Жанр: Любовные романы
Брак по расчету
...шения с ребенком. И тем самым утереть
нос своему собственному отцу.
А Крис ему досталась, что называется, в нагрузку. Сама по себе она была
Мейсону не нужна.
Крис уже не надеялась, что отношение Мейсона к ней может измениться. Теперь
даже о дружбе речи не шло. Мейсон был не из тех, кто держит друзей на
почтительном расстоянии; с Тревисом и Ребеккой он был очень близок, а вот с
ней сближаться явно не собирался. Наверное, боялся, что, узнав о его
слабостях, она сможет его больно ранить, и ревниво оберегал свое душевное
равновесие.
Молодец! Так и нужно. А вот она, увы, не способна себя защитить. В какой-то
момент, когда она потеряла бдительность, Мейсон ухитрился пробить ее
защитную броню, и она уже не могла отгородиться от него, а была вынуждена
выбирать из двух зол: либо смириться с этой унизительной ситуацией, либо
тешить себя несбыточными мечтами о том, что когда-нибудь, если она запасется
терпением, Мейсон смягчится и хотя бы изредка соизволит посмотреть в ее
сторону.
Но ведь и это не выход! Разве ее могут устроить такие жалкие подачки?
Тем более что он и не смягчится вовсе, а скорее всего они со временем, когда
Кевин подрастет, разведутся и будут жить сами по себе. Да, но к кому тогда
будет приезжать на праздники взрослый Кевин со своим семейством? Кому из
них: ей или Мейсону — суждено проводить Рождество в одиночестве?
Господи, неужели всего семь месяцев назад ее жизнь была простой, спокойной и
предсказуемой?! Даже не верится...
Но тут тягостные размышления Крис прервал школьный звонок.
Трейси пулей вылетела из класса и помчалась по заасфальтированной площадке,
давая выход накопившейся энергии. Крис обвела взглядом стайку ребятишек,
выбежавших вслед за ней, и в ее душе шевельнулась тревога.
Вообще-то Кевин и Трейси должны были выйти вместе...
Наконец он появился, и у Крис похолодело в груди. Кевин не бежал, а медленно
шел, еле переставляя ноги. И волочил рюкзак по земле вместо того, чтобы
надеть на плечи. Правда, в остальном это был вроде бы тот же самый ребенок,
которого она четыре часа назад проводила в школу.
Но когда Кевин приблизился к машине, Крис увидела его остекленелый взгляд и
поняла, что ее тревога обоснованна.
— Что такое, малыш? Ты заболел? — в ужасе воскликнула она.
— Его вырвало, — ответила за Кевина Трейси.
Крис испуганно смотрела на сына. Как раз сегодня утром она прочитала в
газете, что в Сакраменто начинается эпидемия гриппа. Крис потрогала лоб
сына. Температура пока не поднялась, но на лбу выступила испарина, а для
Кевина это был первый признак нездоровья.
— А как ты сейчас себя чувствуешь?
— Нормально, — буркнул Кевин.
— Нет, не нормально, — снова вмешалась Трейси. — Он жаловался
мисс Эббот, что у него болит живот.
— Это правда?
— У меня давно все прошло! — Кевин сердито сверкнул глазами на
свою болтливую подружку.
— Давай заедем к доктору Каплану? На всякий случай, — предложила
Крис, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.
Господи, неужели она всегда будет так болезненно реагировать на малейшее
недомогание Кевина? Как только у него что-то кольнет, она тут же впадает в
панику...
— Не нужно к доктору! Я здоров! — нетерпеливо нахмурился Кевин.
— И все-таки... — попыталась возразить Крис.
— Мама! Я уже не маленький, — обиженно захныкал Кевин.
Крис стиснула зубы. Ох уж этот Мейсон! Это он виноват! Он хочет, чтобы Кевин
побыстрее взрослел.
Но спорить с Кевином было бесполезно.
— Хорошо, — уступила она. — Давай подождем. Но обещай, что
сразу мне скажешь, если тебе станет хуже. Договорились?
— Угу, — буркнул Кевин, садясь в машину и с громким стуком
захлопывая дверь.
— Ну, как у вас прошли занятия? Что вы делали? — нарочито бодрым
тоном спросила Крис, демонстрируя свою готовность сменить тему беседы.
— Мы делали гербарий, — затараторила Трейси. — Только не
скажем зачем, потому что это сюрприз.
Крис улыбнулась. До Дня Матери оставалось меньше двух месяцев, так что
предназначение сюрприза было совершенно ясно.
По дороге домой Трейси болтала без умолку, во всех подробностях объясняя
Крис, как нужно выбирать и засушивать цветы для гербария. А Кевин хмуро
смотрел в окно.
Мейсон заглянул в кабинет Ребекки — дверь была приоткрыта.
— Ты видела докладную Уолта по строительству отеля?
— Да. Я отдала ее Рэнди и попросила передать потом Джанет. Ты у нее
спрашивал?
— Она на обеде. Пойду посмотрю у нее на столе. — Мейсон собрался
было уйти, но Ребекка его окликнула:
— Минутку, Мейсон.
— В чем дело? — раздраженно нахмурился Уинтер. — У меня
времени в обрез: через пятнадцать минут я должен встретиться с Треви-сом, а
мне еще нужно просмотреть докладную.
— Минутку, — повторила Ребекка. — По-моему, с Оскаром
Дональдсоном у нас может выйти осечка.
Мейсон молча смотред на нее. Ребекка не бросала слов на ветер. Раз она
говорит — значит, так оно и есть!
Он вернулся в свой кабинет, от волнения даже забыв прикрыть за собой дверь.
Ребекка последовала за ним.
— Но я думал, с Оскаром все в порядке. Он же пообещал Уолту подписать договор о продаже земли.
— Да, но это было вчера. А сегодня утром Дональдсон мне позвонил и
заявил, что должен еще немного подумать.
Мейсон мог, конечно, обойтись и без участка Оскара Дональдсона, но это было
бы все равно, что приобрести корону без бриллиантов. Этот очаровательный
уголок стал бы главным украшением всего берегового комплекса.
— Может, он что-то выгадывает?
— Вряд ли. Тогда бы он пытался играть с нами в эти игры и раньше.
— А не может быть, что с ним опять вступила в переговоры
Саусвест
Компани
? — спокойно сказал Мейсон.
Он уже не переживал по этому поводу. Сколько можно уподобляться той птичке
из мультфильма, которая в ужасе закрывает голову крыльями, ожидая, что на
нее вот-вот упадет небо? Это же типичная паранойя — везде подозревать
влияние
черных сил
из Санта-Барбары! Не хватало только, чтобы Ребекка
начала над ним посмеиваться!
— Может быть, — так же спокойно ответила она. — Иначе с какой
стати Оскар бы вдруг заартачился?
Мейсон пожал плечами.
— Тогда поезжай к нему после обеда и попытайся выяснить, в чем причина.
Сделай вид, будто ты поехала к Фергюсону, а по дороге заглянула к Оскару.
Ребекка отрицательно покачала головой.
— Не могу. Оскар просил меня не приезжать.
Я, — говорит, —
сам позвоню, когда созрею
.
— Вот сукин сын! — воскликнул Мейсон, поняв, что нельзя больше
отрицать очевидное. — Они, наверное, взяли его в оборот, но он не
хочет, чтобы мы об этом догадались.
— Я тоже так думаю. Что будем делать?
— Продолжать переговоры. Если понадобится, взвинтим цену.
— Шутишь? Банк никогда...
— Я заплачу из своего кармана.
— Что? — Ребекка даже побледнела от волнения. — Ты с ума
сошел? Нет-нет, я тебе не позволю разбазаривать...
— То есть как это ты не позволишь? — взвился Мейсон. — Да ты что о себе возомнила, а?
Но Ребекка была не робкого десятка.
— Мы столько лет проработали бок о бок, и ты прекрасно знаешь, что я
всегда была на твоей стороне, — невозмутимо заявила она. — Но
сейчас предупреждаю: если ты совершишь эту глупость, я от тебя уйду. Это же
чистый идиотизм — расплачиваться за эту паршивую землю своими деньгами!
— Интересно, с каких пор покупка земли считается идиотизмом? —
рявкнул Мейсон.
— Дело не в самой покупке. Дело в том, что как только все остальные
почуют запах бешеных денег, они слетятся сюда, как мухи на мед. И что тогда?
Ты им всем выдашь из своих закромов? Да тебя на клочки разорвут! Одно мокрое
место останется!
— Потише, пожалуйста! Что ты так раскричалась?! — сердито
пробурчал Мейсон.
— Правда глаза колет, да? — Ребекка заметила кого-то в дверях и
махнула рукой. — Иди сюда, поддержи меня, а то я никак не могу
втолковать ему...
— Что тут у вас за крик?
В кабинет вошел Тревис.
— Мейсон собирается заплатить за прибрежные участки из своего
кармана. — Ребекка покрутила пальцем у виска. — Начинает с Оскара
Дональдсона. Сделка может состояться прямо сегодня.
Лицо Тревиса вытянулось на глазах.
— Господи, да ты что, в своем уме? Заплатишь одному — придется
раскошелиться и на остальных. А такую огромную сумму можно будет наскрести
только, если...
— Что-нибудь продать, — закончил вместо него Мейсон.
— Но как только ты это сделаешь, — воскликнула Ребекка, — все
решат, что ты обанкротился...
— И ни один банк больше не даст тебе кредита, — подхватил
Тревис. — Никто вообще тебя на пушечный выстрел не подпустит! Господи,
Мейсон, ты, по-моему, просто еще не дозрел до такого грандиозного проекта!
Ведь дело нешуточное. Имей в виду, если проект провалится, ты провалишься
вместе с ним. И выбраться из этой пропасти будет ой как трудно!
Мейсон сидел мрачнее тучи. Он-то надеялся, что Тревис его поддержит. А тот
не только не поддержал, но и каркает, как ворона! До сих пор их
сотрудничество было практически идеальным. Когда шефа заносило, Тревис
приходил ему на помощь и удерживал компанию на плаву, но при этом не перечил
Мейсону, прекрасно понимая, что его грандиозный размах служит залогом
преуспевания фирмы. Без этого компания никогда бы не разрослась так мощно.
Но когда Мейсон затеял береговой проект, Тревис начал выражать недовольство.
То ли он постарел и его авантюрная струя начала иссякать, то ли проект
требовал слишком больших усилий — как бы там ни было, Тревис явно считал,
что
Уинтер Констракшн
незачем рисковать. Заняла она свою экологическую
нишу — и слава Богу!
— У нас, по-моему, тут не собрание акционеров, — огрызнулся
Мейсон. — Решения принимаю я! Я пока что у вас главный.
Тревис возмущенно засопел.
— Спасибо, что напомнил! Постараюсь не забыть.
И он выскочил в коридор, сердито хлопнув дверью.
— Ну, и чего ты добился? — подбоченилась Ребекка. — Зачем ты
с ним поссорился?
— Пусть пока не путается под ногами. А когда дело будет сделано, я
перед ним извинюсь.
— И ты полагаешь, тебе это сойдет с рук?
— Послушай, Ребекка, ты слишком много на себя берешь, — грозно
предупредил Мейсон.
— Может быть, но я хотела сказать тебе еще одну вещь, — отважно
продолжала она.
— Хорошо! Говори и отправляйся к Дона-льдсону. Чтобы до сегодняшнего
вечера у меня была в этом вопросе ясность.
Ребекка смерила Мейсона уничтожающим взглядом.
— Ты не забыл, что крысы бегут с тонущего корабля, Мейсон? Смотри...
как бы тебе не оказаться в скором времени в одиночестве...
Мейсон застыл в напряжении. А что, если друзья правы?
— Но... это не в первый раз, когда наш корабль попадает в шторм, —
сказал он, тщательно взвешивая каждое слово. — И вы ведь пока меня не
бросали.
— До этого времени ты нас уважал. А верности без уважения не
бывает, — просто ответила Ребекка и, как всегда, попала в цель.
— Ладно, прости меня, я поговорю с Треви-сом, — сдался Мейсон.
— А я подумаю, как нам быть с Дональд-соном, — в свою очередь
пошла на уступку Ребекка.
Мейсон направился к двери, но на полпути остановился.
— Только не тешь себя надеждой, что тебе удалось меня обмануть. Что бы
между нами ни произошло, ты с корабля не сбежишь, уж я тебя знаю. Даже если
б я выбросил тебя за борт, ты, наверное, умудрилась бы снова забраться на
палубу. — Не любивший громких фраз Мейсон смущенно отвел взгляд, однако
ему тут же показалось, что это как бы принижает значение его слов, и он
заставил себя посмотреть на Ребекку в упор.
В ее глазах блеснули слезы, но она часто-часто заморгала, прогоняя их, и
спустя пару секунд взгляд ее снова стал ясным и насмешливым.
Мейсон облегченно вздохнул. Женские слезы действовали на него убийственно.
— Я нужна тебе потому, что без меня ты никогда в жизни не отыщешь
спасательный круг. Ты ведь всегда все теряешь, — усмехнулась Ребекка.
— Ничего подобного! Ты мне нужна совсем для другого. С тобой хоть можно
будет поговорить, пока мы будем болтаться в открытом море, а то иначе я
помру со скуки, — парировал Мейсон и вышел от Ребекки в гораздо более
приподнятом настроении, чем позволяла сложившаяся ситуация.
Глава 35
Через четыре часа Ребекка позвонила Мейсону из машины.
— Ты сидишь или стоишь?
— Сижу. — Мейсон мгновенно заподозрил неладное. — Да ты не
тяни! Говори!
Он и без того был измучен ожиданием ее звонка, чтобы тратить время на
хождение вокруг да около.
— Оскард Дональдсон продал свой участок
Саусвест Компани
, —
выпалила Ребекка. — Я опоздала всего на час.
— Вот сукин сын! — Мейсон чертыхнулся. — Но почему?.. Хотя...
неважно. Как это произошло?
— Ему предложили на двадцать пять процентов больше, чем готовы были
заплатить мы, но при условии, что он подпишет договор сегодня же и не будет
связываться с нами. По словам жены Дональдсона, как только адвокаты из
Саусвеста
узнали, что он попросил у нас отсрочки, они набросились на него,
словно саранча.
— Что? Что ты сказала? Повтори!
— Ты о чем? Я вообще-то много чего говорила...
— Они узнали, что Дональдсон заколебался, да?
— Да... И что?
— Оскар позвонил тебе сегодня утром. Мог ли кто-нибудь из наших об этом
узнать? И если да, то каким образом?
— Мейсон, мне не нравится ход твоих мыслей.
— Не нравится — предложи свое объяснение.
Наступило долгое молчание.
— Не могу, — наконец призналась Ребекка. — Но... кто способен
на такую подлость?
Мейсон устало прикрыл глаза ладонью.
— У меня есть кое-какие соображения.
— Правда? — Ребекка была явно изумлена. — И кто же это?
— Скажу, когда ты вернешься. — Мейсону нужно было прийти в себя и
собраться с мыслями. А для этого он должен был побыть один.
— Тогда я скоро приеду. Примерно через полчаса — на улицах много машин,
как бы мне не попасть в пробку.
— Только никому не говори, Ребекка, — предупредил напоследок
Мейсон.
— Даже...
— Никому!
— Мейсон! Но ты же не можешь подозревать...
— Боюсь, что могу, — отрезал он. — Все! Встретимся у меня в
кабинете и поговорим.
Мейсон повесил трубку и неподвижно застыл, борясь с искушением дать волю
нарастающей ярости. Потом не выдержал и, схватив стопку бумаги, запустил ее
в стену. Белые листы разлетелись по комнате, словно гигантские конфетти.
Через несколько минут в дверь тихонько постучали, и прежде чем Мейсон успел
откликнуться, в кабинет заглянул Тревис. Они хоть и помирились, но еще не
успели зализать раны.
— Я наведаюсь в отель и поеду домой, — сообщил Тревис. — У
тебя нет никаких пожеланий? Э, да что тут случилось?
Он только сейчас заметил разбросанную бумагу.
— Иди сюда. Только закрой дверь поплотнее, — приказал Мейсон.
— Звучит зловеще, — полушутя-полусерьезно произнес Тревис.
— Я хочу поговорить с тобой об Уолте. Тревис зашел в кабинет и встал у
стола.
— Ты ему сегодня не говорил, что Оскар До-нальдсон раздумывает, стоит
ли подписывать договор? — спросил Мейсон.
Тревис смущенно переминался с ноги на ногу.
— А почему ты спрашиваешь?
— Я думаю, он работает на
Саусвест
.
Лицо Тревиса во второй раз за день покрылось смертельной бледностью.
— Почему? Что стряслось?
— Сегодня, часа через два после того, как Оскар попросил у Ребекки еще
неделю на размышление, он продал свой участок моему папаше.
— Да, но я не понимаю, какая тут связь...
— Самая что ни на есть прямая. Откуда отец узнал, что Оскар
заколебался? Только от кого-то из наших.
Тревис с трудом перевел дыхание.
— Может, ты и прав, но... почему именно Уолт? Он... он на такое не
способен. Не тот человек!
Мейсон вскочил и заметался между письменным столом и диваном.
— Я долго думал... Это единственное объяснение. Меня в нем с самого
начала что-то настораживало. Зря я не прислушался к тому, что мне
подсказывал внутренний голос.
— Да какой к черту внутренний голос! — возмутился Тревис. —
Тебе просто не нравится, что Уолт внешне похож на твоего брата. Вот в чем
дело! Где у тебя доказательства его вины? Их нет! Ни единого!
Мейсон остановился и посмотрел в окно на участок земли, который сегодня
уплыл у него из-под носа.
— А если не Уолт, то кто?
Тревис прижал руку ко лбу, словно пытаясь что-то удержать в памяти.
— Откуда мне знать? Главное, что дело сделано, урон нанесен. Что толку
заниматься охотой на ведьм?
Воцарилось напряженное молчание.
— Может, оно и к лучшему, — вздохнул Тревис. — Ты зациклился
на этом проекте, а теперь сможешь наконец заняться чем-нибудь другим.
Надеюсь, с проектом покончено?
— О нет, — тихий голос Мейсона звучал так зловеще, что у Тревиса
побежали по коже мурашки. — Не надейся.
— Но... что ты намерен предпринять?
— Прежде всего я выясню, откуда исходит утечка информации.
— Как? Ты что, нас всех допрашивать будешь? — заволновался Тревис.
— Зачем? Я просто нанесу визит своему папаше. Мне давно следовало это
сделать. А перед отъездом я кое с чем разберусь в своем офисе.
— Я могу тебе...
— Нет-нет, спасибо, я справлюсь с этим сам.
— Как хочешь. — Тревис пожал плечами и повернулся к двери. —
Но вообще-то, Мейсон, в жизни далеко не все надо выяснять. Есть вещи,
которые лучше не трогать.
— Может быть, но это не тот случай.
Тревис понимающе кивнул и вышел из кабинета.
А Мейсон впервые задумался над тем, какой ценой дастся ему этот грандиозный
проект. Но в отличие от Тревиса он беспокоился не о деньгах.
Мейсон вышел из такси, расплатился с шофером и пошел по дорожке к отцовскому
дому. За четырнадцать долгих лет, миновавших с тех пор, как он отсюда уехал,
здесь мало что изменилось. Только во дворе подросла пальма, да вместо травы
по земле был рассыпан подкрашенный зеленый гравий. В остальном же все
осталось по-прежнему.
Мейсон задумчиво смотрел на большой белый дом с красной черепичной крышей.
Окна выходили на разные стороны, и в зависимости от настроения обитатели
дома могли смотреть то на запад, где синел океан, то на восток, где
светились городские огни.
В детстве Мейсон воспринимал окружавшую его красоту как нечто само собой
разумеющееся, обыденное. И только потом осознал, насколько особенным было
его положение. Для Мейсона-подростка стало настоящим открытием, что далеко
не все люди просыпаются по утрам в своих шикарных домах под шум прибоя и
крики чаек и что у большинства людей нет ни горничных, ни садовников.
Странно, почему у него совсем не сохранилось светлых воспоминаний о детстве?
Ведь были же наверняка и счастливые мгновения, хоть он их и не помнит! И с
Бобби они, наверное, когда-то дружили. В конце концов, они же родные братья!
И отец, вероятно, не сразу проникся к нему лютой ненавистью. Хотя
недолюбливал его всегда...
Почему же тогда он не может припомнить ни одного радостного дня? Разве они
не праздновали дни рождения, не собирались за столом в Сочельник, не
развлекались всей семьей по воскресеньям? Интересно, а брат с отцом
вспоминают хорошие времена? И фигурирует ли в этих воспоминаниях он или его
мысленно отсекают, как вырезают из общего снимка фотографию неугодного
человека?
А что запомнит о своем детстве Кевин? Трудно ли ему будет воскрешать в
памяти счастливые мгновения? Вспомнит ли он хоть когда-нибудь их недавний
пикник на пляже?
А вдруг мальчик, повзрослев, предъявит им претензии: дескать, его не так
воспитывали? И тогда прошлое рикошетом ударит и по ним, ведь они тоже
упрекали своих родителей...
Мейсон поднялся по ступенькам и нажал на кнопку звонка.
Едва стихли последние звуки знакомой мелодии, как дверь распахнулась, и на
пороге выросла Айрис в нарядном ярко-синем платье и с жемчужной ниткой на
шее. В руке у нее был бокал с вином.
— О Господи! — изумилась Айрис. — Неужели это ты, Мейсон?
— Разве мы так давно не виделись, что ты меня уже не узнаешь,
мама? — вместо ответа сказал он.
Айрис поставила бокал на мраморный столик и простерла руки к сыну.
— Боже! Я надеялась... я молилась... но в глубине души не верила, что
это случится.
Мейсон попятился.
— Нет, мама. Я приехал не для того, чтобы мириться. Мне нужно
поговорить с отцом.
Глаза Айрис потускнели, руки безвольно опустились.
— Да-да, разумеется, — пробормотала она, стараясь скрыть
разочарование. — Это была глупая, напрасная надежда.
Мейсон болезненно поморщился. Он вовсе не хотел быть жестоким.
— Отец дома?
— Нет, но я жду его с минуты на минуту. Может, войдешь?
— А ты уверена, что отец будет не против?
— Это не только его дом, но и мой. Заходи!
Мейсон был удивлен. С матерью явно произошли какие-то перемены. Раньше она
никогда бы так не сказала. Да она всегда была тише воды ниже травы и даже на
розы, росшие в саду, претендовать не осмелилась бы. А тут вдруг во
всеуслышание заявляет, что она в доме хозяйка!
— С каких это пор ты считаешь, что дом принадлежит не только
отцу? — усмехнулся он.
— С тех пор, как мне пришло в голову, что я вложила в него уйму труда.
Мне за домашнюю работу никогда ничего не платили, но чего-то она все-таки
стоит! Поэтому я теперь считаю, что половина дома принадлежит мне по праву.
Ладно, заходи! Или, если хочешь, я принесу шезлонги, и мы подождем отца на
свежем воздухе.
— Не надо, я лучше зайду. — Мейсон представил себе, как
взбеленится отец, застав его в гостиной, и ему эта мысль пришлась по душе.
Да и то, что мать на старости лет расхрабрилась, тоже было приятно.
Усадив сына на диван и предложив ему вина, от которого он отказался, Айрис
села в кресло, предусмотрительно отодвинув его подальше, чтобы сын не
заподозрил ее в желании навязать ему свою близость.
— Насколько я понимаю, ты приехал по делу.
— Да. По личному делу.
Айрис крепко сжала руки, словно пытаясь унять дрожь.
— Но почему ты приехал сюда, а не к отцу в офис?
Мейсону было больно смотреть на ее жалкие потуги сохранить самообладание.
— Я поздно вылетел из Сакраменто и боялся не застать отца. А подождать
до завтра было нельзя — мое дело не терпит отлагательства.
— Мейсон... а ты уверен, что этот разговор необходим? — Голос
матери звучал спокойно, но в глазах сквозила мольба.
— Ты, я вижу, так и не отказалась от роли миротворца, — горько
усмехнулся он.
Айрис хотела взять сына за руку, но он отшатнулся.
— Ты до сих пор меня ненавидишь? — прошептала она.
Мейсону стало совестно. Зачем обращаться с матерью как с врагом? Она же не
участвовала в сговоре против него!
— Нет, мама, — немного смягчившись, ответил он, — я просто
тебе не доверяю. Ты пытаешься...
— ...угодить и нашим и вашим? — закончила она за сына. — А
как еще может быть? Сам посуди, Мейсон. У тебя ведь уже есть собственный
сын. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, в какое ужасное положение поставили
меня вы с отцом. Правда, это будет еще не так скоро.
— Откуда ты знаешь про... моего сына? — стараясь не выказать
волнения, спросил Мейсон.
На лице Айрис отразилось замешательство, она слишком поздно поняла свою
...Закладка в соц.сетях
