Жанр: Любовные романы
Смерть в ночном эфире
... как отцу не терпится
поскорее оказать—ся у Пэрис дома, как он посмотрелся в зеркало, прежде чем
выйти из машины, Гэвин подумал, что его мать была права. Гэвин ни разу не
видел, чтобы отец смотрелся в зер—кало, когда шел на свидание к Лизе.
Сколько Гэвин себя помнил, его родители были в разво—де. Еще совсем ребенком
он понял, что у него не такая семья, какие показывают в рекламных роликах по
телеви—дению. Там мамочка и папочка завтракали вместе, гуляли по пляжу,
держась за руки, и даже спали в одной постели. Он заметил, что в других
домах их квартала отцы жили вместе с детьми.
Гэвин стал расспрашивать своих родителей, и, когда они объяснили ему смысл
развода, он отчаянно надеялся, что они снова станут жить вместе. Но чем
старше становился Гэвин, тем яснее становилась для него призрачность
подобного воссоединения. Он смирился, но все-таки про—должал надеяться.
Его отец встречался со множеством девушек. Гэвин забыл их имена, потому что
ни одна не продержалась до—статочно долго. Он слышал, как его мать как-то
сказала его бабушке о
цветке месяца
, и понял, что речь идет об оче—редной
отцовской подружке.
Его мать редко ходила на свидания, и его удивило, что именно она первой
снова вышла замуж. Этот брак убил все надежды Гэвина на то, что его родители
чудесным образом соединятся снова. Тогда он по-настоящему рассердился на
мать и преисполнился решимости сделать ее жизнь с новым мужем совершенно
невыносимой.
Оглядываясь назад, Гэвин понимал, что повел себя глу—по, по-детски. Он был
настоящим дураком. Его мать на—верняка любила этого парня, Саймона, иначе
она не выш—ла бы за него замуж. Она больше не любила отца Гэвина. Он слышал,
как она и об этом говорила его бабушке.
— Я всегда любила Дина за то, что он подарил мне Гэви—на, — как-то
сказала Патрисия, — но мы правильно сдела—ли, что расстались так
быстро.
Гэвин догадался, что отец не любит мать, а может быть, и вообще никогда не
любил. Он пытался представить своих родителей как пару, но у него просто
ничего не полу—чилось. Патрисия и Дин не подходили друг другу, будто части
разных головоломок. У них ничего не получилось с самого начала, и общего
будущего для них не существова—ло.
Смирись с этим, парень
, — подумал
тогда Гэвин.
Теперь его мама была счастлива во втором браке. Отец тоже заслужил право
быть счастливым. Но Гэвин не счи—тал, что Лиза — это та женщина, которая
сумеет подарить отцу счастье.
Он почти задремал, размышляя об этом, но не успел за—снуть по-настоящему,
как в дверь позвонили.
Господи, что ж сегодня всех разбирает с самого утра?
Гэвин подошел к двери, открыл ее и сразу же пожалел, что не посмотрел в
глазок, прежде чем открывать. На поро—ге стоял Джон Рондо.
Взгляд Гэвина метнулся к патрульной машине. У него отлегло от сердца, когда
он увидел, что она на месте. Копы внутри жевали пончики. Наверняка это Рондо
их угостил.
— Не волнуйся, Гэвин, твои защитники все еще здесь. Вежливый тон Рондо
не обманул Гэвина. Ни на секунду.
У него только-только перестало дергать скулу, но дотраги—ваться до нее было
все еще больно, да и синяк останется надолго. Рондо был тяжелее его фунтов
на тридцать. Гэвин сразу понял, что этот сукин сын способен на все. Но черта
с два он струсит.
— Я ни о чем не волнуюсь, — парировал он. — Особенно о тебе.
Что тебе нужно?
— Я хочу добавить кое-что к тому, что уже говорил вчера.
— Если отец увидит тебя здесь, он надерет тебе задницу.
— Вот почему я пришел сейчас, когда его нет дома. — Рондо
улыбался, так что для любого, кто увидел бы его, включая и полицейских в
машине, слизывавших сахарную пудру с пальцев, это выглядело как обычный
дружеский разговор. — Если ты решишь кому-нибудь рассказать о моих...
— Преступлениях.
Улыбка Рондо стала еще шире.
— Я бы назвал это внеслужебной деятельностью. Так вот, если кто-нибудь
услышит об этом от тебя, то я приду не за тобой.
— Я тебя не боюсь.
Не обращая внимания на слова Гэвина, Рондо продолжал:
— Я примусь за твоего отца.
— Это что, шутка? Чертовски забавно. — Гэвин изобра—зил
саркастический смех. — Ты компьютерный псих.
— Я как раз делаю все, чтобы из этого отдела перейти в отдел
расследований.
— Да пусть они тебя хоть начальником назначат, мне плевать. У тебя все
равно духу не хватит схватиться с моим отцом один на один.
— Я и не говорю о том, что именно я с ним разделаюсь. Это было бы
глупо, потому что он от меня этого ждет. Но как насчет какого-нибудь психа-
арестованного, с которым он беседует? Мэллой все время бывает в тюрьме, ты
ведь знаешь, — негромко продолжал Рондо. — Разговоры
раз—говаривает с маньяками, насильниками, убийцами. Пыта—ется добыть у них
информацию, уговорить признаться. А что, если одному из них птичка на ушко
прощебечет о. том, что, пока он сидит за решеткой, доктор Мэллой при—стает к
его жене?
— Ты совсем сбрендил.
— Ведь именно так твой папаша поступил со своим лучшим другом Джеком
Доннером. Он переспал с Пэрис Гибсон, когда та была невестой Джека.
На это у Гэвина не нашлось остроумного ответа.
— Кто это говорит? — выпалил он.
— Кертис, например. И любой, у кого хватит ума сло—жить два и два. Твой
папенька трахнул невесту своего луч—шего друга, и из-за этого Джек Доннер
попытался совер—шить самоубийство. И это ему удалось.
— Ты все придумал.
— Не веришь мне, спроси папулю. — Рондо прищелкнул языком. —
Некрасивая история, правда? Но она только подольет масла в огонь, если я
пущу слушок среди заклю—ченных, что доктору Мэллою, несмотря на все его
друже—любие и отеческую заботу по отношению к ним, доверять нельзя, потому
что он падок на одиноких и слабых жен—щин. Ты понял, к чему я клоню, Гэвин?
Копы частенько подставляют друг друга. Все мы обычные люди. У нас есть враги
и среди своих. Такое случается. — Рондо пожал пле—чами. — Твой
папаша ни о чем не узнает, но он умрет, а ты останешься сиротой.
Страх сдавил сердце Гэвина.
— Убирайся вон, — пробормотал он.
Без видимой спешки Рондо оттолкнулся от косяка.
— Ладно, пока я ухожу. Но я настоятельно рекомендую тебе подумать о
том, что я сказал. Ты ничто. Ты собачье дерьмо на моем ботинке, ты не стоишь
того, чтобы я тра—тил на тебя время и силы. Но если ты на меня
настучишь, — он больно ткнул Гэвина в грудь костяшкой согнутого
ука—зательного пальца, — Мэллою можно будет заказывать венки.
Пэрис медленно открыла глаза, но, увидев Дина, сидя—щего на краю ее постели,
она тут же села.
— Что случилось?
— Ничего нового. Я не хотел тебя напугать.
У нее отлегло от сердца. Слава богу, плохих новостей не было. Но сердце
встревоженно билось от испытанного страха и оттого, что Дин сидел на ее
кровати. Не успев тол—ком перевести дух, она спросила:
— Как диван?
— Короткий.
— Ты вообще-то спал?
— Немного. Большую часть времени я работал, кое-что записывал по делу
Валентино.
Накануне Пэрис страшно устала, но сразу заснуть не смогла, так как помнила о
том, что Дин спит в соседней комнате. Это осталось у нее в подсознании и
помешало хо—рошо выспаться.
— Неплохо было бы выпить кофе, — сказала она.
Дин кивнул, но не шевельнулся. Пэрис тоже осталась сидеть. Молчание
затягивалось, а они все смотрели друг на друга. Их разделяло совсем
небольшое расстояние.
— Значит, мне все-таки следовало запереть дверь спаль—ни? — еле
слышно спросила она.
— Несомненно. Как выяснилось, я не способен держаться от тебя подальше.
Они потянулись навстречу друг другу, но, прежде чем их губы встретились, она
сказала:
— А как же Лиза?
— Забудь о ней. —Но...
— Поверь мне, Пэрис.
И она поверила ему, отдаваясь всем существом его поце—лую, неукрощенному,
властному, восхитительному поце—лую. Она ладонью погладила его щеку,
заросшую щети—ной, требуя большей близости. Он отбросил в сторону по—крывало
и простыни, опустился вместе с ней на подушки, лежа совсем близко от нее.
Он чуть отодвинулся, чтобы посмотреть на нее, любуясь ее совершенно
обыкновенным топом и боксерскими шор—тами.
— Шикарное ночное белье.
— Оно предназначено, чтобы воспламенять мужчин, — сумела пошутить
Пэрис.
— Удалось,. — прорычал Дин, касаясь ее бедра.
Она разгладила его брови, провела по прямой линии носа, обвела контур губ,
коснулась ямки на подбородке.
— Ты поседел, — заметила она.
— А твои волосы стали короче.
— Думаю, мы оба изменились.
— Что-то изменилось. — Он посмотрел на ее грудь и начал ласкать ее
через топ, сосок напрягся. — Но только не это. Это я помню.
Он снова поцеловал ее, еще более требовательно. Рука Дина крепко обняла
Пэрис.
Волна жара охватила низ ее живота, растекаясь по бед—рам. Прошли годы с тех
пор, как она испытывала такую жгучую потребность в мужчине. Пэрис вздохнула
от радос—ти, испытав это снова, и застонала, требуя исполнения свое—го
желания.
— Мы слишком долго ждали, — заметил Дин, перекаты—ваясь на спину,
но только затем, чтобы расстегнуть брю—ки. — Чертовски долго.
Им пришлось подождать еще. Телефон Пэрис зазвонил.
Оба застыли. Их глаза встретились, они молчали, пони—мая, что она должна
ответить. Слишком многое было по—ставлено на карту. Дин упал на спину, и его
ругательства устремились к ни в чем не повинному потолку.
Пэрис откинула с лица спутанные волосы и потянулась за трубкой
радиотелефона, стоявшего на ночном столике.
— Алло? — Одними губами она сообщила Дину, что зво—нит
Кертис. — Нет... Нет, я не спала. Есть новости?
— В некотором роде, — резко ответил детектив. — Это не
касается напрямую Валентино или Джейни. Брэдли Армс—тронг и Лэнси Фишер все
еще гуляют на свободе. Но я ищу Мэллоя. Насколько я понимаю, он у вас.
Испытывая некоторую неловкость, Пэрис ответила:
— Минутку, я сейчас передам ему трубку.
Она прикрыла микрофон рукой и передала трубку Мэл-лою. На его вопросительный
взгляд она только пожала плечами.
— Кертис ничего не сказал.
Дин взял трубку, коротко поздоровался с детективом. Пэрис встала и ушла в
ванную, закрыв за собой дверь. Она быстро приняла душ, надела халат и
вернулась в спальню. Дина не было, трубка лежала на базе.
Пэрис услышала какие-то звуки в кухне и отправилась туда. Дин насыпал кофе в
фильтр кофеварки. Услышав ее шаги, он обернулся и втянул носом воздух:
— Как ты хорошо пахнешь.
— Что понадобилось сержанту Кертису?
— Кофе будет готов через несколько минут. —Дин?
— Гэвин сказал ему, что я у тебя. Он звонил мне домой, потому что не
мог дозвониться на сотовый. Когда я утром заезжал к Лизе...
— Ты заезжал к Лизе сегодня утром?
— На рассвете. Я выключил сотовый, а потом забыл включить. Я не хотел,
чтобы нашему с ней разговору поме—шали. Это была простая вежливость по
отношению к Лизе. Я должен был ей кое-что сообщить.
Пэрис молчала, но на языке вертелось множество во—просов. Дин спокойно взял
две кружки из сушилки и толь—ко потом повернулся к ней:
— Я должен был сказать ей, что мы больше не будем встречаться.
Пэрис ахнула:
— Лиза расстроилась?
— Немного. Но не была удивлена. Она чувствовала при—ближение развязки.
—О!
Дин словно прочел ее мысли, потому что тут же добавил:
— Не вини себя за наш разрыв, Пэрис. Это произошло бы в любом случае.
— А как ты?
— У меня отлегло от сердца. Продолжать отношения было несправедливо по
отношению к Лизе.
Кофеварка забулькала, давая понять, что кофе почти готов. Пэрис сменила тему
разговора. Она подошла к холо—дильнику, чтобы достать пакет сока, и
спросила:
— Зачем звонил Кертис?
— Только чтобы сообщить мне об изменении моего ста—туса.
— В деле Валентино?
— Нет, в управления полиции Остина. Меня отстранили на неопределенное
время.
27
— Привет, мама, это Лэнси.
— Господи, который час?
— Почти девять утра.
Накануне вечером Лэнси вернулся в городок и припар—ковался через два ряда от
материнского трейлера. Рискуя нарваться на голосистых собак и любопытных
соседей, всегда готовых задавать вопросы, он ужом пробрался по—ближе к жилью
матери.
Его поведение могло бы показаться несколько театраль—ным, но он оказался
прав, приняв меры предосторожнос—ти. Лэнси сразу же заметил полицейскую
машину без опознавательных знаков. Она стояла ярдах в тридцати от дома его
матери. Тому, кто сидел в незаметном седане, была от—лично видна входная
дверь. Очень хорошо, что Лэнси ус—пел побывать в этом свинарнике и захватил
денежки.
Он вернулся в свою машину и поехал обратно в Остин, потому что не знал, куда
еще ехать. Фишер позвонил сосе—ду Рику, которому мог доверять, как и всем
своим весьма немногочисленным друзьям. Сосед подтвердил его подо—зрения.
Полиция обыскала квартиру Лэнси.
— Я видел, как они выносили коробки, — доложил Рик. Там наверняка
были кассеты с записями программы Пэрис Гибсон. Вот дерьмо!
— Где ты? — буркнула мать.
Не отвечая на ее вопрос, Лэнси спросил:
— Копы тебя навещали?
— Заходил парень по имени Кертис. Из Остина.
— Что ты ему сказала?
— Ничего, — пробурчала миссис Фишер. — Потому что я ничего не
знаю.
— Он обыскал трейлер?
— Совал нос во все щели. Нашел твои носки.
— Он унес их с собой?
— Зачем ему твои грязные носки?
— Подойди к окну и посмотри налево.
— Я лежу в кровати, — заныла она.
— Пожалуйста, мама. Сделай мне такое одолжение. По—смотри, стоит ли там
темная машина.
Кейт Фишер вздыхала и ругалась, но все-таки встала. Лэнси догадался об этом,
когда трубка ударилась обо что-то, скорее всего о столик у ее кровати. Мать
долго не воз—вращалась. Потом в трубке раздался ее свистящий голос:
— Она там.
— Спасибо, мама. Я перезвоню тебе позже.
— Не вздумай свалить мне на голову свои неприятности, Лэнси Рэй. Ты
понял меня, парень?
— Как не понять.
Лэнси повесил заляпанную жиром трубку телефона-ав—томата. Сунув руки в
карманы и ссутулившись, он шел между домиками мотеля. Из-под низко
надвинутой бейс—болки Лэнси смотрел по сторонам, в любую минуту ожи—дая
увидеть патрульные машины, услышать визг тормозов и суровый оклик,
приказывающий ему стоять на месте.
Выяснив, что у матери спрятаться не удастся, Лэнси вернулся в свою тайную
квартиру, чтобы переночевать. Сна—чала он просто проехал мимо, проверяя, нет
ли полиции. Патрульных машин не оказалось ни на парковке напротив, ни на
соседних улицах.
Ему удалось войти так, что его никто не видел, но убе—жище нельзя было
назвать комфортабельным. Здесь воня—ло, было грязно. Он и сам чувствовал
себя грязным.
Лэнси не спал всю ночь, которая показалась ему вечнос—тью.
— На этот раз, Лэнси Рэй, ты облажался по полной про—грамме. Ты
попался, — пробормотал он себе под нос, от—крывая дверь в свою нору и
сразу ощущая себя загнанным зверем.
Кертис удобно положил ноги в ковбойских сапогах руч—ной работы на свой стол.
Он мрачно уставился на узкий носок одного из них. Вдруг рядом с его ногами
на стол приземлился пущенный меткой рукой блокнот. Сержант повернул голову и
увидел Пэрис Гибсон. Хотя она не сняла солнечные очки, он все равно понял по
ее виду, что жен—щина очень волнуется.
— Доброе утро, — поздоровался он.
— Вы собираетесь раболепствовать перед этим самолю—бивым дураком? — спросила она сердито.
Сержант снял ноги со стола и жестом предложил ей сесть. Пэрис осталась
стоять.
— Этот дурак — влиятельный судья штата, — ответил ей Кертис.
— И управление полиции у него в кармане, — уточнила Пэрис.
— Не я принимал решение об отстранении Мэллоя. Я бы не мог этого
сделать, даже если бы захотел. Он выше меня по званию. Я только сообщил ему
об этом.
— Тогда позвольте мне выразиться иначе. — Пэрис го—ворила, еле
сдерживаясь. — Все бесхребетные полицей—ские города в кармане у судьи
Кемпа.
Смирившись с оскорблением, Кертис принялся изла—гать суть дела:
— Судья отправился со своей жалобой прямо наверх. После того как они с
миссис Кемп услышали вчера вашу передачу, где вы говорили об их дочери, он
пришел в ярость. Во всяком случае, мне так сообщили. Кемп позвонил
начальнику управления домой, вытащил его из посте—ли и потребовал уволить
Мэллоя за публичное оскорбле—ние его дочери, за то, что он вывалял в грязи
имя семьи Кемп и сделал достоянием гласности деликатную семей—ную ситуацию,
в которой требовалось разобраться в узком кругу. Кемп также упомянул о
конфликте интересов, раз Гэвина Мэллоя допрашивали именно по этому делу.
— Откуда он об этом узнал?
— У него есть агенты внутри управления. Как бы там ни было, судья
пригрозил возбудить иск против всех, если Мэллой не будет не только
отстранен от дела, но и уволен из управления полиции. Начальник управления
не согла—сился зайти так далеко, но решил отстранить Мэллоя, пока все
немного не уляжется.
— Просто для того, чтобы успокоить судью Кемпа, — подытожила
Пэрис.
Кертис в ответ лишь пожал плечами.
— Я получил распоряжение начальника сегодня утром на рассвете. Он
попросил — вернее, приказал — известить Мэллоя об отстранении, раз это я
привлек его к работе над этим делом. Полагаю, это было моим наказанием.
— Вчера вечером мы говорили о Джейни только хоро—шее, — возразила
Пэрис. — Более того, я намеренно не упоминала о ее плохой репутации, о
Секс-клубе
и тому подобных вещах. Мы пытались заставить Валентино по—нять,
что он имеет дело с человеком, что Джейни невинная жертва, ее любят друзья и
родные.
— Вы не забыли, что Кемпы вообще не хотели придавать дело огласке? Они
просили не упоминать об исчезновении дочери. Так что ваше выступление на
радио по совету штат—ного полицейского психолога и ваш рассказ о ней
выгля—дели как пренебрежение их пожеланиями.
— Дин говорил мне, что вам идея очень понравилась.
— Представьте, я подтвердил это начальнику полиции.
— Тогда почему судья не потребовал уволить и вас тоже?
— Потому что он не законченный идиот и не хочет вос—станавливать против
себя BGe управление полиции. Он знает, что у меня здесь много друзей. Мэллой
в управлении недавно и еще не успел заслужить такую преданность кол—лег.
Кстати, судья Кемп решил добраться и до вас тоже. Ведь вы были в его доме
при нашем первом визите. У него просто кишка тонка критиковать вас публично,
потому что он знает о вашей популярности. Это будет плохой рекла—мой перед
выборами, если он начнет чернить Пэрис Гибсон.
— Так что Дин оказался козлом отпущения, — конста—тировала
Пэрис. — Новость о его отстранении уже извест—на за пределами
управления?
— Понятия не имею. Если об этом станет известно прес—се, можете не
сомневаться, Кемп этим воспользуется.
Пэрис села, но не потому, что ее огорошило это извес—тие. Кертис понял это
по решительному выражению ее лица, когда она подалась к нему и сказала,
глядя прямо ему в глаза:
— Вы сейчас же отправитесь к вашему начальнику и ска—жете ему, что я
настаиваю на том, чтобы он отменил свое решение об отстранении Дина.
Немедленно. Более того, если об этом сообщат в новостях, я сегодня же
вечером в своей программе буду говорить о том, что городская поли—ция
обслуживает интересы политических деятелей. Я рас—скажу всем о полицейских,
получавших вознаграждение за то, что не арестовывали тех, кого следовало бы,
и о непри—стойном благорасположении полиции к богатым и влия—тельным. За
четыре часа я могу принести немалый вред. Такое не под силу даже судье
Кемпу. Несмотря на всю его напыщенность, я сомневаюсь, что многие вообще о
нем слышали. Зато у меня тысячи преданных слушателей. Как вы думаете, чье
влияние сильнее, сержант Кертис?
— Ваша программа не политическая, а музыкальная, развлекательная. Вы
никогда не использовали ее как имп—ровизированную трибуну.
— Сегодня вечером я это сделаю, — твердо сказала Пэ—рис.
— А завтра Уилкинс Криншоу вас уволит.
— И я получу еще больше сочувствия и поддержки. В га—зетах и на
телевидении начнется такой пожар, что дыма хватит надолго. Управлению
полиции Остина придется здорово постараться, чтобы вернуть доверие горожан.
За затемненными линзами Кертис едва различал глаза Пэрис, но и того, что он
увидел, оказалось достаточно. Молодая женщина смотрела на него не мигая. Она
совер—шенно серьезно намеревалась поступить именно так, как обещала.
— Если бы решение зависело от меня... — Кертис беспо—мощно развел
руками. — Начальник управления может не согласиться.
— Если он откажется, я созову пресс-конференцию. К по—лудню я буду на
телевидении. Я уже вижу заголовки.
Пэрис Гибсон встречается с публикой
,
Впервые на телеви—дении после семилетнего перерыва
,
Лицо, которое мы
знали только по голосу
. Какая реклама!
Кертис легко представил себе это.
— История Мэллоя могла уже просочиться в прессу, — сказал он.
— Тогда вашему начальнику придется выпустить пресс-релиз, объясняющий,
что все это результат ошибки плохо информированного человека, горевшего
желанием про—славиться, и так далее, и тому подобное.
— Это Мэллой прислал вас заступиться за него? — Пэ—рис не
опустилась до ответа на такое, и Кертис не мог уп—рекнуть ее. Мэллой никогда
бы не послал вместо себя жен—щину. Сержант всего лишь попытался отвлечь
Пэрис, по—тому что у него не нашлось необходимых аргументов для спора с
ней. — Ладно, посмотрю, что смогу сделать.
— Возьмите это с собой. — Пэрис подтолкнула к нему блокнот.
— Что это?
— Над этим Дин работал прошлой ночью. Он почти не спал, определяя
психологический портрет насильника и похитителя, пока судья плел интриги,
чтобы дискредити—ровать Дина и уволить его. Это весьма занимательное
чте—ние. Ваш шеф поймет, насколько ему повезло, что такой специалист
работает в его ведомстве, и какую ужасную ошибку он допустил, когда решил
отстранить его от дела. Разумеется, Дин может послать вас ко всем чертям, и
я бы его поняла. Но, может быть, вам все-таки повезет, и он со—гласится
вернуться на работу.
— Вы настолько уверены в нашей сговорчивости?
— Я уверена только в одном. Люди становятся очень мудрыми, когда речь
идет об их собственной заднице.
— Я подумаю и перезвоню. — Дин нажал кнопку своего сотового
телефона. — А пока идите к такой-то матери, — добавил он сквозь
зубы. — Заметив удивленный взгляд Гэвина, он хмыкнул: — Ваше поколение
это выражение не употребляет.
Они завтракали в кофейне, когда позвонил начальник полиции и аннулировал
свое предыдущее решение.
— Еще утром он был готов меня уволить, — объяснил Дин сыну, снова
принимаясь за омлет. — А теперь я заме—чательное приобретение нашего
управления, великолеп—ный психолог и отлично натренированный сотрудник
по—лиции. Нечто вроде Зигмунда Фрейда и Дика Трейси в одном лице.
— Он так сказал?
— Звучало почти так же смехотворно.
— Если ты снова будешь заниматься этим делом, ра
...Закладка в соц.сетях
