Жанр: Любовные романы
Секстет
...орить. — Он подергал дверь — она оказалась
запертой. — Том, пожалуйста, откройте.
Наступила тишина, потом послышался шум, словно в комнате двигали мебель.
— Уйдите, — отчетливо прозвучал голос Тома.
Колин колебался. Он был растерян. Конечно, он не мог ворваться в комнату к
Тому, но он помнил, каким был сам в его возрасте после смерти брата.
Он снова постучал в дверь.
— Том, я не могу уйти. Я должен с вами поговорить. Откройте дверь.
— Убирайтесь. — Послышался всхлип. — Убирайтесь и оставьте
меня в покое.
Колин твердо решил не отступать.
— Том, произошел несчастный случай. Я не могу уйти. Откройте дверь.
Наступила минутная тишина, потом Колин услышал шаги, звук поворачивающегося
в двери ключа. Колин бросил быстрый взгляд на Тома и быстро вошел в комнату,
прежде чем Том успел захлопнуть дверь. В комнате царил невообразимый хаос.
Но, кроме беспорядка, его внимание привлекло что-то еще, чего он пока не мог
осознать, — настолько его поразил вид самого Тома.
— Что случилось? — испуганно спросил Том. — Что с мамой? Я же
только вчера с ней говорил по телефону. О Боже...
— Ничего страшного, — поспешно ответил Колин. — Честно
говоря, Том, я не мог придумать другого способа заставить вас открыть дверь.
Он умолк, увидев страдание и боль в глазах Тома. Колин снова посмотрел на
предметы, лежащие на столе. Никаких сомнений в их предназначении быть не
могло. Он резко обернулся к Тому. Лицо Тома скривилось, он ответил Колину
невидящим, затравленным взглядом и с трудом перевел дыхание.
— Все в порядке, — сказал Том. — Я действительно хотел это
сделать, но у меня ничего не получилось. — По его лицу покатились
слезы. — Катя сказала, что я беспомощный и бесполезный человек, и она
права. Я купил эту проклятую бутылку и таблетки, но ничего не смог. Я три
часа сидел и смотрел на них, а проглотить не смог. — Он рухнул на
стул. — Знаете, куда она уехала? В Лондон. Она поехала к этому
проклятому Роуленду Макгиру. Она считает, что влюблена в него, что жить без
него не может.
Колин медленно подошел к столу. На нем лежала записка, в которой все слова
были зачеркнуты.
Дорогая мама
, — сумел прочесть Колин. Он провел рукой по лицу. Рядом
с запиской стояла непочатая бутылка водки и аккуратными рядами лежало
множество белых таблеток.
Колин взглянул на таблетки, потом перевел взгляд на Тома.
— Это парацетамол, — сказал он. — Не аспирин, а парацетамол.
Вы что-нибудь съели?
— Нет, я же говорю вам...
— Том, посмотрите на меня. Если вы это сделали, я должен знать.
— Нет. — Том покачал головой. — Посчитайте, все таблетки на
месте.
Колин пересчитал таблетки. Том сказал ему правду. Теперь, кроме испуга, он
ощущал гнев.
— Вы знаете, что происходит с людьми при передозировке
парацетамола? — проговорил он. — Они умирают. И промывание желудка
не помогает, как в случае с аспирином. Вы могли бы убить себя четвертью этой
дозы, но не думайте, что смерть была бы быстрой и легкой. Вы умирали бы
неделю. Вы хоть понятие об этом имели? Вы подумали о матери? Том, как вы
могли такое придумать?
— Послушайте, Колин, я же не выпил ни одной таблетки, вы сами видите...
— Но вы думали об этом. Вы здесь сидели и писали
дорогая мама
. Как вы
могли? Она так вас любит... — Он оглядел комнату. — Где телефон? Я
сейчас же ей позвоню.
Том вскочил.
— Нет, не делайте этого. Пожалуйста, Колин! Я не хочу, чтобы мама
знала.
— Об этом следовало подумать раньше. Я не стану ничего от нее скрывать.
— Пожалуйста. Пожалуйста. — Том схватил его за руку. — Не
надо ей звонить. Дайте мне объяснить. Я не сделал бы этого. Правда.
Просто... просто я не мог думать. Два дня я бродил по Оксфорду, пытался
думать и не мог. В голове был сплошной сумбур. Катя говорила мне все эти
ужасные вещи... Я не мог поверить, что она действительно так думает. Мне все
время казалось, что это сон и он скоро кончится. А утром... сегодня утром я
встречал ее после занятий, а она прогнала меня. У нее было совершенно
безумное лицо. Она непрерывно говорила о Роуленде. Мне хотелось его убить.
Она писала ему, и я знаю, что он отвечал. И я подумал... я подумал, что
покажу ей... Она придет сюда, увидит все и поймет, как сильно я ее люблю. А
она не пришла. О, черт...
Колин не знал, что делать. Ему казалось, что правильнее всего было бы
вызвать Линдсей. Но пока он обнял Тома и усадил его на диван.
— Вы можете дать мне слово, что не проглотили ни одной таблетки?
— Нет, Колин, я же сказал! Это был просто жест. Это все, на что я
способен, — одни проклятые жесты.
— Я так не думаю, — возразил Колин. — То, что вы все-таки не
наглотались этих таблеток, говорит, по крайней мере, о наличии здравого
смысла. Не хотите рассказать мне, что все-таки произошло? — Колин
подумал мгновение. — Я думаю, что надо будет позвонить Роуленду. Какая
бы безумная идея ни пришла в голову Кате, он не станет ее поощрять.
— Вы уверены?
Колин не был уверен. Конечно, он не мог представить себе, чтобы Роуленд
предпринимал какие-то шаги первым, но если Катя сама пришла к нему? Катя
была молода и на редкость привлекательна. И, вспоминая прошлое Роуленда,
Колин уже менее уверенно спросил:
— Том, она поехала к нему домой?
— Да, она так и сказала. О Господи! Сейчас она уже, наверное, у него.
Вы не знаете Катю. Она начиталась всех этих дурацких книг. Она и ведет себя
как героиня какого-нибудь романа.
— Я уверен, что Роуленд найдет достойный выход. Могу себе представить,
что он сделает. Даст ей нагоняй, что довольно неприятно, можете мне
поверить, а потом посадит на поезд и отправит сюда. Это должно привести ее в
чувство.
— Но это не заставит ее снова меня полюбить, не так ли? — Том
опустил голову, сердито отер глаза тыльной стороной руки. — Ей теперь
на меня наплевать. Она сказала, что...
Он взглянул на кровать и по-детски заплакал. Колин обнял его за плечи и
сказал:
— Начнем с того, что в подобных обстоятельствах люди, как правило,
говорят не то, что думают. Катя могла и не думать всего того, что она
наговорила.
— Когда я вернулся из Эдинбурга, она уже была совершенно безумной.
Колин, она написала эту жуткую записку... — Он высморкался. Глядя на
Колина в упор, он мрачно заявил: — Я больше никогда никого не смогу
полюбить.
У Колина хватило ума не возражать Тому.
— Конечно, сейчас вы и не можете чувствовать ничего другого. А теперь
вы говорите, а я буду сидеть и слушать. А потом попробуем вместе во всем
разобраться.
— Роуленд, я люблю вас, — сказала Катя. Откашлявшись, она серьезно
продолжала: — Я хочу, чтобы вы это поняли. Конечно, я все еще люблю Тома. В
некотором смысле я буду любить его всегда, но Тома я люблю спокойной,
обыденной любовью, тогда как вы... — Она умолкла.
Она репетировала свою речь всю дорогу. Теперь, когда она была здесь, в
странном спартанском доме Роуленда Макгира, оказалось, что произнести ее не
так просто, как казалось ей раньше. Она надеялась, что именно в этом месте
Роуленд наконец произнесет какую-нибудь реплику.
Но он ничего не сказал. Роуленд впустил ее в дом очень неохотно и то только
после того, как она разрыдалась на пороге. Потом он проводил ее в
неприветливую комнату с фотографиями каких-то уродливых гор на стенах. Уже
через пять минут своего пребывания там она поняла, что если немедленно не
приступит к речи, то снова окажется на улице. Роуленд стоял, прислонившись к
стене и скрестив руки на груди. В его зеленых глазах она не видела ничего,
похожего на сочувствие. Катя чувствовала, как лицо ее заливается краской.
— С вами, — продолжала она, — все по-другому. Это случилось
внезапно, в тот день, когда вы приехали в Оксфорд! Помните, тогда Мириам
Спарк сказала: научитесь читать. Так вот, после того, как вы уехали, я
начала читать этот роман... — Катя сделала паузу в надежде, что Роуленд
спросит, о каком романе идет речь, но он продолжал хранить молчание.
— Я обнаружила, что могу читать его — и могу читать себя. И вас. Я
знаю, что вам нужно, Роуленд. Я знаю, чего вы хотите.
— Правда? Тогда вы обладаете передо мной неоспоримым преимуществом.
— Роуленд, я хочу лечь с вами в постель. — Румянец на ее щеках
стал гуще. — Сейчас вы можете не понимать, что тоже этого хотите, но вы
поймете. Я хочу, чтобы вы поняли. — Она запнулась, вспомнила свой
сценарий. — Я знаю, что это будет не надолго, и, когда все кончится, я
тихо уйду, я никогда не стану вам навязываться. Я знаю, что для вас это
будет просто... ну, просто секс, но для меня — это то, что мне необходимо в
данный момент жизни. Совершенно необходимо и очень важно.
Катя умолкла, рассчитывая, что сейчас Роуленд подхватит диалог. В Катиной
речи была и вторая часть, посвященная природе любви, ее развитию и Катиным
теориям этого развития, которых существовало несколько. Речь завершалась
кодой, касавшейся таких вопросов, как родство душ, судьба и внезапное
влечение. Теперь, глядя в зеленые глаза Роуленда, Катя без колебаний решила
этот раздел опустить. Глаза Макгира выражали вежливый интерес и легкую
насмешку.
— Вы смеетесь надо мной? — сказала она. — Это не смешно. На
такое, знаете ли, нелегко решиться.
— Я согласен с тем, что это не смешно, и я вовсе не смеюсь над вами. Вы
закончили? Как я и обещал, я вас выслушал.
— Послушайте, — не сдавалась Катя, — послушайте, я знаю, вы
гораздо старше меня. Знаю, что вы ни к чему подобному не привыкли, но я
думаю, что женщина имеет право высказать, что она чувствует. Какой смысл
жить, непрерывно что-то скрывая? Я люблю вас. Сегодня я пришла, чтобы
сказать вам об этом. Если хотите, мы можем сейчас лечь в постель, а потом я
уеду в Оксфорд. Вы никогда больше обо мне не услышите. У меня есть обратный
билет.
Роуленд вздохнул. Он подумал, что Катя не может себе представить, сколько
раз это с ним уже случалось. Разные женщины, разные слова — и одинаковые
намерения. Об этом, разумеется, он не собирался упоминать.
Он посмотрел на Катю. На ней была надета куртка, мужская рубашка, джинсы и
тяжелые башмаки. Это было трогательно и одновременно забавно, так же как и
сочетание в ней позерства и искренности. Она пристально смотрела на него
огромными голубыми близорукими глазами. У нее были красивые волосы темно-
рыжего, лисьего цвета, распущенные по плечам, нос и скулы были усыпаны
веснушками. Он заметил, что руки у нее слегка дрожат.
Роуленд взглянул в окно. Уже начинало темнеть. Он недосыпал три дня подряд и
чувствовал безумную усталость, а незадолго до появления Кати пришел к
выводу, что воскресенье — самый трудный день недели. Большинство людей
проводило этот день со своими семьями, а он раньше часто проводил
воскресенье с Линдсей.
Больше этих встреч не будет
, — с глухой тоской
думал он. Роуленд был растерян. В родном городе, в собственном доме он
чувствовал себя неприкаянным и одиноким, как на далекой планете.
Казалось, на этой планете может случиться все, что угодно, правил там не
существовало. В три часа пополудни являлось Искушение в образе девушки в
куртке, с обратным билетом в кармане и желанием его соблазнить. У него было
ощущение, что, если он на секунду отвернется, Катя исчезнет. Он отвернулся,
потом оглянулся назад. Но она стояла, выжидательно глядя на него, и он
понял, что необходимо что-то сказать.
— Катя, милая, — начал он. — Я искренне тронут вашими
словами, но ничего другого я вам не скажу. Я не могу да и не хочу обманывать
вас: я ничего не буду вам обещать.
Катя побледнела, потом начала медленно расстегивать блузку. Крупные слезы
катились по ее лицу. Немного помедлив, она потянула блузку за рукав, обнажив
плечо.
— Вы на меня даже не смотрите, — заговорила она сквозь
слезы. — Неужели я вам совсем не нравлюсь? Роуленд, ну пожалуйста,
скажите хоть что-нибудь. О Господи, я так несчастна! Я ничего не могу делать
— ни работать, ни думать. Том сказал, что у меня безумный вид. Я и ощущаю
себя безумной. Я вообще могу пойти и прыгнуть в Темзу, не верите?! Сегодня
днем я действительно чуть не прыгнула. Я целый час ходила и смотрела на
Темзу, только мне никак не удавалось найти подходящее место, и потом был
отлив, и там оказалась такая грязища.
Она жалобно всхлипывала, трогательно вытирая слезы маленьким кулачком.
Роуленд вдруг обнаружил — он сам не знал, как это могло получиться, что он
обнимает ее. В следующее мгновение ее слезы уже падали ему на плечо.
— Я не хочу жить, — бормотала она. — Я умру от стыда, но я
ничего не могу с собой поделать. Я нескладная, я не возбуждаю желания, я
вела себя как дура. Как это все глупо. Зачем я сюда приехала? Почему так
ужасно разговаривала с Томом? Мы не спали всю ночь — все спорили и ругались,
и я выпила все вино и говорила ему обидные вещи...
Роуленд сочувственно хмыкнул. Он неловко похлопывал ее по плечу, потом начал
гладить по спине. Он был растерян, но тем не менее у него не было никаких
сомнений в том, что он должен сделать: надо было ее успокоить, поговорить с
ней по-отечески и с величайшей твердостью и тактом отправить обратно в
Оксфорд. Это представлялось ему вполне очевидным, но Роуленд вдруг понял,
что логика ему изменила. Он понял, что его возбуждают тепло и близость
Катиного тела, ее слезы и не в последнюю очередь ее черный бюстгальтер. Катя
была очень славной девушкой, и она, несомненно, его возбуждала. Ее кожа
оказалась гладкой, шелковистой, усеянной веснушками. У нее была тонкая
талия, упругая грудь, а кожа едва уловимо пахла присыпкой, пробуждая в нем
нежные, почти отеческие чувства.
Вопреки тому, что говорила Катя, она обняла его руками за шею, прижалась к
нему всем телом. У Роуленда довольно давно не было женщины, день выдался
тяжелый, и в конце концов, он был всего лишь мужчиной. Он заметил, какие у
нее красивые волосы, и начал их гладить.
Он уже хотел повернуть к себе ее лицо и поцеловать в губы, как вдруг пелена
спала с его глаз и он увидел и себя, и Катю словно со стороны. Что он
делает?! Она же девушка Тома, а он только что своими руками чуть было не
поломал ей жизнь. Нет уж! Он и так немало напутал за свою жизнь, чтобы
совершить еще одну ошибку.
Катя перестала плакать и всхлипывать так же внезапно, как начала. Она
смотрела на него с тревогой и надеждой. Роуленд подумал, что у нее очень
красивые глаза — и очень красивый рот.
— Роуленд, я хочу, чтобы вы меня поцеловали, — жалобно попросила
она. — Короткий поцелуй. Всего один раз...
Роуленд был почти готов исполнить ее просьбу, как вдруг зазвонил телефон.
Роуленд осторожно отстранил от себя Катю и подошел к телефону, позвонившему
столь своевременно. Звонил Колин Лассел. Разговаривали он с Роулендом
довольно долго.
— Понятно, — несколько раз повторил Роуленд. Он взглянул на Катю,
которая молча стояла, повернувшись к нему спиной. — Нет, она здесь. Мы
поговорили немного, а теперь я собираюсь отвезти ее в Оксфорд. Не
беспокойся, я прослежу. И передай привет Линдсей.
Роуленд положил трубку.
— Это был Колин, — сообщил он. — Он звонил от Тома. Спрашивал
о тебе.
Катя резко повернулась к нему. Лицо ее пылало.
— Знаете, я ведь люблю Тома, — с вызовом сказала она, словно в чем-
то обвиняла Роуленда.
— Тогда научитесь соответственно себя вести, — негромко сказал он.
Катя опустила глаза.
— Что ж, вы вправе говорить это. Я это заслужила. Вам не надо меня
никуда везти, я доберусь сама.
— Я не отпущу тебя. Мне не нравятся одинокие прогулки вдоль Темзы.
— На самом деле у меня не суицидальный тип. — Она
помолчала. — Вы можете за меня не бояться.
— И тем не менее. Сейчас мы спустимся вниз, сядем в мою машину и поедем
в Оксфорд — прогулка, без которой я, честно говоря, предпочел бы обойтись.
По дороге я по-отечески поговорю с вами.
— Ладно. — Катя нахмурилась. — Но, Роуленд, надеюсь, вы
понимаете, что все это не блажь взбалмошной девчонки. Все, что я говорила
вам, — правда.
— Нет, Катя, думаю, что это не так.
— Завтра мне будет ужасно плохо. Мне захочется умереть от стыда и
унижения.
— На вашем месте я бы сосредоточился на Томе. Это сейчас очень важно. А
теперь одевайтесь, и поехали.
В машине верный своему слову Роуленд действительно дал ей несколько вполне
отеческих советов. Когда Катю сразил новый приступ рыданий, он протянул ей
бумажную салфетку. Он ехал точно с предписанной скоростью, чего обычно
никогда не делал, и к тому времени, как они подъехали к ее колледжу, он
обнаружил, что никогда еще не чувствовал себя таким старым лицемером.
— Как вы думаете, мне нужно сразу увидеться с Томом?
— Нет, пожалуй, не стоит. По-моему, лучше подождать несколько дней. В
любом случае, Колин увез его к себе. Там сейчас Линдсей. У вас есть
несколько дней, чтобы все обдумать и успокоиться. Попросите Тома позвонить
мне, когда все уладится. И не сердитесь на меня.
Катя искоса взглянула на него. Машина остановилась, и Катя выскользнула
наружу без единого слова.
Роуленд ехал по Оксфорду, ощущая странное нежелание покидать этот город. Он
думал о том, как легко раздавать советы и как трудно им следовать. Роуленд
старался не думать о том, что Линдсей сейчас так близко и так недосягаема.
Он шесть раз проехал по одним и тем же улицам с односторонним движением. В
это время года в Оксфорде не было туристов, семестр подходил к концу,
студенты разъезжались по домам. Темнота зимнего вечера окутала старинные
здания, навевала сладкую грусть. Ему пришло в голову, что нет причины
торопиться в Лондон — его там никто не ждал. Он оставил машину на стоянке и
пошел пешком через лужайку у Крайст-Черч-колледжа и спустился к реке. Река
вздулась от дождя, по ней плыли опавшие листья. Услышав, как зазвонили
колокола, повернул обратно.
Но желания возвращаться не было. Оксфорд словно не выпускал его из своих
пределов. Ноги, казалось, сами собой несут его в определенном направлении.
Он уверенно шел к Катиному колледжу, объяснив себе, что, раз уж он оказался
в Оксфорде, было бы разумно поговорить о Кате с ее наставницей, доктором
Старк. Мириам Старк — холодная, интеллигентная женщина, чьими книгами он
всегда восхищался, когда-то очень нравилась ему.
Служитель сообщил ему, что доктор Старк сейчас дома. Роуленд позвонил Мириам
по названному телефону. Мириам была явно рада звонку Макгира, поэтому
Роуленд без колебаний направился по указанному адресу. Прикидывая, как
начать разговор, Роуленд пересек внутренний дворик и оказался у дома доктора
Старк.
Роуленд увидел Мириам в освещенном окне. Она сидела за письменным столом в
профиль к нему, темные волосы падали на ее лицо, когда она склонялась над
работой. Роуленд вдруг явственно ощутил покой, что царил в комнате за окном.
Он видел стопки книг на столе, раскрытую книгу, лежавшую перед ней. И,
волнуясь, уверенной рукой позвонил в дверной звонок.
Три дня спустя Линдсей стала арендатором. Колин уезжал на съемки в Йоркшир и
брал с собой Тома.
— Ни о чем не беспокойся, — говорил он ей в десятый раз, целуя ее
в прихожей дома. — Дорогая, мне действительно нужен еще один помощник.
Том помешан на кино. Работа и перемена обстановки — именно то, что ему
сейчас нужно. Как только он поймет, что, кроме Кати, существует еще целый
мир, он сразу придет в чувство. Я ни на секунду не выпущу его из поля
зрения, но он об этом не догадается. Кроме того, он уже приходит в себя. Я
уверен, что ему в голову больше не полезут никакие глупости.
— Он мне обещал, но я так волнуюсь за него.
— Доверься мне, Линдсей.
— Колин, мне было бы спокойнее, если бы он был здесь, рядом со мной.
— Я понимаю, — кивнул Колин, — но ты должна отдавать себе
отчет в том, что ему нужно нечто другое. Дай ему возможность
самоутвердиться, Линдсей. Из-за этой глупой девчонки он потерял уверенность
в себе.
— Ты имеешь в виду, что я не должна приставать к нему со своими
утешениями?
— Можешь немного поприставать, но не перестарайся.
Линдсей последовала его совету. Когда она шла вместе с Колином к его большой
машине, которой Том искренне восхищался, она заметила, что при ее
приближении Том напрягся. Линдсей почувствовала себя виноватой — сын ждал ее
нравоучений точно так же, как в детстве, когда он был маленьким и абсолютно
доверял ей. Но теперь перед ней был молодой мужчина со своими проблемами, со
своей болью, избавить от которой его она была бессильна. Поэтому она лишь
пожелала сыну счастливого пути и интересной работы.
— Как вам это удалось? — спросил Том, сидя рядом с ним в
машине. — Это ведь ваша работа? Обычно мама гораздо более
сентиментальна и многословна.
— Я ничего не делал. Просто Линдсей привыкает к мысли, что вы взрослый
мужчина.
— Вы, наверное, шутите? Я для нее все тот же маленький мальчик.
— Том, не нападайте на нее. — Колин помолчал. — Все это
происходит потому, что ей пришлось растить вас в одиночку. Если она
беспокоилась, некому было разделить с ней это беспокойство.
— Вы так думаете?
— Все женщины ведут себя так. В этом их сила и одновременно слабость.
Моя мать была такой же. Она плакала, когда провожала меня в школу. Линдсей
вас очень любит и не всегда осознает, какое действие оказывает на вас то,
что она говорит и делает. У нее очень доброе сердце, Том, и...
— И вы ее любите, да? — Том ухмыльнулся. — Я давно заметил.
— Я хочу на ней жениться. Я отчаянно хочу на ней жениться. — Колин
помедлил. — Вот зачем я приезжал в воскресенье в Оксфорд. Я хотел... В
общем, я сам точно не знаю, чего я хотел. Попросить у вас благословения —
что-то в этом роде.
— Это здорово. Считайте, что вы его получили.
— И спросить совета... — Колин тихонько застонал. — Боюсь,
что она может мне отказать, а если она это сделает, я сойду с ума.
— Вам нужен мой совет? — Том вспыхнул от удовольствия. —
Правда? — Он улыбнулся. — Ну, если бы речь шла о нормальной
женщине, достаточно было бы одной машины. Я имею в виду, что если бы я был
женщиной и ко мне приехал бы мужчина на такой машине, я сказал бы
да
,
прежде чем он успел бы из нее вылезти.
— Это потому, что вы мужчина. Представьте себя женщиной.
— Хорошо, попробую. Ну, мог бы помочь дом — но в этом отношении мама
тоже ненормальная. Могу сказать, что ей нравится ваш отец, это, конечно,
большой плюс. Подождите, дайте подумать... — Он нахмурился. —
Понимаете, я вижу, что она от вас без ума. Когда она на вас смотрит, у нее
что-то происходит с лицом. Никогда прежде я ничего подобного не видел.
— Никогда? Вы уверены?
— Ну, может быть, раз или два. Должен вам сказать, она была
неравнодушна к Роуленду.
— Я знаю, знаю. Только не говорите мне ничего об этом, а то мы во что-
нибудь врежемся.
— О, об этом вам беспокоиться нечего, — небрежным тоном объявил
Том. — Роуленд ей не подходит. Она сама это знает. Я имею в виду,
Роуленд хорош как друг, но представьте, разве вы могли бы с ним жить? Если
бы она все-таки легла с ним в постель, она через неделю перестала бы о нем
думать, но только она этого не сделала. Между прочим, я думаю, Роуленд не
был ею увлечен.
— Вы уверены? — Колин с недоумением взглянул на Тома. —
Странно!
— Нет, она, конечно, ему нравилась, — рассудительно проговорил
Том. — И все-таки у него довольно трудное положение — столько лет, а он
все еще не женат. Так что
...Закладка в соц.сетях
