Жанр: Любовные романы
Брак по расчету
... его глазах застыл
панический ужас. Крис моментально
вспомнила свое отражение в зеркале. Сколько раз у нее было точно такое же
выражение лица!
Позвонив днем Мейсону на работу, Крис уже не застала его и поделилась своей
тревогой за Кевина не с Джанет, а с
Ребеккой, решив, что пусть лучше Мейсон получит неприятное известие от близкого
человека, который постарается его
поддержать в трудную минуту. При этом Крис поспешила добавить, что болезнь
несерьезная, что Кевина госпитализировали
на всякий случай, во избежание осложнений. Но почему-то Ребекка пропустила это
мимо ушей, и когда она через час
примчалась в больницу и, запыхавшись, сообщила, что ей удалось связаться с
Мейсоном в Санта-Барбаре, Крис пришла в
ужас, представив себе, как он будет переживать, пока не узнает об истинном
положении дел.
Нужно было немедленно успокоить его!
Однако после нескольких безуспешных попыток созвониться с Мейсоном Крис и
Ребекка узнали, что он нанял частный
самолет и летит обратно в Сакраменто. Ребекка поехала в аэропорт, но опоздала
буквально на несколько минут, и они с
Мейсоном разминулись. Так что предупредить его не удалось.
И теперь, поглядев на его измученное лицо, Крис сразу же поняла, что он
прошел в своих волнениях за сына все круги
ада.
- Не надо волноваться, Кевин вне опасности, - поспешила успокоить Мейсона
Кристина, но он не обратил внимания на
ее слова и, подойдя к кровати, внимательно посмотрел на капельницу и мониторы,
потом вгляделся в лицо спящего ребенка...
- Что с ним стряслось?
- У него грипп. - Крис понизила голос до шепота.
- А еще что?
- Понос и рвота.
- А еще? - допытывался Мейсон, подозревая, что она утаивает от него самое
главное.
- Больше ничего.
Мейсон сверкнул на нее глазами.
- Из-за поноса и рвоты в больницу не кладут!
- Нет, кладут, если это такие люди, как Кевин. - Крис взяла Мейсона за руку и
отвела подальше от кровати, боясь, что
Кевин услышит громкие голоса и проснется.
Ребенку сейчас нужен был полный покой.
- Но почему, черт побери? Что в нем особенного? - продолжал допрашивать
Кристину Мейсон.
- Когда у человека нет части желудка, его организм обезвоживается быстрее,
чем у других людей, - терпеливо
объяснила Крис. - Болезнь может развиться стремительно, и тогда Кевин впадет в
шок. С ним такое уже два раза случалось,
и доктор Каплан не хочет больше рисковать. Поэтому он кладет Кевина в больницу
при появлении малейших признаков
опасности.
- И вы все это знали, но молчали? - прорычал Мейсон, стискивая Кристинину
ладонь.
Она вырвала руку и, сдерживаясь из последних сил, возразила:
- Наши с вами беседы в последнее время не располагали к откровенности.
Он презрительно скривил рот.
- Тогда можно было сказать моей матери. Уж она-то не преминула бы поставить
меня в известность.
У Кристины защемило сердце. Почему Айрис рассказала Мейсону о своем приезде?
Она же сама просила сохранить это в
тайне! Господи, мало им с Мейсоном сложностей, что ли? Зачем плодить новые?
- Сейчас не время это обсуждать, Мейсон, - потупившись, сказала она.
- Другого времени не будет. Так что если вам есть что сказать мне, говорите
сейчас, - отчеканил он.
Крис растерянно молчала. Тогда Мейсон отстранил ее, как бы давая этим жестом
понять, что он навсегда вычеркивает
Кристину из своей жизни, пододвинул стул к кровати сына, сел и осторожно, с
безграничной нежностью погладил маленькую
детскую ручонку, лежавшую поверх покрывала.
Измученная Крис беспомощно смотрела на него, не зная, на что решиться. Проще
всего было, конечно, прекратить
сопротивление и дать Мейсону уйти. В конце концов, неужели она не проживет без
него?
Но... ей всегда претили легкие решения. Она не любила ездить по наезженной
колее и считала, что самой прокладывать
себе путь гораздо интереснее.
Вот и сейчас она не уйдет, не откажется от Мейсона! Ведь она любит его, а за
любовь нужно бороться.
Крис бесшумно выскользнула из палаты и спустилась в вестибюль к телефону.
Через двадцать минут Мэри уже была в больнице.
- Почему ты мне раньше не сказала? - накинулась она на подругу, которая
поджидала ее у входа.
- Не успела: это произошло просто молниеносно. Но теперь все нормально.
Доктор Каплан сказал, что Кевина,
наверное, через пару дней выпишут. Я... я бы тебя и сегодня не стала беспокоить,
- добавила Крис, увлекая подругу за
собой, - но мне надо уехать, и я не хочу, чтобы Кевин проснулся и увидел, что он
в палате один.
- Уехать? Куда? - недоуменно нахмурилась Мэри. - А... понимаю! Это связано с
Мейсоном?
- Да, - кивнула Крис. - Нам надо объясниться. А то как бы не было слишком
поздно.
Они подошли к палате Кевина.
- Погоди минуточку, - попросила Крис.
Мэри кивнула.
- Хорошо, я подожду тебя у дежурной медсестры.
Крис с замиранием сердца зашла в палату. Мейсон сидел все в той же позе,
держа сына за руку.
Крис подошла к нему и произнесла тихо, но настойчиво:
- Мейсон, нам необходимо поговорить.
- По-моему, мы уже все друг другу сказали, - не поднимая на нее глаз, ответил
Мейсон.
Крис закусила губу. Господи, как же с ним тяжело! Похоже, у нее единственный
выход: придется его еще больше
разозлить. Пусть лучше пойдет в атаку, чем будет держать глухую оборону.
- Ради Бога, Мейсон, перестань капризничать, как маленький мальчик, который
вдруг выяснил, что Санта-Клауса не
существует! - воскликнула она, незаметно для себя самой перейдя на "ты". - Я,
конечно, могу и здесь тебе все сказать, но
Кевин проснется от шума. Вряд ли ты этого хочешь.
Мейсон поколебался, но потом все-таки отпустил руку сына и повернулся к
Кристине. В его глазах полыхала такая
ярость, что она испугалась.
- Хорошо, я пойду с тобой, но только потому, что ты мне кое-что задолжала. И
я намерен это вернуть!
"Не спорь с ним! Главное, чтобы он пошел с тобой, а там видно будет", -
предупредил Крис внутренний голос, и,
проглотив возражения, она вышла в коридор.
- Это еще что такое? - нахмурился Мейсон, заметив поджидавшую их Мэри.
- Пока мы разговариваем, она побудет с Кевином, - невозмутимо ответила
Кристина.
Мейсон скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене.
- Оставь меня в покое, Крис. Мне неинтересны твои оправдания. Неужели
непонятно? Я не хочу иметь с тобой ничего
общего.
Мэри вопросительно посмотрела на Крис и молча вошла в палату.
- Пойдем, - сказала Кристина.
Мейсон насупился.
- Что ты затеяла? У тебя все не как у людей. Ребенок болен, а мы куда-то
уезжаем. Никуда я не поеду! Слышишь?
- Нет, поедешь! - рассердилась Крис. - Ты говоришь, я тебе что-то должна? Так
вот, ты мне должен этот вечер. И я
тоже от своего не отступлюсь!
Она взяла его за руку.
Он вырвал руку из ее ладоней.
- С каких это пор я тебе что-то должен?
Крис не могла сказать правду. Не могла лишаться последней опоры и защиты.
Поэтому она сказала первое, что ей пришло
в голову:
- Потому что я пошла тебе навстречу и согласилась не брать на пикник жареную
курицу.
Сказала - и съежилась под его ненавидящим взглядом.
- По-твоему, это остроумно? Сейчас и здесь так шутить!
- Мы можем поехать на моей машине - она на стоянке - или пойти пешком, -
вместо ответа предложила Крис. -
Как ты хочешь?
Сама она считала, что лучше немного пройтись и выпустить пар. Но право выбора
оставалось за Мейсоном. Он ведь мог и
отказаться покинуть больницу!
Мейсон покосился на закрытую дверь палаты.
- А ты... уверена, что с ним ничего не случится?
Это была первая нормальная фраза, произнесенная им.
- Мэри не впервой дежурить у постели Кевина, когда он попадает в больницу, -
сказала Кристина. - Я ей доверяю, как
самой себе. Да и потом... в случае необходимости она немедленно вызовет сестру
или врача. Хотя я уверена, что все
обойдется.
- Это хорошо, когда есть кому доверять, - невесело усмехнулся Мейсон.
- Я не заслужила твоих упреков, - обиделась Крис.
Он хотел возразить, но в последний момент передумал.
- Ладно, давай не будем... Здесь не место для выяснения отношений.
У Крис комок подступил к горлу. Пока Мейсон не соглашался поехать с ней, она
упрямо добивалась своего, но теперь...
теперь засомневалась. Может, она зря настаивала, чтобы они поехали домой? В
больнице они были на нейтральной
территории, а дома... там им уже незачем будет сдерживаться и выбирать слова.
Крис вдруг поняла, что она боится остаться с Мейсоном наедине.
Бред какой-то: всего четыре месяца назад она страстно мечтала о том, чтобы
Мейсон исчез и никогда больше не
появлялся, а теперь готова на все, лишь бы его удержать.
- Ты прав... здесь не место для сцен, - еле слышно прошептала она и,
направившись к выходу, с облегчением услышала
за спиной его шаги.
Мейсон отказался идти пешком - он боялся надолго отлучаться от телефона, - и
они поехали домой на машине.
- Ты извини, что я не сказала тебе про твою мать, - начала разговор Крис,
войдя в дом и бросив сумку на кресло,
стоявшее возле двери. - Я хотела, но с тобой в последнее время трудно было найти
общий язык.
- Извинениями ты тут не отделаешься, - заявил Мейсон. - И валить с больной
головы на здоровую тоже нечего. Мы с
тобой живем под одной крышей, так что у тебя была масса возможностей поговорить
со мной.
- Почему ты мне не веришь?
- А почему я должен тебе верить?
- Потому что я не подавала повода сомневаться в моей искренности.
Мейсон презрительно хмыкнул.
- Ах, вот как?
Крис разозлилась не на шутку. В конце концов, она тоже не ангел, сколько
можно терпеть такое обращение?
- Ты не имеешь права так со мной обращаться! Да, я виновата в том, что
промолчала, но мне хотелось дать твоей матери
возможность самой признаться, что она была здесь.
- Ага! Ты еще скажи, что всегда желала мне только добра! И что на самом деле
ты на моей стороне! - рявкнул Мейсон
и... сник, словно из него в одно мгновение вышел весь боевой пыл.
Бессильно рухнув в кресло, он закрыл лицо руками, а когда убрал их, Крис
увидела знакомую непроницаемую маску и
услышала ровный, безжизненный голос:
- Я все это уже проходил, Крис. С меня хватит.
Крис оцепенела. С Мейсоном явно что-то случилось. Что-то, о чем она не имела
ни малейшего представления. Но как
можно сражаться с неизвестностью? Чтобы победить врага, нужно знать его в лицо.
А она... Холодная рука страха стиснула
ее горло.
- Почему ты меня прогоняешь? - прошептала она.
- Разве непонятно? - пожал плечами Мейсон. - Ты мне не нужна. Если б не
Кевин, я бы даже не взглянул в твою
сторону.
До этой минуты она все еще надеялась оттянуть решающее объяснение, но Мейсон
не оставил ей выбора. Сейчас - или
никогда!
Крис зажмурилась и выпалила:
- Неправда! Я тебе не верю!
Мейсон изумленно покачал головой.
- Господи! Ты что, серьезно? Серьезно думаешь, что я к тебе неравнодушен?
Но Крис почти не вслушивалась в его слова, а жадно всматривалась в лицо
Мейсона. И - увидела то, что и ожидала
увидеть: измученный взгляд одинокого человека. Так ребенок, боясь, что его не
примут в игру, из гордости делает вид, будто
ему все это до лампочки.
Однако она не удовлетворилась своими наблюдениями, а решила полностью
раскрыть карты.
- Я люблю тебя, Мейсон. Это мне и надо было тебе сказать.
Он вздрогнул, как от удара, и отвел глаза.
- Не надо, Крис! Прошу тебя, не надо...
- Я долго сама не понимала этого, - тихо произнесла она. - А когда поняла,
было уже поздно.
На лице Мейсона был написан настоящий ужас.
- Я не хочу, чтобы ты меня любила!
- Мейсон! Я не Сюзанна! - Ей терять было нечего, и она пошла ва-банк. - Не
Сюзанна и не Диана. Я - это я! И я не
могу тебе обещать, что не попаду под машину или что на меня не упадет кирпич. Но
раз я с грехом пополам умудрилась
прожить тридцать семь лет, то будем надеяться, протяну еще примерно столько же.
Я не брошу тебя, Мейсон! Честное слово!
Но и ты меня не бросай... Пожалуйста!
Он попытался встать, но она положила руки ему на плечи и повторила:
- Я люблю тебя!
Мейсон медленно поднял на нее глаза.
- Прости, Крис, но я не могу ответить тебе взаимностью.
И ей впервые пришло в голову, что такое возможно! В конце концов, с чего она
взяла, что Мейсон ее любит?
И все-таки сдаваться было еще рано.
- Почему ты так говоришь? - спросила Крис, вздернув подбородок.
- Ты тут ни при чем. Дело во мне, - ответил он. - Ты права, потеряв двух
любимых женщин, я стал искаженным
человеком. Но ты зря думаешь, что это можно исправить. Я неспособен больше
любить, Крис. Моя душа умерла. Ее нет. Нет,
понимаешь?
- Я тебе не верю!
Она действительно не могла в это поверить.
Мейсон схватил Крис за руки.
- Как мне доказать тебе, что я говорю правду? - В его голосе звучало
отчаяние.
У Крис замерло сердце. Вызывая Мейсона на объяснение, она думала, что стоит
признаться ему в любви, и все встанет на
свои места. Но все оказалось гораздо сложнее. И теперь у нее был один способ
разрубить гордиев узел - уйти. Уйти, пока не
поздно, пока еще можно сохранить себя и свое достоинство.
Но... что потом?
Вечно оплакивать эту утрату?
- Проведи со мной ночь, - вдруг произнесла она. - И если потом ты все же
решишь, что не в состоянии полюбить
меня, я отступлюсь. Обещаю!
- Зачем... зачем ты так унижаешься? - Пальцы Мейсона больно впились в ее
руки. - Господи, Крис, ты же сильный
человек, где твоя гордость?
Она пожала плечами. Слезы жгли ей глаза.
- Я не знаю.
Прошло несколько томительных мгновений.
И когда Крис уже не сомневалась, что он встанет и уйдет, Мейсон вдруг привлек
ее к себе и поцеловал.
Она с готовностью прижалась к нему, словно желая раствориться в нем, слиться
с ним воедино.
Мейсон осыпал жаркими поцелуями ее глаза, виски, шею. Его прикосновения
обжигали, и в душе Крис тоже занялся
пожар.
Одежда вдруг начала им мешать, и Крис дрожащими руками потянулась к галстуку
Мейсо-на. Потом настал черед
рубашки, но неловкие пальцы никак не могли расстегнуть пуговицы. Потом не
поддавалась пряжка ремня...
- Помоги мне! - Голос ее прерывался от волнения.
Мейсон быстро разделся. Крис хотела последовать его примеру, но он поцеловал
ее ладони и прижал их к своей груди.
- Не надо. Я сам тебя раздену.
Мейсон перенес ее в спальню и включил свет.
- Я хочу на тебя полюбоваться, - услышала она ответ на свой невысказанный
вопрос.
У них не было ни времени, ни желания предаваться долгим ласкам. Они оба так
изголодались по любви, что чуть не
задушили друг друга в объятиях.
Мейсон выкрикнул ее имя, и она почувствовала, что сладостный миг
приближается. Крис хотелось насладиться им
подольше, но буквально через секунду она затрепетала сама и уже ничего не
помнила, ничего не замечала.
Потом Мейсон ласково гладил ее и шептал:
- Спасибо тебе за любовь... и за силу... за то, что ты осталась со мной, не
послушалась, когда я тебя прогонял...
Потом, когда они, уже успокоенные, лежали рядом, Мейсон приподнялся на локте
и окинул Крис восхищенным взором.
- Боже, какая же ты красивая! Даже красивей, чем я мог себе представить.
Глаза Крис удивленно распахнулись.
- Так, значит, я тебе все-таки нравилась? И когда же ты обратил на меня
внимание?
Он томно улыбнулся.
- Правду сказать?
- Конечно!
- Почти с самого начала.
Крис откинулась на подушку и скорчила шутливую гримаску.
- Выходит, ты меня хотел, но при этом просто ненавидел?
Мейсон засмеялся и сгреб Кристину в охапку.
- Получается, что мое тело оказалось умнее моей головы.
"Неужели это не сон? - промелькнуло в голове Крис. - Это слишком прекрасно,
чтобы оказаться явью".
Наверное, на лице Кристины отразился страх, потому что Мейсон положил ее руку
к себе на грудь - туда, где билось его
сердце, и сказал:
- Я настоящий, живой, я наяву... и никуда не денусь, не бойся!
- Я люблю тебя, - сказала она.
Мейсон поцеловал ее.
- Вот уж не понимаю, за что меня любить! Я так ужасно с тобой обращался.
Она придвинулась к нему еще ближе.
- Это верно... Честно говоря, я уже и сама не понимаю, за что я тебя люблю.
- Между прочим, когда я летел в самолете, я твердо и окончательно решил с
тобой расстаться, - признался Мейсон.
- Из-за того, что я ничего не сказала тебе о приезде твоей матери?
- Нет. Из-за того, что я вдруг осознал, как ты мне дорога. - Мейсон прижался
губами к ее виску. - Я безумно боялся к
тебе привязаться, Крис. Слава Богу, что ты не дала мне уйти.
- Если бы ты ушел, я бы побежала за тобой. Он взял ее лицо в ладони.
- Что для тебя сделать? Я весь мир готов положить к твоим ногам. Ты только
попроси!
- Да у меня уже все есть.
- Тогда придумай!
Крис улыбнулась. И она когда-то убеждала себя, что сможет прожить без
Мейсона? Какая же это невероятная глупость!
- Я хочу узнать тебя поближе, - помолчав, сказала она. - Ведь я тебя еще мало
знаю. Расскажи мне, каким ты был в
детстве, в какую школу ходил, занимался ли спортом... Я ведь даже не знаю,
любишь ли ты баклажаны, хлеб из отрубей и
тыквенный пирог. Кстати, я не умею печь тыквенный пирог, можешь спросить у
Кевина.
Конечно, ей хотелось еще узнать про его жизнь с Сюзанной и с Дианой, но она
предпочла не задавать этих вопросов.
Всему свое время. Может быть, со временем он сможет вспоминать свое прошлое.
Мейсон внимательно разглядывал ее пальцы.
- Если я пообещаю ответить на все твои вопросы, ты согласишься надеть
обручальное кольцо, которое я собираюсь тебе
купить?
- Только если оно будет не слишком шикарное. - Она погрозила ему пальцем. -
Бриллиант не больше пяти каратов.
Он рассмеялся.
- Да я вообще-то рассчитывал купить обычное золотое колечко без бриллианта.
У Крис захватывало дух от счастья. Она уже не сомневалась в том, что у них с
Мейсоном все получится.
- Да! Ты же что-то хотел у меня забрать, - вдруг спохватилась Крис.
- Забрать? Не помню...
- Ну как же! Ты сказал в больнице, что я тебе задолжала...
- А, это... - Он замялся. - Я имел в виду Кевина.
- В каком смысле?
- Да я просто был на тебя очень зол, Крис.
- Все равно скажи.
- Короче... я хотел, чтобы ты вернула мне годы, которые я провел без него, -
наконец признался Мейсон.
И хотя было ясно, что он не хотел ее обидеть, в его голосе звучала безмерная
грусть.
Крис долго размышляла над его словами, а потом, не говоря ни слова, встала с
постели и принесла ему толстый дневник в
кожаной обложке.
- Что это? - удивился Мейсон.
- Я начала эти записи сразу же после рождения Кевина. - Крис забралась с
ногами на кровать. - Правда, ты найдешь
тут нелестные замечания в свой адрес, ведь в то время я была о тебе весьма
невысокого мнения.
Мейсон положил дневник на тумбочку и поцеловал Кристину, успев перед этим
сказать:
- Люблю тебя.
А Крис подумала:
"Это ж надо: в первый раз сыграла в лотерею - и сразу вытянула счастливый
билет!"
Глава 38
Мейсон бесшумно положил дневник Крис на тумбочку и выбрался из постели. Он
поправил одеяло, осторожно подоткнул
его со всех сторон, чтобы Крис не замерзла. Она утверждала, что ей не хочется
спать, а нужно только на пару минут закрыть
глаза перед тем, как одеться и отправиться в больницу, но с того времени прошел
уже час.
Прислушиваясь к ее тихому дыханию, Мейсон читал дневник и начинал понимать,
каким был для Крис первый год жизни
Кевина. Он погрузился в мир, где Крис и Кевин изо дня в день то одерживали
победы, то терпели поражения.
Более полугода Крис билась за то, чтобы малыш хотя бы понемногу набирал вес;
какие-нибудь десять граммов, жалкая
треть унции, уже вселяли в нее надежду. Но после второй операции, когда Кевину
исполнилось четыре месяца, он начал
ежедневно худеть, хотя и так весил всего лишь пять фунтов. Отчаяние Крис
выплескивалось в эти дни на каждую страницу.
Мейсон почувствовал, что ее страдания ложатся на его душу непереносимым
грузом, и стал перелистывать страницы,
подсознательно желая добраться до того места, где можно будет порадоваться
улучшению состояния Кевина. Но когда
Мейсон поймал себя на таком желании, он поспешно вернулся и продолжил чтение, не
пропуская ни единого слова. Если она
все это пережила, то как он смеет жалеть себя и выбирать только приятные
моменты?
Крис была на вершине блаженства в те поворотные в судьбе Кевина дни, когда
его впалые щечки стали едва заметно
полнеть, когда он впервые улыбнулся или начал довольно агукать.
Описывался в дневнике и День Благодарения. В честь праздника Крис прикрепила
скотчем к кювезе Кевина картинки с
изображением пилигримов и пухлой индейки. Затем пришло Рождество, и она
поставила на кардиомонитор миниатюрную
елочку с маленькими лампочками, подключенными к батарейке от карманного
фонарика. Одна из сестер повесила под
елочкой носок с именем Кевина, и, по мере того как менялись сестринские смены,
носок от подарков становился все пухлее.
В канун Нового года врачи и медсестры из бригады интенсивной терапии, улучив
минутку, открыли бутылку пенистого
сидра, подняли в честь праздника бумажные стаканчики и вернулись к своим
обязанностям. Крис провела последний день
старого года и первый день нового одинаково - сидела в кресле-качалке с Кевином
на руках.
Читая дневник, Мейсон ни разу не встретил прямого упоминания о том, как
мучительно Крис боялась потерять малыша.
Она явно не упоминала о нем из суеверия - чтобы не накликать беду, - но этот
страх явственно читался между строк.
Переживания Крис очень перекликались с тем, что довелось испытать Мейсону,
когда заболела Сюзанна. Он хорошо
знал, что значит жить, когда отчаяние и надежда становятся звеньями одной цепи.
Внезапно ему пришла в голову ужасная мысль, и у него по спине побежали
мурашки. Что было бы, если бы письмо
Дианы пришло к нему вовремя? Если бы у кроватки Кевина пришлось сидеть ему? Смог
бы он все это выдержать с
терпением и достоинством, как выдержала Крис?
Слава Богу, ему никогда не придется отвечать на этот вопрос.
Как же далек от реальности он был, когда подумал, что Крис украла его счастье
наблюдать, как растет счастливый
младенец Кевин!
Мейсону нестерпимо захотелось увидеть сына. Он оделся и написал Кристине
записку, в которой говорил, что, не желая
тревожить ее, он решил вернуться в больницу и заменить Мэри. В конце он приписал
"я люблю тебя".
Кладя записку на подушку, Мейсон залюбовался женой. У него было ощущение, что
последние шесть лет он провел стоя
у железной решетки и, вцепившись в прутья, разглядывал находящихся за оградой
людей. Ему безумно хотелось войти к ним,
но он не мог решиться открыть дверь и стать частью их мира, ибо, наблюдая за
чужим счастьем, чувствовал, что эта жизнь
может принести и немало печали.
А затем в его жизнь вошла Крис. Не обращая внимания на его протесты, она
распахнула дверь и втащила Мейсона внутрь.
И лишь оказавшись в другом мире, он понял, что смотрел не внутрь ограды, а
наружу, поскольку находился в
собственноручно построенной тюрьме.
Теперь он был свободен.
Мейсон приоткрыл дверь палаты Кевина и, ожидая увидеть Мэри, заглянул
вовнутрь. К его удивлению, у кровати
мальчика сидела незнакомая женщина с пышными темными волосами и приятным лицом.
Они оживленно о чем-то
разговаривали.
- Папа пришел! - крикнул Кевин, заметив застывшего в дверях Мейсона.
- Уже поздно, сынок, пора спать, - вполголоса заметил отец.
Женщина встала и протянула ему руку:
- Здравствуйте, я Хитер Ландри. А вы, должно быть...
- Мейсон Уинтер.
- Мой папа, - с гордостью пояснил Кевин.
Хитер улыбнулась и погладила мальчика по голове:
- Я догадалась.
- А где Мэри? - поинтересовался Мэйсон.
- Она пошла в буфет выпить чашечку кофе и должна скоро вернуться.
- Хитер Ландри... - негромко повторил Мейсон, пытаясь вспомнить, почему ему
знакомо это имя.
- Я была одной из сестер, которые ухаживали за Кевином с самого начала, -
объяснила Хитер. - Я как раз закончила
смену, когда узнала, что мальчик в нашей клинике. Ну и, конечно, я не могла не
заглянуть к нему. Мне так хотелось его
увидеть!
- Да-да, конечно, - пробормотал Мэйсон.
Всего лишь час назад он прочитал имя этой женщины в дневнике Крис. Она
писала, что именно Хитер помогла Кевину
выздороветь.
Обращаясь к ней, она писала:
"Я понимаю, что моя благодарность запоздала, но только теперь я стала
понимать, чем я обязана Хитер и другим сестрам,
заботившимся о Кевине. Только благодаря им он смог пройти через все страдания".
Видя его замешательство, Хитер улыбнулась.
- Для нас главнее всего было увидеть этого замечательного малыша здоровым.
Мы, как и все люди, мистер Уинтер,
любим истории с хорошим концом. Только это и поддерживает нас в нашей работе. -
Она перевела взгляд на Кевина, и ее
голос заметно смягчился. - Но все наши усилия ничто по сравнению с тем, что для
Кевина сделала Крис. Она неотрывно
была рядом с ним и рассказывала, какие замечательные вещи ждут его дома:
разноцветные бабочки, яркая радуга, всякие
вкусности и многое, многое другое. Я думаю, она спасла малыша, вселив в него
надежду, желание жить.
Крис действительно писала в дневнике, что она обещала показать Кевину и снег,
и облака - все, чего он не мог увидеть
из своей кроватки.
- Пожалуйста, называйте меня по имени, - попросил Мейсон.
- Посмотри, что мне принесла Хитер, - воскликнул Кевин, потрясая кипой
детских книжек.
В ответ на благодарный взгляд Мейсона Хитер небрежно пожала плечами:
- За последние три года я ни разу не видела Кевина без книжки в руках,
поэтому, прежде чем идти к нему, заглянула в
книжный киоск, благо он работает круглосуточно.
Она взяла свою сумку и пробормотала:
- Я, пожалуй, пойду. Если мой муж проснется раньше, чем я вернусь, он будет
волноваться. Не хочу доставлять ему
беспокойство.
- Ты завтра придешь? - спросил Кевин.
- Можешь не сомневаться, - ответила Хитер и поцеловала его в макушку.
Мейсона растрогало, что его почти случайное появление позволило ему
познакомиться с Хитер и узнать живые
подробности о младенческих годах Кевина.
- Я очень вам благодарен за все, что вы сделали для Кевина, - прочувствованно
произнес он.
- Всегда готова помочь. - Хитер помахала Кевину на прощание и покинула
палату.
Минут через пять после ее ухода появилась Мэри с большим пластиковым стаканом
кофе в руках. Увидев Мейсон
...Закладка в соц.сетях
