Жанр: Любовные романы
Рикошет
...л глоток и задумался. — Пожалуй, стоит
позвонить его начальнику, Биллу Жерару, а может, и самому шефу полиции
Тэйлору.
— Пожалуйста, не делай этого. Твердость ее тона его изумила.
— Почему?
— Видишь ли... — Она замолчала, пытаясь выдумать подходящий
предлог. — Я не хочу привлекать внимания к тому, что произошло. Не хочу
делать из мухи слона.
Испытующе глядя на жену, он поставил виски на столик и положил ей руку на
шею. Пальцы у него были холодные как лед.
— Элиза, чего ты боишься?
Сердце у нее упало, но ей удалось изобразить на лице недоумевающую улыбку.
— Я не боюсь.
— Ты боишься, что расспросы Хэтчера и Боуэн о вчерашнем приведут... к
чему-нибудь? Более ужасному, чем то, что случилось?
— Что может быть ужаснее человеческой
смерти?Несколько секунд он пристально смотрел на нее, потом ласково улыбнулся.
— Ты права. Забудь. Глупая мысль. — Он убрал руку и
поднялся. — Досматривай свой фильм. Сказать миссис Берри, чтобы
принесла тебе чего-нибудь?
Она покачала головой.
Он взял стакан, чтобы унести с собой. У двери обернулся:
— Милая?
— Да?
— Если бы вчера ночью ты не спустилась вниз, ничего бы не случилось.
Даже если бы Троттер нас ограбил — что ж, все хорошо застраховано. Может, с
сегодняшнего дня тебе ограничить ночные прогулки по дому?
Она слабо улыбнулась:
— Наверное, ты прав.
Он улыбнулся в ответ и уже собрался уходить, но вновь остановился.
— Знаешь... есть еще причина, по которой Хэтчер продолжает изводить
тебя допросами.
— Какая?
— Это дает ему возможность на тебя смотреть, — ухмыльнулся
судья. — Несчастный мерзавец.
Дункан сидел в своем кабинете за столом, заваленным бумагами, и прокручивал
сообщения на автоответчике, чтобы Диди и остальные детективы, находившиеся в
офисе, видели, как он занят. Кой черт дернул его развернуть эту записку!
Он не мог понять, зачем Элизе понадобилось ее передавать. Зато он точно
понял: ее рассказ о том, как она застрелила Гэри Рэя Троттера, был
фальшивкой от начала и до конца. И дело не в том, что туповатому взломщику
изменила удача. Если бы речь шла только о самозащите, она бы не стала
передавать расследующему дело детективу записки с просьбой о встрече
наедине.
Которой не будет.
Не будет. Он бросил возню с неотвеченными сообщениями, взгромоздил ноги на стол и
достал желтый блокнот, в который записывал пришедшие в голову мысли.
Были, помимо записки, и другие причины не верить рассказу Элизы Лэрд.
Начиная с самого факта ограбления. С какой стати Троттер ходил пешком по
такому фешенебельному району, как Ардсли-парк? На бульварах, опоясывающих
район, машины шли потоком, но внутри все улицы были рассчитаны только на мам
с колясками или бегунов-любителей. Человек, идущий пешком в половине первого
ночи, немедленно вызвал бы подозрения. Вор-домушник со стажем, пусть даже
неудачник, должен был об этом знать и наверняка оставил бы поблизости
машину.
Потом, казалось невероятным, что Троттер решил пробраться в дом именно в ту
единственную ночь, когда миссис Лэрд забыла включить сигнализацию.
Ладно, пусть тебя разморило после вина и секса. Но ведь эта усталость не
смогла одолеть бессонницу. Она не заснула мирным посткоитальным сном. Нет,
она спустилась вниз выпить молока, чтобы оно помогло ей уснуть. Разве эта
прогулка по темному дому не напомнила ей об отключенной сигнализации?
Во-вторых, почему, услышав шум в кабинете, она не проскользнула обратно на
кухню и не вызвала 911? Почему ее первой реакцией было схватить пистолет и
встретиться со взломщиком лицом к лицу?
В-третьих, Троттер не был похож на человека, который станет рисковать, чтобы
его поймали с поличным. Скорее он поджал бы хвост и дал оттуда деру. Только
до чертиков уверенный в себе грабитель остался бы на месте и не побоялся
встретиться с хозяевами, особенно если он просто хотел что-то украсть.
Эта мысль привлекла внимание Дункана. Он вернулся назад, перечитал ее,
подчеркнул
если он просто хотел что-то украсть
, затем поставил радом
большой вопросительный знак.
— Эй, Дунк.
Еще один детектив просунул голову в дверь кабинета. Его звали Харви
Рейнолдс, но все называли Конгом из-за густых волос на теле, делавших Харви
похожим на гориллу. Каждый дюйм свободной от одежды кожи был покрыт густой,
курчавой, черной растительностью. О том, как он выглядел без одежды, боялись
даже строить предположения.
Сходство с обезьяной усиливалось из-за его толстой шеи, обширной грудной
клетки и коротких ног. Несмотря на устрашающую внешность, он был добрейший
парень. Он тренировал Малую Лигу ради команды, в которой играли его сыновья-
близнецы, и обожал домоседку-жену. По его твердому убеждению, ему страшно
повезло, что такое сокровище согласилось выйти за него замуж. Дункан,
несколько раз видевший ее на разных собраниях, был согласен с Конгом. Она
была сокровищем. Эти двое, без сомнения, жили душа в душу.
— Можно отнять у тебя пару минут?
Дункану хотелось обдумать последнюю записанную им мысль, но он отложил
блокнот и жестом пригласил Конга войти.
— Чем сегодня торгует Малая Лига? Конфетами? Журнальной подпиской?
Конг добродушно улыбнулся:
— Цитрусовыми из долины.
— Что за долина?
— А черт ее знает. Я потом тебе их всучу. Сейчас у меня к тебе дело.
В отделе особых жертв Конг искал пропавших без вести. Иногда их с Дунканом
расследования совпадали. Он подтянул к себе стул и оседлал его, свои ужасные
руки он положил на стол.
— Откопали что-нибудь на Савича после того суда?
— Все глухо.
— Изворотливый, сволочь.
— Точно.
— Он так и не получил ничего за тех двоих... как их... Боннет, да?
— Да, а до этого был еще один парень по имени Чет Роллинз, — зло
сказал Дункан.
— Верно.
— Ему ведь, кажется, даже обвинение за них не предъявили?
Дункан покачал головой.
— Я был уверен, что в этот раз ты его наверняка прижмешь. Ему и Фредди
Моррис сойдет с рук?
— Я ничего не могу сделать.
— Мягкожопый судья, — пробормотал Конг.
— Говорит, он и слушать ничего не будет, пока мы не предоставим ему
железобетонные улики, — пожал плечами Дункан.
— Да, и все-таки: федералы нашли что-нибудь?
— Мне ничего не известно.
— До сих пор злятся?
— Еще как. Не пишут, не звонят. А уж я-то как по ним истосковался.
Конг хихикнул.
— Ну, если я могу помочь прищучить этого сукиного сына Савича...
— Спасибо. — Дункан указал подбородком на зажатый в волосатом
кулаке лист бумаги: — В чем дело?
— Мейер Наполи. Дункан захохотал.
— Да ты сегодня горы сворачиваешь.
О Мейере Наполи в полицейском участке были наслышаны. Этот частный сыщик
умел ловко облегчать кошельки своих клиентов на крупные суммы, давая взамен
исключительно обещания, которые редко выполнял.
Обычно он работал сразу на обе стороны. Если его нанимала жена в надежде
получить доказательства неверности мужа, Наполи часто шел к мужу и за
определенную плату обещал ему вернуться к жене ни с чем. Нередко он так
утешал убитую горем супругу изменника, что она вновь начинала чувствовать
себя желанной.
— И на которой из них ты нашел Мейера Наполи? Конг подергал себя за
мочку уха, поросшую черными волосками.
— В этом-то и проблема. Я его не нашел.
— Как?
— Сегодня утром позвонила секретарша Наполи, сказала: он не пришел в
офис на встречу с клиентом. Она раз десять позвонила ему домой и на
мобильный, но он не ответил. Такого никогда не случалось. Говорит, он всегда
поддерживает связь. Всегда. Без исключений. Она поехала к нему домой,
посмотреть, может, он умер или что. Там его не было. Тогда она сообщила нам.
И перезванивает каждый час, она уверена, с ним что-то случилось. Говорит, он
никогда не пропускал утренних встреч с клиентами, ни при каких
обстоятельствах. По ее словам, он никогда не берет больничный или отпуск, а
если бы даже и взял, то непременно предупредил бы ее. Эта чертова баба так
нас достала, что я уступил. Приехал в его офис и объяснил: если нет прямых
доказательств насильственной смерти, взрослый человек считается официально
пропавшим только по прошествии двадцати четырех часов с момента, когда его
видели последний раз. Она сказала, что у него дома никаких признаков насилия
она не заметила, но с боссом случилось несчастье, иначе он бы вышел на
работу.
Дункан понял, что у Конга была весомая причина все это ему рассказывать, и
не мог дождаться, когда же тот перейдет к главному. Желудок активно
напоминал ему о себе. Он слишком мало спал этой ночью и слишком много
работал днем. Пора было купить домой жареного цыпленка, открыть банку пива,
может, поиграть на пианино, чтобы дать мозгу возможность свободно
поразмыслить о Троттере, понять, что он делал в доме Лэрдов и почему не
сбежал, когда его обнаружили.
Еще ему надо подумать о записке Элизы и о том, почему она передала ее и
почему он не рассказал об этом своей напарнице.
Конг продолжал рассказывать:
— Я-то думал, Наполи хранит свой офис надежнее сейфа, как сокровищницу.
Но секретарша была так взволнована, что даже не заметила, как я читал бумаги
у него на столе. Она тем временем заламывала руки и кудахтала, где же сейчас
ее босс.
Тут Конг протянул Дункану лист бумаги, который принес с собой. На нем был
отпечатанный на машинке список имен.
— Я запомнил несколько имен, встретившихся в его бумагах, —
объяснил Конг. — Как только вернулся в офис, отпечатал список, чтобы не
забыть. Честно говоря, я считаю, Наполи залег на дно, чтобы не попасться
тому, кого разозлил, — недовольному клиенту или какой-нибудь дуре, с
которой трахался. Но если все же наш вонючка и
попал в
переделку — секретарша в этом не сомневается, — эти имена могут
пригодиться. Будет ясно, куда можно поехать с расспросами.
Дункан кивнул, показывая, что принимает объяснения Конга.
— И вот почему я принес список тебе... — Конг указал на имя посередине
списка. — Разве это не твой парень?
Дункан прочитал имя. Медленно снял ноги со стола, взял у Конга список и
прочитал снова. Потом хрипло ответил:
— Это мой парень.
— Настоящий скандал. С момента знакомства и до венчания прошло меньше
трех месяцев.
От
Казарм
до офиса Мейера Наполи в центре города было несколько минут
езды. Диди решила воспользоваться Ими, чтобы поделиться с Дунканом добытыми
сведениями
0 Прошлом Элизы Лэрд.
— Ничего скандального или необычного в коротком Ухаживании нет, —
возразил Дункан.
— Особенно когда известный председатель суда высшей инстанции женится
на официантке, которая разносит коктейли. Да-да, ты не ослышался, —
заявила она в ответ на взгляд Дункана. — Элиза работала в баре
загородного клуба, членом которого был судья Лэрд.
— Это какого же?
—
Серебристая волна
, какого же еще. В общем, как только судья с ней
познакомился, он стал играть в гольф ежедневно, иногда по два захода, но
больше девятнадцати не набирал.
Дункан припарковался возле приземистого квадратного офисного здания и
прикрепил на лобовое стекло знак, что машина принадлежит полицейскому —
иначе бы вездесущие саваннские добровольцы непременно выписали ему штраф. Он
открыл дверцу и вышел, надеясь освежиться на ветерке. Воздух был неподвижным
и душным. Солнце зашло, но от раскаленного тротуара все еще поднимался жар;
подошвы его ботинок стали горячими.
— Самое главное тебе рассказать сейчас или потом? — спросила Диди,
когда они подошли к двери офисного здания.
— Сейчас.
— Судья был закоренелым холостяком, время от времени крутил романы с
вдовами или разведенными, но о свадьбе речь никогда не заходила. Зачем
делиться семейным богатством? Но Элиза свела его с ума. Он втрескался по
полной программе. Говорят, она трахалась с ним до одурения, а когда он
больше жить без нее не мог — дала от ворот поворот и не соглашалась на секс
до тех пор, пока он не возьмет ее замуж.
— Какого черта этот лифт не едет? — Хотя в здании работал
кондиционер, он нимало не смягчил резкость Дункана, причиной которой, по его
мнению, была адская жара. Он несколько раз нажал на кнопку, но из шахты не
послышалось ни звука, свидетельствовавшего о спускавшейся к ним
кабине. — Пойдем пешком. Здесь всего пара этажей.
Диди стала подниматься вслед за ним по длинной лестнице. За несколько
десятилетий на ступенях протерлись углубления от прошедших по ним подошв.
Состояние здания было далеко не образцовым. От старых стен пахло плесенью.
— Друзья и коллеги судьи были в шоке от их помолвки, — продолжала
Диди. — Купил ей бриллиантовое колечко — заметил его?
— Нет.
— Маркиз, карат этак шесть. Это по скромным подсчетам.
— Ты обратила на это внимание? — Обычно драгоценности Диди не
интересовали.
— Как я могла не заметить? — сказала она ему в спину; они огибали
поворот, ведущий на площадку второго этажа, я от него чуть не ослепла на той
веранде. Ты что, не видел, какая от него по всей стене радуга?
— Видимо, нет.
— Конечно, ты не мог оторваться от ее глаз.
Он замер, обернулся и посмотрел на нее поверх плеча.
— Скажешь, не так? — воинственно сказала она.
— Я ее допрашивал. Мне что, делать это с закрытыми глазами?
— Ладно, проехали. — Она махнула ему рукой, указав путь вперед. Он
снова стал взбираться по лестнице, а она продолжила свой рассказ: — Короче,
судья, влюбленный до беспамятства, устраивает пышную свадьбу. При таких
обстоятельствах некоторые сочли это верхом наглости и неприличия и списали
его расточительство на жадность невесты.
Дункан был уже на площадке третьего этажа. Впереди виднелся коридор с
многочисленными дверями по обеим сторонам. На их матовом стекле одинаково,
черным шрифтом были написаны фамилии. Адвокат, дантист, ставящий пломбы по
низкой, очень низкой цене в двадцать пять долларов. Все офисы были заперты
на ночь. И только одна Дверь посередине коридора была открыта настежь; конус
света, падавший из нее, освещал полутемный коридор. Из комнаты доносился
голос Конга и эмоциональные взвизги секретарши.
Прежде чем войти, Дункан хотел закончить свой разговор с Диди. Он повернулся
лицом к ней, преграждая дорогу.
— Что это за
обстоятельства
?
— Не поняла?
— Ты сказала, обстоятельства сделали свадьбу наглой и Неприличной.
— Невеста без родословной, даже без семьи. То есть на свадьбу никто из
ее родственников не приехал. Без стандартного образования, недвижимости,
доверительного фонда, акций, хоть чего-нибудь. К их брачному союзу она не
добавила ничего, кроме... понятно чего. И при этом она надела белое платье.
Простое, никаких излишеств, но откровенно белое; это казалось худшей
насмешкой над этикетом. Хотя она заказала именные карточки с приглашением на
свадьбу. Бумага хорошего качества, цвета слоновой кости, обратный адрес темно-
серыми буквами. Всем, кто дарил подарки, она отправила написанную от руки
карточку с благодарностью от их с судьей имени. А почерк у нее красивый.
Точно. Дункан успел с ним познакомиться. Нахмурившись, он сказал:
— Ты приобщишь эти сплетни к делу?
— Нет. Богом клянусь.
— Откуда ты все это узнала?
— От подруги. Помнишь, я про нее говорила. Мы знаем друг друга еще с
католической школы. Моим родителям приходилось последние гроши откладывать,
чтобы платить за образование, а она из обеспеченной семьи. Нас сплотила
ненависть к учебе. Короче, я ей позвонила, упомянула убийство в доме Лэрдов.
Она уже была в курсе, потому что оно наделало столько шуму. Ее мама всегда
знает, как дела у сливок общества. Если нужно что-то про них выведать, можно
смело обращаться к ней.
Дункан рукавом стер со лба пот. Рукав намок.
— Что еще расскажешь? Какого цвета был пунш на свадебном обеде?
На это его замечание Диди подняла брови, но продолжила:
— Миссис Лэрд никогда не забывает ответить на приглашение, неважно,
приняла она его или нет. Судя по всему, став миссис Като Лэрд, она научилась
кое-каким манерам и одета всегда с удивительным вкусом. Но ее по-прежнему
считают
выскочкой
— это чувствуется в том, как о ней говорят. Ее терпят
из-за судьи, но не принимают за свою. Не говоря уже о дружбе.
— Знаешь, что мне все это напоминает? — сказал Дункан. —
Кажется, высшее общество Саванны нашло себе девочку для битья. Завистливые
сплетницы с радостью бы променяли свои родословные на внешность Элизы, а
прабабушкины драгоценности — на грудь, как у нее.
— Странно, что ты упомянул как раз эту часть ее тела. — Диди
поднялась на последнюю ступеньку и теперь стояла на одной площадке с
ним. — Знакомые Като Лэрда, наверное, простили бы ей все недостатки,
даже то, что она была официанткой в их загородном клубе. В конце концов,
клуб элитный, открыт только для
сливок
. Но чего они никогда ей не простят
— это ее работы до загородного клуба.
— И кем же она работала?
— Официанткой
топлес. В стриптиз-клубе.
Глава 8
По миртовому дереву стекали капли влаги. Дункан тоже был весь мокрый. Он
оперся ладонями о влажный ствол и, выпрямив руки и соединив локти, застыл
под углом почти в сорок пять градусов к нему. Дункан растягивал левую
икроножную мышцу.
Голову он свесил вниз, между рук. Пот капал с его лица на поросшую мхом
кирпичную дорожку перед его домом. Местами она бугрилась — это выступали
корни дубов, стоявших вдоль улицы. Вверху их кроны смыкались над тротуаром и
образовывали сплошной шатер. Дункан радовался их тени.
Наперекор привычке, сегодня он поднялся рано и решил устроить пробежку до
того, как солнце поднимется высоко и прогреет воздух с восьмидесяти в шесть
тридцать утра до девяноста в девять. Уже сейчас каждый вдох давался с
трудом. Воздух был густым, как сметана.
Было субботнее утро, большинство людей в это время еще спали. В соседнем
квартале женщина поливала папоротники на крыльце. До этого Дункан видел
мужчину, выгуливавшего пса в Форсайт-парке. Машин было мало.
Он поменял ноги, чтобы растянуть другую икру. В животе бурчало, напоминая о
не съеденном вчера на ужин жареном цыпленке. Из офиса Мейера Наполи Дункан
предпочел отправиться прямо домой, потому что растерял весь аппетит и ужин
ему не понадобился.
Он пытался увлечься бейсбольным матчем по телевизору. Не получилось. Тогда
он сел за пианино, но вдохновение к нему так и не пришло, и взбудораженные
мысли не успокоились. Спал он урывками, подолгу лежа без сна. На рассвете,
так и не отдохнув, он отшвырнул липнувшую к телу простыню и встал с постели.
В голове его царил еще больший сумбур, чем накануне вечером.
— Детектив Хэтчер?
Он рывком обернулся. Она стояла всего в трех футах от него. Пульс,
снизившийся за время растяжек до после тренировочной нормы, при виде ее
вновь подскочил. Он посмотрел ей за спину, почти уверенный, что кто-то решил
над ним подшутить. И если бы там оказалась толпа с воздушными шариками и
свистками, ликующая при виде его замешательства, он бы ничуть не удивился.
Но дорожка была пуста. Женщина, поливавшая свои папоротники, ушла. Мужчина с
собакой — тоже. В густом воздухе царила полная неподвижность, даже листва на
деревьях не шевелилась. Тишину нарушало только его тяжелое дыхание.
— Какого черта вы здесь делаете?
— Разве вы не прочли мою записку? — спросила она.
— Прочел.
— Вот поэтому...
— Нам ни к чему встречаться наедине. И это свидание окончено.
Он пошел к своей лестнице, но она преградила ему дорогу.
— Пожалуйста, не уходите. Мне отчаянно необходимо с вами поговорить.
— О стрельбе в вашем доме?
— Да.
— Ладно. Хотелось бы послушать ваш рассказ. У меня есть кабинет. Мы с
детективом Боуэн подождем вас там.
— Нет. Я должна поговорить с вами лично. Только с вами. В ее голосе
звучала мольба, но Дункан был тверже стали.
— Вы можете поговорить со мной в полиции.
— Нет, не могу. Это слишком личное.
Личное. Тоже мне словечко — одни неприятности.
— Единственное, о чем мы можем с вами говорить, — это о несчастном
Гэри Рэе Троттере, убитом и препарированном.
Из небрежно закрученного пучка выбились светлые пряди. Прическа выглядела
так, словно ее соорудили в последний момент, на бегу. Элиза была одета в
свободную футболку из хлопка и широкую юбку, державшуюся на бедрах с помощью
широких лент, подол касался коленей. На ногах — кожаные шлепанцы. Обычная
летняя одежда, ничего особенного, за исключением того, что надета она была
на фигуристое женское тело.
Она кивнула на лестницу, которая вела к его входной двери.
— Можно пройти внутрь?
— Ни в коем случае.
— Но ведь нельзя, чтобы меня здесь видели! — воскликнула она.
— Вы чертовски правы. Надо было об этом подумать, прежде чем приходить.
Между прочим, как вы здесь оказались?
— Я оставила машину на Джоунз.
Через улицу. Вот почему ей удалось подобраться к Дункану неслышно и
незаметно, как ей и было надо.
— Откуда вы узнали, где я живу?
— Телефонный справочник. Я решила, что А. Д. Хэтчер — это вы. Что
означает
А
? — Когда он не ответил, она добавила: — Я сильно рискую,
приехав сюда.
— Вам, наверное, нравится сильно рисковать. Например, передавать
записки под носом у мужа.
— Да, это было опасно. Ее мог заметить Като, вы могли меня выдать. Но
не выдали. А детектив Боуэн знает про нее?
Дункан почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо, и ничего не ответил.
— Я верила, что вы не расскажете, — мягко сказала Элиза. Он
ответил сердито и смущенно:
— Как это вы сумели улизнуть от мужа? Наверное, посапывает себе в вашей
постели?
— — У него с утра гольф. — Она сделала шаг к нему. — Вы
должны мне помочь. Пожалуйста.
Хотя она не дотронулась до него, в штанах у него стало так горячо, словно
после страстного объятия.
Встревоженный пах, вспомнил
он слова Диди. Чертовски точное описание. Он сильно пожалел, что из одежды
на нем только тонкие нейлоновые спортивные шорты.
— Я вам помогу, — невозмутимо сказал он. — Помогать вам — моя
обязанность, как служителя закона. Точно так же, как и расследовать ваше
дело. Но не здесь и не сейчас. Мне нужно принять душ. Потом я позвоню
детективу Боуэн. Мы назначим встречу. Необязательно в полиции. Вы скажете,
куда приехать, и мы приедем.
Не дождавшись конца его фразы, она в отчаянии покачала головой.
— Вы не понимаете, — сказала она так тихо, что он едва
разобрал. — Я могу рассказать это только вам, больше никому.
— Почему только мне?
Она подняла голову и многозначительно посмотрела на него. Их глаза
встретились. Они поняли друг друга. Теперь воздух, казалось, раскалился не
только от жары.
Для Дункана исчезло все, кроме ее лица. Ее глаз, бездонных, как озеро, в
которое он нырял вниз головой, хотя ему это строго-настрого запрещали. Ее
рта, который, казалось, создан дарить наслаждение.
Внезапно дверь соседнего дома распахнулась, вернув их на землю. Элиза
нырнула в скрытую под ступеньками лестницы дверцу; там ее никто не смог бы
заметить.
— Доброе утро, Дункан, — поздоровалась соседка. Она вышла забрать
с крыльца газету. — Что-то ты сегодня рано поднялся.
— Хотел потренироваться, пока не слишком припекает.
— Батюшки, вот это сила воли. Только, сынок, осторожней по такой-то
жаре. Главное, не переутомляйся.
— Не буду.
Она ушла в дом и захлопнула дверь. Нагнувшись, чтобы не задеть ступеньки, он
вошел в похожую на пещеру глубокую нишу. Здесь было сыро, сумрачно и на
удивление прохладно. Ниша служила входом в подвальную квартиру. Первое время
после того, как он получил дом в наследство, Дункан ее сдавал. Последний
квартиросъемщик сбежал, задолжав ему за три месяца. С тех пор он решил
больше с этим не возиться. Правда, так он терял дополнительный доход. Зат
...Закладка в соц.сетях
