Жанр: Любовные романы
Смерть в ночном эфире
...зве отец Джейни не
выйдет из себя? — осторожно спросил Гэвин.
— Я не знаю, как управление будет договариваться с су—дьей, и меня это
не интересует, — отмахнулся Дин.
— А ты хочешь и дальше здесь работать?
— Ты хочешь, чтобы я остался? —Я?
— Тебе нравится в этом городе, Гэвин?
— А это имеет значение? —Да.
Гэвин поболтал соломинкой в своем молочном коктейле.
— Думаю, тут ничего. Ну, то есть, я хотел сказать, неплохо. Дин понял,
что это максимально высокая оценка, на ко—торую можно рассчитывать.
— Мне неприятно бросать эту работу, не довел дело до конца, —
признался Дин. — Думаю, я могу сделать еще много хорошего. Остин —
интересный город. Мне нравит—ся его энергетика. Отличная музыка, хорошая
еда, прият—ный климат. Но мне хочется, чтобы ты жил вместе со мной. Я не
хочу, чтобы ты уезжал. Так что не могли бы мы заключить с тобой сделку?
Гэвин устало посмотрел на отца:
— Что еще за сделка?
— Если я буду продолжать работать, то не согласился бы ты продолжать
учебу? Я имею в виду не просто посещать занятия, а по-настоящему учиться,
завести приятелей, уча—ствовать в общественной жизни. Тебе придется
приложить столько же усилий в школе, сколько мне на службе. Мы с тобой
договорились?
— Я могу получить назад мой компьютер?
— Если я буду иметь к нему постоянный доступ. С этого момента я буду
следить, сколько времени ты за ним прово—дишь и как ты его используешь. Это
не обсуждается. Еще одно условие. Ты должен заняться спортом или как-то
иначе участвовать в жизни школы. Ты можешь играть хоть в крокет, мне все
равно, только бы ты не проводил все сво—бодное время в своей комнате и не
слонялся по улицам.
Гэвин быстро взглянул на отца через стол и снова утк—нулся в свою тарелку.
— Я думал, не заняться ли мне баскетболом.
Дину было приятно это слышать, но он не хотел реаги—ровать чересчур бурно и
этим отпугнуть сына.
— У нас за домом есть отличная площадка, можно там установить корзину.
Ты мог бы потренироваться и отрабо—тать броски. Как думаешь?
— Было бы здорово.
— Ладно, договорились. Мы друг друга понимаем. И еще, чтобы ты знал, я
порвал с Лизой.
Гэвин резко поднял голову.
— Порвал?
— Сегодня рано утром.
— Это несколько неожиданно, — пробурчал Гэвин.
— Честно говоря, я уже давно подумывал об этом. Гэвин снова принялся
вертеть соломинку.
— У вас ничего не вышло из-за меня? Потому что я живу у тебя? —
спросил он.
— Я просто не любил ее так сильно, как следовало бы, — признался
он.
— Ты не хочешь совершать одну и ту же ошибку дважды. Дину стало больно
оттого, что его сын воспринимает их брак с Патрисией как ошибку, хотя он и
был совершенно прав.
— Думаю, можно сказать и так, — кивнул он. Гэвин обдумал его
слова.
— А Пэрис сыграла в этом какую-то роль?
— Огромную.
— Ага, я так и думал.
— Ну и как тебе это?
— Она классная. — Гэвин вытащил соломинку из стака—на и принялся
крутить и складывать ее. — Ты спал с ней, когда она была помолвлена с
Джеком?
— Что?! — Дин чуть не упал со стула.
— Хочешь, чтобы я повторил?
— Это очень личный вопрос.
— Значит, спал.
— Это значит, что я не буду обсуждать свои действия с тобой.
Гэвин выпрямился и обиженно посмотрел на Дина.
— Выходит, ты можешь вмешиваться в мою сексуаль—ную жизнь, и ничего? Я
обязан говорить тебе, что я делал и с кем.
— Я твой отец, и ты несовершеннолетний. — Дин повы—сил голос.
— Но это все равно нечестно.
— Честно или нечестно... Черт! — Дин выругался, когда его сотовый
зазвонил снова.
Он проверил, кто звонит, увидел номер Кертиса и решил было не отвечать. Но
Гэвин уже забился в угол ди—ванчика и угрюмо смотрел в окно. Дальше, скорее
всего, говорить будет только Дин. Он ответил после четвертого звонка:
— Мэллой.
— Вы говорили с начальником? — поинтересовался Кертис. —Да.
— Вы остаетесь?
Хотя Дин уже принял решение, он не собирался вилять перед ними хвостом от
радости.
— Я думаю об этом.
— Надумали вы или нет, вы мне все равно нужны здесь.
— Я завтракаю с Гэвином.
— Возьмите его с собой.
У Дина оборвалось сердце.
— Зачем? Что случилось?
— Чем быстрее вы приедете, тем лучше. У меня плохие новости.
Кертис не стал ходить вокруг да около.
— Ваш друг Валентино несколько поторопился. Тело Джейни Кемп обнаружили
полчаса назад в озере Трэвис.
Дин инстинктивно схватил Пэрис за руку и сжал ее пальцы. Он удивился, когда
увидел ее в кабинете Кертиса. Она сказала, что ее тоже вызвали, не дав
никаких объясне—ний.
Кертис пришел через несколько минут. Он попросил Гэвина подождать в одной из
комнат для допросов в компа—нии другого детектива. Когда сын ушел, у Дина
засосало под ложечкой от неприятных предчувствий. И как оказа—лось, не зря.
Джейни Кемп была мертва.
— Два рыбака обнаружили ее обнаженный труп под кор—нями кипарисов. Меня
немедленно вызвали. Хотя ее еще не опознали официально, это, несомненно,
она. Сейчас эксперты прочесывают место преступления. Надеются что-то найти.
Она выглядит ужасно. — Кертис тяжело вздохнул. — Синяки и
кровоподтеки на липе, на шее, на теле, на конечностях. И еще следы укусов...
— Он поко—сился на Пэрис. — В некоторых местах.
— Как она умерла? — спросил Дин.
— Мы узнаем это только после вскрытия. Эксперты счи—тают, что она
провела в воде не больше шести-семи часов. Вероятно, ее бросили в озеро
прошлой ночью.
— Но если предположить?
— Видимо, ее задушили, как и Мэдди Робинсон. Синя—ки на шее Джейни
похожи на следы на шее Мэдди. С дру—гой стороны, эти два преступления могут
быть не связаны между собой.
— Сексуальное насилие?
— Эксперты определят и это. Но если опять же предпо—ложить, то я бы
сказал, что оно имело место.
Они сидели молча, пока Пэрис не спросила:
— Кемпам сообщили?
— Вот поэтому я и задержался. Я заезжал к ним домой. Судья все еще
кипятился по поводу того, что начальник полиции изменил свое решение, и
подумал, что я явился с извинениями. Когда я сказал им о теле, миссис Кемп
раз—рыдалась и не позволила мужу себя утешить. Они винили друг друга,
кричали, осыпали друг друга оскорблениями. Некрасивая сцена. Когда я уходил,
они никак не могли угомониться. Через час я встречаюсь с ними в морге, чтобы
провести официальное опознание, и мне этого совсем не хочется. — Кертис
довольно долго смотрел в пространство, потом добавил: — Мне они не нравятся,
хотя, признаю, мне их жаль. Их единственную дочь мучили, потом убили. Одному
богу известно, что ей пришлось испытать перед смертью. Я не могу не думать о
моей дочери и о том, что бы я чувствовал, если бы кто-то похитил ее, а потом
отправил в озеро на корм рыбам.
Дин уголком глаза заметил, что Пэрис прижала руку к губам, словно пытаясь
сдержать захлестнувшие ее эмоции.
— Зачем вы хотели видеть Гэвина? — спросил он сер—жанта.
— Ваш сын согласится пройти тест на детекторе лжи?
— Неудачное время для шуток, сержант.
— Я не шучу. Мы больше не стреляем в пустоту. У меня есть труп. Я
должен найти преступника.
— Вы определили на эту роль моего сына?
— Он был среди тех, кто последним видел Джейни Кемп живой.
— Если не считать того, кто похитил и убил ее. Вы про—верили алиби
Гэвина?
— Вы говорите о его приятелях? Да, мы с ними побесе—довали.
— И что?
— Все как один утверждают, что Гэвин был с ними. Но они напились и
накурились, так что их воспоминания весьма расплывчаты. Никто не смог точно
назвать время, когда он к ним подошел и когда ушел.
— Вы насели на Гэвина только потому, что он единст-венный
подозреваемый, имеющийся в вашем распоряжении, — рассердился Дин.
— К сожалению, вы правы, — печально согласился де—тектив. —
Лэнси Фишер пока не обнаружен. Мы обыскали и его квартиру, и дом его матери.
Мы оставили там наших людей. Его банковский счет оказался довольно
интерес—ным. Он выписывал чеки некоей Дорин Гиллигам, которая преподает в
старших классах школы театральное мастерст—во и искусство речи. —
Кертис многозначительно посмот—рел на них. — Мисс Гиллигам
подрабатывает уроками на дому. Лэнси, он же Марвин, учился у нее дикции и
оратор—скому искусству.
— Ораторскому искусству? — изумилась Пэрис. — Он едва рот
раскрывал.
Кертис пожал плечами.
— Может быть, он хотел научиться менять свой голос? — предположил
Дин.
— Я тоже об этом думал, — сказал Кертис.
— Он работал в телефонной компании и наверняка сумел бы переадресовать
звонки. — Дин рассуждал вслух. — И он одержим Пэрис, иначе зачем
ему было запи—сывать ее программу?
— Об этом я спрошу Лэнси Фишера в первую очередь, как только его
доставят сюда, — пообещал Кертис. — Те—перь у нас есть тело, так
что мы должны найти убийцу как можно быстрее. Больше никаких нежностей, ни с
кем. Тони Армстронг мне так и не позвонила, поэтому я получил ордер на обыск
ее дома. Рондо лично отвечает за обра—ботку материалов в компьютере Брэдли
Армстронга. Я ду—маю, что он-то нам и нужен. Его собственная жена
расска—зала, как он общался с несовершеннолетней. Я связался с офисом
шерифа, с техасскими рейнджерами и дорожной полицией. Все полицейские в
городе и его окрестностях ищут Армстронга и Лэнси Фишера. Так что мы
занимаем—ся не только Гэвином.
— Предполагается, что теперь я должен чувствовать себя лучше? —
поинтересовался Дин. — Мой сын оказался в одной компании с сексуальным
извращенцем и порно—звездой. А так как вы не можете их найти, то вы
требуете, чтобы Гэвин прошел проверку на детекторе лжи.
— Я не требую, я прошу, — ответил Кертис. — Так будет лучше.
Пэрис положила руку на рукав Дина.
— Возможно, тебе следует согласиться на это, Дин. Это очистит Гэвина от
подозрений.
Ему хотелось в это верить, но Гэвин явно что-то скры—вал. Дин чувствовал это
инстинктивно, но этого было до—статочно, чтобы он боялся проверки на
детекторе лжи.
Кертис, хмурясь, изучал какие-то документы в папке. Дин предполагал, что это
фотографии тела Джейни Кемп.
— У нас нет против Гэвина неопровержимых улик, есть только косвенные.
Вы имеете право отказаться от провер—ки. — Детектив поднял на Дина
глаза, и тот понял, что ему бросают вызов.
— К черту все! Гэвин пройдет эту проклятую проверку.
28
— Пэрис, это Стэн.
— Стэн?
— Что тебя так удивило? Ты дала мне номер своего сото—вого несколько
месяцев назад.
— Но ты никогда не звонил мне.
— Ты же предупредила, что звонить можно только в слу—чае крайней
необходимости. Я только что услышал в но—востях о Джейни Кемп и решил
узнать, как ты.
— Не могу даже описать, как отвратительно себя чувствую.
— Ты где сейчас?
— В полицейском участке в центре города.
— Представляю, что там творится. Экспертиза тела по—может уличить
преступника?
— Мне жаль разочаровывать тебя, Стэн, но мне извест—но только, что
Джейни мертва.
— Ты собираешься сегодня вечером выходить в эфир?
— А почему я не должна этого делать?
— Генеральный менеджер сообщил дяде Уилкинсу о том, что найден труп
этой девушки. Они обсудили ситуа—цию и подумали, что при сложившихся
обстоятельствах ты, возможно, захочешь взять выходной, а в эфир пойдет
запись старого шоу.
— Позже я позвоню генеральному менеджеру и сама по—говорю с ним. Но
если тебя спросят, скажи, что я буду вести программу как обычно. Валентино
меня не запугает.
— Но этот парень сделал то, что обещал, Пэрис. Ты ду—маешь, он позвонит
снова?
— Я на это надеюсь. Чем больше Валентино со мной разговаривает, тем
больше у нас шансов определить, кто скрывается под этим именем.
— Очень плохо, что ты не смогла поймать его до того, как он убил Джейни
Кемп. — Немного помолчав, Стэн до—бавил: — Не надо было мне напоминать
тебе об этом, да? Я уверен, ты и без того мучаешься. Ведь это из-за тебя все
началось.
— Мне пора идти, Стэн, — сказала Пэрис.
— Ты рассердилась? — виновато произнес он. — Я дога—дался по
голосу.
— Я просто не хочу пока больше об этом говорить, ладно? Вечером
увидимся.
Пэрис отключила телефон. Стэну хотелось поговорить с ней подольше, чтобы его
линия оставалась занятой. Если дядя будет все время попадать на сигнал
занято
, то, может быть, он прекратит свои попытки связаться с
пле—мянником.
Как только дядя Уилкинс узнал о том, что обнаружено тело Джейни Кемп, он
принялся названивать племяннику через определенные промежутки времени. Криншоу-
старший делал вид, что его волнует положение дел на радиостанции, но Стэн
догадывался об истинной причине этих звонков. Дядя проверял его.
Не следовало Стэну признаваться, что его влечет к Пэ—рис. Можно подумать,
что из всего их разговора в баре отеля дядя запомнил только эту информацию.
Он все время вспоминал об этом.
Во время последнего разговора по телефону Уилкинс уг—рожающе заявил:
— Если ты совершил что-то неподобающее...
— С ней я вел себя как мальчик-алтарник, богом кля—нусь.
Да и как иначе мог он вести себя по отношению к Пэ—рис? Она не была грубой,
но явно не радовалась его обще—ству. Иногда, даже разговаривая с ним, она
выглядела оза—боченной, словно думала о чем-то куда более важном и
ин—тересном, чем Стэн.
Он не сомневался, что, стоит ему позволить хотя бы ма—лейшую вольность,
Пэрис тут же поставит его на место. Она никогда не флиртовала с ним. Честно
говоря, она часто смотрела вообще сквозь него. Почти как его родите—ли,
Пэрис обращалась с ним с небрежным равнодушием, что обижало еще больше, чем
прямая грубость. О Стэне всегда вспоминали в последнюю очередь.
Таким образом, шансы на роман с Пэрис всегда равня—лись нулю, но после
появления Дина Мэллоя Стэн сам оценивал их со знаком минус. Этот психолог
был заносчи—вым сукиным сыном, уверенным в себе и своей неотрази—мости для
противоположного пола. Ему бы никогда не пришлось принуждать секретаршу к
тому, чтобы она за—драла юбку, или умолять пришедшую на свидание девушку
сделать ему минет.
Это факт, подтвержденный жизнью: таким, как Мэллой, все дается легко.
И еще один факт: таких женщин, как Пэрис, привлека—ют именно такие мужчины,
как Мэллой.
Такие люди, как Пэрис и Мэллой, не знают, что испы—тывает человек, когда его
отвергают. Им никогда не прихо—дит в голову, что любовь и нежность не даются
другим как нечто само собой разумеющееся. Такие люди сияют, слов—но
небольшие яркие планеты, не подозревая о том, каково приходится тем, кто
обречен вращаться вокруг них. Откуда им знать, как добиваются такого
обожания, которое они принимают как должное.
И правда, откуда?
Гэвин так низко опустил голову, что его подбородок почти упирался в грудь.
— В озере?
— Тело Джейни перевезли в морг. Там проведут вскры—тие, чтобы
определить причину смерти.
Гэвин посмотрел на отца. Услышав известие о смерти Джейни, он побледнел и с
трудом сглотнул.
— Папа, я... Ты должен поверить мне, я этого не делал.
— Я верю тебе. Но я не сомневаюсь, что ты что-то от меня скрываешь.
Гэвин покачал головой.
— Что бы это ни было, может быть, будет лучше, если ты расскажешь мне,
чем твой обман раскроется на детекторе лжи. Чего, по-твоему, я не должен
знать?
— Ничего.
— Это неправда, Гэвин, — устало произнес Дин. Парень вскочил, его
кулаки сжались.
— Ты не имеешь права никого обвинять во лжи! Ты самый большой лжец из
всех, кого я знаю, — закричал он.
— О чем ты говоришь? Когда я лгал тебе?
— Всю мою жизнь! — Дин изумленно смотрел, как глаза сына
наливаются слезами. Гэвин сердито вытер их кула—ком. — Ты лгал, мама
лгала. Вы говорили, что любите ме—ня. Но я-то знаю, что это не так.
— Почему ты так говоришь, Гэвин? Почему ты думаешь, что мы не любим
тебя?
— Вы не хотели меня, — выкрикнул Гэвин. — Ты слу—чайно сделал
ей ребенка, ведь так? Только поэтому вы и поженились. Почему вы просто не
избавились от меня и заодно от хлопот обо мне?
Дин и Патрисия никогда не обсуждали, что именно они скажут Гэвину, если он
станет задавать вопросы. Наверное, им следовало договориться, изобрести какую-
то версию и придерживаться ее. Дин не мог в данный момент посове—товаться
Патрисией. Он остался один на один с мучитель—ными расспросами сына.
Несмотря на то что его рассказ мог поставить и Патрисию, и его самого в
неудобное поло—жение, Дин решил, что Гэвин заслуживает правды.
— Я отвечу на все твои вопросы, но только в том случае, если ты сядешь,
успокоишься и перестанешь смотреть на меня так, будто готов перегрызть мне
глотку.
Гэвин замялся, обдумывая, как поступить, но потом все же плюхнулся обратно
на стул. На его лице сохранялось воинственное выражение.
— Ты прав. Твоя мать уже была беременна, когда мы по—женились. Ты был
зачат после вечеринки в Новом Орлеа—не, устроенной в честь встречи нашего
студенческого брат—ства.
Гэвин горько рассмеялся:
— Господи, еще хуже, чем я думал. Вы хотя бы любили друг друга в
колледже?
— Мы несколько раз встречались.
— Но она не была для тебя... особенной.
— Нет, — спокойно признался Дин.
— Значит, я был ошибкой.
— Гэвин...
— Почему вы не предохранялись? Напились или просто ума не хватило?
— Думаю, и того и другого понемногу. Твоя мать не при—нимала
противозачаточные таблетки. Да и мне следовало проявить больше благоразумия.
— Готов поспорить, ты обделался от страха, когда она тебе сказала.
— Конечно, это оказалось шоком и для твоей матери, и для меня. Она
собиралась закончить колледж и найти хо—рошую работу. Я намеревался
поступить в аспирантуру. Ее беременность стала препятствием для нас обоих,
на кото—рое никто из нас не рассчитывал в этот период жизни. Но мы даже не
думали об аборте, и ты должен в это поверить, Гэвин.
Дин мог сказать по выражению лица сына, что Гэвин от—чаянно хочет поверить
ему, но мальчику по-прежнему трудно смириться с услышанным. Дин не мог его
за это ви—нить. Наверное, им с Патрисией надо было все объяснить Гэвину еще
тогда, когда он вырос настолько, что мог по—нять, откуда берутся дети. Если
бы они поговорили с сы—ном, он бы не стал сомневаться в своей значимости и
не испытывал бы теперь враждебности к родителям.
— Мы не обсуждали и возможность отдать тебя на усы—новление, —
продолжал Дин. — С самого начала твоя мама хотела родить и воспитывать
тебя. Слава богу, она не стала скрывать от меня, что я стану отцом. Когда
она сообщила мне об этом, я сразу стал настаивать на том, что у ребенка
должна быть моя фамилия. Я не собирался исчезнуть из твоей жизни. Хотя мы не
думали заключать брак, я решил, что ты должен быть моим по закону. В конце
концов твоя мама согласилась выйти за меня.
Да, мы не любили друг друга, Гэвин. Мне бы хотелось, чтобы я мог сказать
тебе другое, но это было бы неправдой. А ты заслуживаешь того, чтобы
услышать правду. Мы нра—вились друг другу. Мы были друзьями и уважали друг
друга, но не любили.
Зато мы любили тебя. Когда я впервые взял тебя на руки, я был исполнен
восхищения и радости. Твоя мать чувство—вала то же самое. Мы жили вместе до
твоего рождения. Все это время мы пытались убедить себя и друг друга, что
лю—бовь все-таки расцветет и мы поймем, что хотим быть вместе до конца наших
дней. Но ничего такого не произо—шло, и мы оба чувствовали это.
Мы с твоей матерью плакали в тот день, когда решили, что не можем дольше
оставаться вместе. Это сделало бы троих людей несчастными и только
отодвинуло неизбеж—ное. Мы разошлись в твоих же интересах, прежде чем ты
смог понять, что произошло. Когда тебе исполнилось три месяца, твоя мама
подала на развод. — Дин широко развел руками. — Вот и все, Гэвин.
Думаю, тебе стоит расспросить об этом маму тоже. Я понимаю, почему она не
говорила с тобой об этом. Она не хотела, чтобы ты плохо о ней думал. И я
этого тоже не хотел. Патрисия вовсе не была распутной девицей, не
пропускавшей ни одного парня в студенчес—ком городке. Для нас это была
последняя вечеринка наше—го студенческого братства, потому что мы оба
заканчивали колледж. Мы как будто сошли с ума, и... это произошло.
Твоя мать пожертвовала многим, чтобы воспитывать тебя. Я знаю, что ее
замужество огорчило тебя, но Патри—сия не только твоя мать, она еще и
женщина. И если ты по-детски боишься того, что муж займет твое место в ее
серд—це, то ты ошибаешься. Поверь мне, этого не случится. Это не под силу
никому.
— Да ладно, — отозвался Гэвин, упрямо глядя на свои колени. —
Я же не идиот. Я знаю, что ей нужна любовь и все такое.
— Тогда, может быть, тебе стоит прекратить дуться и сказать ей об этом.
Гэвин дернул плечом, не соглашаясь с ним.
— Мне просто хотелось, чтобы ты раньше рассказал мне. Я же все равно узнал, — буркнул он.
— Раз ты все знал, значит, это никак не может повлиять на твою жизнь.
Тогда почему ты сейчас используешь это как костыль?
Гэвин резко вскинул голову.
— Костыль?
— Долгий брак не всегда залог счастливой семьи. У мно—гих детей,
живущих с обоими родителями, детство ужас—ное, совсем не такое, какое было у
тебя. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Ты используешь факт своего
случайного за—чатия как оправдание своего безобразного поведения. Это
трусость. Мы с твоей матерью обычные люди. Мы были молоды, нетерпеливы и
совершили ошибку. Но не пора ли тебе перестать оплакивать нашу ошибку и
взять на себя от—ветственность за свои собственные?
От гнева Гэвин покраснел. Он тяжело сопел. Но в его глазах снова заблестели
слезы.
— Я люблю тебя, Гэвин. Всем моим сердцем. Я благода—рен судьбе за
ошибку, которую мы в ту ночь совершили с твоей матерью. Я с радостью умру за
тебя. Но учти, я не со—бираюсь жить за тебя и вечно чувствовать себя
виноватым. Обстоятельства твоего рождения — дело прошлое. — Дин
подвинул стул ближе к сыну и твердо положил руку ему на плечо. — Я
говорил с тобой честно, как мужчина с мужчи—ной. Теперь я хочу, чтобы ты
повел себя как мужчина и рассказал мне то, о чем я еще не знаю.
— Не о чем мне рассказывать.
— Глупости. Ты что-то от меня скрываешь.
— Ничего я не скрываю.
— Ты лжешь.
— Отстань же ты от меня, наконец!
— Не отстану, пока ты мне не расскажешь.
Дин видел, что его сын борется со своим страхом и, ве—роятно, с угрызениями
совести. Гэвин неожиданно выпа—лил:
— Ладно, раз ты так хочешь. Я был с Джейни в ее маши—не в тот вечер!
Пэрис посмотрела на часы. Она ждала уже долго. Адво—кат Дина, которого она
видела накануне, давно приехал. Он скрылся за дверью в отделе расследований.
Больше она не знала ничего. Что там происходит? Гэвин проходит про—верку на
детекторе лжи или еще нет?
Она ужасно хотела спать. Пэрис прислонилась головой к стене над диванчиком и
закрыла глаза. Сон не шел. Страшные мысли толклись в голове. Джейни Кемп
мертва. Больн
...Закладка в соц.сетях
