Жанр: Любовные романы
Нет дыма без огня
... глаза, вся дрожа, не в силах
произнести ни слова. Слезы переполнили ее синие глаза — целые озера,
достаточно глубокие, чтобы в них мог утонуть взрослый мужчина. Она сжалась,
как от холода. Быстро втянула воздух и прикусила нижнюю губу.
Бови не выдержал.
Теперь ему все равно, семь бед, один ответ, и он наклонился и поцеловал ее в
губы крепким, но быстрым поцелуем. Да и каким ему еще быть? В любой момент
она могла закричать. Кроме того, он не очень на себя полагался, если затянет
поцелуй. Тогда он действительно способен совершить настоящую глупость и
скоренько очутится обратно в тюрьме.
Как только Бови оторвался от ее губ, он тут же повернул ее на сто
восемьдесят градусов и, приподняв, втолкнул в машину. Он влез в кабину с
другой стороны, запустил шумный мотор, затем со скрежетом включил первую
скорость и повел грузовик по ухабистой дороге.
В молчании они проехали весь путь до склада
Компании
, откуда начинали свою
поездку. Кейто заглушил мотор, и воцарилась полная тишина, такая же давящая,
как и жара, дрожащими волнами поднимающаяся от раскаленной земли.
Она, наверное, слишком обиделась, чтобы заговорить, поэтому Бови решил
начать сам. Некоторое время он смотрел вдаль через грязное стекло, затем
сказал:
— Я поставлю грузовик в гараж и отдам вам ключи. Вы можете отправить
мне по почте чек на последнюю зарплату.
Он услышал, как она сглотнула, но Бови не смотрел в ее сторону, так как не
смог бы вынести ее презрения.
Наконец Джейнэллен произнесла слабым голосом:
— Вы больше не хотите работать в
Нефтяной компании Такетт
?
Тогда, чтобы посмотреть ей в глаза, он так стремительно повернул голову, что
чуть не свернул себе шею.
— Я не хочу работать?
— А вы хотите?
— А вы хотите, чтобы я работал?
Она кивнула и еле слышно произнесла:
— Да.
Бови сидел неподвижно, боясь нарушить хрупкое равновесие.
— Я вам тут всякого наговорил, мисс Джейнэллен... Я не должен был
говорить вам такие слова.
— Я выросла вместе с братьями, Бови. Я еще не такое слыхала. Я знаю
почти все подобные слова.
Она улыбнулась, но он не ответил на улыбку.
— Так вот... я насчет поцелуя, за это меня точно следует прогнать. Но я
хочу, чтобы вы знали, что я это сделал, потому что потерял голову.
— Вот как. — Опять последовало молчание; напряжение росло наравне
с жарой. Затем она сказала:
— Значит, это случилось само собой?
Нечто в ее взгляде заставило Бови дать правдивый ответ.
— Нет, не совсем так, мисс Джейнэллен. Я подумывал это сделать и
раньше.
— Я тоже об этом думала.
Он не мог поверить своим ушам, хотя смотрел ей прямо в лицо. Бови видел, как
двигались ее губы, произнося слова, значит, это происходило не во сне, а
наяву, так же как и мгновенно вспыхнувшее в нем желание.
Кейт о больше не сомневался.
Он немного подвинулся на сиденье. Она вопросительно наклонила голову. Они
встретились примерно посередине. Прошло всего несколько секунд после ее
застенчивого признания, а он уже прижимал ее к себе, а она изо всех сил
обняла его за шею, и они целовались, как сумасшедшие.
Ее губы отвечали ему с готовностью, хотя и неумело, но Бови не был экспертом
в этой области. Бови никогда не имел настоящей возлюбленной, а женщины
легких нравов и просто шлюхи обычно пропускали поцелуи, как ненужную трату
времени. Поэтому они с Джейнэллен оказались на равных, и каждый вносил свой
вклад, и, когда он своим языком нашел ее язык, они оба застонали от
удовольствия.
Были ли ее губы слаще, чем у других женщин, с которыми ему приходилось
целоваться, или этот поцелуй стал проявлением искренней нежности, а не
просто торопливой прелюдией к самому акту?
Он положил руку ей на талию. Короткая дрожь пробежала по ее телу. Господи,
до чего же это увлекательная игра. Бови хотел губами проследить эту дрожь
вниз по шее и до самой груди. Но не решился.
В конце концов Джейнэллен откинула назад голову и, часто мигая, словно
пробуждаясь, посмотрела ему в лицо. Она была смущена. У нее покраснели щеки,
а дыхание стало быстрым и прерывистым. Она задержала дыхание, потом
выдохнула и негромко рассмеялась.
— Мне пора. А то я опоздаю к ужину. Кей может начать меня искать.
Он передвинулся обратно к рулю.
— О чем разговор.
— Увидимся завтра.
В ее голосе прозвучала почти незаметная вопросительная нотка.
— Обязательно. — Бови улыбнулся с некоторым трудом, потому что
пытался обуздать этот чертов хрен, не желавший подчиняться.
Она захлопнула дверь грузовика, бегом добежала до своей машины, села внутрь
и тронулась с места. Бови смотрел ей вслед, пока не рассеялось облако пыли.
И после он все продолжал сидеть, словно приклеенный к месту, глядя через
грязное стекло, облепленное мертвыми насекомыми; он обдумывал ее последние
слова.
Что ж, все прояснилось, включая и поцелуи. Джейнэллен Такетт не в своем уме.
А если говорить проще, она спятила.
Никто никогда не любил Бови Кейто.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
— Вы спите?
— Сплю. — Будильник у кровати показывал два часа три минуты
пополуночи. — Кто это?
— Кей Такетт.
Лара застонала, глубже засовывая голову в подушку, чуть не уронив телефонную
трубку.
— Опять что-нибудь стряслось?
— Да.
Она почувствовала тревогу в его голосе и окончательно проснулась. Явно что-
то серьезное. Лара села и включила настольную лампу у кровати.
— В чем дело?
— Вы знаете шоссе, которое все называют
Дорога Старого Балларда
?
— Приблизительно знаю, где оно находится.
— Доезжайте по нему до ресторана
Молочная ферма
и дальше еще две мили
к югу. Справа будет съезд. Вы его не пропустите, там стоит старая мельница.
Проедете немного, и слева будет фермерский дом. Около него увидите мой
линкольн
. Захватите с собой ваши причиндалы.
— Какие причиндалы?
— Докторские. И поторапливайтесь.
— Я...
Кей положил трубку. Лара отбросила одеяло, опустила ноги на пол, бегом
принялась за сборы. Вызов срочный, и она действовала автоматически. Только
когда Лара уже мчалась по темной безлюдной дороге, она подумала о том, стоит
ли вообще откликаться на подобный звонок. Если Такетты действительно хотят
избавиться от нее навсегда, то что может быть лучше, чем завлечь ее посреди
ночи ложным вызовом, после которого она уже никогда не вернется домой?
Лара накинула на себя первое, что попалось ей под руку, сунула ноги в
кроссовки. Побросала в сумку инструменты и лекарства, самые необходимые для
оказания первой помощи, но не для сложных случаев.
Возможно, ее заманили в ловушку, но Лара не могла отказаться. И, как ни
странно, настойчивость, прозвучавшая в голосе Кея, показалась ей искренней.
Она увидела мельницу, когда уже проехала мимо нее. Если бы Кей не упомянул
эту мельницу, она никогда бы не заметила узкую без указателя поворота
дорогу. Лара подала назад и резко свернула вправо. Почти тут же фары
осветили деревенский дом. Как и говорил Кей, перед домом стоял желтый
линкольн
. Она остановилась рядом, схватила сумку и выскочила из машины.
Изо всех сил залаяли собаки.
Кей ждал ее приезда, стоя у окна. Как только она въехала во двор, он выбежал
на крыльцо. К сожалению, он на секунду запоздал, и стая охотничьих собак,
прятавшихся по закоулкам, обнажив клыки, ринулась к машине. Их лай и рычание
слились в оглушительный шум. Лара в страхе забралась на капот машины. Кей
пронзительно свистнул, и лай тут же стих. Собаки, повизгивая, разошлись по
своим углам.
— Господи! Они могли меня разорвать на куски.
— Теперь все в порядке. Давайте быстрее.
Лара с опаской опустила одну ногу на землю. Из темноты раздалось угрожающее
рычание. Кей приказал:
На место
, и собака смолкла.
Лара направилась к двери.
— Чей это дом? Зачем вы меня сюда вызвали?
— У Хелен выкидыш.
Она остановилась и со значением посмотрела на него. Резким движением головы
он предложил ей зайти внутрь. В освещенной гостиной Кей заметил, что на лице
Лары не было косметики. Она также не успела причесаться, и ее волосы были в
беспорядке. Это ему напомнило их первую встречу. Тогда она не знала его
имени. Тогда она несколько раз ему улыбнулась, даже угрожая известить шерифа
об огнестрельной ране. Сегодня Лара не улыбалась. На ее лице было написано
уничтожающее презрение.
— Где она?
— Сюда.
— Когда началось кровотечение?
— Кровотечение? — повторил он за ней. — Да она почти истекала
кровью, когда я сюда явился.
Он провел ее по узкой длинной прихожей, стены которой были увешаны
фотографиями в рамках, повествующими об истории семьи Берри. Некоторые из
них пожелтели от времени. Одна из недавних — фотография Хелен в шапочке и
мантии на церемонии вручения школьных дипломов.
Кей пропустил Лару вперед, и та вошла в комнату, где на односпальной кровати
лежала Хелен, прижимая к груди плюшевого медведя и тихо всхлипывая.
— Хелен, доктор приехал. — Он подошел к кровати и взял ее за руку.
Рука была вялой и холодной. Кей попытался ее согреть между своими ладонями,
чтобы она не казалась такой безжизненной.
Он не знал, что хуже: ее теперешний упадом духа или предыдущая истерика.
Хелен нашла его по телефону в баре
Под пальмой
.
— Это какая-то женщина, — сказал Хэп, передавая ему трубку. —
Говорит, ваша сестра ей посоветовала поискать вас здесь. Похоже, она немного
взволнована.
Явное преуменьшение. Кей с трудом мог расслышать ее голос сквозь шум в баре,
но сразу понял, что она на пределе. Когда он приехал на ферму Берри и вбежал
в дом, а потом в спальню Хелен, то увидел на простынях сгустки темной крови.
Он немедленно позвонил Ларе Мал лори.
— Здравствуй, Хелен. — Лара склонилась над девушкой и осторожно
положила ей на лоб свою ладонь. — Все будет в порядке. Я обо всем
позабочусь, не беспокойся.
Лара была само внимание, но Хелен оставалась безучастной.
— Я потеряла ребенка.
— Ты в этом уверена?
Хелен кивнула и посмотрела в угол комнаты, где Кей бросил в кучу снятые с
кровати запачканные простыни. Лара обратилась к нему:
— Пожалуйста, выйдите.
Он пожал руку Хелен.
— Держись, дорогая. Если понадоблюсь, я рядом, в гостиной.
Кей, пятясь, вышел из комнаты. Лара как раз надевала на руку Хелен манжет,
чтобы измерить давление. В гостиной он встал у широкого, почти во всю стену
окна и устремил взгляд в ночь. Вдали от городских огней звезды особенно ярко
сияли в небе. Он никогда не переставал изумляться их множеству. Именно
поэтому Кей любил летать ночью. Только ночью можно оценить бесконечность
небесного простора и обрести душевный покой.
Если бы теперь он мог оказаться там, наверху.
Одна из собак вбежала на крыльцо, шумно попила воды из миски, легла, положив
голову на лапы, и заснула. Раздался печальный крик ночной птицы. Иногда
стены старого дома скрипели и словно вздыхали. И все. В остальном кругом
царила тишина.
Что же происходило в спальне? Как долго там пробудет доктор Маллори? Время
почти остановилось. Когда наконец отворилась дверь, Кей бросился навстречу
Ларе. Не сняв хирургических перчаток, она несла запачканные простыни.
— Ей нельзя это видеть. Их надо замочить.
Он провел ее на заднюю крытую веранду, к большой раковине для всякого рода
грязной работы. Лара сложила туда простыни и залила их холодной водой.
— А вы неплохо знакомы с домом.
— Отец Хелен, считайте, лучший охотник в Восточном Техасе. Я много
охотился с ним вместе, еще когда был мальчишкой.
— Поэтому вы знаете, как утихомирить собак.
— Да. А тут мы умывались после того, как освежевывали добычу. — Он
кивнул в сторону раковины, наполненной порозовевшей от крови водой.
Вид крови прежде никогда не вызывал у него волнения. Кей видел страшные
боевые ранения, людей, обгоревших до костей во время пожара на нефтяных
скважинах; он видел даже головы казненных мусульманских женщин, обвиненных в
супружеской измене. Он думал, что у него стальные нервы; что он застрахован
на случай подобных сцен; что ничто не может вывести его из равновесия.
Кей ошибался. Вид этой крови его глубоко тронул. Пересиливая тошноту, он
провел рукой по лицу и отвернулся от раковины.
— Я обследовала выделения, — сказала Лара, словно читая его
мысли. — Это выкидыш.
Он кивнул.
— Где ее родители?
— Они сегодня поехали с младшими детьми в Астро-городок, — ответил
он механически, глядя, как она стягивает с рук перчатки. — Хелен
нездоровилось, и она осталась дома. Это только к лучшему. Она еще не сказала
им о ребенке. Представляете картину, если бы это случилось не дома в
постели. Страшно подумать, — добавил он мрачно.
— К тому же, чем меньше людей знают об этом, тем лучше? Особенно для
вас. Вам повезло, теперь вы избавились от камня на шее.
Ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы сдержаться.
Когда вода в раковине дошла до краев, Лара закрыла кран.
— Я сделала Хелен укол для остановки кровотечения и дала
успокоительное, чтобы помочь уснуть. Пусть утром она приходит ко мне, я
сделаю выскабливание.
— Хорошо. Ее родные должны вернуться только завтра поздно вечером.
— К тому времени она уже будет дома, и я рекомендую постельный режим на
несколько дней. Хелен может сказать им, что у нее болезненная менструация,
что, в общем-то, почти соответствует действительности. — После полной
значения паузы она добавила:
— Я также очень рекомендую в течение нескольких недель воздержаться от
половых сношений. Придется вам пока развлекаться на стороне.
Он поймал ее взгляд. Копируя язвительный тон, Кей спросил:
— Есть предложения?
Они все еще смотрели в глаза друг другу, когда собаки снова залились лаем.
Хлопнула дверь машины. На крыльце раздался топот бегущих ног.
— Хелен!
Кей обошел Лару и направился в гостиную. Джимми Бредли в растерянности стоял
посередине комнаты, не зная, куда ему кинуться.
— Кей? — воскликнул он. — Что вы тут делаете? Мы с приятелями
сегодня ездили в Лонгвью, чтобы немного встряхнуться. Когда я вернулся, брат
мне сказал, что вы звонили. Просили передать, чтобы я двигал сюда. Что
случилось? Почему никого нет? Где Хелен?
— Она у себя в спальне.
Джимми с удивлением посмотрел на Лару, которая только что вошла в комнату;
затем перевел взгляд на Кея.
— Что здесь происходит?
— Это доктор Маллори.
— Доктор? Для Хелен? — спросил он, все более волнуясь.
Кей положил руку на широкое плечо молодого человека.
— У нее случился выкидыш, Джимми.
— Вы... — Он громко проглотил слюну, бросил еще один взгляд на Лару,
потом на Кея. — Господи! — Он бросился к дверям, оттуда в коридор
и ворвался в спальню Хелен. — Хелен!
— Джимми? Это ты, Джимми! Какое несчастье!
Кей посмотрел на Лару. Она в изумлении смотрела на него; лицо побледнело, рот удивленно приоткрылся.
— Мне жаль вас разочаровывать, — сухо проговорил он, — но это
был не мой ребенок. Хелен обратилась ко мне за помощью, потому что знала,
что на меня можно положиться.
Он задержался всего на секунду, чтобы Лара прочувствовала глубину его
справедливого негодования, затем резко повернулся и направился в спальню
Хелен.
Джимми сидел на краю постели, прижимая к себе Хелен, гладил ее по спине и
плечам. Оба плакали.
— Почему ты мне не сказала, Хелен? Почему?
— Я боялась, что ты откажешься от стипендии и не станешь учиться. Я не
хотела, чтобы мы с ребенком стали для тебя обузой.
— Милая, пока я могу играть в футбол, меня всюду примут с
распростертыми объятиями. Колледжу безразлично, есть ли у меня гарем или
куча детей. Ты должна была мне сказать. Представляю, сколько ты
перестрадала.
— Кей помог. Я знала, как ты его уважаешь. Когда я совсем растерялась,
я попросила его совета. Он настаивал, чтобы я сказала тебе, но обещал
держать все в секрете.
— Хелен, я решил, что больше не стоит хранить эту тайну, — вступил
в разговор Кей. — Джимми имел право знать, поэтому я ему позвонил
сегодня.
— Вы правильно сделали, — горячо подхватил Джимми.
Хелен уткнулась в грудь Джимми.
— Я очень без тебя скучала.
— Я тоже. Когда ты со мной поссорилась, я сначала очень разозлился.
Потом обиделся. Я не мог понять, почему ты меня разлюбила.
— Я не разлюбила. И никогда не разлюблю. Я тебя так сильно люблю, что
боялась помешать тебе учиться.
— Как же ты можешь мне помешать, Хелен. Ты же моя половинка. Разве ты
этого не знаешь? — Джимми наклонился и нежно поцеловал ее в губы, потом
тихо добавил:
— Как жаль, что мы не уберегли нашего ребенка.
Хелен опять расплакалась, и Кей понял, что пришло время оставить молодых
влюбленных наедине, чтобы они разобрались в своих чувствах и смирились с
утратой. Он взял черную сумку Лары.
— Уберись на задней веранде до возвращения родителей, — велел он
Джимми. — А утром отвези Хелен к доктору Маллори. Никто ничего не
узнает.
Молодой человек кивнул.
— Спасибо, Кей. Вы настоящий друг.
Кей поцеловал кончики своих пальцев, прикоснулся ими ко лбу Хелен и вышел из
комнаты.
Он нашел Лару в гостиной; та сидела на диване, обхватив себя руками. Она с
упреком посмотрела на Кея.
— Вы могли бы мне сказать.
— И лишить вас удовольствия? Вспомните, как вы торжествовали, презирая
меня.
— Я очень сожалею, что так получилось. Я должна попросить у вас
прощения.
Внезапно Кей почувствовал себя страшно усталым и неспособным далее выяснять
отношения. Всякий раз при встрече они готовы вцепиться друг другу в глотку.
Напряжение последних часов давало о себе знать; он чувствовал себя
опустошенным, воинственный дух покинул его.
— Забудем об этом, — сказал он. Лара поднялась с дивана и взяла
свою черную сумку. Она буквально оттянула ей руку своей тяжестью.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Кей. — Похоже, вам
нездоровится. — Она тоже выглядела утомленной, усталой до предела и
выдохшейся. — Вы очень бледны.
— Ничего удивительного. Вы пробудили меня от глубокого сна, и у меня не
нашлось времени, чтобы подкрасить щеки. — Она направилась к входной
двери. — Я могу выбраться отсюда без того, чтобы меня не растерзали
проклятые собаки?
Кей вышел из дома вместе с ней. Собаки было заворчали, но подчинились его
повелительному голосу. Как только Лара села в машину, она положила голову на
руль.
— Вы уверены, что вам не нужна помощь?
— Я просто устала. — Она подняла голову и протянула руку, чтобы
закрыть дверь.
Кей проследил, как она тронулась с места. Он продолжал смотреть ей вслед,
когда садился в
линкольн
. Лара ехала медленно и неуверенно, как начинающий
водитель.
На развилке он подумал, не вернуться ли ему в бар
Под пальмой
. Было уже
очень поздно. Из посетителей там остались только самые закоренелые
алкоголики. Ему не хотелось напиваться. Но он также не хотел возвращаться
домой, где чувствовал себя чужим.
Задние огни машины Лары исчезли за холмом в противоположном направлении.
— Будь все проклято, — пробормотал он, поворачивая
линкольн
вслед за ней. Несмотря на ее уверения, она выглядела неважно. И по его вине:
он вытащил ее из кровати посреди ночи. Ему надо удостовериться, что она
доберется до дома.
Лара не заметила, что Кей ее сопровождал, и неприятно удивилась, увидев
въезжающий во двор
линкольн
как раз в тот момент, когда она отпирала
заднюю дверь дома.
— У меня нет приема! — крикнула она. Кей не обратил внимания на ее
слова. — Что вам еще надо? Почему вы не можете оставить меня в покое?
У нее срывался голос. Лара показывала свою слабость, и он не мог этого не
заметить. Слезы, которые она сдерживала, пока вела машину, наполнили глаза;
она видела его, как в тумане.
Лара повернулась к нему спиной и вставила ключ в замок. Во всяком случае,
попыталась вставить, но она плохо видела и никак не могла попасть в замочную
скважину.
Кей протянул руку из-за ее спины.
— Давайте я.
— Убирайтесь.
Он отобрал у нее ключ, легко вставил его в замок и открыл дверь. Раздался
сигнал тревоги. Кей вошел в дом впереди нее и сразу же направился к щитку
сигнализации.
— Какой у вас код?
Она хотела послать его к черту, вышвырнуть из дома собственными руками, но у
нее не нашлось сил ни на то, ни на другое.
— Четыре ноль четыре пять.
Он нажал на кнопки, и гудение прекратилось.
— Не думайте, что вы в выигрыше, раз знаете код, — проговорила она
плаксиво. — Я его завтра изменю.
— Где у вас кофейник?
— На кухне. Зачем он вам?
— Да потому что вы совсем раскисли, того и гляди перевернетесь вверх
тормашками. Чашка крепкого черного кофе поможет вам избавиться от ваших бед,
уж не знаю, какие они у вас.
— Вы моя беда. Оставьте меня в покое, и все будет в порядке. Неужели
вам трудно это сделать? Прошу вас. Это ведь так просто. Уходите!
Ей совсем не хотелось унижаться перед ним, но Пара уже не контролировала
ситуацию. Ее голос сорвался на двух последних словах. Она хотела показать
ему рукой на дверь, но вместо этого прижала ее к губам, заглушая рыдание;
колени подогнулись, и она упала на ближайшее кресло. Слезы ручьями хлынули
из глаз. Плечи затряслись. Несмотря на все ее старания, она не смогла
сдержать громких всхлипываний.
Положив руку на спинку кресла, а на нее голову, Лара дала волю слезам. Она
позабыла о своей гордости. Печаль, горечь, боль вырвались наконец наружу;
слишком долго их держали взаперти, чтобы сразу загнать обратно.
Кей, к его чести, не задавал ненужных вопросов и не выражал сочувствия.
Темнота в комнате в какой-то степени скрывала ее позор. Она плакала до тех
пор, пока у нее не разболелась голова. Потом Лара несколько минут сидела,
спрятав лицо в руках, и остатки рыданий сотрясали ее тело. Они постепенно
затихали, Лара все еще вздрагивала, но взрыв эмоций был уже позади.
В конце концов она подняла голову, ожидая, что он стоит рядом, наблюдая за
спектаклем. Однако в комнате никого не оказалось, но неяркий свет из кухни
проникал в коридор. Лара с трудом поднялась на ноги, пригладила волосы и
направилась туда.
Кей стоял, прислонившись к плите. В кухне горел только свет над плитой,
освещавший горелки. Его лицо было в тени; он пил кофе из дымящейся чашки.
Кей нашел бутылку бренди и поставил ее на кухонный прилавок. Лара
почувствовала душистый аромат бренди, смешивающийся с запахом
свежесваренного кофе.
Заметив ее, он указал на кофеварку.
— Вам налить?
— Спасибо, я сама. — Голос прозвучал хрипло после долгого плача.
Ее беспокоило, что он расположился на ее территории и чувствует себя как
дома в ее кухне в эти предрассветные часы. Кей Такетт, сам объявивший себя
ее врагом, рылся у нее в кладовке, трогал ее вещи, а вот теперь угощает ее
кофе в ее собственной кухне.
— Ну как, лучше стало?
Она прислушалась, ожидая распознать нотки сарказма в его на первый взгляд
невинном вопросе, но их не было. Лара кивнула, налила себе кофе и села у
стола. Она сделала глоток. Кофе был горячий и крепкий, таким его должен
варить мужчина.
— Теперь вы можете идти. Вам больше нечего здесь делать. За меня не
беспокойтесь, у меня нет склонности к самоуничтожению.
Не обращая внимания на ее слова, Кей отошел от плиты, прихватив с собой
бутылку, и сел напротив нее. Он подлил ей в чашку большую порцию бренди.
Его настойчивый изучающий взгляд невольно вызывал замешательство. Кончиками
пальцев он поглаживал гладкую поверхность чашки, которую держал, обхватив
сильными загорелыми руками. Лара отвела глаза в сторону: эти руки, казалось,
гипнотизировали ее.
— Так в чем же дело?
Лара поправила волосы и, преодолевая смущение, спросила:
— А вам-то что?
Он склонил голову и тихонько чертыхнулся.
Волосы у него на голове росли непокорными прядями. Даже в полумраке она
могла разглядеть отдельные вихры. Самый талантливый парикмахер вряд ли сумел
бы с ними справиться. Возможно, поэтому он носил длинные волосы без какой-
либо определенной стрижки.
Когда Кей поднял голову, в его глазах она увидела злость.
— Вы не хотите, чтобы я б
...Закладка в соц.сетях
