Жанр: Любовные романы
Великолепная страсть
...ешься —
испытание
! В твоих словах я ощущаю
недоброжелательство, возможно, даже злобу.
— Это не злоба, а скорее настороженность. Ведь не каждый день женщина
встречается с мужем, которого считала погибшим более десяти лет.
Она закуталась с головой в одеяло и снова погрузилась в сон.
Майра проснулась на рассвете следующего дня. После ванны она разбудила
Дезирэ:
— Проснись и ослепи всех свой красотой, моя дорогая. Мы на пороге
знаменательного дня. Что ты собираешься надеть завтра на церемонию
присвоения Патрику свидетельства об окончании академии?
— Я не думала об этом. Погода очень теплая для этого времени года.
— Я думаю надеть фланелевое платье, то, что с бабочками, — сказала
Майра. — А почему бы тебе не надеть свое платье с глубоким вырезом? То,
что похоже на сарафан? Оно очень идет тебе, и твои плечи в нем выглядят
бесподобно.
— Мысль хорошая, но сейчас я хочу принять ванну.
Дезирэ выпрыгнула из постели и зашлепала босыми ногами в ванную комнату.
Майра с гордостью смотрела на ее гибкое, грациозное тело. Она двигалась
плавно, в ней чувствовалась живая грация, мускулы будто переливались под
атласной кожей, и Майра ощутила укол... зависти? Нет, скорее грусти при виде
этого пропорционально сложенного, совершенного тела — некое подобие дежа-вю.
Неужели и ей когда-то был двадцать один год? В Дезирэ, полной жизни и юной
чувственности, трепетной и вполне зрелой женщине, она видела себя.
Когда они закончили одеваться, Майра сказала:
— Пора встретиться с твоим отцом. Черт возьми! Почему я все время употребляю только это слово?
— Все правильно, мама! Я так трясусь, что не могу сдержать дрожь в
руках, а сердце мое вот-вот разорвется от волнения.
Майра спустилась вниз и подошла к портье.
— Я миссис Флинн, — сказала она ему, — я хочу найти генерала
Тэйлора, и как можно скорее.
— Да, миссис Флинн, генерал Тэйлор только что вошел в ресторан. Хотите
оставить ему записку или передать что-то на словах?
— Не стоит его тревожить, пока он не позавтракает. А когда он закончит
завтрак, скажите, что его просят зайти в номер триста пятнадцать. Благодарю
вас.
При стуке в дверь обе женщины поднялись со стульев. Майра оправила юбку,
глубоко вздохнула, потом решительно направилась к двери и распахнула ее. Ей
показалось, что она смотрит на Лазаря, восставшего со смертного ложа. В
зрелом возрасте Брэд Тэйлор стал даже красивее, чем в те времена, когда был
жилистым и дерзким юнцом. Его темные волосы поседели на висках, и он чуть
похудел. Но у него остались его прежние нагловатые зеленые глаза, хотя
теперь жажда плотских радостей в них светилась меньше, чем прежде.
Оба они будто превратились в две статуи, молча уставившиеся друг на друга.
Дезирэ оказалась единственной, кто был способен прервать это тягостное
молчание. Она отодвинула Майру в сторону и бросилась к нему на грудь со
слезами на глазах, обняла его и прижалась к нему, а слезы ее продолжали течь
на его прекрасно сшитый серый костюм в тонкую полоску.
— Папочка, папочка, папочка, наша мечта сбылась! Это чудо!
— Я... я... не знаю, что сказать, — пробормотал он, — право
же, я не знаю, что сказать.
Теперь уже и по его лицу потекли слезы.
Майра подошла к нему, и все трое переплелись в тесном объятии. Брэд обнимал
их, пряча лицо в их надушенные ароматные волосы.
Когда наконец он овладел собой, то боль в его голосе пронзила сердце Майры,
как ножом.
— То, что у меня не хватает слов, это чепуха. На самом деле мне надо
сказать очень много, но я не знаю, с чего начать.
Он покачал головой и шагнул в комнату.
Брэд выпустил из объятий Дезирэ и Майру и отступил, любуясь ими.
— Не было ни одной ночи, чтобы я не мечтал о нашей встрече. И эта мечта
казалась неосуществимой. Моя любимая жена и дорогая дочь. Я все еще не верю
собственным глазам.
Он прикрыл глаза рукой.
— Вы должны простить мне мою слабость. Должно быть, я не слишком-то
образцовый солдат.
Майра подошла к нему, и обняла его за шею, и смотрела на него, подняв к нему
лицо.
— А у меня как раз такое впечатление, что сейчас ты больше похож на
мужчину, чем когда бы то ни было. Ты стал более красивым мужчиной и лучшим
солдатом, чем когда-либо в своей жизни. Дело в том, что мужчины и женщины с
возрастом становятся более зрелыми, как хорошо выдержанное вино.
Они поцеловались, сначала нежно, а потом со все возрастающей страстью, и Дезирэ скромно потупилась.
— Думаю, вам стоит побыть наедине, — сказала она, — чтобы
привыкнуть друг к другу. Если вы меня извините, я пойду в ресторан и
позавтракаю.
Оба они, Брэд и Майра, потянулись к ней.
— Это очень важный и деликатный момент, — сказал Брэд тихо, —
а ты часть нас, милая Дезирэ. В конце концов, ты ведь существо, появившееся
в результате самых интимных отношений, которые мы разделяли с твоей матерью.
— А теперь пора нам рассказать, Брэд, что заставило тебя играть в эту
шараду, в этого
Инока Ардена
.
Они теперь сидели — Майра и Дезирэ на диване, а Брэд опустился в кожаное
кресло напротив, отделенный от них кофейным столиком.
Он закурил сигару и уставился на все еще тлеющие в камине угли. Она видела,
что руки его дрожат. Потом он заговорил — медленно, тщательно подбирая
слова:
— Должно быть, это самое трудное в моей жизни, с чем мне пришлось
столкнуться. Обнажить свою душу, рассказать обо всех своих грехах, да еще в
присутствии своей дочери, и это самое тяжелое. Ты и Патрик детьми
идеализировали меня, и потому ваше разочарование должно быть болезненнее,
чем у вашей матери. Ведь она меня знала лучше, чем кто бы то ни было другой.
Она знала все мои недостатки. В те дни моя жажда славы и власти
превалировала надо всем остальным.
Перегнувшись через столик, он взял Дезирэ за руку.
— Это правда, моя милая. В те времена эта жажда пересиливала даже мою
любовь к семье. Я совершил много поступков, которых стыжусь. Ваша мать все
знает о них. И я не жду, что она простит меня, — может быть, поймет.
Что же касается вас с Патриком, я не жду от вас ни прощения, ни понимания.
Все, на что я надеюсь, это объективность в оценке моих поступков. Если они
вызовут у вас отвращение ко мне, как это случилось с Патриком, я покорюсь.
Но по крайней мере выслушай все и тогда уже суди меня.
Он посмотрел на Майру:
— Что девочка знает о том, почему я был арестован в Китае?
— Только то, что было сообщено официально, то есть что ты занимался там
шпионажем в пользу Соединенных Штатов. Дезирэ и Патрик боготворили тебя еще
и за то, что ты погиб смертью героя на службе отечеству. Вот почему Пэт так
непреклонен и не хочет тебя простить.
Брэд улыбнулся своей прежней плутоватой улыбкой, которая покорила ее много
лет назад, когда они встретились в приграничном форте.
— У его колосса оказались глиняные ноги, и он не смог этого перенести.
— Может быть, после того как мы с Дезирэ поговорим с ним и объясним ему
все, он изменит свое отношение к тебе, потому что в глубине души он все еще
любит тебя. Шрамы, вызванные разочарованием, зарубцуются, раны заживут.
— Нет, мы с Патриком сами должны разрешить этот конфликт. Но позвольте
мне продолжить. Официальное объяснение моего ареста в Пекине было верным, я
действительно занимался шпионажем в пользу Соединенных Штатов и других
западных стран. Вдовая императрица сохраняла власть династии Цинь тем, что
уничтожала всех своих политических противников. Все, кто высказывался за
земельные или политические реформы, считались предателями и были обречены на
казнь. В течение долгих лет сопротивление ее тирании подспудно бродило и
зрело среди класса мандаринов в Запретном городе. Одним из оппозиционеров
высокого ранга была племянница императрицы Сунь Ин.
В то время моей целью было встретиться в Тяньцзине с теми пекинскими
мандаринами, кто стремился свергнуть императрицу или обуздать ее
неограниченную власть. Но в ночь перед этой встречей наши планы были
нарушены, когда пекинская военная полиция арестовала меня в спальне Сунь Ин.
Зеленые глаза Дезирэ впились в лицо отца:
— А что ты делал в спальне Сунь Ин, папа?
— Неужели это имеет значение по прошествии стольких лет?
— Не спрашивай больше об этом, Дезирэ, — перебила ее Майра. —
Нет, Брэд, по прошествии стольких лет это значения не имеет. Эта глава нашей
жизни закрыта. Давайте будем честными друг с другом, моя девочка, мы с тобой
тоже не безупречны. Как сказал Иисус:
Кто без греха, пусть бросит первый
камень...
И мы с Шоном Флинном много лет прожили в грехе.
— Хорошо, Майра, закроем эту главу, — поддержал ее Брэд. — А
теперь откроем новую... Дорогая, не могли бы мы вновь соединить свои жизни и
судьбы? Ты знаешь, я никогда не переставал любить тебя.
Майра прижала руки к вискам и закрыла глаза.
— Не знаю, Брэд. Сейчас я не способна принимать серьезные решения. Все,
с чем я могу справиться сегодня, это подготовиться к завтрашней
торжественной церемонии.
Он встал и обошел вокруг стола, положил руки ей на плечи и поцеловал ее в
волосы.
— Подумай только — увидеть, как наш сын получает свидетельство в
Военной академии! — сказал он тихо. Потом свободной рукой обнял Дезирэ
за плечи и поцеловал ее в голову. — Вы двое — самые красивые женщины на
свете, и обе мои.
Глава 23
Чем старше становился Патрик Тэйлор, тем больше он походил на отца.
— Уму непостижимо! — сказала Майра. — Ты просто повторение
своего отца, точно такой, каким он был, когда я увидела его впервые.
— Я предпочел бы не говорить об отце. Не хочу испортить аппетит за
ужином.
Они сидели в ресторане отеля накануне церемонии вручения свидетельства об
окончании Академии.
Майра и Дезирэ убеждали и даже умоляли Патрика быть снисходительнее, но все
было бесполезно.
— Разве ты не понимаешь, дорогой, что его появление могло бы повлечь за
собой печальные для нас последствия? Это разрушило бы всю нашу жизнь в
Индии. Из чувства благодарности к Шону Флинну и уважения к нему он принес
эту жертву.
— И ты поверила в эту чепуху, мама? Ты поддалась на такую
дешевку? — сказал Пэт ледяным тоном. — Но меня не проведешь.
Неужели ты не понимаешь, что на все эти годы он лишил меня и Дезирэ того, на
что мы имели право по рождению? Право иметь отца, любить отца и быть
любимыми им! И вырасти с ощущением защищенности и принадлежности кому-то, с
чувством, которое дает только отец!
— Все это вам дал майор Флинн, — напомнила Майра.
— Ради всего святого, мама, это совсем не то, и ты прекрасно это
знаешь! Дядя Шон был выше всяких похвал, но он не был отцом, которого я
боготворил и о котором горевал больше, чем ты могла себе представить. —
Его горечь теперь прорвалась с полной силой и была даже более жгучей, чем
прежде. — И все то время, что я горевал по нему, этот мерзавец
странствовал по свету и радовался жизни!
— Едва ли это так.
— Мама, он всегда был ловеласом, даже когда вы жили вместе.
— Откуда тебе знать такие вещи, Пэт?
Его лицо побагровело от ярости.
— Он сам мне рассказывал. Думаю, он считал исповедь полезной для
душевного здоровья. Он ожидал от меня отпущения грехов. И я чуть не дал ему
в зубы. И жалею, что не сделал этого.
— Тебя бы выгнали из академии, если бы не его вмешательство.
— И очень жаль, что это случилось. Мне не нужны от него никакие блага.
— Ты так не думаешь, я уверена! Ведь ты накануне исполнения своих
желаний, мечты всей твоей жизни. Завтра ты станешь лейтенантом Патриком
Тэйлором!
— Мы так тобой гордимся, Пэт, — вмешалась Дезирэ. Она сжала его
руку. — Только представь себе — прощание со своими однокашниками!
— Мы все тобой гордимся, сынок, — сказала Майра, и глаза ее
повлажнели, — и твой отец больше, чем кто-либо. Неужели в твоем сердце
нет ни капли снисхождения к нему?
— Нет.
— В таком случае по крайней мере обещай быть с ним вежливым во время
церемонии. Пожалуйста, я прошу об этом ради себя и твоей сестры.
Патрик положил салфетку и вилку.
— Ладно, сделаю это ради вас. Я буду вежливым. А теперь вы должны
простить меня. Я должен еще отшлифовать свою завтрашнюю речь.
Он наклонился и поцеловал каждую из женщин в щеку.
— Вы обе — отрада для моих усталых глаз. Подумать только — четыре года
вдали от семьи и дома. Боже мой, как я скучал по вас!
— Как и мы по тебе. И твой отец тоже скучал по тебе все эти годы. Мы
тосковали по тебе все трое.
Он смотрел на нее, и взгляд его выражал снисходительность и нетерпение.
— Ты, конечно, никогда не перестанешь об этом говорить, мама?
— Не перестану. Я еще не потеряла надежды, молодой человек.
Он рассмеялся:
— Сегодня прекрасный вечер. Почему бы вам не прогуляться со мной до
моих казарм? Я покажу вам, где живу.
— Нет, дорогой, благодарю тебя. У меня был утомительный день. Думаю, я
сейчас заберусь в постель и напишу письмо Би. Но ты, Дезирэ, отправляйся.
— Я так и сделаю.
Они расстались в коридоре, и Пэт и Дезирэ отправились гулять по территории
Уэст-Пойнта, убранного и вылизанного самими слушателями.
— Вот этот живописный уголок называется Аллеей флирта, — сказал
Пэт.
В конце аллеи находился овальный камень со старинной статуей индейца на нем,
весьма впечатляющей, позеленевшей и покрытой мхом.
— Это старый индейский вождь Текумсе, покровитель молодых любовников. В
тени памятника этому славному малому было сорвано немало поцелуев. Видишь,
как неодобрительно он на нас смотрит?
— Я не сомневаюсь, что и тебе, братец, перепало здесь немало поцелуев.
Уж свою-то долю ты получил наверняка, — сказала Дезирэ.
— Верно, — кивнул Пэт.
— И Каллаханы, и Тэйлоры отличаются горячей кровью. И я готова пари
держать, что немало девиц здесь распрощалось со своим самым драгоценным
достоянием.
Патрик рассмеялся:
— Это ты сказала, а не я.
— А каковы твои сердечные дела в настоящий момент?
— Ну, я встречаюсь иногда с сестрой моего товарища по комнате мисс
Кэндиси Мэнникс.
Дезирэ наморщила носик.
— Кэндиси? Звучит как-то по-снобистски.
— Напротив, она очень похожа на тебя. Знаю, что ты ее одобришь и вы
поладите.
— Похоже, у тебя серьезные намерения в отношении мисс Кэндиси.
— Должно быть, так, но я не уверен. Как раз сейчас я должен привести
свою жизнь в порядок. Я не сказал тебе и маме, что меня направляют служить
на Аляску?
— На Аляску? Господи, а я-то думала, что на Аляске живут только
эскимосы и полярные медведи.
— Прошел слух, что там открыли большие залежи золота и что к концу века
Аляска станет северной Калифорнией. Кстати, сестренка, а как твои любовные
дела?
— Не так хороши, как хотелось бы, — честно ответила она.
— Ты говоришь как подлинная дочь семьи Каллаханов. — Он помолчал,
потом добавил: — И Тэйлоров, конечно. Одному Богу известно, каким
распутником был наш папаша всю свою жизнь.
— Не стоит идеализировать и маму. Знаешь, что ее роман с Шоном начался
еще до исчезновения отца?
— Ты не можешь говорить это серьезно. Я не верю!
— И все же это правда. Я подслушала однажды их разговор: они смеялись и шутили по этому поводу.
— Ну, с тех пор много воды утекло, — сказал он смущенно.
— Верно, — согласилась она и лукаво улыбнулась: — Это-то мы с
мамой и пытаемся вколотить в твою дубовую голову. Прошлое остается прошлым,
и нет смысла без конца пережевывать то, что было когда-то, словно собака,
гложущая сухую и голую кость.
Он ответил не сразу. Потом взял ее за локоть и сказал:
— Пожалуй, я провожу тебя до отеля.
День выдался на славу. Лазурное небо было безоблачным, нежный ветерок,
гнавший барашки по реке Гудзон, чуть умерял полуденную жару. Майра, Брэд и
Дезирэ сидели в первом ряду зрителей, которые должны были стать свидетелями
присвоения Патрику офицерского звания. Его прощальная речь была проникнута
патриотизмом, чувством долга и верности родине, чувством чести и
достоинства, но военной темы он коснулся вскользь, а главным в его речи был
анализ человеческих отношений в течение жизни. И произнося свою
заключительную фразу, Патрик посмотрел прямо на отца.
— ...потому что, унижая и пороча наших ближних, мы в первую очередь
унижаем и порочим себя. Наш девиз содержит нечто большее, чем воинский
кодекс поведения:
Мы обязуемся никогда не лгать, никогда не обманывать и не
красть, мы клянемся в верности, мы клянемся избегать обмана, предательства и
неверности, как и в том, что не потерпим бесчестия не только в себе, но и в
других...
От моего собственного имени и от имени своих однокашников я хочу
поблагодарить вас всех, леди и джентльмены, за то, что вы почтили нас своим
присутствием в этот день и разделили с нами радость этой минуты. Да
благословит вас всех Господь, и да благословит Всевышний Соединенные Штаты
Америки.
Его речь была встречена оглушительными аплодисментами. Брэд поморщился и
прошептал на ухо Майре:
— Он ведь метил в меня и попал не в бровь, а прямо в глаз, верно?
Ни Майра, ни Дезирэ не ответили.
По окончании торжественной церемонии новоиспеченные офицеры огласили воздух
троекратным ура, а их головные уборы взмыли высоко в воздух, и на мгновение
небо потемнело от их обилия. Потом выпускники смешались с толпой гостей,
присоединившись к своим родственникам и друзьям.
Смущение и неловкость при встрече всех членов семьи Тэйлоров были несколько
умерены тем фактом, что Патрик привел своего товарища по комнате Джеральда
Мэнникса и его сестру с родителями. Энсон Мэнникс и его жена Дороти были
выдающейся парой: он некогда был послом Америки в Испании, и Майре
показалось, что при известии об этом Брэд навострил уши.
Как и всегда, аромат власти опьянял его. Он в известной степени достиг
зрелости и умеренности, но надежда на то, что леопард когда-либо изменит
свою внешность и избавится от пятен, была тщетной. Он тотчас же завладел
Мэнниксом и принялся расспрашивать его о текущих международных делах,
стараясь в то же время очаровать дипломата и тонко польстить ему.
Внимание Дезирэ было сосредоточено только на молодых Мэнниксах. Она тотчас
же оценила и одобрила Кэндиси Мэнникс, и, чем больше девушки разговаривали
друг с другом, тем больше крепла их взаимная симпатия. Кэндиси была высокой,
ширококостной девушкой и в то же время она отличалась удивительной
женственностью и пленительностью. Дезирэ обратила внимание на то, как она
поглаживала руку ее брата указательным пальцем и как они все время держались
за руки. У Кэндиси были довольно широкое лицо с выступающими высокими
скулами и широко расставленные серые глаза, а рот ее был чувственным и губы
полными. В ее темно-каштановых волосах солнце высвечивало отдельные светлые
пряди, а ветер трепал их.
Товарищ Патрика по комнате привлек ее внимание совсем по-иному. Джерри был
среднего роста, не выше сестры, но он излучал мужественность. Он был
широкоплечим и широкогрудым, с узкой талией и поджарыми бедрами, что
подчеркивалось покроем его военной формы, ловко облегавшей тело. Он не был
красив в том смысле, в каком она находила красивыми своего отца и Пэта, но
мужественные и грубоватые черты его лица — массивная челюсть и шишечка на
кончике носа, а также его заразительная улыбка и плутоватое выражение
голубых глаз немедленно вызвали в ней влечение к нему. И даже цвет его
коротко подстриженных волнистых волос был под стать ее собственным — они
были рыжими.
Его рукопожатие было крепким и искренним.
— Ну, когда старина Пэт хвастался красотой своей сестры, я заподозрил,
что он пытается всучить ее какому-нибудь недоумку, как и я пытался навязать
ему Кэндиси. Теперь же, когда я увидел вас, я понял, что не верил ему зря. Я
влюблен.
Его сестра хмыкнула:
— Держите с ним ухо востро, Дезирэ. Он бесстыдная шельма. Следующее,
что он сделает, это пригласит вас прогуляться по Аллее флирта сегодня
вечером. И, как я догадываюсь, когда стемнеет.
Дезирэ рассмеялась:
— Не беспокойтесь обо мне, Кэнди. Мне и прежде приходилось справляться
с такими обстоятельствами.
Джерри взял ее под руку.
— По правде говоря, мне не хочется ждать вечера. Идемте, моя прелесть,
растолкаем эту толпу, и я кое-что покажу вам.
— Кстати, о сегодняшнем вечере, — вмешался Патрик, — Джерри и
я наприглашали приятелей и молодых девушек в город на вечеринку, чтобы
отпраздновать наше окончание академии. Не возражаешь, Дезирэ, чтобы твоим
кавалером был Джерри? Он сам не может выбрать себе девушку, вот я и стараюсь
ради него.
— Я буду счастлива. — Она посмотрела на Джерри, и в глазах ее
заплясали бесенята. — Я готова держать пари, что ему не составило бы
труда найти себе пару.
Джерри театрально возвел глаза к небу.
— Дело в том, что я берег себя все эти годы для вас.
Подумав, Патрик обратился к своим родителям и Мэнниксам:
— Конечно, я и вас приглашаю на нашу вечеринку.
— Нет уж, Пэт, — весело отозвался Брэд. — Я в своей жизни
побывал на многих таких солдатских сборищах. Они для молодых и
несокрушимых... Кроме того, Энсон и Дороти собираются пообедать с твоей
матерью и со мной в отеле.
Майра загадочно улыбнулась, заметив, что Брэд с видом собственника положил
руку на плечо Энсона Мэнникса.
После ужина Мэнниксы удалились в свой номер, а Брэд и Майра в свой. Она
предложила ему заглянуть к ним с Дезирэ выпить перед сном.
— Если не имеешь ничего против портвейна, — сказала она. — Я
считаю, что пропустить пару стаканчиков перед сном отнюдь не вредно после
такого дня.
— Когда мы были вместе, тебе такого средства не требовалось, —
возразил он.
Майра не отозвалась на это замечание и пошла за вином и двумя стаканами. Она
стояла к нему спиной, дожидаясь, когда румянец возбуждения сойдет с ее щек.
Ты же не школьница!
— упрекнула она мысленно себя.
Брэд сел на диван рядом с ней и разлил вино.
— Что ты думаешь о Мэнниксах? — спросил он.
— Прекрасные люди. И ты, разумеется, хорошо поладил с Энсоном.
— Интересный малый и хорошо осведомлен в делах политики. Ты знаешь, что
он занимал высокий пост при Сейнт-Джеймсском дворе. Патрик мог сделать
гораздо худший выбор, а эти родственники нам вполне подходят. Не говоря уже
о том, что Кэндиси кажется мне прелестной и умной девушкой.
— Мне она очень понравилась и Дезирэ тоже. Да, судя по тому, как они с
Пэтом смотрят друг на друга, мне кажется, что они по-настоящему влюблены.
Он поставил свой стакан с вином, и его рука как бы ненароком легла на спинку
дивана.
— Они напоминают мне нас с тобой в этом возрасте.
Его рука непринужденно переместилась на ее плечи.
— Я никогда не переставал любить тебя, дорогая.
— Брэд, пожалуйста...
— Нет, Майра, ты выслушаешь меня. То, что я сказал тебе вчера, чистая
правда. В Китае я получил по заслугам. Жизнь — это азартная игра, где ставки
высоки, а я, как ты знаешь, азартный игрок.
— Ну, пожалуй, это эвфемизм. Следовало бы сказать
авантюрист
.
— Ладно, пусть авантюрист. И все же это не имеет отношения к тому, о
чем я хотел сказать. Майра, а что, если бы я предложил тебе склеить нашу
разбившуюся на кусочки жизнь?
— Да ты, верно, не в своем уме.
Она попыталась встать, но он удержал ее:
— Нет, это было бы вполне разумным и логичным шагом. Послушай, все эти
годы я держался в стороне от тебя только потому, что это был единственный
честный и достойный способ справиться с обстоятельствами. Вы с Флинном были
счастливы, и я не имел права вмешиваться и разрушать вашу жизнь. Видит Бог,
я и так натворил глупостей. Есть и еще кое-что...
Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе, не спуская с нее
пристального взгляда.
— Та женщина, что была в Вашингтоне, я даже не помню ее имени, так мало
она значила для меня. Да, я был тебе неверен, но не потому, что был не
удовлетворен тобой или недоволен нашим браком. Майра, нет др
...Закладка в соц.сетях
