Жанр: Любовные романы
Великолепная страсть
...угой женщины на
свете, которая волновала бы меня больше, чем ты. И никогда не будет. Сунь Ин
тоже была всего лишь средством к достижению цели.
— А по-твоему, цель всегда оправдывает средства. Пусти меня, Брэд, и,
пожалуйста, уходи немедленно.
— Не раньше, чем ты выслушаешь меня. Я почувствовал себя ужасно, когда
узнал о смерти Флинна, поверь мне! Он был хорошим мужем тебе и отцом Пэту и
Дезирэ. Да упокоит Господь его душу. И все, я думаю, наступило время тебе
забыть о своей святости. Я, конечно, не ангел, но и ты тоже. Разве тебе не
известно, что я знал о твоем романе с Шоном и знал, что он начался до того,
как меня поймали со спущенными штанами в будуаре Сунь Ин?
Майра растерялась:
— Кто тебе сказал такую нелепость?
— Конечно же, Флинн. А кто еще?
Теперь он отвернулся, чтобы не видеть ее лица.
— Видишь ли, когда он просил меня не разрушать его жизнь, он прибег к
самым отчаянным мерам, чтобы сохранить тебя. И рассказал мне о вашем романе.
Не могу сказать, что осуждаю тебя. Я был негодяй. Я пренебрегал тобой. А
Флинн всегда нравился женщинам, и он боготворил землю, по которой ты
ступала. И было вполне естественным, что ты обратилась к нему в поисках
утешения, покоя и страсти одновременно. Прошлое осталось в прошлом. Давай
похороним его. Давай начнем сначала.
— Откроем новую главу? — размышляла она вслух.
— А что в этом такого? Я люблю тебя не меньше, чем всегда, так же
глубоко и крепко, а мои инстинкты говорят, что и ты ко мне не совсем
равнодушна.
— Право, не знаю.
Неожиданно он обнял ее и поцеловал в губы.
Она сопротивлялась, но он был намного сильнее. Вскоре силы ей изменили, воля
оставила ее, и она покорно покоилась в его объятиях. Все ее тело пронизало
расслабляющее тепло. Оно проникло в ее плоть и зажгло огонь в ее чреслах.
Все ее нервные окончания ожили и завибрировали, и внезапно она ощутила такой
приступ желания, какого не испытывала давно. Майра слабо застонала,
обхватила его за шею и привлекла к себе. Его язык проник в ее рот и коснулся
ее языка. И теперь она сознавала, что их плотская близость неотвратима. Его
рука скользнула под ее юбку и принялась ласкать ее, поднимаясь все выше и
выше по внутренней стороне бедер, пока пальцы его не достигли своей цели.
— Раз уж это случится, — сказала Майра, — пусть все будет по-
человечески. Пойдем в спальню.
Пока они раздевались, Майру поразила мысль о том, что все, что с ними
происходило, она воспринимала как нечто естественное, будто и не было их
многолетней разлуки. Их движения были столь же слаженными, как много лет
назад, и они вместе испытали пик наслаждения. В этот момент в ее голове
промелькнуло воспоминание об известном ей древнегреческом мифе, о мужчине и
женщине, двух половинках единого существа, искавших друг друга и нашедших.
Магия страсти и любви оказалась столь же действенной и могучей, как и
прежде, и испытанный ими экстаз был невообразимым и неописуемым. Ее тело
содрогалось от этих волшебных судорог, страсть просто разрывала ее на части.
И наконец наступило блаженство покоя — мир, ясность и полное удовлетворение.
Это было божественным, райским наслаждением.
Обретя способность говорить, Брэд сказал Майре:
— Мы получили все причитающееся нам, все, что мы потеряли за эти годы,
все, чего были лишены.
Она уже была готова напомнить ему, что все эти годы они оба не вели
целомудренную жизнь, но сдержалась. Слишком прекрасна была эта минута, чтобы
портить ее язвительными замечаниями.
— Полагаю, нам лучше одеться и вернуться в гостиную, — заметила
Майра. — Вероятно, скоро вернется Дезирэ.
— Черт возьми! — выругался он. — Я не хочу больше никогда
расставаться с тобой.
Она сказала ему на ухо:
— Будь доволен тем, что мы испытали сегодня. Мы не должны спешить,
особенно учитывая чувства Патрика.
Брэд вскипел:
— Черт с ним, с Патриком! Я уже наслушался от него достаточно
оскорблений, пока он учился в Уэст-Пойнте! Есть и еще одна тонкость — в
глазах закона мы с тобой муж и жена, и я имею право спать с собственной
женой.
— Тише... — Она зажала ему рот рукой. — Пожалуйста, дорогой,
предоставь действовать мне.
Он вздохнул:
— Как скажешь, любовь моя.
Они оделись, и, как оказалось, вовремя. Они сидели на диване и пили по
второму стакану вина, когда появилась Дезирэ в сопровождении молодого
Мэнникса.
— Ну, как прошел ваш вечер? — поинтересовалась Майра.
— Замечательно, — сказала Дезирэ. — Праздник был не только по
поводу окончания академии. Мы еще отпраздновали помолвку Пэта и Кэндиси. Они
объявили о ней официально.
— Это замечательно, — с энтузиазмом обратился Брэд к
Джеральду. — Ваша сестра — прелестная девушка, и я уверен, что она
будет чудесной женой для нашего Патрика.
— Благодарю вас, сэр, — ответил юноша. — И мои родители, и я
не можем быть счастливее. Пэт и я были все эти несколько лет как родные
братья. А теперь мне пора, не хочу мешать вашему отдыху.
Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Дезирэ проводила Джеральда до
двери. В холле он обернулся и подмигнул ей:
— Не желаешь сделать этот праздник двойным?
Ее брови высоко поднялись.
— Это серьезное предложение?
— Вполне серьезное. Я говорил тебе, что влюбился, как только увидел
тебя.
— Лесть всегда и везде сделает свое дело.
Она не могла остаться равнодушной, ощущая его восхищенный взгляд,
спустившийся с ее лица ниже, на грудь, потом на бедра.
— Да, всегда и везде, — эхом откликнулся он. — На этот счет у
меня обширные планы. Доброй ночи, моя прелесть.
Он поцеловал ее, и она ответила ему поцелуем.
Дезирэ закрыла дверь и села на диван рядом с матерью и отцом.
— Ну, как вы провели вечер?
— О, это было восхитительно! — сказала Майра. — Мэнниксы —
очаровательные люди. И похоже, что вы с Джеральдом тоже славно поладили.
— Да. И если говорить честно, то он уже сделал мне предложение.
Майра и Брэд удивленно переглянулись.
— А мне казалось, что в его возрасте я был быстр и решителен, —
заметил Брэд.
— Ты таким и был, — ответила Майра, вспоминая тот день в Техасе,
когда он помешал ее купанию в источнике. Она зевнула. — Не хочу быть
грубой, Брэд, но, право же, мне надо поспать.
— Конечно, — откликнулся он.
Брэд встал и поцеловал ее в щеку, потом поцеловал Дезирэ.
— Доброй ночи, мои дорогие. Утром надеюсь увидеть вас обеих.
Его пристальный взгляд остановился на Майре.
— А ты серьезно подумай о том, что мы с тобой обсуждали.
— Можешь не сомневаться. Доброй ночи.
Когда он ушел, Дезирэ спросила:
— Что папа имел в виду, когда просил тебя серьезно подумать о чем-то?
Майра не стала лукавить:
— Твой отец хочет, чтобы мы снова жили вместе.
Глаза девушки засияли.
— Мама! Это просто чудесно! О, я так счастлива, я так рада за тебя! Это
похоже на сказку.
Она порывисто бросилась к Майре и обняла ее.
— Не торопись, юная леди. Я пока не приняла решения.
— Не скрытничай, мама! Я знаю, что ты все еще без ума от него. Я вижу
это в твоих глазах, когда ты смотришь на него. Это невозможно утаить.
Конечно, ты согласишься. В конце концов, ведь по закону вы еще муж и жена.
— Брэд как раз и приводил этот довод, но ведь дело не только в том, что
гласит закон. Я буду честна с тобой, Дезирэ. Да, твой отец все так же
привлекает меня. Я поняла это с первой минуты, как увидела его. Ты права, он
мне нравится. Но ведь в настоящем брачном союзе должно быть нечто большее.
Дезирэ рассмеялась:
— Это не столь уж важно, мама.
Ее интуиция была просто сверхъестественной — она с шаловливым и лукавым
видом смотрела на мать.
— По правде говоря, меня бы не удивило, если бы оказалось, что сегодня
вы
по-особенному
провели вечер после того, как расстались с Мэнниксами.
Два красных пятна, расцветших на щеках Майры, выдали ее.
— Не дерзи, юная леди.
— Да брось ты, мама! Я женщина, и мне ясно, что твоя страстность
передалась мне. Ты никогда меня не спрашивала, но могу тебе признаться, что
я уже давно не девственница. И именно поэтому я могу принять предложение
Джеральда. Для незамужней женщины представляет некоторую проблему
удовлетворение ее сексуальных запросов, даже для такой свободомыслящей, как
я. У меня есть потребность установить длительные и прочные отношения с
желанным для меня мужчиной. И мне кажется, Джеральд вполне отвечает моим
требованиям.
Майра рассмеялась и покачала головой:
— Ты неисправима и распутна!
— Да, я такая, но и ты тоже такая. Не отрицай этого. Авраам Линкольн
сказал:
Хорошая жена должна быть кухаркой на кухне, леди в гостиной и
шлюхой в спальне
.
— Должна признать, что в этом есть смысл. — По ее лицу пробежала
тень. — Лишь одно вызывает во мне беспокойство — горечь и озлобление,
которые Патрик питает к твоему отцу. Он не захочет нашего воссоединения.
— Это пройдет, мама. По правде говоря, я считаю, что Патрик вел себя с
папой вполне учтиво на церемонии.
— Да, но учтивость еще не все. Он сделал это из уважения к нам с тобой.
Не думаю, что Патрик простит меня, если я вернусь к твоему отцу.
— Но это же абсурд! Кроме того, мы ведь говорим о твоей жизни, а не о
его. Пэт отправляется на Аляску с Кэндиси. И только Господу Богу известно,
какую часть своей жизни ему суждено еще провести с нами. Ты сама говорила
много раз: солдат не может пустить корни.
— Думаю, ты права.
— В таком случае все улажено. Значит, вы с папой помиритесь?
Смех Майры прозвучал донельзя сухо и жестко.
— Ничто никогда не улаживается так, как хочешь, моя дорогая. И ты скоро
это узнаешь. Мы с Шоном постоянно говорили об этом.
Глава 25
1 марта 1901 года Милая Уэнди!
Весть о смерти Карла была для меня ужасным шоком. Как тебе известно, Брэд
был очень привязан к нему и благодарен за все, что Карл для него сделал.
Прошло уже почти два с половиной года с тех пор, как испанские войска в
Маниле капитулировали и испано-американская война закончилась. Мы и не
представляли себе, когда прибыли сюда с оккупационной армией, что война
только начинается. После того как адмирал Дьюи одержал победу над испанским
флотом в бухте Манилы, американских солдат филиппинцы встречали с почетом,
как героев войны. Но когда Эмилио Агвинальдо, блестящий предводитель
повстанцев, понял, что Соединенные Штаты вовсе не собираются даровать
Филиппинам полную независимость, все изменилось. Несчастье было не только в
том, что этот трагический конфликт стоил жизни пяти тысячам американцев и
двадцати тысячам филиппинцев, не только в том, что он стоил нашим
налогоплательщикам миллионов долларов, но и в том, что наш народ во время
этой войны оказался разделенным на два враждебных лагеря, чего не случалось
со времен Гражданской войны. Сторонники колониализма убеждены в том, что раз
Соединенные Штаты освободили острова от испанцев, то они и должны взять на
себя ответственность за судьбы обнищавших, необразованных и униженных
местных жителей, объявив протекторат Соединенных Штатов. Это белыми нитками
шитый предлог и слишком уж прозрачное прикрытие истинных мотивов, как и
заявил сенатор Альберт Беверидж недавно в своей речи в сенате: Держава,
правящая на всем Тихом океане в двадцатом веке, — это держава, которой
суждено править миром... А что касается Филиппин, то эта страна теперь
станет американской республикой навсегда...
Как я ни ненавижу колониализм,
вынуждена признать, что в том, что он сказал, есть доля правды. Добрая часть
Филиппин приветствовала аннексию островов Соединенными Штатами, потому что,
как справедливо заметил Брэд, традиционно алчные колониальные державы,
такие, как Британия, Франция, Германия и даже сама Испания, все еще сторожат
эту землю, и их флоты постоянно курсируют вдоль ее берегов в ожидании
удобного случая наброситься на беззащитные Филиппины, как голодные волки,
если Соединенные Штаты отзовут свои войска и флот.
Но есть и сторонники свободы, принципиальным представителем которых стал
историк Генри Адамс, заявляющий, что лишить свободы любую страну
противоречит идеалам и морали, на которых основана сама государственность
Америки. В своей последней газетной статье Адамс задает болезненный вопрос:
Следует ли нам уничтожить миллион-другой филиппинцев, чтобы дать им
сомнительное благо носить фланелевые нижние юбки и пользоваться
электричеством и железными дорогами?
С подобной дилеммой мы сталкивались и на Гавайских островах. Мы будем
прокляты, если сделаем это, и прокляты, если не сделаем
, — как
выразился Брэд.
Что же касается Гавайев, то Патрик с семьей обосновались на острове Мауи. И
Брэд, и я — мы оба очень гордимся им. Он вместе с генералом Чаффи штурмовал
и брал Пекин и подавлял восстание боксеров. Он был дважды ранен, и его
наградили Серебряной звездой за мужество, и теперь ему присвоили чин майора.
Дочери Патрика и Кэндиси Марше уже пять лет, и после Нового года они ожидают
рождения второго ребенка.
Дезирэ и ее муж капитан Джеральд Мэнникс находятся на Кубе с американской
оккупационной армией. Джеральд служил вместе с полковником Теодором
Рузвельтом там во время войны и принимал участие в битве у холма Сан-Хуан.
Их дети Дэниэл и Энсон, названные так в честь ее отца, по возрасту почти
такие же, как Марша Патрика и Кэндиси.
Сегодня вечером генерал Артур Макартур с сестрой принимают старших офицеров.
Его жена Мэри, любящая мать, находится сейчас в Уэст-Пойнте, где их сын
Дуглас учится в Военной академии Соединенных Штатов. По некоторым туманным
намекам Брэда я поняла, что этот вечер особенный, что это не просто светский
раут. Возможно, он имеет какое-то отношение к вождю повстанцев Агвинальдо.
Он монолит, вокруг которого сосредоточены все силы революционного
движения...
Генерал Артур Макартур заперся в своем кабинете с двумя своими помощниками
генералом Брэдфордом Тэйлором и генералом Фредериком (Воинственным Фредом)
Фанстоном.
Макартур, как любил говорить о нем Брэд,
родился со штыком в заднице и
медалью за боевые заслуги на груди
. Он был истинным воплощением образцового
солдата. Красивый мужчина с царственными манерами, вьющимися темными
волосами и пронзительными карими глазами, способными превратить в желе
любого подчиненного, имел еще вдобавок внушительные бакенбарды и потрясающие
усы. Среди его офицеров ходили слухи, что генерал досадовал на своего сына
Дугласа за его большую близость к матери, чем к отцу. Однажды за стаканчиком
бренди он разоткровенничался с Брэдом:
— Мой Дагги-бой — сноб, ханжа и чертов маменькин сынок. Тебе известно,
что, когда он был в младшем классе академии, однокашники избивали его? Они
его просто затерроризировали. И этот высокомерный негодяй получил по
заслугам!
Его лицо приняло озадаченное выражение и он продолжал:
— Но парень категорически отказался выдать их даже под угрозой
исключения из академии. Он не пожелал сотрудничать со специальной комиссией
президента Маккинли, расследовавшей злоупотребления в отношениях между
воспитанниками Военной академии в Уэст-Пойнте. Несмотря на его мамочку и ее
потворство, в нем все-таки есть задатки хорошего солдата.
Макартур в этот вечер казался мягким, податливым и полным энтузиазма.
— Брэд, — обратился он к генералу Тэйлору, — наш военный
гений, Воинственный Фред, придумал такой план захватить Агвинальдо, что при
всей своей чудовищности, дерзости и наглости он кажется мне беспроигрышным.
Он должен сработать. Но прежде чем я дам ему свое благословение, хочу узнать
ваше мнение о нем. Говорите, Фред.
В отличие от Макартура и Тэйлора Фанстон не происходил из семьи кадровых
военных и выглядел скорее как грубоватый седеющий сержант, чем как генерал.
Он поставил на стол свой стакан с бренди и отодвинул стакан своего
командира.
— Если позволите, сэр, я наполню стаканы снова, чтобы промочить глотку.
Его просьба была удовлетворена, он встал с места и принялся ходить по
комнате.
— Вы припоминаете, Брэд, что в феврале мы захватили горсточку
повстанцев, в руках которых оказались закодированные депеши?
— Конечно, это были бумаги полковника Магдальдо. Нам удалось разгадать
код, и это оказалось закодированное имя Агвинальдо, а бумаги предназначались
для отправки командиру повстанцев на остров Лусон, и в них упоминались имена
новых офицеров и намерение направить их на тайную штаб-квартиру Агвинальдо.
— Верно... Но ведь в депешах не было указано местонахождение этой штаб-
квартиры, однако говорилось, что курьер, который должен был передать бумагу,
мог бы привести людей туда.
— Да, и это малый по имени Сегизмондо. Но эти люди фанатически преданы
Агвинальдо. Сегизмондо с радостью примет смерть, чтобы только не предавать
своего вождя. А если бы мы поставили его перед взводом солдат, которые якобы
должны его расстрелять, он и тогда бы не заговорил.
Фанстон улыбнулся и показался Брэду ужасно довольным собой.
— И все же он изменил свою точку зрения. Он в конце концов открыл нашей
разведке местонахождение Агвинальдо. Она находится в маленькой деревушке
Паланан на самой северной оконечности берега острова Лусон. У него примерно
пятьдесят или чуть больше телохранителей, потому что он не хочет привлекать
к себе внимание.
Брэд изумился:
— Боже мой, да, похоже, мы скоро поймаем крупную рыбу.
— Все не так просто, — возразил Макартур.
Он наполнил три стакана бренди и закурил трубку.
— Мы не можем просто подвергнуть его кавалерийской атаке, как сделал
Тедди в Сан-Хуане. Агвинальдо и его люди будут сражаться до последнего. И мы
не должны дать ему возможность умереть и снискать славу мученика. В этом
случае наша победа была бы отодвинута на месяцы, а то и годы. Вы же все
знаете, как эти фанатики готовы сражаться за
правое дело
. Нет, нам надо
взять его в плен живьем и обращаться с ним так вежливо и уважительно, как с
любым другим вражеским командиром, и убедить его пойти на переговоры с
Соединенными Штатами.
— Это довольно-таки трудная задача, — отозвался Брэд без всякого
энтузиазма.
— Так и есть, но теперь выслушайте удивительный план Фреда и то, как он думает его осуществить.
Фанстон изложил свой план:
— Вы знаете, что члены племени маккабиби враждуют с группировкой
Агвинальдо и эта вражда длится уже долгие годы. Маленькие
маки
полностью
на нашей стороне. А теперь представьте, что вместо того чтобы посылать в
джунгли наших людей, которые были бы замечены за несколько миль на
побережье, и давать Агвинальдо еще одну возможность улизнуть, я хочу нанять
маков
и одеть их в мундиры повстанцев. Это и есть ключевой момент моего
плана.
Маков
будет сопровождать горсточка американских офицеров, небритых,
неухоженных, в грязных мундирах, которые будут делать вид, что они пленники
повстанцев, то есть переодетых туземцев. Отряд поведет Сегизмондо, тот самый
курьер, который должен был привести подкрепление в тайное убежище Агвинальдо
в джунглях.
— Это блестяще, Фред, — похвалил Брэд план. — Не возражаете,
если я сделаю свой вклад в него?
— Мы готовы принять любые предложения и помощь, — ответил генерал
Макартур.
— Помните, как нам удалось на прошлой неделе совершить налет на базу
мятежников? Они оставили все свое снаряжение, включая и бланки с шапкой и
кодовым именем второго в движении человека после Агвинальдо —
Бригада
Лакуна
. Что, если нам послать Агвинальдо фальшивое сообщение,
закодированное точно так же, как и перехваченные документы, с сообщением о
том, что запрошенное им подкрепление уже находится в пути и что его людям
удалось захватить в плен нескольких американцев?
Фанстон хлопнул себя по колену.
— Блестяще, Брэд! Это будет все равно что глазурь на торте — последний
штрих!
— Кое-что еще, Фред. Предположим, что все пойдет, как задумано, и мы
захватим Агвинальдо. Как нам удастся доставить его сюда, пробираясь сквозь
отряды повстанцев? Как только распространится слух о том, что он в руках
американцев, мятежники поднимут всех по тревоге, и мы окажемся мишенью самой
грандиозной охоты на человека, если считать с того дня, как Бут застрелил
Линкольна.
— Это интересный вопрос, — сказал Макартур, — но, полагаю, мы
предусмотрели этот случай. Паланан недалеко от морского побережья, и это
всем известно. Поэтому мы приготовим канонерку, которая будет стоять, ожидая
того момента, когда наши ребята смогут на ней вывезти Агвинальдо и других
пленников.
— В таком случае предусмотрено все, — сказал Брэд. — Есть еще
одна мысль. Вместо того чтобы одеть так называемых американских пленных в
офицерские мундиры, мы нарядим их рядовыми. Мне кажется, это должно
выглядеть более убедительно.
— Согласен, — сказал Фанстон, — а как насчет добровольцев?
Кроме меня, потребуются еще четверо.
— Трое, — возразил Брэд, — неужели вы думаете, я пропущу
такую акцию?
Макартур и Фанстон рассмеялись.
— Ну, уж ваше-то имя было в списке еще до того, как мы ознакомили вас с
планом, — ответил Фанстон. — Кроме того, с нами будет восемьдесят
маленьких маков
, которых поведут Лазаро Сеховия и Хиларио Плачидо. Они
будут изображать повстанческих офицеров.
— Блестящий выбор, — согласился Брэд. — Они на сто процентов
лояльны и отличные бойцы герильи.
— Есть еще предложения? — спросил Макартур.
— Не разрешите ли сказать мне, генерал Макартур? — послышался
голос из проема открытой двери.
Офицеры вздрогнули и повернули головы на голос, принадлежавший Майре
Каллахан Тэйлор, ослепительно прекрасной в платье с юбкой колоколом и лифом
и рукавами, отделанными оборками и кружевами. Ее талия была такой же тонкой,
как в шестнадцать лет.
— Майра, что ты здесь делаешь? — упрекнул ее Брэд. — Мы
обсуждаем секретную воинскую операцию.
— В таком случае вам следовало бы закрыть дверь, — ответила она и
улыбнулась генералу Макартуру той пленительной улыбкой, перед которой не мог
устоять никто — ни генерал, ни любой из его подчиненных, начиная с офицеров
и кончая рядовыми. — Могу я войти?
Фанстон и Брэд посмотрели на генерала Макартура. А тот направился к двери и взял обе ее руки в свои:
— Разумеется, моя дорогая. Не хотите ли бренди?
— Буду весьма признательна, Артур. — Она могла себе позволить
вольность, немыслимую ни для кого из его офицеров, — назвать старика по
имени.
Он галантно проводил ее до легкого плетеного стула и подал ей бокал бренди.
— Благодарю вас, Артур. Простите меня, джентльмены, за то, что я вас
подслушала, но теперь, когда это произошло, я хотела бы сказать, что
принимаю ваше предложение, генерал Макартур.
— Предложение? — На его лице отразилось изумление.
— Да, вы спросили, кто еще хочет высказаться относительно плана захвата
Агвинальдо. У меня есть предложение, которое, как я полагаю, придаст большее
правдоподобие вашему обману. Думаю, к захваченным повстанцами американским
пленникам можно добавить и американскую сестру милосердия.
— Чушь! — воскликнул Брэд.
— Слишком опасно! — проворчал Фанстон.
Генерал Макартур поглаживал усы, склонив голову набок и глядя на нее с
нескрываемым восхищением. Наконец он принял окончательное решение:
— Великолепная идея! Это придаст безусловную убедительность нашему
плану. Примите мою благодарность, дорогая. Я искренне вами восхищаюсь. И
кого вы предлагаете на эту роль?
Ее улыбка была очаровательной и полной кокетства.
— Вы ведь прекрасно знаете кого, Артур. Ни разу за все эти годы я не
была в таком приятном волнении.
Брэд не скрывал своего ужаса:
— Себя? Должно быть, ты рехнулась! Я и слышать об этом не желаю!
Она встала, подошла к мужу и потрепала его по щеке.
— Когда мы с тобой встретились в первый раз, я ведь сказала, дорогой,
что никто не будет м
...Закладка в соц.сетях
