропустить через центрифугу...
— Это еще зачем?
— Затем, чтобы получить... — Джиллиан рассмеялась. — Я бы назвала
это семенным суперконцентратом!
— И как ты теперь себя чувствуешь? Так же или есть какие-то новые
ощущения?
— Пожалуй, нет. Знаешь, после процедуры я даже задремала. Вообще-то
после введения этого сулерконцентрата надо полчаса полежать. А я заснула и
проснулась, только когда в смотровую пришла сиделка и велела мне одеваться и
идти в кабинет врача. Он, впрочем, не сказал мне ничего нового — только
бормотал что-то насчет высокой вероятности успеха и просил меня не
расстраиваться, если с первого раза зачатия не произойдет. Потом я поехала
прямо сюда.
Уверенность, с которой говорила Джиллиан, успокоила Ме-лину. Откинувшись на
спинку кресла, она смотрела в лицо, как две капли воды похожее на ее
собственное.
— Так-так... — проговорила она с улыбкой. — То, что ты
рассказываешь, просто...
ошизителъно! Они обе улыбнулись, вспоминая слова официанта, потом Мелина сказала:
— Как это, оказывается, просто! Похоже, теперь самым трудным для тебя
будет писать на эти узенькие бумажки!
— Для этого действительно требуется некоторая ловкость, но я уже
приноровилась.
— И все же... — Мелина не договорила. Она даже взмахнула рукой, словно
отгоняя от себя глупые мысли, но Джиллиан догадалась, что собиралась сказать
сестра.
— Ты собиралась сказать, что предпочитаешь традиционные методы, не так
ли?
— А ты и вправду меня неплохо знаешь! — воскликнула Мелина.
— Папа всегда говорил, что у нас мозги устроены одинаково.
— Можешь считать меня распущенной, — промолвила Мелина, с
преувеличенным равнодушием пожимая плечами, — но я всегда предпочитала
плоть и кровь всяким научным штучкам — катетерам, инъекторам и прочему.
Холодный металл и стекло не заменят волосатых ног и теплой задницы, в
которую так приятно запустить коготки. Я уже не говорю о других атрибутах...
— Мелина, ради бога!
— Что такое? Разве не приятно вспомнить учащенное дыхание, нарастающее
возбуждение и ощущение приятной тяжести в животе? Разве не здорово
чувствовать, что жизнь по-настоящему прекрасна? Неужели тебе все это
безразлично, Джилл?!
— Ты говоришь о разных вещах — секс и дети. Я хотела завести ребенка...
И он у меня будет!
Мелина посерьезнела:
— Я просто шутила, Джилл. Я знаю, что ты хочешь ребенка.
— Вот именно. И в этом все дело.
— Я понимаю и рада за тебя. Действительно рада. — Мелина с любовью
посмотрела на сестру. — Жаль, что у твоего Джема все выстрелы холостые.
Согласись, приятно иметь два удовольствия, так сказать, в одном флаконе.
Секс и дети, я имею в виду...
Подошел официант с салатом из авокадо и креветок. Салат был искусно украшен
свежими анютиными глазками, так что его было даже жалко есть.
Держа в руке вилку, Джиллиан отодвинула в сторону несколько цветков.
— Джему сделали вазэктомию задолго до того, как он встретил меня.
— После чего он превратился в живой вибратор, — заметила Мелина и
слегка приподняла бокал, словно тостуя. — Не мужчина, а сокровище!
— Мелли! — Джиллиан неодобрительно нахмурилась.
— Извини. — Но ее извинение не было искренним, и Джиллиан хорошо
это понимала.
— Я знаю, ты не очень-то жалуешь Джема... — начала она.
— Джем — пустой, никчемный человечек, — резко перебила сестру
Мелина. — Не думаю, что он сумеет сделать тебя счастливой.
— Это неправда. Я счастлива.
— Позволь тебе не поверить, дорогая. Во всяком случае, я бы не сказала,
что ты влюблена в него по уши. Или, возможно, я чего-то не знаю?
— Должно быть, ты действительно чего-то не знаешь, потому что я люблю
Джема. Просто в мире не существует идеальных отношений. Нельзя получить
сразу все — в одном флаконе, как ты выразилась. Ни один мужчина не способен
удовлетворить все требования своей половины.
— Но в данном случае речь идет не о пустых капризах. Ведь ты хочешь
ребенка, а Джем не может тебе этого дать. А насколько это для тебя важно,
я-то хорошо знаю... Помнится, еще в детстве ты все время возилась с куклами,
а я гоняла на роликах, на скейте.
— Ты все еще мечтаешь принять участие в Большом дерби?
— Уже нет, потому что с тех пор изменились правила проведения
соревнований скейтбордистов. Катание на доске стало практически безопасным
и... скучным.
Джиллиан рассмеялась.
— Я помню, мама отличала тебя от меня по разбитым коленкам.
— Да, это правда, колени у меня постоянно были в царапинах и
ссадинах, — подтвердила Мелина и тоже засмеялась, однако ее улыбка
довольно быстро погасла. — Но если ты действительно хочешь иметь
ребенка, попроси Джема, чтобы он сделал себе еще одну операцию. Насколько я
знаю, в его случае все поправимо.
— Однажды я намекнула ему на это. Но он не захотел об этом
разговаривать.
— Хотела бы я знать, как он отреагировал на твое решение прибегнуть к
искусственному оплодотворению.
— Совершенно спокойно. Джем даже поддерживал меня, когда я начинала
сомневаться.
— Гм-м... — Мелина была явно удивлена. — Странный он у тебя.
Впрочем, я уже не раз тебе об этом говорила.
Джиллиан чуть заметно поморщилась:
— Знаешь, давай не будем больше про Джема, ладно?
— Почему?
— Потому что каждый раз, когда мы о нем заговариваем, дело
заканчивается спором, а я не хочу, чтобы что-нибудь испортило мне
сегодняшний день. Что же касается Джема, то... Давай договоримся, что у
каждой из нас может быть свое мнение, окей?
— Окей.
Некоторое время они молча поглощали салат, потом Мелина сказала:
— Еще одно, последнее... Если искусственное оплодотворение удастся и ты
забеременеешь, это будет серьезная проверка его чувств.
— Я думала об этом, — кивнула Джиллиан.
— Так вот, Джилл, когда у тебя появится ребенок, Джем может... Словом,
действительность может оказаться не такой безоблачной и прекрасной, какой ты
ее сейчас представляешь. Жизнь семьи, в которой есть маленький ребенок,
состоит в основном из бессонных ночей и перепачканного белья, а не из
романтических ужинов в ресторанах. Я говорю это к тому, что Джем может
оказаться не таким... не совсем таким, каким он был до сегодняшнего дня.
Впрочем, справедливости ради следует сказать, что он, возможно, и сам не
очень хорошо себе представляет, как все сложится. — Она сделала паузу,
чтобы отпить глоток вина. Джиллиан, слегка насупившись, ждала продолжения.
Они с Мелиной слишком хорошо знали друг друга, и она была уверейа, что
продолжение обязательно последует. Наконец Мелина решилась высказать то, что
ее больше всего тревожило: — Так вот, Джилл, я действительно боюсь, что,
когда твой ребенок появится на свет, Джем может повести себя не лучшим
образом. Вряд ли даже ты можешь предположить, как он будет относиться к тебе
и к ребенку — ведь это будет ребенок другого мужчины, и следовательно...
Мужчины обычно реагируют на подобные вещи весьма болезненно. В лучшем случае
Джем может отнестись к нему настороженно, а в худшем — враждебно.
— Враждебно?
— Да, враждебно. Особенно если Джем втемяшит себе в голову, что чужой
ребенок отнимает у него тебя.
— Вообще-то я могу ожидать подобной реакции, — сказала
Джиллиан, — но я думаю, что до откровенной неприязни дело не дойдет.
Тем не менее я постаралась учесть все возможности. И все же, Мелли, я не
могу до бесконечности спрашивать себя,
что будет, если...
. Мне скоро
исполнится тридцать шесть, и я должна действовать, пока не стало слишком
поздно.
— Ох, не напоминай мне о возрасте! — поморщилась Мелина. —
Ведь и мне через пару месяцев тридцать шесть стукнет.
— Ты — другое дело, но в последнее время я словно слышу зловещее
тиканье часов — моих биологических часов. И с каждым днем мне становится все
труднее держаться.
— Да, я понимаю тебя, дорогая.
Джиллиан швырнула вилку.
— Понимаешь? Как ты можешь понимать меня?!
Всю жизнь, сколько они себя помнили, Джиллиан и Мелина старались не делать
ничего, не посоветовавшись друг с другом. Мелина ставила мнение Джиллиан
превыше всего, и наоборот — Джиллиан не делала ничего без одобрения сестры.
Старалась не делать.
— Да, понимаю, — повысила голос Мелина. — Просто я... не
понимаю твоего безумного желания иметь ребенка. Я никогда не хотела
детей. — Она криво улыбнулась. — Наверное, ты меня осуждаешь?
Возможно, ты права, но, с другой стороны, моя жизнь и будущее зависят только
от меня.
С этими словами она потянулась через стол и взяла Джиллиан за руку.
— Материнский инстинкт — вот, наверное, единственное, что отличает тебя
от меня. Должно быть, при рождении тебе досталась и моя порция того, что
обычно называется инстинктом продолжения рода. Но если твое желание иметь
ребенка действительно столь велико, было бы непростительной ошибкой подавить
его. Поэтому я считаю твое решение абсолютно правильным, Джилл!
— О, Мелли, я так надеюсь, что все будет хорошо! — Голос Джиллиан
дрожал от волнения. Мелина и предположить не могла, что для сестры вопрос о
детях был так важен. — Я так хочу этого ребеночка, Мелли, но... Что,
если... Что, если ребенку со мной будет плохо?
— Боже мой, это-то еще почему?!
— Что, если я окажусь плохой матерью?
— Этого не может быть!
— Ты говоришь это, просто чтобы успокоить меня.
— Послушай, Джилл, разве я когда-нибудь тебе врала? Из тебя выйдет
самая лучшая, самая заботливая, самая внимательная мать. Я уверена!
Джиллиан улыбнулась.
— Да, я хочу стать такой матерью, — твердо сказала она. — Из
всех решений, — сказала она, — какие я когда-либо принимала, это,
возможно, самое важное. И мне не хотелось бы ошибиться. Я просто
не могу ошибиться, Мелли!
— И ты не ошиблась, — твердо сказала Мелина и приподняла
бокал. — Я хочу выпить за тебя и за достижения современной медицины.
Они чокнулись, и Джиллиан сказала:
— Процент успеха даже у совершенно здоровых матерей на самом деле очень
невелик. Как мне сказали, с первого раза зачатие происходит только у
двадцати — двадцати пяти женщин из ста. Поэтому не исключено, что операцию
придется повторить, быть может — не один раз.
— Как-то это не очень похоже на то, что мамочка говорила нам перед
первым свиданием, Джилл!
Они обе рассмеялись, припоминая, как их мать краснела и смущалась каждый
раз, когда разговор касался секса.
— Ты тоже помнишь ее лекцию? Я и не знала, что в английском языке
существует столько эвфемизмов для обозначения некоторых частей тела! —
воскликнула Мелина. — И все же я поняла, что хотела сказать нам мама.
Что достаточно одного разика, чтобы потом принести в подоле!
— Вообще-то так чаще всего и бывает, — уточнила Джиллиан. —
Но только не при искусственном оплодотворении. Впрочем, врач уверял меня,
что мои
шустрики свое дело знают.
— Он так и сказал —
шустрики
?
— Клянусь!
Обе захихикали, как школьницы над сальной шуточкой. Потом Мелина знаком
подозвала официанта и попросила убрать тарелки и принести кофе.
— Ну а твой донор? Кто он — ты знаешь?
— Нет, конечно. Я выбирала его по номеру в специальном каталоге. Из
всех кандидатов он лучше всего соответствовал моим требованиям.
— Цвет глаз, цвет волос, рост, сложение?..
— Да, это и еще многое другое.
— Например?
— Интересы, краткая биография, коэффициент интеллекта...
— Там не было фотографии? Ты выбирала просто каталожный номер? —
недоверчиво улыбнулась Мелина.
— Да, естественно. Ведь это строго научная процедура. Хотя, с другой
стороны, конечно, интересно было бы...
— Естественно, что тебя это волнует, — кивнула Мелина. — А ты
правда о нем ничего не знаешь?
— Ничегошеньки! Очевидно, это кто-то из студентов-медиков, которому
понадобились деньги на карманные расходы и кто любит развлекаться с веселыми
девицами.
— Как, впрочем, и большинство мужчин, не так ли? — И она лихо
подмигнула толстяку за соседним столиком. Толстяк немедленно расцвел.
— Веди себя прилично! — одернула Джиллиан сестру громким шепотом.
— Он же все равно не знает, о чем мы говорим! — пожала плечами
Мелина.
В этом отношении сестры тоже отличались друг от друга. Джиллиан была
поскромнее, Мелина же никогда не стеснялась высказывать вслух то, что
думала, предпочитая называть вещи своими именами. В сходных обстоятельствах
у них появлялись одни и те же желания, однако, чтобы
...Закладка в соц.сетях
