Жанр: Любовные романы
Совместное расследование
... провела щеткой по
волосам. Ее щеки были одного цвета с ярко-розовой блузкой, губы слегка
припухли, помада стерлась. Она машинально поднесла пальцы ко рту, вспоминая
ощущение губ Коннора, его языка.., и стрелой выскочила из комнаты, решив
выбросить из головы все воспоминания так же основательно и бесповоротно, как
Коннор.
Они вошли в залитую солнцем гостиную. Миссис Мейсон ворковала над бело-
розовым свертком, который Уилсон Ноллер держал на согнутой руке.
— Ах, Коннор, Кортни! — приветствовал их адвокат со своей
приторной дружелюбностью. — Вот она. Ваша дочка.
Радостно улыбаясь, он положил спящего ребенка на руки Кортни.
Кортни посмотрела на крошечное дитя с копной прямых шелковистых угольно-
черных волос. Девочка выпростала из пеленок маленькую ручку и сжала пальчики
в кулачок.
— Это самый красивый ребенок из всех, кого я видела, — прошептала
Кортни. Ее глаза восхищенно вбирали каждую деталь, каждую черточку, розовый
ротик, удивительно маленькие, но прекрасно выгнутые бровки, изящные
ушки. — О, она прелестна!
— И она — ваша маленькая дочка, — сказал Уилсон Ноллер, ласково
глядя на них и обнимая пухлые плечи миссис Мейсон. — Первая встреча
матери с ребенком — самое прекрасное зрелище в мире, не правда ли, Джун?
Пожилая женщина промокнула глаза носовым платком.
— Я никогда не устану наслаждаться им, мистер Ноллер.
Коннору хотелось заткнуть им рты. Его тошнило от лицемерия этих двух
пиратов. Он отлично понимал, что самым прекрасным зрелищем в мире для
Ноллера является чек на крупную сумму, а миссис Мейсон, несомненно, не
устает получать долю за участие в этой процедуре. Что, если бы он и Кортни
были настоящей отчаявшейся супружеской парой? Вручив ребенка обнадеженной
женщине, Ноллер не задумываясь вырвал бы его из ее рук, если бы сумма
оказалась недостаточно большой. Какие вкрадчивые замечания припас он для
того душераздирающего момента?
— Ой, Коннор, посмотри! Она открыла глазки! — взволнованно
воскликнула Кортни. — Они синие!
Она зачарованно смотрела на ребенка, поднявшего на нее большие, широко
расставленные синие глаза.
— Сара! — сказала она нежно.
Буря сладких воспоминаний пронеслась в ее голове. Она как будто снова
увидела то рождественское утро, когда нашла под елкой Сару, куклу размером с
настоящего ребенка с синими глазами и черными волосами. Это было первое
Рождество после того, как ее мать вышла замуж за Джона Кэри, и даже сейчас
Кортни помнила, как была" счастлива в тот день. Ей было четыре года, и все
ее желания исполнились: у нее появились папа и кукла-дочка. Сара сразу стала
ее самой любимой игрушкой, с которой она никогда не расставалась. Кукла
объездила с ней весь мир и теперь отдыхала, завернутая в наволочку, на
верхней полке шкафа в спальне.
Кортни с улыбкой смотрела в настороженные синие глаза своей новой маленькой
Сары. Ее Сары... Все было почти как в то рождественское утро. Девочка
глядела на нее так доверчиво, что Кортни поняла: никогда, ни при каких
обстоятельствах она не отдаст этого ребенка Уилсону Ноллеру.
Коннор не мог оторвать глаз от Кортни с ребенком на руках. Они так
естественно смотрелись вместе, даже цвет их волос был почти одинаков. Было
видно, что Кортни умеет обращаться с детьми. Она так непринужденно держала
девочку. Непринужденно? Кортни была просто прекрасна: ласковые глаза,
любящая, теплая улыбка. Коннор был не в силах вымолвить ни слова.
— Миссис Мейсон сказала, что вы устроились, Коннор, — разорвал
молчание голос Ноллера. — У вас есть все необходимое?
Голос этого мошенника звучал так заботливо! Коннора охватила ярость. Пора
положить конец этой маленькой драме, покончить с Ноллером раз и навсегда.
— Вы не назвали цену, — сказал Коннор, придвигаясь к Кортни в
надежде подманить Ноллера поближе, чтобы его голос записался
отчетливее. — Правда, мы не ожидали, что.., ребенок появится так быстро
и...
— Коннор, пожалуйста, не будем говорить об этом сейчас, —
вмешалась Кортни, подняв на него молящие глаза. Ее переполнял страх, и она
еще крепче прижала ребенка к себе.
Ноллер улыбнулся:
— Я согласен с вашей женой, Коннор. Не время сейчас говорить о деньгах.
Возьмите свою дочку. Познакомьтесь с ней!
Проглотите поглубже крючок, горько перевел Коннор. Привыкните к ребенку,
чтобы согласиться с любой суммой, лишь бы сохранить его. Так вот как этот
торговец манипулировал сердцами, разумом беззащитных клиентов — источником
своих доходов. Коннор мысленно обозвал Ноллера всеми грязными словами, какие
когда-либо слышал.
— Я предпочитаю оплачивать счета немедленно, — сказал Коннор,
надеясь, что ему удалось скрыть отвращение. — Сколько мы должны вам,
мистер Ноллер?
— Я пойду на кухню и заварю кофе, — быстро сказала миссис
Мейсон. — И я испекла ореховый торт по рецепту моей дорогой бабушки!
Коннор проводил ее язвительным взглядом. Кофе и торт! О да, эта парочка умела обставить все красиво.
— Вот счет из больницы, — Ноллер вытащил из портфеля бумагу и
протянул его Кон-нору. — То есть квитанция. Счет уже полностью оплачен
моей фирмой. Клиент обычно возмещает нам затраты.
Коннор уставился на бумагу. Больничная квитанция выглядела вполне настоящей.
Перечень услуг включал трехдневное пребывание в больнице с оплатой родов,
врачебное обслуживание, питание и медикаменты. Счет был немаленьким, но
Коннор знал, что в больницах Вашингтона цены гораздо выше.
— Вы можете себе позволить такие расходы, Коннор? — спросил
Ноллер. В его голосе прозвучала искренняя забота. — Вы не обязаны
платить все сразу. Я могу устроить оплату в рассрочку. Если и это слишком
много, заплатите столько, сколько можете, не угрожая своему финансовому
положению.
Коннор был уверен, что не правильно расслышал. Просто не могло быть иначе.
Оплата больничного счета совершенно законна при усыновлении, и этот счет ни
в коем случае не был раздутым. Он взглянул на Кортни. Она смотрела на
Ноллера с таким же замешательством.
— А как насчет вашего гонорара и.., расходов на оформление? —
спросила она. Вот сейчас, тревожно подумала она. Астрономическая цифра,
которую Коннор откажется платить. И тогда Ноллер потребует назад Сару, и..,
и он ее не получит!
Уилсон Ноллер сверкнул белозубой улыбкой.
— Я отказываюсь от гонорара, Кортни, и от оплаты всех расходов на
оформление документов. Моя фирма может себе это позволить.
Невероятно!
— Но.., но почему?
Улыбка Ноллера стала еще шире.
— Вы и Коннор — такая чудесная великодушная молодая пара, вы хотите
посвятить свою жизнь ребенку. Этой малышке нужен дом. Женщина, родившая
ее, — студентка колледжа. Ей всего двадцать один год, и она не замужем.
К несчастью, отец девочки, профессор того же колледжа, уже женат и прекратил
с ней связь, как только узнал о том, что будет ребенок. Мать — здоровая
способная молодая женщина, хочет лучшего для своего ребенка. И, я думаю, что
вы и Коннор сделаете для этого все необходимое. Я счастлив, что могу
соединить вас троих. Деньги к этому не имеют никакого отношения.
Он говорил так искренне. И его слова были прекрасны. Кортни чувствовала, что
сейчас расплачется. Неужели она и Коннор так ужасно ошибались в Уилсоне
Ноллере?
Надеюсь, мы записали эту волнующую речь на пленку, раздраженно думал Коннор.
Циничная улыбка кривила его губы. Совершенно очевидно, Уилсон Ноллер каким-
то образом узнал о ловушке. И поймал их, наговорив на пленку совершенно
невинную, даже вдохновенную речь. Какой хитрый и хладнокровный делец!
Ну, поскольку терять нечего, стоит попытаться вывести Ноллера из себя.
Может, он что-нибудь выболтает.
— Вы не славитесь щедростью, мистер Ноллер. Назовите мне настоящую
причину столь неожиданного бескорыстия.
Кортни встала, не выпуская ребенка из рук.
— Если вы позволите, я бы хотела уйти, — сказала она, не желая
присутствовать при разговоре, который не обещал быть приятным.
Она ожидала, что Ноллер прикажет ей остаться, потребует оставить ребенка в
пределах видимости. Но остановил ее Коннор.
— Останься, Кортни, — приказал он.
— Отпустите ее, — вмешался Уилсон Ноллер. — Вы не доверяете
мне, Коннор, не так ли? Вы правы. Я и сам бы повел себя так же в такой
ситуации.
Коннор оскалился.
— Что за игры вы со мной ведете, Ноллер?
— Кортни, моя дорогая, идите. Отнесите ребенка в свою комнату. —
Ноллер сказал это таким тоном, как будто она сама ребенок, которого он
отпускает поиграть.
Кортни была слишком благодарна, чтобы возражать, и поспешила вон из комнаты,
обнимая маленький розовый сверток. Она уже поставила ногу на первую
ступеньку, но передумала и на цыпочках вернулась к двери в гостиную. Она в
долгу перед Коннором и малышкой Сарой. Она должна остаться. Два свидетеля
удваивали достоверность улик.
Коннор холодно посмотрел на адвоката. Он подозревал, что Ноллер догадался о
микрофоне и о том, что он находится у Кортни, поэтому так охотно отпустил
ее. Но почему Кортни ушла? Он сжал губы. На чьей она стороне?
— Хорошо, Ноллер. Кортни здесь нет. Говорите!
Наверняка этот хорек сейчас будет смеяться над ним и его провалившимся
планом.
Но Уилсон Ноллер не смеялся.
— Вы не глупец и не простак, Коннор, — одобрительно сказал
он. — Но я и не ожидал глупости и наивности от сына Ричарда. Вы
проницательны, как и все остальные Тримэйны.
Глава 7
Кортни замерла, как громом пораженная. Ричард Тримэйн — отец Коннора? Она
чуть придвинулась к двери, чтобы увидеть лицо Коннора. Неужели это правда? И
знал ли он раньше?
— Коннор, ваш настоящий отец — Ричард Тримэйн, — тихо сказал
Уилсон Ноллер. — Я думаю, вам давно должны были сказать об этом. Но
поскольку этого не произошло, я чувствую себя обязанным сообщить вам сейчас.
Кортни вспомнила охватившее Коннора напряжение, когда он показал ей Ричарда
Тримэйна в клубе. И вдруг она почувствовала уверенность в том, что Коннор
уже знает, кто его настоящий отец.
Коннор подтвердил это:
— Я знал, что Ричард Тримэйн — мой отец. Мой.., приемный отец рассказал
мне обо всем, когда мне исполнилось тринадцать.
— Рассказал? — Ноллер нахмурился. — Вы хотите сказать, что
знали все эти годы? Коннор пожал плечами.
— Конечно.
— А что именно рассказал вам Маккей? — настаивал Ноллер. — Я
никогда не доверял этому человеку. Дэннис Маккей всегда готов был угодить. Я
нутром чувствовал, что он затаил огромную злобу, которую вполне мог
выплеснуть на вас и вашу мать. Я пытался тогда сказать Ричарду...
— О, перестаньте, Ноллер! — Коннор готов был взорваться. Мысль о
том, что Уилсон Ноллер серьезно советует Ричарду Тримэйну не продавать
Маккеям нежеланного сына, казалась ему просто абсурдной. Ноллер, несомненно,
устроил сделку и получил за это немалые деньги. Но кто мог ожидать, что этот
ловкач свяжет его имя с делом тридцатичетырехлетней давности? После стольких
лет бесконечного количества других дел? Такой памяти можно только
позавидовать!
— Коннор, вы — сын одного из моих самых старых друзей. Я знал о вашем
существовании с того дня, как вы родились.., даже еще раньше! Я никогда не
забуду тот вечер, когда Ричард пришел ко мне и рассказал, что ваша мать
беременна. — Ноллер стер пот со лба.
— Действительно, незабываемый вечерок, — съязвил Коннор.
— О да. — Ноллер глубоко вздохнул, не замечая сарказма в словах
Коннора. — Но с годами я потерял ваш след. Я даже не знал, что вы
женаты. Когда моя секретарша назвала ваше имя, я тут же вспомнил вас.
Почему, как вы думаете, я согласился немедленно встретиться с вами? И когда
вы с женой вошли в моей кабинет, я был потрясен до глубины души! Вы так
похожи на своего отца. И ваше сходство с Тайлером, вашим сводным братом, так
очевидно. Цвет волос другой, но черты лица одни и те же.
Кортни наблюдала за тем, как Коннор медленно опустился на диван, взгляд его
стал каким-то затравленным. Малышка тихо пискнула. Кортни опустила глаза и
увидела, что та внимательно изучает ее, будто пытаясь понять, что
происходит.
Кортни коснулась губами нежной щечки Сары и подумала о молодой женщине,
родившей эту девочку и надеявшейся, что у нее будет любящая надежная семья.
Будет, мысленно пообещала Кортни матери девочки, я теперь мама Сары, и я
всегда буду любить и защищать ее.
Коннор пристально смотрел на Ноллера.
— Я не знаю почему, но мне кажется, что я верю вам.
В нем бурлило множество вопросов: о Ричарде Тримэйне, о его настоящей
матери. Действительно ли она была такой бессердечной и безнравственной, как
намекал Дэннис Маккей?
— У меня нет причин лгать вам, — тихо сказал Ноллер. Он взглянул
на часы, усыпанный брильянтами золотой
роллекс
. — Если вы захотите
узнать полную историю своих отца и матери — держу пари, она совершенно не
похожа на версию Маккея, — я буду рад рассказать все, что знаю. Но, к
сожалению, не сейчас. Мне надо вернуться в город. У меня еще одна встреча.
Передайте миссис Мейсон, что я никак не могу остаться и попробовать ее
несравненный торт.
— Ноллер, почему вы мне все это рассказали? — спросил Контор,
преграждая ему дорогу.
— Чтобы вы поняли, почему я готов нести все расходы по усыновлению,
если потребуется. Вы — сын Ричарда, и я всегда считал, что жизнь обошлась с
вами несправедливо. Когда ваша жена рассказала мне о том, как вы мечтали
иметь ребенка, то я решил помочь всем, чем могу. Я не хотел, чтобы вы ждали
еще хоть день. Теперь наконец все прекрасно. У вас очаровательная жена и
здоровая дочка.
Он дружески похлопал Коннора по плечу.
— Ну, может, позволите мне сделать еще кое-что: организовать вашу
встречу с отцом? Настоящим отцом, Ричардом Тримэйном? Пора вам встретиться.
Я знаю, как сильно он бы хотел...
— Нет, — Коннор замотал головой. — Категорически нет. Ноллер
вздохнул.
— Вы похожи на него гораздо больше, чем думаете. Осторожный,
хладнокровный, готовый ждать.., пока упустите золотое мгновение. Но выбирать
вам, Коннор. Я не буду давить на вас. А что касается ребенка...
Кортни вошла в гостиную с ребенком на руках. Она не позволит Коннору вернуть
Сару адвокату, хоть их план и лопнул.
— А вот и прелестная Кортни, — ласково сказал Ноллер. — Я как
раз собирался сказать вашему мужу, что вам необходимо задержаться в городе
по меньшей мере на пару недель, пока не будут готовы официальные бумаги.
— Почему? — удивился Коннор.
— Бюрократия — вещь чрезвычайно распространенная, от нее никуда не
деться, — Ноллер закатил глаза. — Но на меня работают очень
способные люди, и нам удалось сократить всю эту волокиту до минимума.
— Как это вам удается? — ехидно бросил Коннор. — Взятки?
Ноллер улыбнулся.
— У вас даже чувство юмора столь же странное, как у вашего отца. Однако
я хотел бы закончить мысль. Мое личное мнение таково: этим людям — уроженцам
Тенистых Водопадов — нравятся средства, которые приемные родители вливают в
город во время их пребывания здесь.
— Еще бы, — пробормотал Коннор, размышляя, сколько людей в городе
содержат такие же прибыльные дома, как услужливая миссис Мейсон.
Ноллер пожал плечами.
— Однако наши пары не считают это ожидание тяжким испытанием. Они
проводят здесь несколько беззаботных недель и уезжают с ребенком,
усыновленным абсолютно законно.
Миссис Мейсон вошла в гостиную с большим серебряным подносом, уставленным
чашками с кофе и ореховым тортом.
— Прошу прощения, я должен бежать. — Уилсон Ноллер схватил свой
портфель-дипломат и вылетел из комнаты прежде, чем кто-либо успел
запротестовать.
— Всегда так спешит, — проворчала с упреком миссис Мейсон. —
Присаживайтесь...
В этот момент ребенок открыл глаза и захныкал.
— Наверное, надо поменять пеленку или покормить, — сказала
Кортни. — Я иду наверх.
Она унеслась из комнаты даже быстрее, чем Уилсон Ноллер.
— Честно говоря, миссис Мейсон, я сейчас не в состоянии съесть ни
кусочка. — Коннор тоже покинул комнату.
Миссис Мейсон посмотрела ему вслед, пожала плечами, села и в одиночестве
принялась есть свой торт.
Коннор следил за тем, как Кортни меняет пеленки, садится на кровать и
пристраивает ребенка и бутылочку с молочной смесью поудобнее.
— Мы не останемся здесь. Как только накормите ребенка, отдайте его
миссис Мейсон. Мы потеряли шанс накрыть Ноллера, по крайней мере в этом
деле, так что нет причин болтаться здесь.
— Я остаюсь, — твердо возразила Кортни. — Я хочу официально
удочерить Сару.
— Вы что, с ума сошли? — задохнулся Коннор. — Вы не можете
удочерить ее!
— Почему? Одинокие люди воспитывают детей сплошь и рядом в наши дни. У
меня достаточно денег на счету в банке, чтобы расплатиться с Ноллером, у
меня есть работа. Я могу растить ребенка и уверена, что буду хорошей матерью
моей маленькой Cape. — Она с любовью посмотрела на девочку, жадно
сосущую смесь.
— Ваша маленькая Сара? Вы точно спятили! Кортни, вы забыли, зачем мы
вообще сюда приехали? Мы...
— Я не забыла. Передачу можно будет сделать. Правда, на пленке нет
ничего, что мы могли бы использовать против Уилсона Ноллера, но, уедем мы
или останемся, у нас этой информации все равно не будет.
— А как же ваш брат и его жена? — хитро напомнил Коннор. —
Что будут чувствовать Марк и Марианна, когда вы появитесь с ребенком в
Вашингтоне? Они годами безуспешно пытались усыновить ребенка, а вы получили
дочку всего за один день!
Кортни вздрогнула. Он выстрелил без промаха. Но и она не желала оставаться в
долгу.
— Не похоже, что Ноллер позволит удочерить ее Марку и Марианне. Вы
знаете, что не позволит. Единственная причина, по которой он дал нам
Сару, — это та, что вы... — она запнулась.
— Я — что? — потребовал ответа Коннор. Кортни вздохнула.
— Хорошо, я признаюсь. Я подслушивала. Коннор, я знаю, что вы — сын
Ричарда Тримэйна.
— О Господи! — Коннор опустился на кровать радом с нею. Уперев
локти в колени, он положил голову на ладони. — Просто великолепно.
— Не волнуйтесь, клянусь, я не скажу об этом ни одной живой душе.
— Я не боюсь, что вы броситесь к телефону и сообщите эту новость Кирэну
Кауфману, — скривился Коннор. — Но я не хотел, чтобы вообще кто-то
знал... — он замолчал.
— Да, теперь, надеюсь, вы поняли, сколько боли и страдания вы иногда
приносите людям своим фактоискательством, — тихо проговорила
Кортни. — Это может случиться и с вами, если какой-нибудь скользкий
пройдоха узнает правду.
Коннор задохнулся, как будто ему дали под дых. Но признать свою уязвимость
перед женщиной, особенно перед ней, — проклятье! Он встал и заметался
по комнате.
— Какое мне дело до того, что, какой-то кретин вроде Кауфмана выяснит,
что я — Тримэйн. А ведь это даже укрепит мое положение. Подумайте обо всех
тех авантюристках, которые станут охотиться за мной, надеясь ухватить кусок
состояния Тримэйнов. А что касается Ричарда Тримэйна и его сыновей, ну...
— Коннор, можете прекратить играть железного парня, — прервала его
Кортни. — Меня вы не проведете. Вам далеко не все равно. Если бы вы
хотели причинить Тримэйнам вред или смутить их, вы бы давным-давно сделали
это. Вы сами не хотите огласки.
Девочка заплакала, и Кортни принялась укачивать ее.
— Хотите подержать ее? — Кортни с улыбкой взглянула на Коннора.
— Нет! И не думайте, что сможете заманить меня с ее помощью.
— Я и не думала никуда вас заманивать. Я просто спросила, не хотите ли
вы подержать ребенка.
— Ага, значит, изменили тактику. Надеетесь подольститься и тем самым
заманить меня в
очаровательную маленькую семью
. — Он абсолютно точно
скопировал интонации миссис Мейсон. — Вы пробуете все возможные
средства, чтобы заставить меня забыть об осторожности, но мотивы ваши не
меняются: заманить меня в клетку с табличкой
брак-и-семья
.
Он думал о родителях, воспитавших его, Нине и Дэннисе Маккеях, чьи
отчужденность и скрытая враждебность друг к другу олицетворяли для него
брак. Возможно, Маккеи и начали с любви, поскольку как-то все-таки добрались
до алтаря. Потом взяли его и родили своих двух дочерей, но ничего не вышло,
и вся семья это знала. Дэннис Маккеи часто отпускал горькие шутки о семейной
ловушке. Нина Маккеи не выражала своего несчастья словами, это было понятно
и так.
Коннор все это видел и дал себе обещание не обманываться и не попадать в
подобную безвыходную ситуацию. Все так и было.., до недавнего времени.
— Нет, — повторил он еще более убежденно. — Со мной этого не
случится, я не допущу!
— И вы говорите, что я спятила? Это вам мерещатся глупые безумные
заговоры, не мне. Поберегите энергию, Коннор. Я не пытаюсь никого заманивать
ни в какие ловушки. И мне точно не нужен мужчина, которому не нужна я.
Что было достаточно верно в теории, угрюмо признала Кортни, но не казалось
такой уж бесспорной истиной на практике. Она вспомнила жаркие объятия
Коннора на этой самой кровати...
Она инстинктивно подняла голову и увидела, что Коннор наблюдает за ней. Их
взгляды скрестились. У нее появилось ощущение, что ее чувства чересчур ясно
отражаются в ее глазах.
— И в любом случае, как насчет Харкурта? — рявкнул Коннор, с
трудом отрывая от нее взгляд. Он прочитал такую мольбу в ее глазах, что ему
потребовалась вся сила воли, чтобы не броситься к ней и не заключить в
объятия...
Но он сдержал себя. У него есть принципы, черт побери, и он не собирается
брать чужую женщину, как его настоящая мать ухватила чужого мужа. Он
достаточно близко подошел к этому сегодня. Он старательно цеплялся за свои
принципы. Он не подпадет под ее чары. Но удержаться от вопроса не смог:
— А как Харкурт отреагирует на ваше внезапное решение удочерить
девочку?
— Он, несомненно, пожелает мне счастья, — ответила Кортни. —
Потому что Эмери и я — друзья и между нами ничего не было. Это вы решили,
что у нас связь.
Коннор сглотнул. Значит, она свободна. Замечательная и во всех отношениях
такая, как надо. Ни одна женщина не заводила его сильнее, чем она, и она
хочет его. Никто не пострадает, если они будут вместе. И нет причин, которые
могли бы этому помешать, кроме его упрямого желания оставаться свободным и
необремененным.
На долю секунды он попробовал представить, что рискнет связаться с Кортни.
Но он не мог, не посмел.
Борясь с самим собой, Коннор повернулся и вышел из комнаты. С того самого
дня, как получил права, он всегда садился за руль автомобиля, когда надо
было привести в порядок мысли и чувства. Коннор сел в машину и завел
двигатель. Он вставил в магнитофон кассету, на которой были записаны все его
любимые песни. Это была великолепная пленка, и он на секунду испытал
угрызения совести оттого, что не поставил ее Кортни, когда она хотела
послушать музыку. Но песни слишком отражали его характер и чувства.
Проницательный человек мог бы многое узнать о нем. А Кортни и так уже
слишком много знала.
Он нажал на акселератор.
Коннор снова и снова вспоминал разговор с Уилсоном Ноллером, несмотря на все
попытки забыть о нем. Он был рад услышать подтверждение того, что он сын
Ричарда Тримэйна. Рад после всех тех лет, когда он учился ненавидеть
Тримэйна. Означало ли это, что он сохранил какие-то глупые сентиментальные
надежды, что когда-нибудь воссоединится со своим настоящим отцом? Ему стало
нехорошо от этой мысли.
Мало того, Уилсон Ноллер, человек, которого он ненавидел, оказался таким
благородным — решил помочь сыну старого друга; даже в ущерб себе. Это был
...Закладка в соц.сетях
