Жанр: Любовные романы
Совместное расследование
...план своих действий на случай, если Мишель ушла на весь вечер.
Когда она нажала на кнопку в четвертый раз, дверь распахнулась.
— Мишель, слава Богу, ты дома! — воскликнула Кортни. И застыла на
пороге, раскрыв рот.
Дверь открыла не Мишель. Мужчина. Он стоял, вылупив глаза на нее и плачущего
ребенка с таким же недоверчивым видом, с каким она смотрела на него...
— Кто вы? — Кортни была слишком смущена, увидев незнакомца, чтобы
выдавить вежливое приветствие. Ее темные глаза критически осмотрели босого
мужчину в расстегнутой на груди рубашке, столь ошеломляюще красивого, что
она насторожилась еще больше.
— Я — Стив Сарацени, друг Мишель. — Красавец улыбнулся, удвоив,
если не утроив, свою привлекательность. — А я вас знаю. Вы — Кортни,
сестра Мишель. Я видел вашу фотографию.
Итак, он дружелюбен и очарователен и сногсшибательно красив! Кортни
нахмурилась.
— Где Мишель?
— Она присоединится к нам через минуту, — любезно ответил Стив
Сарацени. — Позвольте взять вашу сумку.
Он быстро освободил ее от тяжелой сумки, и Кортни поудобнее перехватила
Сару. Но девочка продолжала вопить.
— Она хочет есть, и ее нужно перепеленать, — сказала Кортни,
положив ребенка на угловую софу.
— Сколько ей? Пара недель? — любезно спросил Стив, наблюдая, как
она возится с ребенком. — У моей сестры четырехмесячный сын. Я
прекрасно помню его первые дни.
— Кортни! — в комнату влетела Мишель. Волосы взлохмачены, розовая
шелковая блузка и модные плиссированные брюки явно надеты впопыхах. Кортни
вздрогнула. Она выбрала не совсем подходящий момент для визита. Ее появление
прервало что-то...
— Мишель, извини меня за вторжение...
— Ребенок?! — воскликнула Мишель. Ее большие синие глаза с
удивлением смотрели на Сару. — Кортни, ты достала ребенка для Марка и
Марианны у мошенника юриста, о котором рассказывала? О, просто невероятно!
Ну да! Тебя же невозможно было найти. Конечно, ты не слышала новости.
— Какие новости? — спросила Кортни. Она была еще не готова
рассказать Мишель, что Сара принадлежит ей самой. Она устроила девочку на
руках, сунув ей бутылочку с молочной смесью.
— Новости о Марке и Марианне и их приемных детях, — объяснила
Мишель, садясь рядом с ней. — Им позвонили из агентства на прошлой
неделе, после твоего отъезда.
Мишель говорила с Кортни, но ее" взгляд не отрывался от Стива Сарацени,
непринужденно поправлявшего свою одежду.
— Трое детей: четырехлетняя девочка и ее братья трех и двух лет
осиротели в автокатастрофе в прошлом месяце. Агентство хотело устроить их
всех вместе, и Марк с Марианной немедленно согласились взять всех троих. Они
заберут их послезавтра.
— Какое счастье! У них наконец будет настоящая семья! Я уверена, что
они будут замечательными родителями этим бедным малышам. — Кортни
улыбнулась. — Я.., я так счастлива, что готова расплакаться.
И она действительно расплакалась, качая Сару. Слезы ручьями катились по ее
щекам. То, что, возможно, началось как слезы радости за брата и его жену,
быстро перешло в душераздирающие рыдания. Мишель старалась успокоить ее,
перемежая нежные банальности тактичными вопросами о Саре.
Стив Сарацени исчез из комнаты и вскоре появился безупречно одетый.
— Мишель, я вижу, что у тебя и без меня полно дел, — сказал он
своим вкрадчивым голосом. — Ты необходима сестре, так что я попрощаюсь
и...
— Нет, подожди! Пожалуйста, не уходи, Стив! — Мишель соскочила с
софы.
Ее отчаяние было таким явным, таким сильным, что Кортни резко вынырнула из
глубин собственного несчастья. Ее сердце сжалось. Глаза сестры сияли любовью
к мужчине, стремление которого уйти было столь же очевидным, как желание
Мишель остановить его.
О Мишель, когда приходит пора расставания, все, что ты можешь
сделать, — это отпустить, уныло подумала Кортни. Она узнала эту горькую
истину на собственном опыте всего несколько часов назад.
— Мы еще не обедали, — задыхаясь, продолжала Мишель. — У меня
в морозильнике чудные блинчики с курицей. Я могу...
Ее прервал настойчивый звонок в дверь.
— Я открою, — быстро сказал Стив. Кортни ожидала, что он выскочит
за дверь, как только откроет ее. Но он не выскочил, потому что дверной проем
был заблокирован двумя внушительного роста и вида мужчинами.
Кортни с трудом удержалась от того, чтобы не вскрикнуть. Нет, не может быть!
Сердце ее упало. Она была так уверена, что в квартире Мишель их с Сарой
никто не найдет.
Лицо Стива Сарацени осветилось радостной улыбкой.
— Вы — Ричард Тримэйн! — воскликнул он, обращаясь к пожилому
мужчине. — Я узнал вас по журнальным фотографиям, на финансовых
страницах, разумеется, — добавил он почтительно, протягивая руку для
рукопожатия. — Стив Сарацени. Ужасно рад познакомиться с вами. —
Он повернулся к Мишель, его красивое лицо раскраснелось от восторга. —
Дорогая, я не знал, что ты знакома с Ричардом Тримэйном.
Мишель перевела ошеломленный взгляд со Стива на Кортни, затем на двух
мужчин, загородивших дверной проем.
— Я с ним не знакома.
Коннор вошел в квартиру. Его глаза встретились с глазами Кортни, и она
быстро опустила взгляд на Сару, лежавшую у нее на коленях.
— Ричард, почему бы тебе не пойти с Мишель и.., э... Стивом пообедать,
а мы пока с Кортни поговорим. — Голос Коннора был тихим и таким
непреклонным, что Кортни задрожала. Инстинктивно, из чувства самосохранения,
она встала и начала медленно отступать к двери в спальню.
— Хорошая мысль! — сердечно подхватил Ричард Тримэйн. —
Мишель, Стив, я уверен, что вы можете порекомендовать хороший ресторан.
— Да, сэр, я точно могу, — просиял Стив Сарацени. — Скажите,
какую кухню вы любите, и я назову лучшее место. Мишель, дорогая, идем
скорее.
Он протянул ей руку, и она колебалась лишь долю секунды, прежде чем взяла
ее.
— Что привело вас в наш ничем не примечательный городок, мистер
Тримэйн? — спросил Стив, включая свою обаятельную улыбку на полную
мощность. — Я надеюсь, что вы получите удовольствие от...
Сарацени крепко держал нить разговора, когда все трое покидали квартиру.
Коннор и Кортни остались одни. Она продолжала пятиться к спальне, слишком
шокированная его внезапным появлением, чтобы придумать что-нибудь другое.
— Кто этот сладкозвучный красавчик, прилипший к моему отцу? —
спросил Коннор, медленно, но целеустремленно приближаясь к ней.
— Я.., я познакомилась с ним здесь только что, — неестественно
высоким голосом проговорила она. — Я думаю, он увлечен Мишель.
— Это Мишель, возможно, увлечена им, а он увлечен только самим
собой, — заметил Коннор. — Знаю я этих типчиков!
— Как ты догадался, что я здесь? — прошептала Кортни, задыхаясь.
— Потому что я сам был таким, — задумчиво произнес он. —
Конечно, хорошо развлекаться, веселиться, когда ты совершенно свободен и ни
перед кем не отчитываешься. Никаких обязательств, никакой ответственности.
Твое время и деньги принадлежат только тебе. И вдруг в какой-то момент все
это начинает бледнеть. Ты осознаешь, что у тебя нет друзей, с которыми можно
по-настоящему поговорить и на которых можно положиться, нет женщины, которой
можно довериться и которая близка тебе. Вдруг даже секс теряет свою
привлекательность, становится просто гимнастикой, способом снять напряжение.
— Коннор!
— Надоел мой самокритичный монолог? — Он невесело улыбнулся.
— Ты все помнишь! — воскликнула Кортни. — Ты должен был
вспомнить Мишель, чтобы найти меня здесь!
— Да, — утвердительно кивнул он. — Я помню все. Цыганочка.
Кортни бросило в жар, потом в холод. Она не понимала, не смела надеяться.
— Когда?.. — неуверенно спросила она.
— Прошлой ночью. Это происходило постепенно. Сначала меня осенило, что
ты не могла оставаться девственницей, если мы были женаты пять лет.
Она вздрогнула, и ее щеки залились жарким румянцем.
— Но только после того, как мы снова занимались любовью, после того,
как покормили ребенка в полпятого утра, я вспомнил все. Историю с
усыновлением, наш план с вымышленным браком, чтобы одурачить Уилсона.
Единственный провал в моей памяти — от столкновения до того момента, как я
пришел в себя в больнице.
— Значит, когда мы гуляли утром, и во время встречи с отцом.., и
пикник.., ты все помнил? — прошептала она.
Он утвердительно кивнул.
— Почему же ты не сказал мне? Я...
— Я пытался. Ну, некоторым образом, — поправился он, когда она
осуждающе взглянула на него. — Я же говорил, что тебе не стоит
волноваться и что все будет хорошо. Я сказал, что ты моя и я никогда не
отпущу тебя.
— Ты говорил это и до того, как твоя память вернулась, — напомнила
Кортни. — Откуда мне было знать...
— Дело в том, что я не знал, как сказать тебе и как ты воспримешь эти
новости. Возможно, я боялся, что ты испугаешься и сбежишь.
Они уже были в спальне Мишель. Кортни так тряслась, что едва могла стоять.
Она уставилась на смятую постель, и ее румянец стал ярче. О, она
действительно что-то здесь прервала. И тут Бартон, сиамский кот, появился
из-под кровати, поприветствовал их громким мяуканьем и прыгнул на подушку.
Кортни не отводила взгляда от кота, загадочно смотревшего ей в глаза.
— Вернемся в гостиную, — предложил Коннор. — Здесь у меня
слишком много соперников, отвлекающих твое внимание.
Он потянулся к Саре.
— Дай ее мне.
Глаза Кортни наполнились слезами.
— Я не отдам ее, Коннор, — прошептала, она.
Он внимательно посмотрел на нее, взял Сару и вышел в гостиную. Кортни
последовала за ним. Он вынул одеяло из сумки, расстелил его на софе, затем
осторожно уложил Сару и подоткнул аккуратно одеяло вокруг нее.
После он медленно выпрямился и повернулся к Кортни:
— Почему ты оставила меня? Нет, лучше сказать: почему ты сбежала от
меня? Потому что ты именно сбежала, Кортни.
— У меня не было другого выхода! — проговорила она, подавляя
рыдания. — Я не могла сказать тебе правду, боялась, что ты придешь в
бешенство. Но рано или поздно ты бы все узнал и возненавидел меня.
— Никогда не слышал большей глупости! — Его глаза сверкали. —
Я же сказал, что люблю тебя, и ты ответила, что любишь. Что может быть
реальнее?
— Но ты думал, что мы женаты! Выражение его лица смягчилось.
— И тебе казалось, что я не захочу тебя, когда вспомню, что это не
так? — Он подошел ближе и запустил пальцы в ее темные шелковистые
волосы. Его голос стал тише. — И маленькая Цыганочка собралась и
уехала?
— У меня не было другого выхода, — повторила она, смахивая
слезы. — До катастрофы единственное, чего ты точно не хотел, — это
быть женатым. Ты настаивал на том, чтобы я вернула ребенка Ноллеру, и
обвинил меня в том, что я пытаюсь заманить тебя в ловушку...
— Это было до того, как в меня вбили немного здравого смысла. — Он
вдруг засмеялся. — Буквально.
— Не шути так! — Кортни передразнив. — Ужасно было видеть,
как ты лежишь там в больнице без сознания.
— Что возвращает нас к понятной лишь посвященным теории избирательной
амнезии доктора Аммона. Мой внутренний конфликт — это война с самим собой
из-за тебя, малышка. Ты была всем, что я хотел, всем, что мне было
необходимо...
— И всем, чего ты избегал всю свою сознательную жизнь, — закончила
она, поднимая на него огромные бархатные глаза. Она обвила его руками и,
прижалась к нему.
— Я был идиотом, а эта автокатастрофа дала мне шанс узнать, как чудесно
быть твоим мужем и отцом Сары. — Его руки крепко сжали ее, словно
успокаивая. Его губы, теплые, нежные, ласкали ее виски, шею. Это было чистое
блаженство. — Выходи за меня замуж. Цыганочка. Я хочу заменить это
фальшивое кольцо настоящим. Я хочу любить тебя и быть с тобой до конца
жизни, — он улыбнулся, глядя ей в глаза. — Я хочу смеяться с
тобой, бороться с тобой, играть с тобой во всевозможные игры, ездить на эти
глупые пикники... Господи, спаси меня. Цыганочка! Скажи
да
.
— Да! О да, Коннор! — Она улыбалась ему сквозь слезы. — Это
как чудесный сон, превращающийся в явь! Я так люблю тебя. Я хочу быть твоей
женой, растить наших детей...
— Но мы должны пожениться немедленно, поскольку у нас уже есть
первенец. — Коннор посерьезнел. — Кортни, мы должны пройти все
официальные каналы и удостовериться, что удочерение Сары абсолютно законно.
— Нам ведь не придется отдавать ее? Даже на время?
— Нет, милая, не придется, — он широко улыбнулся. — Мой отец
уже принял все необходимые меры. У нас есть первоклассный и
высоконравственный адвокат.
— Что возвращает нас к вопросу об Уилсоне Ноллере, — вздохнула
Кортни.
— Я все рассказал о нем отцу. Он был потрясен и тут же позвонил
Ноллеру. С этого дня он должен переориентировать свою деятельность и больше
не заниматься усыновлениями. Никогда. У моего отца есть
сторожевые псы
,
которые проследят за этим.
— Значит, в конце концов с мошенничеством Ноллера покончено, —
задумчиво сказала Кортни. — Темой газетного материала он не станет, но
и детей продавать больше не будет. Он сильно зол на нас?
— Да нет. Уилсон не дурак. Он знает, что лучше быть другом Тримэйнов,
чем их врагом.
— Тримэйнов, — тихо отозвалась она. — Ты наконец примирился с
отцом, своим настоящим отцом. Я так рада за вас обоих, Коннор.
— Я еще не решил, прибавлять ли Тримэйн к своей фамилии или остаться
Маккеем. Что ты предпочитаешь?
Кортни улыбнулась.
— Чтобы ты сам принял решение.
— Я хочу принять пост в
Тримэйн инкорпорейтед
, предложенный отцом.
Если не получится, найду какую-нибудь другую работу — в качестве
адвоката, — подчеркнул он.
— Твои денечки свободного искателя фактов закончились?
— Конечно. Мне нужно содержать жену и ребенка, — он нежно погладил
ее по животу. — Может, и не одного. Я не предохранялся, Цыганочка. Я
ведь полагал, что это ни к чему.
— А потом, когда все вспомнил? — спросила она, кокетливо улыбаясь.
— Я хотел, чтобы ты забеременела, — признался он. — И
собираюсь продолжать в том же духе.
— Мне кажется или я действительно слышу, как захлопывается дверца столь
ненавистной тебе прежде клетки? — рассмеялась она.
— Нет, милая, совсем наоборот. Ты освободила меня из этой убогой клетки одиночества и сомнений.
— Я люблю тебя, Коннор, — ее глаза были полны любви.
Он закрыл ее рот страстным поцелуем. Больше не будет расставаний, не будет
прощаний. Они неразлучны. Навсегда.
Закладка в соц.сетях
