Жанр: Любовные романы
Замок снов
... сознании эта мысль.
— А-а, проснулась! — обрадовался незнакомец. — Здравствуйте-
здравствуйте, мисс Гринхилл. Позвольте представиться: Энтони Хиггинс. Я
врач. — Толстяк протянул Тэсс для пожатия маленькую пухлую руку. —
А вы, стало быть, моя новая пациентка. Грегори разбудил меня ни свет ни
заря, я примчался из Солти. Грег посвятил меня в подробности событий...
— Да ничего серьезного, — бодренько ответила Тэсс. — Уже
почти не болит.
— Ну это мы сейчас проверим. Если Грег нас оставит. — Мистер
Хиггинс выразительно посмотрел на Грегори.
Тот с хмурым видом поспешно закрыл за собой дверь. Он стоял там минуты три,
напряженно прислушиваясь, готовый, наверное, к тому, что из комнаты
раздастся душераздирающий вопль Тэсс. Тихо. Хиггинс сам открыл ему дверь.
— Ну что ж, Грег, вам и вашей очаровательной... — Хиггинс явно
хотел сказать
хозяйке
, но мудро прикусил язык, зная о нраве Грега, который
даже мистера Селти хозяином не называл, — подопечной повезло. Без
рентгена трудно сказать наверняка, но по характеру болей и отсутствию жара
мне кажется, что перелома нет. Ушиблись, мисс. Вот мазь, трех втираний в
день будет вполне достаточно. А недели через две и не вспомните.
Грегори с облегчением выдохнул, Тэсс показала ему язык из-за спины Хиггинса.
— А постельный режим? — тут же вспомнил Грег.
— Ну... недельки вполне будет достаточно. А потом можно будет смотреть
по самочувствию.
Лицо Тэсс приняло тоскливое выражение. Она с мольбой смотрела на Хиггинса в
то время, когда он собирался и прощался, но под взглядом Грегори выразить
протест почему-то не решилась. Она проводила доктора долгим печальным
взглядом и тяжко вздохнула. Грегори пошел провожать доктора. Когда он
закрывал за собой дверь, в его глазах читалось торжество.
В общем, следующие несколько дней Тэсс пришлось провести в горизонтальном
положении. Ей даже казалось, что Грегори ничем больше не занимался, только
следил за тем, чтобы она соблюдала постельный режим. Состояние блаженной
дремотной лени и покоя постепенно охватило ее. Писать ей никто не запрещал,
фразы рождались легко и свободно. И можно было подолгу лежать под теплым
одеялом, смотреть на огонь в камине, ловить в пляске пламени что-то,
невидимое другим, открытое ей одной, а потом спешить, стараясь успеть облечь
в слова каждый образ.
На третий день своего пребывания в
Белой долине
Тэсс позвонила-таки Джону.
На работу. Секретарша сказала, что он уехал в командировку на пять дней.
Тэсс попросила передать ему, когда вернется, что у нее все в порядке,
оставила свой номер и со спокойной совестью положила трубку. Джон и вправду
позвонил, правда не через пять дней, а через шесть. Говорить было как-то
решительно не о чем, кроме как:
Я безумно соскучился, жду твоего
возвращения
. —
И я...
. После этой откровенной лжи Тэсс несколько
часов хандрила, пытаясь понять, почему же отсутствие человека, с которым она
живет уже четыре года, было ей столь безразлично. Она старалась успокоить
себя тем, что просто ее захлестнули свежие впечатления и вдохновение. Вышло
как-то малоубедительно.
Грегори много времени проводил у постели Тэсс, объясняя это тем, что стоит
отвернуться, как
эта безответственная леди
сразу же встанет, начнет
расхаживать по дому и затянет таким образом процесс выздоровления. Он был
неразговорчив, но Тэсс с удивлением отметила, что Грегори — один из тех
редких людей, с которыми можно молчать и все равно чувствовать их поддержку
и близость. Просто он был здесь, читал, просматривал бумаги, иногда весьма
лаконично передавая Тэсс суть заводских дел. Долгие часы, проведенные
вместе, рождали ощущение странного родства. Тэсс не говорила об этом с
Грегори, но какой-то частью своего существа наверняка знала, что он тоже это
чувствует и ему это нравится. Тэсс кожей научилась распознавать его
присутствие в комнате, и, проснувшись и еще не открывая глаз, она могла
наверняка сказать, рядом Грегори или нет.
Мэри только загадочно усмехалась, принося им обед или чай в комнату.
Тэсс блаженствовала. Она сама себе удивлялась, но эти дни болезни были не
так тягостны, как она ожидала вначале. Ее даже не тянуло из дома. Просто
было очень хорошо и спокойно, и она упивалась этим состоянием мира и
равновесия.
Я влюбляюсь?
Тэсс не знала, когда и откуда возникла эта мысль, не была ли она отголоском
какого-то загадочного сладкого сна, которого она не помнила. Не знаю.
Если это и было состояние влюбленности, Тэсс не могла сказать точно. Она
знала только, что раньше такого с ней не происходило, что никогда, ни с
одним мужчиной не чувствовала она себя так... гармонично, что ли. Ей
казалось, что она на какой-то момент попала в другой мир, мир, где не нужно
суетиться, не нужно ничего из себя изображать, где можно раскрыться
полностью, суметь заглянуть в свою душу и раскрыть ее всю в книге — без боли
и надрыва, как бывало раньше. Где можно знать человека меньше недели и не
воспринимать его как чужого. В этом мире мне хотелось бы прожить всю жизнь.
Когда в тот вечер они с Грегори пили чай, от камина падал красноватый
дрожащий свет, будто легкая рябь на поверхности озера. Тэсс и Грег молчали.
Она случайно встретилась с ним взглядом. Он смотрел прямо, пристально, с
таким выражением, будто видел собеседника насквозь, читал его мысли. Что-то
невысказанное и тревожное промелькнуло в его темно-серых глазах. Тэсс
вспомнила о вопросе, заданном себе. Она опустила глаза и покраснела.
Грегори, кажется, ничего не заметил.
Но ту ночь он провел у себя, сказав, что слишком устал, и отшутившись по
поводу того, что вряд ли даже Тэсс взбредет в голову ночью изображать
привидение и расхаживать по дому.
Тэсс видела тогда неясный сон, из которого уловила только впечатление от какого-
то сада летней ночью: сверчков, влажный, теплый воздух и почему-то ощущение
прохладной травы, прикасающейся к обнаженной коже.
...Шли дожди. Тэсс уже десять дней провела в постели, и только сегодня
Грегори позволил ей ненадолго покинуть комнату. Она отправилась осматривать
еще не исследованные уголки дома. Напротив ее комнаты была спальня мистера
Селти. Тэсс была поражена скромностью и простотой обстановки даже по
сравнению с ее комнатой. Мебель была простая и добротная, без каких-либо
изысков, тоже, разумеется, старинного образца. То же Тэсс обнаружила и в
кабинете, расположенном рядом со спальней. Она искренне удивилась и потом
укорила себя за это, когда увидела на столе компьютер. Это был обрывок того
мира, из которого явилась сюда Тэсс, и нельзя сказать, что этот предмет
царапнул только ее эстетическое чувство: все-таки не очень он смотрится в
классическом кабинете начала двадцатого века...
Рядом была комната Грегори, а напротив — Мэри. Стэнли жил наверху. На третий
этаж можно было подняться только по боковой лестнице. Стэнли занимал одну из
четырех комнат, остальные за ненадобностью были закрыты. Тэсс впервые за
время пребывания в
Белой долине
ощутила приступ беспричинного страха.
Вспомнились все кошмары про двери, за которыми ждет что-то неизвестное и
опасное. Мэри предложила Тэсс ключи от этих комнат, но она отказалась и
поспешно ушла из этого коридора, где столь многое напоминало о страшных
снах. Толстый, немного пыльный ковер на полу неприятно заглушал звук шагов.
Тэсс почти обрадовалась звонкому стуку каблуков по ступеням лестницы.
Коридор второго этажа заканчивался выходом на балкон. Тэсс открыла дверь. В
лицо ей ударил холодный ветер, оставив ощущение прикосновения сотен
крохотных капелек влаги. Но за сеткой дождя Тэсс увидела дорогу, по которой
пришла сюда, холмы с жестким покрывалом осенней травы, лес, переливающийся
оттенками зеленого, желтого и коричневого. И над всем этим — низкое жемчужно-
серое небо, которое словно хотело опуститься еще ниже и растворялось в
дожде.
— Простудишься. — Рука Грегори легла на ее плечо.
Как она умудрилась не заметить его приближения? Ладонь была горячей, но
теплая волна, пробежавшая по телу от его прикосновения, вряд ли имела к
этому прямое отношение.
Словно почувствовав ее реакцию, Грегори быстро убрал руку.
— Пойдем. Если хочешь, вечером можем пройтись по окрестностям.
— Да.
Грегори отвернулся и быстро ушел, оставив Тэсс раздумывать над тайной
пластики его изломанной походки.
Прогулки стали ежевечерними. Грегори был особенно замкнут, и Тэсс не знала,
с чем это связано: ведь в какой-то момент, еще в первые дни знакомства, ей
показалось, что брешь в его обороне пробита, что стена дала трещину. Но чем
дольше они были знакомы, чем больше времени проводили вместе, тем молчаливее
становился Грегори. Время, когда Тэсс радовалась этому разговору без слов,
прошло. Теперь ее охватывало недоумение.
Джон звонил через день. Говорить было не о чем.
Тэсс проснулась поздно. От солнечного света, который бил в глаза. Ветер
сильный. За окном действительно необыкновенно звонко шелестели увядающие
листья на деревьях. Тэсс казалось, что она слышит и тот шорох, с которым
ветер гоняет опавшую сухую листву по лужайке перед домом.
Утро и вправду выдалось чудесным, радуя после череды дождливых дней. Вместо
приветствия за завтраком Грегори встретил Тэсс фразой:
— Я решил сделать тебе подарок. — Произнесено это было таким
тоном, будто речь шла о срочной выплате огромной суммы долга. Нарочито сухим
тоном.
Тэсс захлопала ресницами. Нельзя сказать, чтобы она не испугалась.
На самом деле Грегори нервничал из-за своей лояльности. Просто ему очень
захотелось, пользуясь погодой, устроить Тэсс верховую прогулку. Естественно,
и речи быть не могло о том, чтобы Тэсс ехала на лошади сама.
Интересно, а когда он меня теперь вообще будет в одиночестве к лошадям
подпускать?
Грегори еще раз пять уточнил, точно ли копчик ее больше не беспокоит, и
столько же повторил, чтобы она оделась потеплее. А потом Тэсс стояла во
дворе, рассеянно наблюдала за тем, как он выводит крупного вороного жеребца
с особым седлом, и думала только о том, что через несколько минут она будет
сидеть с ним на лошади и чувствовать спиной тепло его тела. От этой мысли
сердце замирало в сладком предвкушении, пропускало удары и прерывистыми
толчками гнало кровь по венам.
Лошадь шла шагом. Грегори молчал и напряженно дергался каждый раз, когда
Тэсс пыталась устроиться в седле поудобнее и хотя бы чуть-чуть изменить
положение тела.
День был ясный, свежий, чистый, будто бы омытый прошлыми дождями. Над
золотистыми холмами раскинулось пронзительно-синее небо. Тэсс наслаждалась
этим небом, холодным ветром, который остужал ее разгоряченное лицо... Слава
богу, что Грег не догадывается, отчего так разрумянились щеки! Или
догадывается?.. Тэсс казалось, что у нее на лице должно быть выражение
полного счастья. Мы никогда не были так близки друг к другу! Сколько же я
потеряла! Безотчетно Тэсс чуть откинулась назад и прислонилась головой к
плечу Грегори. Ей показалось, что он вздрогнул. Немного отстранился, очень
осторожно.
— Рысь выдержишь?
— Конечно. — Тэсс недоумевала по поводу реакции Грегори. Чего он
боится?
Ритм движения изменился. Ехали минут сорок. Тэсс порядком устала. Заметив
это, Грегори придержал коня.
— Потерпи. Почти приехали.
— А куда?
— Увидишь. Тебе должно понравиться.
И Тэсс увидела море. Они въехали на безлесный холм, плоская вершина которого
внезапно обрывалась вниз. А внизу бились о крупные блестящие камни волны в
обрывках белой пены. У Тэсс закружилась голова от восторга. Грегори спешился
и помог ей. Она не торопилась отнимать у него руку. Просто стояла, замерев
от сильного впечатления: холм, поросший уже тусклой осенней травой
невнятного оттенка, был самым бледным островком в мире, потому что под
ногами дышало море, на его темных волнах зеленовато-синего цвета тут и там
мелькали белоснежные перышки пены. Волны настойчиво и беспрерывно касались
валунов, которые были того цвета, что стоит на грани между серым и черным,
и, сколько ни всматривайся, невозможно сказать точнее. А над всем этим
лежала бездонная синева чистого неба, хотя даже не лежала, нет, она просто
затопляла весь остальной мир. Тэсс подумалось, что Космос должен быть не
черным, а таким, как эти небеса.
Ошеломленная, Тэсс обернулась к Грегори. Должно быть, в ее широко
распахнутых глазах отражался весь этот мир, потому что он, не говоря ни
слова, ответил ей долгим взглядом. Тэсс, правда, не могла сказать, чего в
нем было больше: нежной внимательности или непонятной напряженности.
— Пройдемся? — хриплым голосом предложил он.
Она кивнула.
Ведя Сатурна в поводу, они пошли вдоль берега. Как всегда, молчали. В одном
месте с холма можно было спуститься прямо к воде. Грегори не пошел,
сославшись на то, что коню там не пройти.
— Только ноги не замочи! — взмолился он, глядя, как Тэсс
соскальзывая пытается пройти по камням к самой линии прибоя.
Она оглянулась. Ветер разметал ее волосы, и она поправила их невероятно
грациозным движением руки. Она стояла спиной к морю, хрупкая фигурка ярко
освещена солнцем, и смотрела на Грегори снизу вверх, думая о том, как он
красив сейчас, одетый во все черное, с серебристыми волосами, в которых тоже
плещется ветер, а еще о том, какая это глупая мысль и что надо сделать что-
то, чтобы рассеять напряжение, возникшее между ними. Что именно, Тэсс
решительно не знала. Она только ясно улыбнулась и помахала ему рукой.
Грегори опустил глаза.
На обратном пути Тэсс попросила его ехать только шагом (
Кажется, боль
возвращается...
) и думала лишь о том, чтобы как-то продлить их чудесную
прогулку, чтобы еще хоть сколько-то минут побыть с ним рядом. Грегори
кивнул. Тэсс повернулась к нему.
— Это твое любимое место?
— Да.
Его лицо было так близко, что Тэсс могла уловить тепло его дыхания,
разглядеть все переливы цвета в глазах, увидеть в зрачках свое отражение.
Когда он выдохнул
да
, она буквально почувствовала движение его губ. Не
отдавая себе отчета, Тэсс потянулась к нему для поцелуя. Глаза Грегори на
мгновение испуганно расширились и он опустил голову. Тэсс осознала свое
движение и почувствовала, как неумолимо приливает к щекам краска. Почему он
не захотел?!
Весь день Тэсс ходила, как в бреду, не в силах справиться с нахлынувшим
потоком желаний и страстей. Она даже не знала, что мучило ее больше: острый
чувственный голод, стыд от того, что она пожелала мужчину, который не сделал
первого шага, или же изумление от его поведения. Грегори куда-то исчез. Мэри
сказала, что он занимается с лошадьми. Первым порывом Тэсс было пойти к нему
и вызвать на разговор, но что сказать?
— Мисс Тереза, вы не заболели? — Мэри была искренне обеспокоена
бледностью Тэсс и ее потусторонним, отсутствующим взглядом.
Тэсс взглянула на свои руки и увидела, что они дрожат. Она так ушла в мир
своих переживаний, что не заметила, как ее начал бить озноб. Жара Тэсс не
чувствовала.
— Все хорошо, Мэри. Но мне действительно лучше прилечь. Затопи,
пожалуйста, камин в моей комнате. — Тэсс поставила на стол чашку с
горячим чаем. По поверхности темной жидкости расходилась рябь. Чашка
растерянно звякнула о блюдце.
Она поднялась наверх вслед за Мэри и упала на постель. Через несколько
минут, согревшись, она забылась тревожным сном. Кажется, в дремотном
оцепенении она видела, как в комнату заходил Грегори, осторожно прикасался к
ее лбу ладонью, чтобы проверить, есть жар или нет. Мэри внимательно следила
за его движениями, стоя на пороге комнаты. Грегори отрицательно покачал
головой, и Мэри ушла. Он тоже не остался с Тэсс.
Она проснулась и буквально физически ощутила густую, плотную темноту,
царившую за окном и пробравшуюся в комнату. Тлели горячие угли в камине.
Тэсс зажгла свет, чтобы как-то разогнать мрак — хотя бы тот, что был вне ее
души... На часах было без четверти два. Тэсс зарылась лицом в подушку. Спать
больше не хотелось. Ей предстояли долгие мучительные часы без сна до самого
рассвета...
Я не могу так больше... Он мне нужен, нужен! Его горячие руки, острый
взгляд. Почему он противится этому?! Господи, дай мне силы! Нет, я не могу
сопротивляться. И не хочу. Я люблю его. Я должна быть с ним. И он станет
моим!
Тэсс встала. Я пойду и выясню все. Сейчас же! Иначе сойду с ума. Она оделась
и тихо вышла из комнаты. В коридоре горели несколько ночников. Дом спал.
Тэсс беззвучно кралась к его комнате. Света не было. Читает, наверное. Она
так же неслышно спустилась в библиотеку по боковой лестнице, но там было
пусто. Спит?! Снова поднялась наверх. Ни шороха в доме, только глухо и часто
бьется сердце, звук его неприятно отдается в ушах. Дверь комнаты Грегори
была не заперта. Она легко и беззвучно подалась, когда Тэсс нажала на ручку.
В темноте она не могла видеть Грегори, но в полной тишине слышала его
дыхание — ровное, спокойное. Он спал. Тэсс замерла. Потом, еще не зная
зачем, она тихо вошла и закрыла за собой дверь. Глаза понемногу привыкали к
темноте. Смутный силуэт на кровати стал различим. Грегори лежал, раскинув
руки. Тэсс видела перед собой мужчину, которого любила. Теперь она знала это
наверняка. Он был беззащитен и поэтому трогателен. Она бесшумно подошла к
кровати и опустилась возле нее на колени.
Ты спишь, милый. Ты не знаешь, как много мне тебе нужно сказать,
не знаешь, как мучаешь меня. Или знаешь? Неважно. Я ни в чем тебя не
упрекну. Но я так хочу быть с тобой, если бы ты мог себе представить! Быть
рядом, близко-близко, прикасаться к тебе, чувствовать твое дыхание на своем
лице... Тэсс неосознанно протянула руку и дотронулась до плеча Грегори. Он
пошевелился.
...
Обнимать тебя, целовать твои волосы, губы, ощущать ласки
горячих ладоней на своей коже! Грегори...
Тэсс стиснула зубы и издала сдавленный стон.
Разве я думала, что хоть один мужчина когда-нибудь станет таким
желанным? Что-то неясное, неоформленное, жгучее поднималось из самых глубин ее
существа.
Я... Что я делаю?! В этот момент ладонь Грегори накрыла ее пальцы. Он вздохнул.
И как в омут с головой.
— Я иду, любимый. Сейчас, — прошептала Тэсс. Она легко
выскользнула из одежды и опустилась на постель рядом с ним. Что, если не
любовь, толкало ее на это безумие?
Я не пожалею, милый. И ты не
пожалеешь. Тэсс ласково, едва касаясь, провела пальцами по обнаженной груди Грега,
запечатлела легкий поцелуй у уголка его губ. Грегори хрипло застонал и
привлек ее к себе.
Тэсс показалось, что она провалилась в сон — сон наяву, сладкий, жаркий,
наполненный истомой, затопившей все ее существо. Бессчетное количество раз
он приникал к ее губам в поцелуе, и это было так томительно, несло такой
восторг... Тэсс едва сдерживалась, чтобы не застонать. Казалось, поцелуи
длятся лишь чуть меньше вечности.
Руки Грегори то медленнее, то быстрее скользили по ее коже, пальцы,
казалось, хотели изучить каждый сантиметр ее тела. Тэсс чувствовала, как ее
увлекает какой-то могучий поток, что сил сопротивляться ему нет и не имеет
смысла, потому что можно умереть и не изведать большего наслаждения.
Движения Грегори были сильными и наполняли каждую клеточку ее тела
восторгом. Тэсс с наслаждением покорялась мужчине, признавая его древнюю,
непреодолимую, желанную власть над собой. Поток страсти уносил ее все дальше
и дальше, и, когда Грегори увлек ее за собой в бездну самого большого
счастья, которое только дано человеку, Тэсс заглушила вскрик, прижавшись
зубами к его плечу.
Потом обессилевшая она лежала в его объятиях, тело было наполнено блаженной
усталостью.
Я люблю тебя, люблю, люблю! Ты сделал меня самой
счастливой женщиной на свете. Теперь можешь забрать мою жизнь, она
принадлежит тебе. Спасибо.5
Давным-давно Тэсс не просыпалась такой счастливой. Солнечный луч,
разбудивший ее, пока не добрался до лица Грегори. Мужчина еще спал. Ее
мужчина. Она добилась своего, сама взяла то, что хотела, и была счастлива.
Тело помнило каждое прикосновение, и Тэсс улыбнулась, подумав, что было бы
здорово, если бы в ее теле было бы еще больше клеточек, сладко ноющих от
воспоминания о его ласковых руках и горячих губах.
Она осторожно повернулась на бок и оперлась на локоть. Лицо спящего мужчины
было спокойно и безмятежно, как лицо ребенка. Солнечный луч уже перебирал
необыкновенные пепельные кудри, подбираясь к скуле. Тэсс тоже вдруг
захотелось погладить эти волосы, убрать со лба темный от пота завиток,
просто ощутить под ладонью их мягкое серебро. Какая несправедливость: почти
тридцать лет она жила на свете и не знала этого человека, тридцать лет его
волосы гладили солнце и ветер, за них цеплялись ветки деревьев, в них
тыкались мордой лошади, их даже жевал Сатурн, когда был жеребенком, а она
даже не знала этого человека. Да здешние лошади в тысячу раз счастливее ее,
они ведь знают Грегори столько, сколько живут, он их чистил, кормил,
объезжал, расчесывал гриву, трепал по холке, шептал в чуткие бархатные уши
ласковые слова, а они целовали его ладони, когда брали с них хлеб и сахар, и
улыбались, когда он отправлялся на верховую прогулку. Так любить Тэсс лошади
никогда не будут, она просто их хозяйка, а Грегори — и отец, и мать, и царь,
и господин. Ну и ладно. Ей хватит одного Грегори. Теперь он будет любить
Тэсс. Она не жадная, она оставит и лошадям чуть-чуть его внимания, но самую
капельку, ведь они и так всю жизнь наслаждались его обществом, теперь ее
очередь.
В жизни Тэсс было время вражде, теперь время миру, время обнимать, а не
уклоняться от объятий. Время ненавидеть сменяется временем любить. Сколько
перемен! Просто рядом с ней лежит самый желанный на свете мужчина с
серебряными волосами. Пальцы на закинутой за голову руке чуть шевелятся,
словно он ищет, за что бы ухватиться. Тэсс осторожно опустила свою ладонь в
его, Грегори сжал ее руку и улыбнулся во сне. Какой же он милый, когда спит!
Ресницы трогательно дрожат, их кончики уже осветил настырный солнечный луч.
Интересно, ресницы у Грегори черные, а кончики их — золотистые. Тэсс
достался прямо-таки драгоценный мужчина: волосы серебряные, ресницы золотые.
А может, кончики ресниц у него такие же, как волосы, просто солнце придает
им желтоватый оттенок? Она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть, и тут
ресницы взлетели вверх — Грегори открыл глаза. От неожиданности Тэсс
вздрогнула, но сразу же успокоилась, улыбнулась и склонилась еще ниже.
— Доброе утро, милый. — Она слегка сжала его пальцы и высвободила
руку, чтобы наконец-то погладить пепельные волосы, уже не боясь его
разбудить. — А я вот пытаюсь рассмотреть, ресницы у тебя такие же
серебряные, как волосы, или нет?
Грегори не ответил. Он смотрел на Тэсс долгим неподвижным взглядом, словно
не совсем еще вернувшись к реальности и не понимая, где находится. Потом
поднес к лицу ладонь, в которой только что лежала ее рука. Быстро перевел
взгляд на Тэсс и резко сел. Ей на секунду показалось, что в его глазах
мелькнул страх. Даже не страх — ужас.
— Что случилось, милый? Тебе плохо?
Грегори покачал головой.
Тэсс приподнялась, провела рукой по его волосам, по щеке, взяла в ладони
лицо и внимательно и серьезно посмотрела в глаза.
— Страшный сон?
Аккуратно отведя от своего лица руки Тэсс, он медленно и тяжело произнес:
— Что ты здесь делаешь?
Она замерла. Такого вопроса она не ожидала. Не сейчас. Ночью, когда пришла и
разбудила его, — да, но не сейчас. Тэсс беспомощно молчала. Что можно
ответить на такой вопрос мужчине, с которым ты проснулась утром в одной
постели, мечтая, что отныне каждое твое утро будет таким же?
Я спала с
тобой
? Или:
А ты что, не помнишь
? Тэсс закусила предательски задрожавшую
нижнюю губу и заставила себя посмотреть на него. Мольба, а не оскорбление,
не издевка была в его глазах. Отчаянная мольба.
— Ты ничего не помнишь?
— Не могу понять, где сон, а где явь. Что произошло? Что было на самом
деле?
Так он боится, что это был всего лишь сон! Тэсс порывисто и крепко обняла
Грегори, уткнулась носом в плечо. Пусть чувствует, что она настоящая, не
призрак, не сон, не видение, чувствует ее любовь. Как же она любит его! Почему-
то именно сейчас она по-новому осознала и приняла это чувство. Пусть и
Грегори любит ее столь же сильно и страстно, не боясь проснуться, не боясь
того, что она исчезнет.
— Грегори... — начала она, но, поняв, что не выразит словами того,
что происходит
...Закладка в соц.сетях
