Жанр: Любовные романы
Нет дыма без огня
...шься, Фергус.
Проводив Джоди Такетт домой, она вернулась к себе, где ее уже поджидал муж.
Она видела его таким рассерженным по отношению к другим людям, но никогда к
ней. Дарси испугалась. Фергус — та крепость, за стенами которой она могла
укрыться в случае беды. Он был ее неизменной опорой, если дела принимали
плохой оборот.
— Прошу тебя, перестань на меня кричать, — молила она дрожащим
голосом.
— Извини. Я не заметил, что говорю на повышенных тонах.
Дарси всхлипнула, затем промокнула платком расплывшуюся тушь на ресницах.
— Ведь я это сделала только для тебя.
— Что-то не похоже, Дарси.
— Доктор Маллори поставила тебя в ужасное положение. Как председатель
школьного совета, ты был обязан быть с ней любезным и удовлетворить ее
просьбу о встрече. Правильно?
— Правильно, — осторожно согласился он.
— Но я уверена, ты не хотел, чтобы она проводила семинары по половому
воспитанию и раздавала направо и налево резинки школьникам, включая и нашу
дочь. Я просто попыталась тебя выручить из неудобного положения.
— И пригласила Джоди Такетт? Так, что ли? — Он провел рукой по
своему яйцеобразному черепу. — Сколько лет мы с тобой женаты, а ты обо
мне ничего не знаешь. Я не хочу иметь дела с Джоди. Тем более я не желаю,
чтобы она меня спасала. Она последний человек, которому я хотел бы быть
обязан.
— Я знаю, Фергус. Все знаю. — В ее голосе зазвучали плачущие
нотки. — Но особая ситуация требует и особых мер.
— В любой самой безнадежной ситуации я не обращусь за помощью к Джоди
Такетт. Один-единственный раз я ей поверил, так она меня колесовала,
четвертовала и вырвала язык. Годы спустя люди смеялись над тем, как она меня
обвела вокруг пальца.
— Они больше не смеются.
— Это потому, что я трудился до седьмого пота, чтобы мое дело шло
успешно. Мое имя что-то значит в нашем городе, несмотря на Джоди Такетт.
— Тогда успокойся. Ты ей показал, на что способен.
— Этого мало. И всегда будет мало.
Дарси безнадежно вздохнула.
— Распря закончилась, Фергус, и ты победил. Джоди уже старуха.
— Она всего на несколько лет старше меня.
— Что вас сравнивать, она вообще уже выжила из ума. Кроме того, у нее
сто болезней. Короче говоря, во всем случившемся виновата доктор Маллори.
— Но она говорила очень здраво. Дарси с трудом удержалась от проклятия.
Как можно спокойней она продолжила:
— Не сомневаюсь в этом. Она умненькая. У нее дома все стены увешаны
дипломами. — Дарси вытерла нос платком. — А я всего-навсего
необразованная домашняя хозяйка. Невежа.
— Что ты, дорогая. Я не хотел этого сказать.
Фергус сел рядом с ней на край их супружеской постели и взял Дарси за руку.
За годы совместной жизни она сумела его убедить, как она переживает, что не
получила высшего образования. В случае необходимости она всегда прибегала к
этому спасительному средству.
— Я совсем не имел в виду, что доктор Маллори умнее тебя.
Одна-единственная слезинка скатилась по ее щеке.
— Что там скрывать, она умнее меня. И к тому же она интриганка.
Наверное, от того, что вращалась среди политических деятелей. Она сумела
вдолбить Хэвер, что той все позволено. А теперь еще и ты принимаешь ее
сторону.
— Да нет же, детка. Это не так. Просто я рассердился, что ты позвала на
помощь Джоди.
— Клянусь, я и не думала, что тебе нужна помощь. — Она протянула
руку и погладила его по щеке. — У меня имелась другая причина.
— Какая же?
— Я хотела поставить Лару Маллори на место. А кто мог сделать это
лучше, чем ее заклятый враг? Неужели ты не понимаешь, Фергус? Джоди сделала
за тебя всю грязную работу, а ты, как председатель школьного совета, пожнешь
все лавры за то, что избавился от докторши вместе с ее так называемыми
прогрессивными идеями.
Глубокие морщины появились на лбу у Фергуса, пока он обдумывал слова Дарси.
— Мне это не приходило в голову.
Дарси кокетливо взглянула на него из-под ресниц.
— Как ты считаешь, доктор Маллори хорошенькая?
— Хорошенькая? Пожалуй. Да, она хорошенькая.
— Она красивей меня?
— Да нет же, сокровище, — он погладил ее по волосам. — Никто
на земле не может сравниться с тобой.
— И я твоя, Фергус. — Прижавшись к нему, она прошептала:
— А ты самый лучший муж на свете. — Она обвила его шею
рукой. — Ты не подумаешь обо мне плохо, если я скажу, что мне хочется
заняться любовью?
— Днем?
— Это неприлично, я понимаю, но, Фергус, я так тебя люблю, что хочу
сейчас же это доказать.
— Хэвер может...
— Она еще целый час пробудет на тренировке группы поддержки. Ну,
пожалуйста, дорогой. Когда ты проявляешь свой характер и кричишь на меня, я
прямо вся таю внутри. Ты настоящий мужчина, я не могу терпеть... У меня там
все... Ты понимаешь. Вот тут.
Фергус проглотил слюну, его большой кадык поднялся вверх, потом опустился
вниз.
— Я... я не думал...
— А ты потрогай. — Она взяла его руку и сунула себе под юбку, а
когда он коснулся ее между ног, она изобразила, что теряет сознание. —
О Господи! — задохнулась она.
Не прошло и пяти минут, как Фергус совершенно позабыл об их ссоре и ее
причине. Дарси целовала, ласкала и вскрикивала, изображая страсть и
зарабатывая себе прощение.
Если Фергус и догадывался, что попался на удочку, он с удовольствием закрыл
на это глаза.
Через две недели Лара признала, что Дарси Уинстон и Джоди Такетт не бросали
слов на ветер, когда угрожали ей. Через три недели она была готова кричать
караул
. После того случая в супермаркете, когда у Джоди случился приступ,
ни один пациент не посетил доктора Лару Маллори.
Нэнси каждый день аккуратно приходила на работу и занимала себя выдуманными
делами, чтобы заставить быстрее бежать часы до окончания рабочего дня. Лара
проводила дни за чтением новых номеров медицинских журналов. Она говорила
себе, что должна воспользоваться невольным отдыхом; что ей повезло и она
может на свободе познакомиться с новыми идеями и исследованиями. Но она не
могла постоянно обманывать себя. Врачи, у которых много пациентов, редко
имеют время для чтения.
Лара не получила никаких сообщений и от молодого адвоката, нанятого Джеком и
Марион Леонард. Если они и возбудили против нее судебное дело, то она об
этом ничего не знала. Но она не сомневалась, что после знакомства с фактами
с нее снимут обвинение. Правда, судебный процесс и связанная с ним шумиха в
прессе нанесут непоправимый ущерб ее профессиональной деятельности и
окончательно ее деморализуют. Лара цеплялась за надежду, что Леонарды
отказались от этого шага.
Члены школьного совета так и не связались с ней. Дарси мобилизовала своих
знакомых и членов Ассоциации родителей и учителей, и они слали письма
школьному совету с требованием не допустить проникновения нежелательных
субъектов в школьную систему и препятствовать осуществлению вредных
проектов. Редактор местной газеты ежедневно получал многочисленные письма
родителей и видных граждан, гневно клеймивших предложение доктора Маллори.
Идея писем была одна и та же: Иден-Пасс не готов к включению в школьную
программу подобных аморальных проектов. И никогда не будет готов.
Неодобрение становилось бурным и всеобщим.
Где бы ни появлялась Лара, ее либо игнорировали, либо встречали насмешливыми
улыбками, а случалось, и откровенно наглыми взглядами, потому что обсуждение
столь скользкой темы с членами школьного совета подразумевало наличие у нее
свободных нравов.
Она стала отверженной. Она — Гестер Прин городка Иден-Пасс. Лара никогда бы
не поверила, что подобное всеобщее гонение возможно в современной Америке,
если бы сама не стала его жертвой. Она начала соглашаться, что в конце
концов осуществится пророчество Джоди Такетт: старуха доживет до того дня,
когда Лара Маллори покинет Иден-Пасс.
Но только после того, как Лара Маллори осуществит то, ради чего она сюда
приехала.
Такетты сделали из нее парию. Они лишили ее работы. Но она не отступит от
Кея, пока он не выполнит ее требование. Он доставит ее в Монтесангре. И
немедленно.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
— Он здесь?
Желтый
линкольн
стоял, припаркованный около ангара.
— Нет, дон, его здесь нет, — ответил Балки, искренне стараясь
помочь. — Но он должен вернуться сегодня вечером. Если только не решит
остаться в Тексаркане. С Кеем никогда ничего не знаешь.
— Вы не против, если я тут немного подожду?
— Пожалуйста. Только это может обернуться пустой тратой времени.
— Я все-таки подожду.
Балки покачал головой, удивляясь непонятным побуждениям людей. Проще
разобраться в механизмах и их работе, чем в поступках человека. Что-то
бормоча под нос, механик направился к самолету, который ремонтировал, когда
приехала Лара.
Лара предпочла ждать Кея снаружи, на свежем воздухе, а не в душном ангаре.
Через полчаса она увидела вдали мигающие огни самолета и услышала гул
мотора. Небо было свободным от облаков, темно-синим на востоке, бледно-
лиловым над головой и алым и золотистым на западе. Как-то Кей пытался ей
объяснить, какое умиротворение он получает от полета. В такие ночи, как эта,
Лара тоже ощущала мистическую связь с небом.
Он мягко посадил двухмоторный
бичкрафт
и подрулил к ангару. Лара стояла на
бетонированной площадке у ангара, когда он вылез из кабины. Кей увидел ее
сразу, но его лицо не выразило ни удивления, ни радости, ни разочарования
или злости, и она не могла угадать, в каком он настроении.
Потягиваясь, сгибая и разгибая затекшие руки, он направился к ней.
— На Гавайях, когда вас встречает хорошенькая девушка, она вам дарит
венок. — В сгущающихся сумерках она видела белизну его улыбки. —
Знаете, который вешают на шею.
— Знаю, — сухо бросила Лара.
— Такая умница, как вы, конечно, это знает.
Он направился к широким воротам ангара, и она пошла рядом.
— Что вы теперь будете делать?
— Отдам ключи Балки.
— И еще что?
— Получу причитающиеся мне деньги.
— Кого вы сегодня возили?
— Фермера и его помощника из Арканзаса, они приезжали, чтобы посмотреть
быка. Я летал сегодня утром за ними в Тексаркану. Они целый день торговались
с Андерсоном, хозяином быка, крупным здешним скотопромышленником. Это его
самолет. Он меня и нанял, чтобы привезти их сюда, а потом отвезти обратно.
— Хороший самолет. — Лара оглянулась назад на машину.
— Стоит тысяч девяносто пять. Называется
Квин эйр
.
— Похоже на название матраса.
— Вы верно подметили, — Кей улыбнулся. Они вошли в ангар. —
Эй, Балки.
Механик обернулся, и Кей бросил ему ключи.
— Все в порядке?
— Нет проблем. Где мои деньги?
Балки вытер тряпкой руки и пошел впереди них в ту самую небольшую комнату,
где Лара нашла Кея в день несчастья с Летти Леонард. Балки зажег лампу на
столе, вытащил из ящика обычный белый конверт и подал его Кею.
Когда Балки ушел, Кей открыл конверт и пересчитал деньги, затем положил
конверт в нагрудный карман рубашки.
— Значит, он заплатил вам наличными? — спросила Лара.
— Угу.
— И никакого счета? Никаких документов?
— Я заключил устное соглашение с моим клиентом. Что еще нужно?
— А налоговая служба?
— Я плачу налоги.
— Охотно верю. А Федеральное авиационное управление?
— На каждый полет надо оформить кучу бумажек. Стоит ли возиться?
— И вам не надо никому представлять план полета и другие подобные вещи?
— Высота до двенадцати тысяч футов — это неконтролируемое воздушное
пространство. Тут все построено на визуальном наблюдении.
— И вы никогда не поднимаетесь выше этого потолка?
Ему явно надоел разговор.
— Хотите научиться летать, док? Могу стать вашим инструктором, у меня
есть лицензия, очень скоро вы будете взмывать ввысь самостоятельно. Я дорого
беру, но зато какое качество.
— Я не собираюсь стать летчиком.
— Тогда что вы тут делаете — просто дышите свежим воздухом?
— Я хотела с вами поговорить.
— Я весь внимание.
Он вытащил из холодильника банку с пивом, оперся локтем на верх
древнего
чуда техники
, запрокинул голову и сделал большой глоток.
— Речь идет о работе.
Он оторвался от банки и с любопытством посмотрел на Лару.
— Вы отказались от уроков пилотирования, и, как я понимаю, речь не идет
о доставке еще одного пациента в больницу.
— Нет.
Кей долго молча на нее смотрел, потом протянул ей банку.
— Хотите глоток?
— Нет, спасибо.
Он снова отпил из банки.
— Так в чем же дело? Я умираю от любопытства.
— Я хочу, чтобы вы меня отвезли в Монтесангре.
Такетт не торопясь допил пиво и метким броском швырнул пустую банку в
корзину для мусора. Он сел на крутящийся стул, откинулся назад и положил
ноги на угол стола, каблуком отодвинув в сторону настольную лампу.
Лара продолжала стоять. Ей негде было сесть, разве только на раскладушку. Во
всяком случае, она все равно бы отказалась.
— Вы уже несколько раз делали мне такое предложение, а я его отвергал.
У вас плохо с памятью?
— Оставим шутки.
— Оказывается, вы не шутите, — заметил он с издевкой. — Прошу
прощения. Тогда, значит, вы собираетесь прыгать с парашютом?
— Ни в коем случае. — Она сложила руки на груди.
— Уж не предполагаете ли вы посадку на территории Монтесангре? В таком
случае, вы явно не в своем уме.
— Я совершенно серьезна.
— Я тоже, док. А как у вас с испанским языком? Может, вам следует
освежить ваши знания? Вы знаете, что означает Монтесангре?
— Да.
Кровавая гора
. Я на опыте убедилась в правильности названия. Я
помню, как теплая кровь текла у меня по рукам, когда убили мою дочь.
Кей опустил ноги на пол и выпрямился на стуле.
— Тогда почему, черт побери, вы хотите туда вернуться?
— Вы знаете ответ. Я уже несколько лет пытаюсь это сделать, с тех самых
пор, как пришла в себя в больнице в Майами. Я не могу туда вернуться
официально. Для меня закрыты официальные пути.
— Поэтому вы решили использовать меня в качестве неофициального?
— В какой-то степени, да.
— В какой-то степени там будет весьма трудно остаться в живых.
— Я это хорошо понимаю.
— И вы все равно хотите туда ехать?
— Я обязана это сделать.
— Ну, а я не обязан.
— Нет, вы не обязаны. Просто я думала, что для вас это будет интересным
приключением.
— Подумайте, что вы говорите. Как меня только не называли в жизни, но
только не дураком. Если вам хочется туда отправиться и свернуть там себе
шею, ваше дело, но я-то дорожу этой частью своего тела и поэтому прошу
вычеркнуть мою кандидатуру из ваших планов.
— Выслушайте меня, Кей.
— Не хочу.
— Вы мой должник.
— Я это уже слышал. И не считаю, что это так.
— Вам, наверное, будет приятно узнать, что после того приступа у вашей
матери меня не посетил ни один пациент. Джоди отвергла мои попытки оказать
ей помощь. Вы грубо оскорбили меня при свидетелях.
— Мне было некогда выбирать слова. Моя мать находилась при смерти.
— Вы совершенно правы. И, когда все узнали, что Такетты предпочли
смерть моей врачебной помощи, я потеряла тех немногих пациентов, какие у
меня еще были. Пропали месяцы напряженной работы. Доверие, которое мне
стоило такого труда завоевать, оказалось разрушено в одно мгновение
несколькими необдуманными словами. С тех пор я пребываю в бездействии.
— У меня разрывается сердце при виде ваших страданий.
Лара сделала глубокий вдох, чтобы сдержаться.
— Я хотела организовать в средней школе семинары по половому
воспитанию. Это очень важная вещь, которая принесла бы большую пользу
здешней молодежи.
— Это все написано в газете.
— Но газета не написала, что Джоди подкупила школьный совет, чтобы он
отверг программу.
— А вы действительно умеете бесить людей.
— По сравнению с вашей матерью я жалкий любитель. Когда она со мной
расправилась, но я еще дышала, дело довершила ваша любовь Дарси.
— Знаете, я слыхал о таком психическом заболевании, как ваше. Оно
называется мания преследования.
Она игнорировала его слова.
— Я прекратила прием больных. Сегодня я отказалась от услуг Нэнси. Я
прерываю на время врачебную практику. Вы своего добились. Ваша семья лишила
меня веяной возможности работать в Иден-Пасс. С учетом всего сказанного вы
должны оказать мне услугу.
— Я вам ничего не должен.
— Я больше не практикую, но это не значит, что я уеду из города. —
У нее остался один-единственный козырь, и она решила пустить его в
ход. — Ваша мать поклялась, что доживет до того времени, когда я с
позором покину Иден-Пасс. Боюсь, она этого не дождется. Я могу жить здесь
без работы, пока не кончатся мои сбережения, и если я буду очень экономна,
то протяну несколько лет.
— Ерунда. Вы слишком любите свою работу. Вы от нее не откажетесь.
— Я могу пойти на жертвы.
— Только для того, чтобы отравить нам существование?
— Совершенно верно. Однако я согласна на переговоры. Я вам уступлю,
чтобы ваша семья обрела поной, если вы меня доставите в Центральную Америку.
Как только мы вернемся, я немедленно уеду отсюда. Поверьте, для меня это
небольшая жертва. Я устала от постоянной враждебности и сплетен вокруг меня.
Мне надоело всякий раз думать, что я скажу и сделаю, чтобы выдержать
экзамен. И еще, — продолжала она, наклоняясь к нему через стол, —
на мой взгляд, жители Иден-Пасс такого экзамена не выдержали. Они
ограниченные узколобые лицемеры и трусы, неспособные сопротивляться воле
озлобленной старой женщины. Отвезите меня в Монтесангре, Кей, и я оставлю
вам город в ваше полное распоряжение, и не потому, что я плоха для него, а
потому, что он плох для меня.
Он несколько секунд молчал, потом потянулся, раскинув руки.
— Это все, что вы мне хотели сказать? Она кивнула.
— Прекрасно, — произнес он, вставая. — Мне надо спешить. Я
голоден как волк, и Джейнэллен ждет меня к ужину.
Лара поймала его за рукав.
— Вы, сукин сын, не смейте разговаривать со мной свысока. Вы меня
унизили, отняли работу, но это для вас даром не пройдет.
Он отбросил ее руку.
— Послушайте, мне наплевать на местные интриги и сплетни. Меня не
касается, что моя мать делает со школьным советом или с кем-то другим. Я
вообще ни во что не вмешиваюсь, если это меня не затрагивает. Я вижу, что вы
очень хороший врач, и ваша помощь была мне кстати, но мне совершенно
безразлично, чем вы заняты. Лечите вы больных, или сидите без дела, или
вообще решили закрыться. Кстати, Дарси Уинстон не моя любовь, так и знайте.
А если у вас есть желание проникнуть в страну, с которой у нашего
правительства плохие отношения, то действуйте. Но только не рассчитывайте на
меня.
— Каким вы вдруг стали моралистом, — возмутилась Лара, показывая
на карман на его груди. — Это вы-то, кто каждый день совершает
незаконные чартерные рейсы?
— Мой отказ никак не связан с моралью. Я просто не желаю рисковать
своей жизнью. Кроме того, я не доверяю вам и вашим намерениям. Поэтому вы
напрасно тратите...
— А что, если Эшли жива?
Он замолчал и устремил на нее пронизывающий взгляд.
— Извини, Кей. — Балки стоял в дверях, недоуменно поглядывая то на
одного, то на другого. — Мне пора уходить. Ты сам все закроешь?
— Конечно. Спокойной ночи, Балки.
— Спокойной ночи. Спокойной ночи, док.
Они подождали, пока он уйдет. Его приход немного снизил напряжение. Кей
повернулся к ней спиной и пригладил пальцами волосы.
— Вы думаете, это возможно? — спросил он.
— Дело в том, что я точно не знаю. Все время я почему-то надеялась, что
она каким-то образом выжила. Они не вернули ее тела, как сделали с телом ее
отца. — Лара усталым жестом потерла затылок. — Конечно, как врач,
и особенно учитывая серьезность ее раны, я понимаю, что надеяться не на что.
Она умерла и ее похоронили. В каком-то неизвестном месте и в чужой земле. Я
хочу привезти сюда ее останки и похоронить в американской земле.
Кей повернулся к ней лицом, но продолжал молчать.
— Я хочу, чтобы вы мне помогли, — настаивала она. — Любым
способом я хочу увезти мою дочь оттуда, вернуть ее домой. Но я не могу туда
попасть. Даже государства, поддерживающие с Монтесангре хорошие отношения,
практически не имеют воздушного сообщения с этой страной, так как там
постоянно происходят беспорядки. Если даже я туда проникну, то меня все
равно, как американскую гражданку, вышлют при первой же возможности.
— Вернее всего так оно и случится.
— Я в этом не сомневаюсь. Я связывалась с людьми, находящимися в таком
же положении. У многих американцев остались в Монтесангре родные и близкие,
им неизвестна их судьба. Сколько они ни пытались что-то узнать, все
заканчивалось ничем. Если они и прилетали в аэропорт Сьюдад, то с ними там
не церемонились. Некоторых заключали в тюрьму на несколько часов и даже
дней, прежде чем вернуть в аэропорт и посадить на обратный самолет.
Некоторые рассказывали, что чуть не расстались с жизнью, и я им верю.
— Именно поэтому я не хочу туда лететь, а еще меньше садиться, покидать
самолет и заниматься какими-то поисками, — сказал Кей.
— Если кто может прилететь туда на самолете и улететь на нем обратно,
так это только вы, Кей. Кларк часто хвалился, какой вы умелый пилот. Он мне
рассказывал, что вы доставляли грузы или кого-то спасали в самых немыслимых
ситуациях и что вы любите рисковать. Чем опаснее дело, тем лучше. — Она
остановилась, чтобы перевести дыхание. — Предположим, что вы
согласитесь. Сумеете ли вы достать самолет?
— Очень далеко идущее предположение.
— Давайте просто поговорим об этом. Можете ли вы достать самолет?
Он с минуту подумал.
— Я знаю человека, как-то попросившего меня устроить аварию самолета,
чтобы он мог получить страховку. Он сильно залез в долги и предложил мне
тридцать процентов от страховки. Если я выживу.
— И вам под силу такое? Разбить самолет и самому спастись?
— Если все делать с умом, — пояснил он, слегка улыбнувшись. —
Это было очень соблазнительное предложение. Целая куча денег. Но риск был
слишком велик.
— И он все еще в стесненных финансовых обстоятельствах?
— Да. Когда я в последний раз о нем слышал.
— И у него еще есть самолет?
— Тогда был.
— Значит, он может согласиться, чтобы вы полетели на его самолете и
подвергли машину риску. Если самолет никогда не вернется, он получит
страховку и оставит себе целиком все сто процентов. Если мы благополучно
вернемся, то заплатим за аренду самолета. Сколько он запросит?
— Это отличный самолет.
Цессна-310
. И совсем не старый. Ну, если
учесть дальность полета... то, скажем, тысяч двадцать.
— Двадцать тысяч, — повторила она, отказываясь верить. — Так
много?
— Это еще только прикидка. Не считая платы мне.
— Платы вам?
— Если там за мной будут охотиться, как за диким зверем, то неужели вы
думаете, я стану рисковать бесплатно?
По выражению его лица она поняла, что его услуги ей не по карману.
— Так сколько же, Кей?
— Сто тысяч. — Увидев ее растерянность, он уточнил:
— Деньги за сутки до вылета.
— Это как раз все, что я имею, до последнего цента. Он пожал плечами.
— Что поделаешь. Значит, нам не надо будет делать прививки. Вот и
хорошо. Я боюсь уколов.
Кей снова попытался пройти мимо нее. На этот раз Лара стала у него на пути и
схватила его за руки.
— Как мне тяжело. Думаю, вы это понимаете и делаете мне все назло.
— Делаю что?
— Относитесь ко мне
...Закладка в соц.сетях
