Жанр: Любовные романы
При вспышке молнии
...ося малыша на землю и снова обернулся к
Мисти. — Не сомневаюсь, Тилдены побили все рекорды по скорости
обращения к юристам, когда получили от нас известие о новом завещании.
Думаю, что
Саксон и компаньоны
не заставят себя долго ждать. Сразу же вам
сообщу.
— Хорошо, договорились, — Мисти уселась на заднее сиденье; шофер
закрыл дверцу.
— Улет! Лиловый лимузин! — воскликнула Сара. Они смотрели, как
автомобиль медленно плывет вниз по улице. — Это же кошмар какой-то!
— Надо понимать, ты предпочитаешь традиционный черный? У тебя никакого
воображения, Сара, — поддразнил девушку Кевин.
Брейди со всех ног бросился к своему бассейну, и взрослые прибавили шагу,
чтобы не отстать.
— Мы с Мэтью хотим, чтобы у нас на свадьбе был белый лимузин, —
сказала Сара. — Мы прицениваемся, но еще не решили, какой выбрать. Все
зависит от того, сколько будет гостей, но и тут не все ясно. Если позвать
только моих братьев и сестер, уже получится целая толпа. А мы хотим, чтобы
подружками невесты и шаферами были некоторые наши ближайшие друзья.
Взгляд Кевина поскучнел; так случалось всякий раз, когда Сара заговаривала о
свадьбе, которая должна была состояться через год, в следующем мае. Он знал,
что придется выслушать еще немало подобных захватывающих сообщений и лучше
всего заранее выработать заинтересованное выражение лица.
— Так это была блудливая жена престарелого мистера Тилдена? —
спросила Сара, покончив со свадебной темой гораздо раньше, чем он
ожидал. — Ну и видок у нее!
— Сара, прошу тебя. Мисти — мой клиент, — возразил Кевин с
деланной строгостью. — С помощью ее чеков за юридические услуги я
оплачиваю множество счетов. Заметь, и твое жалованье в том числе. Повтори-ка
за мной: она прелестная и очаровательная вдова покойного мистера Тилдена-
старшего.
— Дана рассказывала мне, в каких нарядах эта прелестная и
очаровательная вдова является к вам, — как ни в чем не бывало
продолжала Сара. — Но я впервые имела счастье лицезреть мадам. Бюст
размера девяностого, не меньше. Комбинезон из черного бархата в облипочку, а
таких высоченных каблуков я в жизни не видела. Просто отпад. Ну сами
подумайте, по такой жаре люди в купальниках, а она в бархатном костюме!
— Может, она придерживается каких-нибудь новейших модных веяний и не
переходит на летний гардероб до Дня памяти павших? — пошутил
Кевин. — А до него еще целая неделя.
— Но сегодня же под тридцать градусов! Само собой, комбинезон на ней
был расстегнут почти до самого пупка. Иначе ее точно хватил бы тепловой
удар. Дана говорит, что все ее одежки словно выписаны по каталогу
Ночные
бабочки
.
Кевин вскинул брови.
— Передай сестре, чтобы перестала сплетничать о клиентах, иначе я сам с
ней побеседую.
Двадцатишестилетняя Дана Шилли была помощником юриста в конторе Кевина, он
нанял ее, когда приехал в Лейквью, чтобы взять в свои руки пошатнувшуюся —
да что там, просто на ладан дышавшую — адвокатскую практику, которую открыл
его отец десять лет назад. Кевин не помнил, какая из девушек появилась
первой, но обе оказались весьма полезны.
А потом сестрички пристроили на работу и Шона — по возрасту он был где-то
между ними — выполнять самую разную работу во дворе. Кевин знал, что еще
одна из сестер Шилли, по прозвищу
семейный чудик
, с недавних пор работает
секретарем в конкурирующей фирме. Кевин всякий раз веселился в душе, когда
вспоминал, что Саксоны наняли единственную представительницу семейства
Шилли, которая не обладала практичностью и здравомыслием своих братьев и
сестер.
Сара забралась в маленький бассейн, уселась рядом с Брейди и протянула ему
пластмассовую мисочку. Малыш зачерпнул воды и опрокинул няне на голову. Та
добродушно рассмеялась и в ответ окатила своего подопечного. Брейди залился
восторженным смехом.
— Головку мыть! — закричал он.
— Верно, Брейди, так мы поступаем, когда моем голову, —
согласилась Сара. — Брейди молодчина, — с любовью сказала
она, — он никогда не плачет от шампуня, как другие дети.
Кевин почувствовал, что на него накатывает волна какой-то грустной нежности.
Сара отлично ладила с Брейди. Едва лишь переступив порог этого дома, она
сразу стала для них родным человеком. Но, увы, через год Сара может их
покинуть. Возможно, после свадьбы, Сара и Мэтью переедут во Флориду. Кевин
отчаянно надеялся, что до этого дело не дойдет.
Так или иначе присутствие Сары — временный выход из положения, и он знал
это. Она замечательная няня, но у нее множество планов и вся жизнь впереди.
Кевин так хотел, чтобы у его сына была настоящая любящая мать, которая была
бы готова отказаться от многого ради ребенка. Но что поделаешь, если сына
ему родила Шаролин, которая вспоминала о Брейди, лишь когда ей самой это
было удобно.
Кевин смотрел, как малыш выстраивает в шеренгу резиновых уточек, называя
цвет каждой, как его просила Сара. Он так быстро растет и каждый день узнает
что-то новое. Нам с Брейди неплохо живется, подумал Кевин. Слава богу, что
все так устроилось. Первый год жизни Брейди провел с матерью, второй — с ним
и Сарой. В таком возрасте перемахнул из Калифорнии в Нью-Джерси. Иногда у
Кевина самого ум за разум заходил от столь грандиозных перемен. Как же такая
кроха с этим справляется?
У самого Кевина была лучшая мать на свете, сильная, любящая, самоотверженная
женщина. Она спокойно шла на все жертвы и неудобства, которые неизбежны,
когда растишь ребенка, и несла свой груз, не теряя такта и чувства юмора.
Шаролин на подобное не способна; Саре Шилли предстоит стать такой матерью
для своих собственных детей.
Чтобы у Брейди была мать, а не приходящая няня, Кевину следовало жениться
снова. Это соображение каждый раз повергало его в самые мрачные раздумья. На
ниве супружеской жизни Кормаки преуспели не слишком. Можно даже сказать,
потерпели полное фиаско. Отец Кевина был женат четырежды. Нежеланный
поспешный брак самого Кевина с Шаролин едва продержался до конца ее
беременности. Нет, умение счастливо жениться явно не входило в число
фамильных талантов.
— Папа, папа, синяя. — Брейди показывал отцу очередную уточку.
— Синяя, — повторил Кевин. — А ну-ка покажи мне красную,
Брейди.
Брейди выбрал правильно и был оценен по заслугам.
— А знаете, Саксоны просто отпадут, когда узнают про новое
завещание, — неожиданно заявила Сара; Брейди тем временем методично,
одну за другой, выбрасывал уточек из бассейна. — Эти Тилдены им уже
поперек горла. Уэйд, тот просто слышать про них не может. Он сказал Дане,
что иногда едва удерживается, чтобы не...
— Уэйд Саксон? — Кевин навострил уши. — Он что, приятель
Даны?
— Конечно. Они большие друзья. — Сара широко улыбнулась. — Да
только время попусту тратят. Уэйд такой классный. Умный, богатый и в
отличной форме. А Дана встречается с каким-то чокнутым судейским секретарем.
Впрочем, Уэйд тоже не зевает — не знаю, кто его девушка в этом месяце, но
точно кто-то есть. У него всегда кто-то есть.
— Уэйд когда-нибудь говорил с Даной о деле Петерсена? — перебил
девушку Кевин. При мысли, что можно проникнуть в кулуары фирмы
Саксон и
компаньоны
, он почувствовал себя как борзая, идущая по следу.
— Все уши прожужжал! — воскликнула Сара. — Дана сказала,
Саксоны совершенно зациклились на этом деле. Никак не могут пережить, что
проиграли. Да к тому же вам!
— Хм, я думаю.
— В смысле, что Саксоны всегда выигрывают. По крайней мере раньше так
было. Вашему отцу с ними было трудно тягаться. — Тут Сара была
права. — А потом появились вы, и все изменилось. Мы считаем, что они
взяли в свою пижонскую фирму Кейти только потому, что Дана работает на вас.
— Надеются, что так им перепадет немного от моей удачи? — съязвил
Кевин. — А Рейчел Саксон Дана когда-нибудь упоминала?
Он задал этот вопрос небрежно, как бы между прочим. Да и почему бы не
спросить? Он ведь просто собирает сведения, которые вполне могут оказаться
полезными в ходе будущего судебного разбирательства. Потому что, если
Тилдены поведут себя так, как он ожидает, ему очень скоро снова придется
вступить в поединок с фирмой
Саксон и компаньоны
. С Рейчел Саксон. На душе
приятно потеплело.
— Еще бы! Рейчел — кузина Уэйда, — сказала Сара. — Он от нее
балдеет.
— Вот как?
— Уэйд спокойный и добродушный, а Рейчел — как это Дана сказала? —
застегнута на все пуговицы. Говорят, работа для нее все, может, потому, что,
кроме работы, у нее и нет ничего.
— Ничего, кроме работы? Она ведь очень привлекательная женщина,
наверняка рядом имеется какой-нибудь мужчина...
— Мужчина у Снежной королевы? — Сара хихикнула. — Уэйд сказал
Дане, что Рейчел сразу решит проблему глобального потепления, стоит только
пару раз отправить ее на свидание.
— Так она, значит, холодна и неприступна.
— Ага, мисс Вечная мерзлота никогда не тает.
— И многие пытались разморозить? — Небрежную непринужденность как
ветром сдуло. Кевин испытывал странное нетерпение, которое никогда прежде не
посещало его. Даже многомиллионное наследство Мисти Тилден не заставило его
включить свое воображение.
А сейчас?
Рейчел. Память Кевина, оказывается, хранила множество ее образов. Вот она в
суде — держится очень прямо. Светло-серый костюм сидит на ней безупречно.
Волосы темные, густые, как соболиный мех, ни один волосок не выбивается из
идеальной стрижки — прядь к пряди. Он наблюдал за ней все время, с
замиранием сердца следя, не сомнется ли юбка, не растреплется ли прическа —
хоть немного — под назойливыми вентиляторами на потолке, которые ерошили
шевелюры всем, включая его самого.
Как бы не так. Ее костюм оставался безупречным, а прекрасно уложенные волосы
— неуязвимыми для вентиляторных вихрей. Она была чиста и совершенна, как
фарфоровая кукла под стеклянным колпаком. Очевидно, для мелких человеческих
неприятностей Рейчел Саксон недосягаема.
Пугающая безукоризненность. Ну просто глыба льда под человеческой личиной.
Как там Сара назвала ее — мисс Вечная мерзлота? Пожалуй. Без сомнения,
Рейчел — хрестоматийный пример холодной неприступности. Судя по тому, что он
видел и слышал, Рейчел следует изобразить на плакате фонда жертв подавленной
сексуальности, если таковой существует.
Кевин с изумлением почувствовал, как учащается дыхание и тяжелеет в паху.
Вот это да! Симптомы были недвусмысленны, но вызвавшая их причина его
смутила. Не собственная ли подавленная сексуальность тому виной?
Такого он от себя не ожидал, хотя удивляться тут нечему. В последний раз он
был с женщиной во времена их мимолетного брака с Шаролин. Он честно выполнил
супружеские обязанности, постылые для обоих. То, что Шаролин забеременела на
третьем свидании, было непростительным промахом. Быть может, чтобы наказать
себя, он завязал. Никакого секса, даже ни к чему не обязывающих знакомств на
одну ночь.
Возможно, сейчас он расплачивается за столь противоестественное поведение.
Одного разговора о женщине с подавленной сексуальностью, которая на дух не
переносит Кевина Кормака, достаточно, чтобы его завести. Совсем дошел до
ручки, несчастная жертва добровольного поста.
— Уэйд говорит, что ни один вменяемый мужчина не решится подкатиться к
Рейчел, — весело болтала Сара.
У Кевина перехватило дыхание. Он откашлялся.
— Да... да что ты.
— У вас такое странное лицо, Кевин. — Сара пристально смотрела на
него. У нее округлились глаза. — Мамочки, да вы запали на Рейчел
Саксон.
Кевин поспешил изобразить возмущение.
— Глупости! Разумеется, нет. Я м-м... просто пытаюсь определить
стратегию поведения с Тилденами.
— Конечно, ведь Рейчел такая красивая. — Сара не приняла во
внимание его возражения и продолжала с любопытством его разглядывать. —
Но вам ничего не светит, Кевин. Уэйд говорил Дане, что тех, кто пролетел с
Рейчел, больше, чем тех, кто хоть раз держал в руке бейсбольную биту за всю
историю игр.
— Тут, несомненно, некоторое преувеличение, но я тебя понял. Спасибо за
совет, Сара, — сухо поблагодарил Кевин.
Подумать только, какая-то пигалица учит его жить. Он окончательно посрамлен.
ГЛАВА 2
Рейчел раскраснелась и тяжело дышала.
— Эй, сестренка, ты ли это? — В дверях, облокотившись на косяк,
стоял Уэйд Саксон. — Где твое олимпийское спокойствие? Неужели сейчас
произойдет невероятное и я удостоюсь лицезреть, как ты устроишь сцену?
— Ты видел, что принес курьер сегодня утром?! — Рейчел пропустила
мимо ушей подтрунивание кузена. Этот оболтус ничего не принимает всерьез.
— Не видел. И что же он такое принес? — Уэйд вошел в кабинет.
— Вот это! — Рейчел сунула ему в руки большой конверт.
— А я надеялся на коробку конфет, — с деланным разочарованием
заметил Уэйд. — Ну, в крайнем случае, пирожных.
Рейчел с трудом подавила желание швырнуть чем-нибудь в брата. Его вальяжная
невозмутимость раздражала ее даже в обычные дни. А уж сегодняшнее утро таким
не назовешь.
— Прочитай. — Предложение Рейчел больше походило на распоряжение,
но это ее не заботило. Уэйд должен понять главное. Саксоны выступают против
врага единым строем! А поскольку тети Ив сегодня не было в конторе, в
сплоченные ряды обязан встать Уэйд.
Даже его не может не задеть за живое оскорбление, которое нанес им этот
наглец.
Уэйд достал из конверта документ.
— Последнее завещание Таунсенда Тилдена-старшего, — прочел
он. — Оформлено четыре месяца назад. — Он взглянул на ярко-зеленый
листочек, приклеенный к первой странице.
Читайте на здоровье
, — было
написано на нем размашистым твердым почерком. И стояла подпись:
К. Кормак
.
— Ага, — скривился Уэйд. — Нас кормакнули.
После поражения в деле Петерсена Уэйд завел несносную привычку употреблять
выдуманный им глагол, который он произвел от фамилии их злого гения. В
приблизительном переводе на язык нормальных людей
кормакнули
значило
огрели по башке так, что искры из глаз посыпались
. Впрочем, надо признать,
этот глагол довольно верно описывал состояние, в котором сейчас пребывала
Рейчел.
—
Читайте на здоровье!
— кипятилась она. — Кормак издевается над
нами, Уэйд. Он... он смеется нам в лицо!
— Интересно, почему он отправил завещание тебе, а не тете Ив? —
Уэйд рассматривал конверт, который был адресован Рейчел Саксон, с пометкой
лично
. — Демократизм проявляет? К. Кормак дает нам понять, что в
отличие от Тилденов готов иметь дело и с младшими партнерами?
— Он прислал это мне, чтобы напомнить, как я проиграла ему дело
Петерсена. Намекает, что и теперь будет то же самое — с этим фальшивым
завещанием, которое они сфабриковали с этой жрицей любви!
Уэйд иронически поднял бровь.
— Следует ли понимать, что под определением
жрица любви
подразумевается молодая вдова Тилден?
— Прекрати резвиться, Уэйд! Это совсем не смешно. Ты только посмотри,
кто засвидетельствовал их бумажку!
Уэйд открыл последнюю страницу. Там стояли подписи тех, кто должен
подтвердить под присягой — коли возникнет нужда, — что Таун-старший,
подписывая завещание, пребывал в твердом уме и здравой памяти. У Уэйда глаза
полезли на лоб.
— Преподобный Эндрюс из пресвитерианской церкви Лейквью, раввин Ньюман
из Синайского храма, Черри-Хилл и отец Клиэри из церкви Св. Филомены,
Лейквью. Гм, безупречно, Рейчел, не придерешься. Представь себе, что сии
досточтимые служители божий появятся в суде. Кто решится подвергнуть
сомнению их слова? Остроумно.
— Остроумно? Ха! Ты что, не видишь, Уэйд? Это же чистой воды
жульничество. Кормак просто пытается нас надуть. Эти свидетели...
— А как по-твоему, Кормак рассчитывает на аналогию с тремя волхвами или
это просто дань политической корректности?
— Уэйд, немедленно прекрати дурачиться! Эти так называемые свидетели
никакого завещания не подписывали! Но Кевин Кормак надеется, что мы все
проглотим.
— Гм, не вполне тебя понимаю, Рейчел.
— Кевин Кормак воображает, что я наивная дура. — Рейчел
сощурилась. — О, я прекрасно понимаю, что он затеял, Уэйд. Он придумал
эту фальшивку, только чтобы дать мне понять, что считает меня бездарной
идиоткой!
— В этом я не уверен, а вот что одно имя Кормака выводит тебя из
равновесия, это точно, — задумчиво проговорил Уэйд.
— Ничего подобного! Он, конечно, может попробовать, но ничего не
добьется!
— Я бы сказал, он уже многого добился, раз ты воображаешь, что вся эта
история с завещанием Тилдена придумана лишь для того, чтобы выяснить с тобой
отношения. А если ты и в самом деле считаешь, что он подделал подписи трех
священнослужителей, значит, Кормак добился от тебя всего, чего хотел, Рейч.
— И с какой стати я вообразила, что ты способен меня понять? —
простонала Рейчел.
— Перестань, Кормак отлично знает, что ты все его профессиональные
выпады на процессе Петерсена отнесла на свой счет, и играет на этом. А ты не
просто клюнула на приманку, ты уже заглотила ее целиком.
— Подобные образы избиты и неверны. — К Рейчел вернулась обычная
надменность.
— Придумать что-нибудь пооригинальнее? — Уэйд ухмыльнулся. —
Лучше всего из области любовных утех. Потому что, как ни крути, то, что с
тобой происходит, явно из этой оперы.
— Да перестань же ты дурака валять! — Рейчел почувствовала, как ее
окатило жаром, и это вновь привело ее в неистовство. — Все было совсем
не так. Я, конечно, огорчилась... — В сердце кольнуло при воспоминании о
том, какое выражение лица было у Кевина Кормака, когда огласили вердикт. Его
победа, ее поражение! А последовавший затем эпизод она не забудет никогда в
жизни.
Кевин Кормак обернулся к ней: вызывающая улыбка, карие глаза сияют
торжеством. Когда она ответила ему негодующим взглядом, он скорчил
насмешливую мину. А потом подошел к ней и остановился очень близко...
слишком близко!
Зал постепенно пустел. Когда она отказалась пожать его протянутую руку,
Кормак рассмеялся.
Бросьте, советник
, — прошептал он, нагнувшись к
самому ее уху.
О черт! Теплое дыхание, коснувшееся волос, легкий запах одеколона и еще какой-
то пряный мужской аромат, природу которого она не могла понять, но забыть не
сумела. Рядом с Кормаком она вдруг почувствовала себя маленькой и
беззащитной.
При этой мысли она вспыхнула. Подобное случилось с ней впервые. Вымахав до
ста семидесяти сантиметров в тринадцатилетнем возрасте, Рейчел привыкла
приводить в трепет мальчишек-ровесников; они-то вытянулись в полный рост
лишь через несколько лет. А к этому времени юная мисс Саксон уже вполне
овладела искусством осадить любого представителя мужского пола несколькими
меткими словами.
Так и повелось. Мужчины увлекались ее красотой, но пасовали перед твердым,
прямолинейным нравом. Молодые люди, с которыми она встречалась, ждали от
нее, как ей казалось, лишь готовности угождать и жеманиться, и, когда она
отказывалась соответствовать, исчезали бесследно.
К двадцати восьми годам Рейчел могла похвастаться лишь одним эпизодом,
которым, по сути дела, и хвастаться не стоило. В день, когда ей исполнилось
двадцать пять, она решила, что пора хоть раз испытать близость с мужчиной; в
конце концов, у ее младшей сестры Лорел — а ей всего двадцать! —
недавно родилась дочка.
Рейчел позволила Доналду Алларду, с которым встречалась уже несколько
месяцев, завлечь себя в постель — и в итоге решила, что ничего не приобрела.
Как она всегда и предполагала, немыслимые восторги по этому поводу оказались
явно преувеличены. Она бросила Дона и стала встречаться с другими, но все
шло по заведенному порядку — мужчины бросали ее, обнаружив, что она не
желает угождать, жеманиться и спать с ними.
Рейчел сказала себе, что ей все равно и не стоит жертвовать своим
я
ради
какого бы то ни было мужчины. Она посвятила себя работе, выбрав в качестве
образца для подражания тетю Ив. В конце концов, именно Ив Саксон взвалила на
свои плечи семейную фирму в Лейквью и продолжила ее славную историю, тогда
как братья: Хобарт, отец Уэйда, и Уитман, папа Рейчел, — предпочли
заниматься другими делами в соседней Филадельфии.
Но этот Кевин Кормак словно не замечал холода, которым Рейчел его обдавала.
Впрочем, нет, еще хуже: замечал, но искренне забавлялся. Когда в тот день он
все-таки взял ее руку в свою — и это после того, как она отказалась от
рукопожатия! — его улыбка была поистине дьявольской.
— Не собираетесь поздравить меня с заслуженной победой? — Она и
сейчас слышит его голос.
Рейчел ощутила теплоту большой ладони, почувствовала, как его большой палец
едва заметно погладил ее запястье. У нее захолонуло сердце, и она замерла,
не в состоянии отвести взгляда от его глаз. Чтобы посмотреть Кормаку в лицо,
ей пришлось откинуть голову; несмотря на высокие каблуки, она едва доставала
ему до подбородка.
Рейчел нервно сглотнула, вспомнив, как неуютно чувствовала себя. Никогда
прежде она не смотрела на мужчину снизу вверх, и вот на тебе — глядит,
запрокинув голову, в карие очи Кевина Кормака, и этот тип как ни в чем не
бывало держит ее за руку.
Он был такой высокий, такой сильный и излучал такую мужскую мощь, что каким-
то неведомым образом подчинил ее себе. Она до сих пор ежилась, вспоминая,
как замерла под его взглядом. Словно мышь, загипнотизированная коброй.
Более того. Она и дара речи лишилась. Впервые в жизни. Способность
уничтожить противника одной-двумя фразами никогда прежде ей не отказывала.
— Значит, не поздравите? И вообще ничего не скажете, да? Ну, тогда и я
не буду желать вам удачи в следующий раз, Рейчел, — тихо сказал Кевин,
выпуская ее руку.
Он произнес ее имя таким голосом, что у нее перехватило дыхание, как от
удара в солнечное сплетение. Лишь позже, в сотый раз мысленно проигрывая эту
сцену, она вдруг поняла, — он издевался над ней.
Ну, тогда и я не буду
желать вам удачи в следующий раз, Рейчел
. Каков хлыщ! А она и пикнуть не
посмела!
Неудивительно, что он счел ее жалкой идиоткой, у него были для этого все
основания. А случай изменить свое мнение ему так и не представился. С тех
пор как был оглашен злосчастный вердикт, Рейчел прилагала все силы, чтобы не
встречаться с Кевином Кормаком.
Если она видела его на улице, то немедленно поворачивала в другую сторону.
Если доводилось оказаться в одном и том же месте, скажем, в суде или в
магазине, упорно избегала его взгляда и старалась как можно быстрее уйти.
Неусыпная бдительность помогала ей увильнуть всякий раз вовремя. Она
привыкла считать Кевина своим злым роком.
А он и в самом деле будто ее преследовал. Надо же, прислал свою дурацкую
фальшивку не тете Ив, не Уэйду, а именно ей. Еще и пометил:
лично
! Он явно
считал ее самым слабым звеном в фирме
Саксон и компаньоны
.
Самолюбие Рейчел было уязвлено, но она заставила себя взглянуть правде в
глаза.
— Все было совсем не так, — повторила Рейчел, но возражение
прозвучало неубедительно даже для нее самой.
— Ладно, уговорила. Но ведь Кормак явно хочет выйти за рамки деловых
отношений. — Уэйд ткнул пальцем на слово
лично
на конверте. — И
сделал первый шаг.
Сейчас она, кажется, лопнет от ярости, подумала Рейчел. Нужно срочно что-то
предпринять!
— Я скоро вернусь. — Она бросилась вон, чуть не сбив с ног
входившую в кабинет Кейти Шилли.
— Прямо Шварценеггер в
Терминаторе
, — улыбнулся Уэйд.
— Что это с ней? — спросила Кейти, выглядывая в коридор. Рейчел
там уже не было.
— Точно не скажу, но осмелюсь предположить, что она сейчас мчится
...Закладка в соц.сетях
