Жанр: Любовные романы
Алиби
...самым светским
тоном.
Ее звали Элен Роджерс. В Чарлстон она приехала из Индианаполиса и очень
страдала от южной жары. Впрочем, тут же добавила она, и в палящем солнце
есть свое очарование. От местной кухни она была в полном восторге, хотя и
пожаловалась, что за неделю пребывания в Чарлстоне успела набрать пять
лишних фунтов.
— О, вам нет никакой необходимости следить за своим весом, —
галантно сказал Бобби, хотя, на его взгляд, Элен не мешало бы сбросить
фунтов пятнадцать-двадцать. — У вас отличная фигура!
— Я получаю хорошую физическую нагрузку у себя на работе.
— Вы инструктор по аэробике? — предположил Бобби. — Или
тренер?
— Кто, я? — Она расхохоталась. — Господь с вами! Я
учительница, преподаю английскую грамматику и веду дополнительные занятия по
чтению. Набегаешься по этим этажам! Боже, да я каждый день прохожу не меньше
десяти миль!
Элен сразу заметила, что он родом из Южных штатов (Вы совершенно правы,
мэм!). Она определила это по его акценту — по характерной для Юга
мелодичности речи и по тому, как он растягивает слова. Ей нравятся южане,
призналась Элен. Они обычно жизнерадостные и приветливые.
Бобби улыбнулся и наклонился к ней:
— Мы стараемся быть джентльменами, мэм.
Он тут же доказал это, пригласив Элен на танец. И еще на один. Когда оркестр
заиграл медленную музыку, Бобби как бы невзначай привлек Элен к себе, не
забыв извиниться за то, что так сильно взмок. Но она возразила, что это
сущие пустяки и что ей нравится запах пота. Это так по-мужски! — сказала
она.
В середине танца он положил руку на ее пышный зад и прижал к себе так, что
она не могла не почувствовать его возбуждения.
Когда музыка кончилась, Бобби был красен, как вареный рак.
— Извините меня, пожалуйста, — бормотал он, очень правдоподобно
запинаясь. — Мне.., мне ужасно стыдно. Дело в том, что я давно не
прикасался ни к одной женщине. Если вы хотите, чтобы я оставил вас в покое,
только скажите, и я...
— Вам не за что извиняться, — мягко сказала Элен. — Это
только естественно, и вы ни в чем не виноваты. Ведь вы же не можете
контролировать...
— Нет, мэм, не могу. Во всяком случае, не тогда, когда держу вас в
объятиях.
Элен взяла его за руку и, отведя обратно к столику, заказала обоим по
крепкому коктейлю. Когда она сделала из своего бокала несколько внушительных
глотков, Бобби рассказал ей о своей жене.
— Она умерла от рака, — закончил он трагическим голосом. —
Это было два года назад, в октябре.
Взгляд Элен выразил приличествующую случаю печаль.
— О, как это ужасно!
И Бобби, ободренный успехом, поведал Элен, что только недавно снова начал
выходить и радоваться жизни.
— Сначала, — говорил он грустно, — я был очень доволен, что у
нас не было детей, но теперь... Теперь я об этом жалею. Ведь я остался
совсем один на всем белом свете, а это нелегко. Человек не должен быть один,
понимаете? Это противно его природе.
В ответ Элен сочувственно похлопала его под столом по ноге. Потом ее рука
поднялась чуть выше и осталась там.
А Бобби подумал, что все идет как по маслу.
Хэммонд стоял и смотрел на нее.
— Господи, как же ты меня напугал! — ахнула Юджин. — Что ты
здесь делаешь? Как ты попал в дом? Когда?
— Ты тоже меня напугала, — ответил он.
— Я? Как?!
— Я знаю, почему ты солгала. Ты боишься того, кто убил Петтиджона.
Она опустила голову.
— Да. Мне действительно может грозить опасность.
— Я должен был предупредить тебя, но не хотел звонить по телефону...
Юджин машинально загородилась занавеской и бросила беспокойный взгляд в
сторону спальни.
— Ты думаешь, Смайлоу прослушивает линию?
— С него станется. Он может пойти на это даже без решения суда. Она на
секунду задумалась.
— Мне тоже так кажется. Я почти уверена, что детектив Смайлоу
организовал за мной слежку.
— Мне об этом ничего не известно, но это не значит, что за тобой не
наблюдают. — Хэммонд перевел дух. — О том, что я здесь, никто не
знает. Я перелез через стену сада и битых пять минут стучал в твою кухонную
дверь. Я видел наверху свет, но ты все не отзывалась, и мне стало... Я вдруг
подумал, что опоздал и с тобой случилось что-то... Ну, ты понимаешь?..
Юджин кивнула.
— Я ничего не слышала. Этот дождь...
— Я напугал тебя. Ты вся дрожишь. — Он снял с вешалки халат и
укутал ее. — А почему ты решила, что за тобой следят?
— Я делала пробежку и заметила какую-то подозрительную машину. У нее
работал двигатель, но огни не горели и дворники не работали.
— Ты выходила? В такую погоду? Одна?
— Я всегда одна, — ответила Юджин. — Но я стараюсь быть
осторожной. Он слабо улыбнулся.
— Прости, что напугал тебя, — снова сказал он.
— Ничего страшного... Я и так что-то разнервничалась сегодня.
— Не мог же я так запросто подняться на крыльцо и позвонить в парадную
дверь, — сказал Хэммонд извиняющимся тоном.
— Наверное, не мог.
— А если бы мог, ты бы впустила меня?
— Не знаю... Да. — Последнее слово она произнесла совсем тихо.
Хэммонд опустил глаза и уставился на ямочку между ключицами, где, как
жемчужина в раковине, блестела крупная капля воды. Руки его все еще сжимали
отвороты ее халата и, выпустив их, он сделал шаг назад, думая о том, что за
одно это его можно было бы наградить медалью За доблесть.
— Нам надо поговорить, — сказал он глухо.
— Хорошо, я сейчас...
Хэммонд послушно развернулся на одеревеневших ногах и вышел в спальню. Через
несколько минут Юджин присоединилась к нему. Она была одета в довольно
старомодный стеганый домашний халат с поясом, который был плотно запахнут у
нее на груди.
— У тебя кровь идет.
Хэммонд поднес к глазам руку и обнаружил на большом пальце небольшую ранку.
— Наверное, я порезался, когда взламывал твой замок.
— Хочешь, я дам тебе пластырь?
— Ничего, и так сойдет.
Сейчас Хэммонду меньше всего хотелось разговаривать с ней.
Ему хотелось распахнуть на ней халат и, прижавшись щекой к ее обнаженной
груди, попробовать ее кожу на вкус, ощутить ее теплый запах. Все его тело
вздрагивало от неистового физического желания, и ему стоило огромного труда
не поддаться ему. Никакой вины за то, что произошло в субботу вечером и
ночью, Хэммонд не чувствовал — только за то, что случилось потом.
— Ты ведь с самого начала знала, кто я и как меня зовут, — глухо
сказал он. Именно сказал, а не спросил, но она все равно ответила:
— Да...
Хэммонд медленно кивнул. Ему по-прежнему было трудно принять то, с чем он
так долго мысленно боролся и против чего восставал.
— Мне не хотелось бы говорить с тобой об этом, но...
— Почему?
— Потому что я знаю: ты все равно солжешь, я рассержусь, а мне не
хочется злиться на тебя.
— Я тоже не хочу, чтобы ты злился на меня. Так что, может быть, нам все-
таки лучше поговорить? Он снова кивнул.
— Мне хотелось бы кое-что от тебя услышать, даже если это будет ложью.
Скажи, тогда, в субботу... Можешь ты поклясться, что с тобой еще никогда
ничего подобного не происходило?
Юджин слегка наклонила голову.
— Я имею в виду не только ощущения, страсть, но и... В общем, все
вместе.
Она сглотнула, и капелька воды, примостившаяся в ямочке, скользнула вниз.
— Со мной еще никогда не происходило ничего подобного, — сказала
она неожиданно севшим голосом. — Это правда...
Именно это Хэммонд и хотел.., надеялся услышать, однако лицо его осталось
почти таким же мрачным.
— Тогда.., тогда нам просто необходимо поговорить.
— Но, может быть...
— Необходимо, — повторил он с нажимом. — Скажи, то, что мы
пришли в тот павильон на ярмарке почти одновременно, ведь это не было
случайностью?
Несколько мгновений Юджин колебалась, потом покачала головой:
— Нет, не было.
— Но как, ради всего святого, ты узнала, что я буду именно там? Ведь я
и сам этого не знал!
— Прошу тебя, — тихо сказала она, — не спрашивай меня больше
ни о чем.
— Ты была у Петтиджона в субботу?
— Я не могу тебе этого сказать.
— Почему?
— Просто не могу.
— Но ведь это такой простой вопрос! Юджин невесело усмехнулась.
— Смотря для кого. Для меня он совсем не простой.
— Тогда ответь и объясни.
— Если я сделаю это, я останусь.., совсем без защиты.
— Мне странно это слышать, — заявил Хэммонд. — Если кому и
нужна сейчас помощь и защита, так это мне. Ведь это я оказался подвешен
между небом и землей, а не ты.
— Но тебя не подозревают в убийстве.
— Нет, в убийстве меня не подозревают, но согласись, что положение, в
котором я очутился, чревато многими другими опасностями. Ведь это я веду
дело одного из самых известных граждан города, который к тому же женат на
моей близкой знакомой.
— На твоей близкой знакомой? — переспросила она чуть слышно.
— Да, Дэви Петтиджон, в девичестве Бертон, была моей подругой детства.
Мы вместе выросли, и теперь она попросила окружного прокурора, чтобы этим
делом занимался именно я. Как видишь, на меня надеется много людей, которых
мне не хотелось бы разочаровывать. А теперь представь, что будет с моей
репутацией, с моей карьерой, с моим будущим, наконец, если кто-то узнает,
что сегодня вечером я был здесь, с тобой!
— Ты хотел знать, почему я уехала от тебя в воскресенье, ничего тебе не
сказав? — Юджин принялась беспокойно расхаживать из стороны в
сторону. — Вот тебе и ответ на твой вопрос. Я хотела остаться для тебя
незнакомкой, чтобы ты.., чтобы ты не оказался в том положении, в каком
находишься сейчас.
— Тебе не кажется, что в воскресенье утром думать об этом было, гм-м..,
несколько поздновато? И вообще, если бы тебя так заботила моя репутация, ты
бы не подцепила меня на ярмарке.
Она остановилась и с упреком посмотрела на него.
— Извини, Хэммонд, но память тебе изменяет. Это ты меня подцепил.
— Ну хорошо, пусть я. — Хэммонд фыркнул. — Только что это
меняет?
— Это меняет многое, — твердо возразила она. — Кто дважды
догонял меня, когда я хотела уйти? Кто умолял меня побыть с тобой еще
немного? Кто поехал за мной после? Кто остановился на заправке и...
— Ну хорошо! — Хэммонд решительно рубанул воздух ладонью. —
Допустим, я действительно сделал все это, но ведь нам обоим прекрасно
известно, что чем недоступнее женщина, тем желаннее она мужчине. Это одна из
самых старых и самых сильных приманок, которая срабатывает практически
безотказно. И ты ею воспользовалась. Ты прекрасно знала, что ты делаешь и
зачем...
— Да, я знала! — воскликнула она негромко и посмотрела на него
полными слез глазами. — Сначала я хотела просто.., познакомиться с
тобой.
— Зачем?
— Для страховки.
— Иными словами, тебе нужно было алиби? Юджин снова опустила глаза.
— Я не предполагала, что ты мне.., так понравишься, — сказала она
тихо. — Сначала я действительно собиралась использовать тебя в своих
целях, но потом мне стало очень стыдно. Вот почему я пыталась убежать. Я не
хотела, чтобы ты оказался скомпрометированным из-за нашей встречи, но ты не
отпустил меня. Ты поехал за мной и.., поцеловал. — Она снова посмотрела
на него. — После этого поцелуя я забыла обо всем на свете, забыла даже,
какие причины заставили меня искать знакомства с тобой. Я хотела только
одного — быть с тобой. — Быстрым движением руки Юджин смахнула со щеки
слезинку. — Ты можешь мне не верить, но это правда.
— Зачем тебе понадобилось алиби?
— Ты же знаешь, я не убивала Петтиджона. Ты сам сказал мне об этом в
лифте.
— Да, я так сказал. А теперь ты скажи, зачем тебе в таком случае алиби.
— Не спрашивай меня, пожалуйста.
— Хорошо, не буду. Просто скажи мне.
— Не могу.
— Почему не можешь?
— Потому что не хочу, чтобы ты думал, будто я... — Она глубоко
вздохнула.
— Это имеет какое-нибудь отношение к тому мужчине? Вопрос застал ее
врасплох.
— К какому мужчине? — спросила Юджин, отшатываясь.
— В воскресенье вечером я был у твоего дома и видел тебя с мужчиной. Вы
подъехали в Мерседесе с открытым верхом. — Хэммонд помолчал и
добавил:
— Это было меньше чем через двенадцать часов после того, как ты
покинула мою постель.
— В воскресенье вечером? — переспросила Юджин. — Это был..,
один мой старый друг. Мы вместе учились в колледже, а сейчас он приехал в
Чарлстон по делу. Он позвонил мне и пригласил выпить с ним по коктейлю.
— Ты лжешь.
— Почему ты мне не веришь?
— Потому что моя работа как раз и состоит в том, чтобы отличать ложь от
правды и лжецов — от честных людей. Ты лжешь мне, Юджин!
Она выпрямилась и скрестила руки на груди.
— Этому необходимо положить конец! — воскликнула она. —
Сегодня, сейчас. Так дальше продолжаться не может. На карту поставлена твоя
карьера, и я не хочу отвечать за ее возможный крах. И уж тем более я не хочу
иметь дело с кем-то, кто мне не верит.
— Кто был этот мужчина?
— Какая тебе разница? Я же сказала — он мой старый друг. Подумай лучше
о своих друзьях, которые спят и видят, как бы отправить меня на скамью
подсудимых.
— Что удивительного в том, что я тебе не верю, когда ты не хочешь
ответить мне на самые простые вопросы? — спросил Хэммонд сердито.
— Для меня это непростые вопросы! — почти прокричала в ответ
Юджин. — Ты даже не представляешь себе, насколько они непростые. Они
напоминают мне о вещах, о которых я пыталась забыть и которые преследовали
меня с... — Она осеклась, сообразив, что сказала слишком много. — Я
понимаю, — добавила она почти спокойно, — что ты не можешь верить
мне, как не поверил бы мне любой разумный человек. Что ж, тем больше у тебя
оснований уйти и никогда больше не возвращаться. Никогда, слышишь?
— Вот и отлично.
— Пока мы с тобой лежали в постели...
— Это было великолепно!
— Но если ты мне не доверяешь...
— Не доверяю.
— Тогда...
— Ты спала с Петтиджоном? Она побледнела.
— Что-о?!
— Ты спала с ним? — повторил Хэммонд. — Лют был твоим
любовником?
Он шагнул к ней, непроизвольно сжимая кулаки, она попятилась и пятилась до
тех пор, пока не уперлась спиной в стену.
Так вот что его так беспокоит, поняла Юджин. Вот что заставляет его
пренебрегать карьерой, положением в обществе и всем остальным, что он когда-
то считал важным. Желание знать ответ на этот вопрос было в нем таким
сильным, что обычно осторожный и сдержанный Хэммонд Кросс вел себя как
человек, совершенно потерявший голову.
— Так ты трахалась с Петтиджоном или нет? Отвечай!
— Нет! — выкрикнула она и добавила совсем тихо:
— Нет, клянусь тебе.
— Ты убила его? — Он сжал руками ее плечи и так низко наклонился к
ней, что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее головы. —
Ответь мне честно на этот вопрос, и я прощу тебе любую ложь. Ты убила Люта
Петтиджона?
Юджин отрицательно покачала головой:
— Нет, я его не убивала.
Он уперся кулаками в стену позади нее и, наклонившись еще ниже, коснулся
щекой ее щеки. Его дыхание было горячим и таким громким, что заглушало даже
шум дождя снаружи.
— Я хочу верить тебе...
— Это правда, я не убивала Петтиджона, — повторила Юджин. —
Но не спрашивай меня больше ни о чем, потому что я все равно не смогу
ответить...
— Но почему? Скажи хотя бы — почему?
— Потому что ответы причинили бы мне слишком сильную боль.
— Как? Я не понимаю...
— Прошу тебя, не заставляй меня. Это же мука мученическая... Я боюсь,
что мое сердце просто разорвется пополам.
— Но своей ложью ты разбиваешь сердце мне.
— Пожалуйста, Хэммонд, если ты хоть немного уважаешь меня, избавь меня
от... Я не хочу, чтобы ты во мне разочаровался. Я предпочла бы никогда
больше с тобой не встречаться, чем позволить тебе знать...
— Что? Скажи мне!
Она решительно покачала головой, и Хэммонд понял, что продолжать давить на
нее бессмысленно. К тому же после того, как он убедился, что Юджин не
причастна к убийству Петтиджона, с его стороны было бы самым правильным
оставить ее в покое и не лезть ей в душу.
— Это еще не все, — неожиданно добавила Юджин. — Назревает
кризис, и мы можем оказаться по разные стороны барьера...
— Значит, твоя тайна все-таки имеет отношение к делу? —
встрепенулся Хэммонд, хватаясь за ее слова, как за последнюю надежду.
— Я знала, что наша встреча все очень усложнит, и тем не менее
допустила... Больше того, я хотела, чтобы это произошло. Даже на заправочной
станции я еще могла сказать тебе нет, но.., не сказала.
Он слегка приподнял голову, чтобы видеть ее лицо.
— А если бы тебе представилась возможность переписать эту страницу
заново...
— Это нечестно!
— ..Ты бы что-нибудь изменила?
Она долго выдерживала его взгляд, лишь еще одна слеза скатилась по ее щеке.
Для Хэммонда это было достаточным ответом.
— Я тоже!.. — прошептал он. — Я тоже не стал бы ничего
менять.
Мгновение спустя он обнял Юджин, и его жадный рот раздвинул ее губы. Вода
капала с ее мокрых волос на его рубашку. Наконец они разжали объятия.
— Юджин...
— Хэммонд...
Они рассмеялись тому, что впервые назвали друг друга по имени и поцеловались
с еще большей страстью. Распустив пояс ее халата, Хэммонд просунул руки под
ткань и ласкал нежную кожу Юджин, исторгая из ее уст негромкие стоны.
Кровь стучала в ушах Хэммонда громче, чем низвергающиеся на крышу потоки
дождя. Гулкие удары пульса заглушали не только все внешние звуки, но и
робкий голос совести и здравого смысла. Когда они и вовсе замолчали, он
подхватил Юджин на руки и перенес на постель. Уложив ее на простыни,
Хэммонд, сгорая от нетерпения, сорвал с себя одежду и лег рядом. С губ его
сорвался протяжный вздох, в котором смешались отчаяние и страсть.
— Я спала с тобой не ради алиби, Хэммонд...
Приподнявшись на руках, он заглянул ей в глаза:
— А ради чего?
— Ради тебя самого...
Хэммонд спрятал голову у нее на груди.
Высшей точки наслаждения они достигли одновременно.
Они лежали под одеялом, обнявшись. Юджин прижалась к нему, и Хэммонд с
удовлетворением увидел, какое у нее счастливое лицо. Правда, глаза ее были
закрыты, но губы слегка улыбались, и на щеках играли очаровательные ямочки.
Она не спала, и Хэммонд, негромко рассмеявшись, поцеловал ее веки.
Юджин открыла глаза и посмотрела на него, потом выпростала из-под одеяла
руку и провела кончиком пальца по его губам.
— О чем ты думаешь? — спросил Хэммонд.
— Я думала о том, как было бы здорово пойти с тобой куда-нибудь.
Например, в ресторан или в кино... Чтобы вокруг было много народа и все-все
нас видели. Чтобы я могла познакомить тебя со своими друзьями.
— Может быть, когда-нибудь так и будет.
— Может быть... — эхом повторила она, но в ее голосе звучало
сомнение. — Я недавно в Чарлстоне, но кое-что знаю. Знаю местное
общество... Мне известно, что здесь не жалуют чужаков.
— Меня это не волнует.
— Зато волнует большинство коренных чарлстонцев. В Чарлстоне, наверное,
каждая семья ведет свою родословную если не от первых поселенцев, то по
крайней мере от героев Гражданской войны.
— Один знаменитый чарлстонец, — правда, он был литературным
персонажем — сказал: Дорогая моя, мне теперь на это наплевать . И я готов
подписаться под этими словами. Даже если бы мне было не наплевать, я бы все
равно предпочел тебя всем женщинам нашего города. Я предпочел бы тебя любой
красавице, пусть она даже ведет свою родословную от Евы.
— Любой? А Стефи Манделл?.. — Юджин рассмеялась, увидев выражение
его лица. — Посмотрел бы ты на себя сейчас!
— Как ты узнала?
— Женская интуиция. Она мне сразу не понравилась, и я уверена, что это
между нами взаимно. Нет, это не обычная неприязнь, которая возникает,
наверное, между подозреваемым и следователем. Это совсем другое чувство,
более глубокое и более примитивное, что ли... Сегодня, когда она едва не
застукала нас в лифте, я поняла. Ведь вы были любовниками, правда?
— Вот именно — были. — Хэммонд специально выделил голосом
последнее слово. — Мы встречались почти год, но потом...
— Как давно вы расстались?
— Два дня назад.
— Два дня? — в замешательстве переспросила Юджин. — То
есть.., в это воскресенье? Он кивнул.
— Из-за.., из-за того, что случилось накануне?
— Ну, не совсем. Для меня наши отношения закончились уже довольно
давно, но после... Когда я узнал тебя, мне окончательно стало ясно, что мы
со Стефи не созданы друг для друга. — Он ласково провел рукой по ее
волосам. — Несмотря на то, что ты — маленькая врушка, ты самая
соблазнительная и желанная женщина в мире. И дело тут не только в твоей
физической привлекательности...
— А в чем же?
— Ты умна.
— О, весьма! Кроме того, я люблю животных и вежлива со старшими.
— Ты веселая.
— А еще у меня спокойный, выдержанный характер.
— Ты покладиста, чистоплотна и, должно быть, замечательный врач.
— Я чувствовала, что в детстве ты был бойскаутом!
— Что было, то было.., так о чем я? Ах да, у тебя очень красивые груди!
— Ты же говорил, что дело не в физической привлекательности.
Вместо ответа Хэммонд наклонился и крепко поцеловал Юджин. Когда он наконец
отстранился, лицо у нее было хмурым, и это напугало его.
— Что случилось?
— Тебе надо быть очень осторожным!
— Никто никогда не узнает, что я был у тебя. Но Юджин покачала головой:
— Нет, я не об этом.
— А о чем?
— Смотри, как бы я не влюбилась в тебя, Хэммонд! Как же тогда ты
сможешь потребовать для меня обвинительный приговор?
СРЕДА
— Спасибо, что согласились принять меня. Прокурор Мейсон указал Стефи
Манделл на кресло.
— У меня только одна минута, Стефи! — прогрохотал он. — Что у
тебя за дело?
— Я пришла по поводу дела Петтиджона.
— Я так и понял. Что-нибудь случилось? Последовавшая пауза была
тщательно рассчитана и неоднократно отрепетирована.
— Мне не хотелось бы беспокоить вас, поскольку эта проблема скорее
наша, внутренняя, — произнесла наконец Стефи, продолжая разыгрывать
нерешительность. — И все же...
— Что за проблема? — не сказал, а словно в колокол ударил
прокурор. — Ты, наверное, имеешь в виду Хэммонда и детектива Смайлоу —
этих двух бойцовых петухов? Они что, сцепились?
— Нет, здесь как раз все более или менее нормально, — ответила
Стефи. — Несколько раз они, правда, поспорили, но до настоящей
перестрелки дело не дошло. Нет, не волнуйтесь, шеф, с этим я справлюсь. Тут
другое... Меня беспокоит отношение Хэммонда к этому расследованию, —
выпалила Стефи.
Мейсон нахмурился:
— В каком смысле?
— Он.., он ведет себя как-то безразлично, индифферентно... — Стефи
нарочно мямлила, словно с
...Закладка в соц.сетях
