Жанр: Любовные романы
При вспышке молнии
...ли как друга, но ему ни разу не приходило в голову, что она может вызвать
у него подобные чувства. Он просто не представлял, что возможно переживать
такие сильные ощущения, такое восторженное наслаждение. Когда они
поцеловались, когда ее руки обняли его, ему показалось, что он отрывается от
земли.
Его пальцы прошлись по рыжей пушистой гривке у нее между ног; он
почувствовал, что она готова его принять И тут от его самообладания не
осталось и следа. Он не мог больше ждать ни секунды.
— Да? — еле выдохнул он.
Она кивнула в знак согласия, и он опустился на нее.
Дана вскрикнула, удивив его, но затем ее руки легли на его бедра, прижимая и
направляя.
С обескураживающей скоростью он взмыл на волнах наслаждения и закружился в
бешеном потоке...
Живые шахматы на фестивале Ренессанса представляли собой две команды,
расставленные в традиционном шахматном порядке на клетчатой лужайке. Одну
команду составляли Робин Гуд, его веселые разбойники и прелестная блондинка,
девица Мариан, в роли шахматной королевы. Вторую, естественно, злобный
ноттингемский шериф со своими всадниками, а королевой у них была
сногсшибательная брюнетка неизвестного происхождения.
Капитаны обеих команд, Робин Гуд и шериф, громко объявляли ходы, и
подчиненные послушно исполняли их распоряжения. Судьба фигур решалась в
рукопашных сражениях и развеселых перепалках.
Рейчел с любопытством наблюдала за происходящим.
— Я читала о герое Шервудского леса в детстве, я видела все картины о
Робине Гуде, начиная со старой с Эрролом Флинном, до диснеевского мультика и
фильма с Кевином Кестнером, но что-то не припомню, чтобы Робин Гуд увлекался
стервозной особой, которая утверждает, что она девица Марисса, злая сестра-
близняшка девицы Мариан.
Робин Гуд и девица Марисса тем временем развлекали толпу и друг друга
двусмысленными жестами и репликами.
— Может, дело в том, что эта Мариан жуткая зануда? — предположил
Кевин. — Просто ходячий персонаж из знаменитых анекдотов про блондинок,
чей интеллектуальный уровень чуть выше нуля.
Рейчел взглянула на белокурую красотку, на чьем лице застыла невыразительная
улыбка.
— Однако у нее есть свои почитатели. Вокруг шахматной площадки
действительно собралось несколько групп молодых ребят, которые аплодировали
и восторженно вопили всякий раз, когда Мариан передергивала плечами — а она
проделывала это частенько, — выставляя напоказ свой внушительный бюст.
— Между прочим, она напоминает мне одну вашу клиентку, — заметила
Рейчел. — Интересно, умеет ли она устраивать стриптиз?
— Рейчел, ведите себя прилично. — Кевин слегка ущипнул ее за живот
и прикусил мочку уха.
Они сидели на траве: Кевин позади, вытянув ноги по обе стороны от нее, а она
облокотилась на него. Он обхватил ее за талию и не столько наблюдал за
происходящим на шахматной площадке, сколько вдыхал аромат ее волос и время
от времени целовал в чувствительное место возле уха.
Рейчел изо всех сил старалась следить за актерами, но это ей плохо
удавалось. Она предпочла откидывать голову на плечо Кевину, закрывать глаза
и отдаваться на волю сладких чувств.
Брейди и Сноуи чуть поодаль играли со своими дракончиками. Иногда Рейчел
прислушивалась к тому, что у них происходит, но неизменно заставала одну и
ту же сцену:
— Ням-ням, вкусная травка, — басом говорил дракон Сноуи и щипал
траву.
Брейди наблюдал за столь однообразным представлением с восторгом, словно
ценитель за новой постановкой Шекспира, и повторял все, что делала или
говорила Сноуи. Оба заливались смехом, не обращая никакого внимания на то,
что творится вокруг.
Остин и Дастин обнаружили на Другом берегу пруда новый аттракцион. Подобно
деревянным колодкам, он был наказанием за не очень серьезные проступки. По
версии организаторов фестиваля, провинившегося привязывали к сиденью
своеобразных качелей и с размаху погружали в воду. Дастин и Остин снова и
снова подбегали к
судье
и сознавались в каком-нибудь прегрешении. Оба,
конечно, вымокли до нитки, зато отмылись.
Взрослые зрители, признаться, вздыхали с облегчением всякий раз, когда
наказывали
мальчишек, поскольку мало кому из солидных наблюдателей
хотелось оказаться в пруду. Рейчел видела, как нескольких упирающихся
волокли к
стулу
могучие
стражи
, и удивлялась: никто до сих пор не
устроил скандал, угрожая подать в суд.
Гроза началась неожиданно. Небо вдруг затянуло тучами. Западали крупные
холодные капли, однако люди не обратили особого внимания на перемену погоды.
— Караул, пора уносить ноги. — Кевин взглянул на небо, когда ему
на лоб шлепнулось несколько капель. — И живо. — Вскочив, он одним
ловким движением поставил на ноги и Рейчел.
Она втайне восхитилась его силой. Он поднял ее так же легко, как если бы это были Сноуи или Брейди.
Через несколько мгновений после того как Кевин произнес пророческие слова,
хлынул дождь: словно включились одновременно миллиарды душей. Люди бросились
бежать, но ливень был слишком мощный. Очень скоро Кевин, Рейчел, Сноуи и
Брейди мало отличались от Дастина с Остином, которые почти час барахтались в
пруду.
Все поспешно влезли в машину, малыши не хотели ехать домой, но в то же время
им не нравилось то, что они промокли. Они еще не знали поговорки
слезами
делу не поможешь
и потому безутешно рыдали. Однако, по счастью, минут через
десять оба преспокойно заснули в своих креслицах.
Из-за грозы и дорожных пробок дорога домой заняла гораздо больше двух часов.
Остин и Дастин играли на заднем сиденье, младшие дети спали. Рейчел и сама
задремала, чем была потом очень удивлена. Она никогда не чувствовала себя
настолько непринужденно в чьем-либо присутствии, как теперь рядом с Кевином.
Она проснулась, только когда машина остановилась перед домом Поллаков.
Голова была тяжелая, будто хмельная. В машине на полную мощность работала
печка, чтобы не простудились промокшие дети, и воздух был жаркий и влажный,
как в теплице. Интересно, как сам Кевин умудрился не заснуть и остаться
бодрым, подумала Рейчел. Лично у нее глаза слипались даже сейчас.
Когда Кормак повел братьев к дому, Рейчел выключила печку и открыла окно. К
возвращению Кевина прохладный воздух уже достаточно ее освежил.
— Мы заедем к вам, и вы захватите то, что нужно на ночь, — сказал
он, ведя машину по промокшим улицам. — Потом завезем Сноуи. — Он
оглянулся на спящую девочку. — И поедем домой.
Он сказал это так естественно, словно о чем-то само собой разумеющемся.
Рейчел опешила. Нет, она ни за что не должна соглашаться.
— Кевин, я не останусь у вас на ночь.
— Почему? Вы же хотите остаться, Рейчел, мы оба этого хотим. —
Кевин говорил так убедительно, что возражать ему казалось черной
неблагодарностью.
Очень действенная методика. Выиграть спор, даже не начиная его. Рейчел по
достоинству оценила эту тактику. Однако объяснила:
— Слишком скоро, Кевин. Мы оба это знаем, — воспользовалась она
его же фразой.
— Ничего такого я не знаю. Я твердо уверен, что мы должны быть вместе,
Рейчел, и если вы будете честны с собой, то признаете, что тоже так думаете.
Рейчел приподняла бровь.
— Когда-нибудь вы, наверное, тоже были твердо уверены, что ваше место
рядом с матерью Брейди? С той женщиной, которая, как выразилась Мисти,
гоняется за кем-то там по Румынии.
— По Болгарии. Нет, я никогда не чувствовал, что мое место рядом с
Шаролин. И она на мой счет тоже не заблуждалась, должен признать.
— Мне задать вопрос, который напрашивается сам собой, или вы сами что-
нибудь расскажете?
— Вы, вероятно, интересуетесь, почему же тогда мы с Шаролин поженились?
— Вероятно.
— Если не романтизировать ситуацию — а в наших отношениях не было
никакой романтики, — мы оба перебрали в гостях, были неосторожны, и она
залетела. Это было наше третье свидание, которое, несомненно, стало бы
последним. Мы оба были сыты па горло. У нас не было ничего общего, нас даже
не слишком тянуло друг к другу. Вот что делает с человеком водка.
— И в ту ночь Шаролин забеременела? — Рейчел представила себе
сексуально раскрепостившегося Кевина с женщиной, которая стала матерью
Бренди, и поспешила тут же отогнать от себя эту мысль. Картина,
промелькнувшая в ее голове, причинила ей острую боль.
— Да. Недели через две Шаролин пришла ко мне с положительными
результатами теста на беременность.
Рейчел закусила губу.
— И вы поженились. Он кивнул.
— И наш брак оказался ровно таким, каким мы оба его себе и
представляли. Мы разбежались через неделю после рождения ребенка. Брейди жил
с ней, а я был приходящим отцом до тех пор, пока она не сошлась со своим
путешественником. Растить ребенка показалось ей гораздо скучнее, чем
мотаться по Восточной Европе. В конце концов, кому захочется менять пеленки,
когда можно загорать на пляже Адриатического моря в Албании? Кстати, не
думайте, что я иронизирую, Рейчел, это подлинные слова Шаролин.
Рейчел украдкой взглянула на Брейди, такого ласкового, такого чудесного.
Удивительно, что этот малыш произошел от напрочь лишенного романтики — не
говоря уж о любви — союза.
— Невеселая история. Надеюсь, вы смягчите ее, когда придет время
объяснить все Брейди. Он заслуживает лучшего.
— Он заслуживает правды. Я не считаю, что детям нужно морочить голову
сладкими карамельными вымыслами. Подобным образом ведет себя мой отец; так
слишком легко привыкнуть обманывать себя. Потом постепенно приучаешься
оправдывать любые свои поступки и начинаешь делать все что заблагорассудится
— и гори огнем все остальные! Ты без малейших сомнений берешь все, что
хочешь, ибо уверен, что заслуживаешь этого. Поверьте, я знаю, о чем говорю,
я сам был таким.
Рейчел с любопытством посмотрела на своего собеседника.
— Но теперь-то вы другой. Вы бы не приехали в Лейквью и не взвалили на
свои плечи заботу об отце, Кларе и братьях, останься вы таким. Вы хороший
отец, а если бы вы не изменились, это было бы невозможно.
— Спасибо на добром слове. Просто жизнь преподала мне немало суровых
уроков. — Он притормозил перед ее домом. — Разумеется, шоковая
терапия может творить чудеса, — добавил он загадочно.
— Под шоковой терапией вы имеете в виду брак с Шаролин? И ее... м-м...
побег в Болгарию?
— Молодец, Рейчел. Все загадки разгадываете прямо на лету.
— А в чем заключались другие уроки? — Она хотела знать о нем все.
— Мне надоело говорить о себе. По-моему, уже достаточно историй о
легендарном Кевине Кормаке. Вы гораздо интереснее, Рейчел. — Он положил
руку ей повыше колена и стал описывать пальцами концентрические круги, все
выше и выше взбираясь по ноге. — Останьтесь со мной на ночь, Рейчел.
Пожалуйста.
Она накрыла его ладонь своей, остановив.
— Если считать два последних вечера, которые мы провели вместе, сегодня
получится как раз третье свидание, Кевин. Невольно напрашивается параллель,
вам не кажется?
Он сплел с ней пальцы.
— Это удар ниже пояса, Рейчел, Я доверился вам. Хорошо ли использовать
это против меня?
— Я просто хочу сказать, что вы... склонны опережать события.
— Как много лишних слов, и все потому, что вам слишком просто было бы
ответить мне
да
? — Он поднес к губам ее ладонь.
Рейчел хотела было возразить. Но не смогла.
— Да, — призналась она нехотя. — Но я не останусь, Кевин.
— Я хочу, чтобы вы сказали
да
. — Он прикусил ее палец, и она в
ужасе почувствовала, что слабеет. — Я ведь могу, вы знаете.
— Но вы не станете этого делать, потому что вы не такой человек,
Кевин, — ответила она серьезно. — Вы не из тех, кто готов
оправдать любые свои поступки.
— А-а-а! Сражен своим собственным оружием. — Кевин сокрушенно
покачал головой. — Хуже того, я начинаю изъясняться, как персонаж из
живых шахмат.
Он притянул ее к себе и припал к ее губам в медленном, долгом поцелуе. Оба
задыхались, когда наконец оторвались друг от друга. Он не разжал рук.
Рейчел положила голову ему на грудь, слушая, как колотится его сердце. Оно
билось в унисон с ее собственным. Она подняла на него взгляд, исполненный
негой.
— Я заставил вас передумать? — хрипло спросил он.
— А вы и не пытались. — Она погладила его по щеке. — Это был
прощальный поцелуй. Кевин поморщился.
— С каких это пор вы так уверовали в мое благородство? Давно ли вы
полагали, что я не гуманнее Пол Пота?
— С тех пор я узнала вас лучше. — Рейчел улыбнулась. — И вы
мне понравились. — Она высвободилась из его объятий и взялась за
дверную ручку. — Мне нужно отвезти Сноуи домой, Кевин.
— Ну раз вы так настаиваете. — Он вздохнул, сдаваясь. — Я
перенесу ее к вам в машину. Подержите дверь.
Вместо того чтобы возмутиться его повелительным тоном, Рейчел неожиданно для
себя рассмеялась.
— Есть, сэр! — отрапортовала она.
Кевин управился с задачей так ловко, что Сноуи лишь на секунду приоткрыла
глаза, после чего тут же снова уснула. Укрепив ее кресло на заднем сиденье,
он подошел к Рейчел, которая уже успела занять место за рулем.
— Я поеду за вами.
— О, Кевин, в этом нет необходимости. Это недалеко, и...
— Я поеду за вами, — повторил он твердо.
— Но я задержусь у них на какое-то время, — предупредила
Рейчел. — Я хочу поговорить с Лорел и Джералдом.
Он закатил глаза.
— Ну тогда я не буду вас ждать, а отвезу Брейди домой. Но если вы все-
таки передумаете...
— Кевин, я не приеду.
Он пропустил ее слова мимо ушей.
— Вы знаете, где я живу, я буду дома. Не нужно звонить заранее, просто
приезжайте.
— Я... я не могу, Кевин. — С каждым разом отказывать становилось
все трудней. Она знала, что должна срочно уехать, бежать, пока согласиться
не станет проще, чем говорить
нет
. — Спокойной ночи, Кевин. И спасибо
за все. У нас со Сноуи сегодня был чудесный день.
— Спорим, вы научились произносить эту речь еще в школьные
времена, — съязвил Кевин. —
Как вести себя на свидании: пособие
для подростков
. Девочка обязательно должна поблагодарить мальчика за
чудесный вечер. Даже если он был отвратительным.
— А вам-то откуда известно про эту книгу? — Рейчел надеялась, что
ее вопрос прозвучал непринужденно и весело, но в душе сильно смутилась. Как
это ни смешно, но он был прав. Она в самом деле уже много лет чинно
выговаривала эту вежливую формулу после каждого свидания, хотя все они были
одинаково скучны и бесцветны.
О встречах с Кевином этого не скажешь. Их и свиданиями-то в привычном смысле
этого слова назвать невозможно. Тут все получалось по-другому; он был не
такой, как все. И она менялась, когда оказывалась с ним.
— Моя сестра пользовалась тем же источником, — сказал
Кевин. — В детстве, разумеется. Потом она это переросла.
Рейчел была так удивлена, услышав, что у него есть сестра, что решила не
обращать внимания на обидный намек.
— Вы впервые упомянули о сестре. Она тоже здесь, в Нью-Джерси?
Кевин пожал плечами, у него стало странное выражение лица.
— Глядите-ка, дождь припустил еще сильнее. Спокойной ночи, Рейчел. И
спасибо вам за чудесный день.
ГЛАВА 13
Уэйд Саксон редко терзался сомнениями и угрызениями совести, но сегодня
судьба словно решила с ним поквитаться за все. Он сидел рядом с Тимом на
кожаном диване — том самом, где лишь несколько часов назад обнимал
Дану, — и пытался сосредоточиться на общем разговоре. Тщетно. Он был
способен думать только об одном — испытывая при этом жгучий стыд и
раскаяние.
Оказался не на высоте
. Уэйд не раз слышал это выражение, всегда полагая,
что к нему оно не имеет ни малейшего отношения, во всяком случае в делах
любви. Однако то, что произошло сегодня — считанные мгновения жаркой страсти
до того, как он воспарил на волнах наслаждения, — не могло не
обеспокоить. Как такое могло случиться с ним?!
Никогда прежде Уэйд не утрачивал в подобных случаях контроля над собой. Он
был хозяином собственных чувств, а главное, ощущений той женщины, которую
ублаготворял. Он был любовник-виртуоз и упивался умением сохранить
самообладание, когда его теряла партнерша. Но с Даной маэстро выронил из рук
дирижерскую палочку. Фигурально выражаясь.
Он с трепетом вспомнил, как они сплетались в объятиях и Дана не сводила с
него нежного взгляда. Но то не был томный взор удовлетворенной страсти.
Потому что он не удовлетворил ее. Он знал это, а она даже не догадывалась.
Она думала, что их мимолетные объятия и есть настоящий любовный акт. Уэйда
не утешало то, что его подруга была невинна, и, следовательно, не имела
возможности сравнивать. Напротив, это обстоятельство повергало его в еще
большее уныние.
С ним она вступила в мир чувственной любви. Став ее первым любовником, Уэйд
неожиданно для самого себя вдруг переполнился гордостью собственника. И
этому ошеломляющему открытию должны были сопутствовать буря, вихрь,
сокрушительный ураган чувств. А на нее лишь дохнуло легким бризом.
Если бы только можно было все повторить. Если бы ему было позволено дать ей
то, чего она действительно заслуживала. Он мечтал подарить ей настоящее
блаженство.
Но Тим и Лиза с детьми, сыном Сетом и крошечной дочкой Макензи, неожиданно
появились через считанные минуты после того, как все стремительно
завершилось. Дана и Уэйд едва успели одеться и привести в порядок диван, как
в дом вошли хозяева.
Встревоженное метеосводками, обещавшими наводнение, семейство решило не
оставаться на ночь в мотеле и, вернувшись, с радостью обнаружило дома
гостей. Дана немедленно превратилась в заботливую тетку, полностью
переключив свое внимание на детей брата.
Уэйд ходил за ней хвостом. Ее движения, безотчетные жесты трогали и умиляли
его. Но при этом нужно было вести себя так, словно ничего не изменилось.
Притвориться, что они по-прежнему просто добрые приятели, было идеей Даны.
Пока они лихорадочно одевались, слыша приближающиеся голоса, Дана попросила
его сохранить все в тайне. Уэйд было заспорил — он никогда ничего не скрывал
от Тима и сейчас тоже не хотел таиться, — но в конце концов она его
убедила.
— Я просто не готова к расспросам, шуткам и всякому такому. Мне нужно
привыкнуть, — прошептала Дана, схватив Уэйда за руку и умоляюще глядя
на него.
Он мгновенно сдался. Как он мог отказать ей хоть в чем-нибудь? Особенно
после того как лишил того наслаждения, которое столь отчаянно жаждал дать.
И вот он вынужден изображать из себя прежнего Уэйда, тогда как стал
совершенно другим. Как же тяжело вести себя как ни в чем не бывало,
испытывая при этом чувства, которых доселе не ведал! Он, наверное, не
справился бы с этой задачей, если бы все Шил л и не принялись горячо
обсуждать новости, которые он привез из Лейквью.
Понимая, что этого не избежать, Уэйд рассказал Тиму, Дане и Лизе о новой
подружке Шона. Лиза отнеслась к событию спокойно, но Тим с Даной, как и
следовало ожидать, невероятно разволновались. При мысли о том, что придется
сообщить эту новость родителям, оба пришли в полный ужас.
— Я позвоню завтра Шону и поговорю с ним как мужчина с мужчиной, —
решил Тим. — Незачем пока втягивать предков, может, все и обойдется.
— Я тоже поговорю с Тимом, — поддержала его Дана. — И
расскажу обо всем Мери, Трише и Саре. Они наверняка найдут, что-нибудь
придумают, — улыбнулась она.
— Вы что, все в один голос собираетесь убеждать Шона держаться подальше
от этой Мисти Тилден? — встревожилась Лиза. — Знаете, как вам это
аукнется? Он вцепится в нее, как бульдог!
— Мисти со всеми своими миллионами должна казаться Шону сказочной
принцессой, — примирительно сказал Уэйд.
Тим и Дана немедленно возмутились. Их брат не способен увлечься знойной секс-
богиней, чье состояние выражается восьмизначным числом, только потому, что
она... м-м... знойная секс-богиня, чье состояние выражается восьмизначным
числом. Нет, Шон Шилли — натура тонкая и благородная. Ему недостаточно
просто плотского влечения или денег.
Уэйд откровенно расхохотался. И напрасно.
Тим и Дана отнюдь не шутили. Они тут же обиделись за младшего брата — все
Шилли всегда стояли горой друг за друга, и Уэйд был исключен из числа
союзников. Лиза, которой удалось сохранить серьезность, пока воспевались
рыцарские доблести деверя, получила нейтральный статус.
До конца вечера Уэйду так и не удалось поговорить с Даной с глазу на глаз.
Ему постелили в комнате Сета на тюфяке, а Дане — на матрасе рядом с
кроваткой Макензи. Поскольку хозяйская спальня размещалась между двумя
детскими, а деревянный пол в коридоре нещадно скрипел, Дана оказалась
недоступной, как принцесса в замке, окруженном рвом, который кишит
хищниками.
За завтраком вчерашние распри были забыты. По негласному уговору никто не
упоминал ни о Шоне, ни о Мисти. Солнце светило вовсю, и к полудню, когда
Дана и Уэйд собрались уезжать — каждый на своей машине, — улицы
окончательно высохли.
Уэйд с трудом удерживал свой резвый
Мерседес
в хвосте Даниного маленького
Шевроле
. Породистому рысаку нелегко плестись за трусящим потихоньку мулом.
Однако на всем пути от Коннектикута до Нью-Джерси он ни разу не сделал
попытки обогнать Дану. Она держалась правой стороны, и он тоже, хотя мимо
них с ревом проносились сотни машин.
Когда она остановилась заправиться, остановился и он, хотя у него бензина
хватало с лихвой. Он наполнил ее бак и купил им обоим по баночке газировки.
Теперь они могли перекинуться несколькими словами, и хотя окружение было
отнюдь не романтическим, по крайней мере вокруг не крутились многочисленные
родичи.
— Насчет вчерашнего вечера, — начал он, кляня себя за то, что не
придумал более оригинального начала.
Она вспыхнула и тут же отвела взгляд.
— Что случилось, то случилось, Саксон. Не о чем сокрушаться.
Так обычно думал он наутро после свидания. Ничто не отвращало его от женщины
сильнее, чем ее попытки сделать далеко идущие выводы из ничего не значащего
развлечения. Дана, разумеется, отлично об этом знала. Он нисколько не
стеснялся делиться с ней своими утренними разочарованиями. А она, в свою
очередь не церемонясь, его за это упрекала и сочувствовала его жестоко
обманувшимся подругам. Уэйд не раз, смеясь, с ней соглашался, не испытывая
при этом ни малейших угрызений совести.
Зато теперь он был полон раскаяния за то, что все вышло так нелепо. Словно
настигнутый некой мистической расплатой, он стоял перед Даной, мечтая стать
самым близким ей человеком, а она, казалось, решила держаться как можно
отчужденнее.
Дана взглянула на часы.
— Пожалуй, пора ехать. Я хочу позвонить сестрам. Нужно что-то решить, прежде чем появится Шон.
Расстроенный, Уэйд вернулся в машину и попытался утешить себя тем, что
автозаправка не лучшее место для подобных разговоров.
А какое подошло бы больше? Дана была права, когда упрекала его в недостатке
воображения.
Когда в последний раз ты приглашал свою девушку в театр или на
симфонический концерт в Филадельфию? Или хотя бы в ресторан, куда нужно
одеваться нарядно? Или, на худой конец, в хороший кинотеатр?
— спросила
она. Уэйд отлично помнил разговор в баре, хотя с того дня, казалось, прошла
тысяча лет.
А разве нет? Только за столь долгий срок он мог так измениться. Беззаботный
вертопрах, меняющий девиц как перчатки, и влюбленный безумно, всерьез
раздумывающий, куда пригласить Дану Шилли на самое настоящее романтическое^
свидание. Большая, знаете ли, разница!
Впрочем, перемены произошли не с ним одним. Тилденам грозит уголовное
преследование, кто бы мог подумать! Тетя Ив проявила опасное неуважение к
начальнику полиции, и, кстати, неизвестно, чем это кончилось. Новым
кавалером Мисти Тилден оказался Шон Шилли. Все в Лейквью пошло кувырком.
Рейчел не очень любила являться в гости без предупреждения, хотя понимала,
что иногда э
...Закладка в соц.сетях
