Жанр: Любовные романы
Великолепная страсть
...х фанатиках
любого толка.
— Но вы понимаете и одобряете мотивы их действий? — спросила Майра
резко.
Он отрывисто рассмеялся:
— Думаю, вы правы. Все мы стремимся стать вездесущими наблюдателями
жизни и человечества... Разве вы не согласны, моя дорогая? Вернемся во
дворец? Я бы выпил еще шампанского. А как вы оба?
— Звучит заманчиво, — согласился Флинн.
Майра молчала, пока они не вышли из храма и Шон и Радж не закрыли скрипучие
тяжелые двери. Снаружи в теплом солнечном свете, под пушистыми, похожими на
клочья ваты облаками, медленно плывущими по небесному своду, выглядевшему
сапфирово-синим и таким мирным, Майра немного успокоилась.
Ее сомнения и страхи рассеялись. Она шла по дорожке из гравия между Шоном и
Раджем, держа обоих за руки. Они казались тремя закадычными друзьями.
Прошло уже три дня с тех пор, как Флинн и Майра приехали в Дели. В то утро
майор Флинн собрал своих солдат на плацу бок о бок с солдатами султана,
полком ладхианских сикхов-сипаев под началом капитана Берама. Их целью было
выследить шайку головорезов-душителей, убивших двух сборщиков налогов на
пути из Калькутты в Дели. Майра позавтракала с Раджем, потом отправилась на
верховую прогулку на черном жеребце, выделенном ей из конюшен султана.
Вернувшись во дворец, она приняла ванну и провела день в приятной
праздности, загорая обнаженной на уединенном и укрытом от нескромных
взглядов балконе, на который выходили двери ее спальни. За те несколько
дней, что Делия прислуживала Майре, девушка нежно привязалась к ней. В
четыре часа дня она вышла на балкон с флаконом густого пурпурного масла.
— Хочет ли мэм-саиб, чтобы я умастила ее нежную кожу этим эликсиром из
тутовых ягод, чтобы защитить ее от вредоносного действия солнечных
лучей? — спросила девушка.
Майра улыбнулась:
— Благодарю, Делия, нет. Возможно, моя кожа и выглядит нежной, но на
самом деле она достаточно вынослива. Если поживешь под палящими лучами
техасского солнца, то выдержишь и солнце Индии. Кроме того, в это время года
воздух влажный.
Майра подумала, что было бы недальновидным побуждать девушку прикасаться к
ней. Она не хотела повторения эпизода, пережитого в ванной комнате в день ее
приезда. Делия уселась рядом с Майрой, скрестив ноги, и казалось,
погрузилась в собственные мысли.
— Ты сегодня очень тиха и задумчива, Делия, — заметила Майра.
Девушка потупилась.
— Мне ужасно не нравится эта жирная жаба Карум.
Майра с изумлением воззрилась на нее, широко раскрыв глаза:
— Почему это ты вдруг вспомнила о Каруме? Кажется, он вполне достойная
личность.
— Он двуличен, мэм-саиб. Как бы это сказать по-английски? Он бегает с
лисами и охотится на них с гончими.
Майра выпрямилась и села, заинтересованная размышлениями Делии о премьер-
министре Раджа. Внезапно, поддавшись импульсу, она спросила:
— Он говорил обо мне что-то плохое?
Делия старалась избежать ее взгляда, но Майра схватила ее за руки.
— Посмотри-ка на меня, Делия! — сказала она. — Я права?
Верно? Карум дурно отзывался обо мне?
— Карум ненавидит и презирает всех людей Запада.
— Но меня особенно?
— Вас особенно. Он также боится вас и вашего мужа.
— Но ведь это абсурд! С чего бы ему бояться майора Флинна и меня?
— Он сердится на султана за то, что тот пригласил вас погостить во
дворце. Он говорит, что вы несете в себе опасность.
— Какую опасность?
— Этого я не могу сказать — не знаю.
— Или просто не хочешь?
— Когда меня взяли в услужение к султану, я принесла клятву на крови
перед великим богом Вишну быть верной и преданной султану.
— Но ведь я не прошу тебя нарушить твою клятву, Делия. Можешь этого не
опасаться. Во всяком случае, благодарю тебя за то, что предупредила меня о
Каруме.
— Будьте осторожны, мне кажется, он злоумышляет против вас.
— Едва ли это возможно, Делия. Радж Ом Прадеш, ваш султан, — мой
друг. — Она поднялась. — Пора обедать. Я жду майора Флинна с
минуты на минуту. Ты свободна. Мне не понадобятся твои услуги до того, как
мы поедим.
Девушка поклонилась и ушла.
Солнце уже клонилось к закату. Воздух стал намного прохладнее. Майра закрыла
дверь на балкон и принялась одеваться. Но мысль о том, что ей рассказала
Делия о Каруме, не покидала ее. Она могла понять его недоверие к людям с
Запада, но почему боялся Шона и ее? Она все еще хмурилась и размышляла об
этом, когда вернулся Шон. Лицо его было мрачным как туча, а поцелуй всего
лишь знаком внимания, обычным приветствием.
— По твоему лицу, дорогой, я вижу, что день у тебя прошел неудачно.
— В высшей степени неудачно. Когда мы добрались до города Мирата,
капитан Берам и я построили своих солдат. Его люди окружили город с запада,
а я расставил своих улан на востоке. После этого мы стали продвигаться на
север, чтобы соединиться, и тут я заметил, что сипаи разговаривают с какими-
то подозрительного вида людьми у источника, где те разбили лагерь. И я готов
поклясться, что Берам обращался к одному из них, по-видимому, предводителю,
и называл его по имени — Фатти Сингхом!
Майра резко повернулась на вращающемся стуле, на котором сидела перед
зеркалом. Глаза ее округлились:
— Фатти Сингх! Но ведь это имя джамадара душителей, убивших Раджа
Сингха и похитивших меня!
— Да, должно быть, это он. Как ты и говорила, он похож на Раджа Сингха
и на султана. И более того, когда они отъезжали, я заметил желтую удавку,
свисавшую из заднего кармана Фатти Сингха.
— Так им дали уехать! — Майра не верила своим ушам. — Ты
хочешь сказать, что им дали свободно скрыться?
— Таково было решение Берама. Он заявил, что его солдаты обыскали их и
осмотрели их снаряжение до того, как мы подъехали, и не нашли ничего
подозрительного. Все это произошло так быстро, что я не успел собраться с
мыслями. Я принял на веру слова Берама, но теперь понимаю, что он бесстыдно
солгал мне. Я сейчас же отправлюсь наверх и поговорю с Раджем. Думаю, что он
пригрел предателя на своей груди.
— Или... — начала было говорить Майра, но запнулась, не докончив
фразы.
— Или что?..
— Не важно. Идем и поговорим с Раджем.
Султан беседовал в библиотеке дворца с капитаном Берамом и Карумом. Двое
сипаев на часах попытались преградить путь Флинну, но он грубо отшвырнул их
и громко и отрывисто постучал в дубовую дверь. Дверь открыл Карум. Он не
пытался скрыть недовольства тем, что их совещание с султаном оказалось
прерванным.
— Я хочу поговорить с султаном. Дело очень важное и безотлагательное.
— У нас секретный разговор, и его светлость не желает, чтобы ему
мешали.
Шон поверх головы министра увидел Раджа за письменным столом и Берама,
стоящего в почтительной позе перед ним.
— Радж, — крикнул Шон, — прошу прощения за доставляемое
беспокойство, но у меня дело чрезвычайной важности и срочности, и оно
касается капитана Берама!
Султану это явно не понравилось.
— Оно не может подождать, пока я не закончу разговор с капитаном Берамом о сегодняшней вылазке?
— Я как раз поэтому и пришел к вам. Я хочу присутствовать при вашем
разговоре и послушать, что он вам скажет. Возможно, я смогу кое-что добавить
к тому, что он вам доложит, кое-какие соображения и дополнения на случай,
если капитан Берам что-нибудь забудет упомянуть.
Радж вытащил турецкую сигару из золотой шкатулки, стоявшей на краю
письменного стола, и чиркнул серной спичкой, чтобы раскурить ее. Он
откинулся на спинку стула.
— Хорошо, майор Флинн, что вы хотите мне сказать? Вольно, капитан
Берам.
— После того, что вы услышите о предательстве капитана Берама, я
полагаю, вам придется отстранить его от должности и арестовать.
Радж и капитан Берам обменялись наглыми улыбками. Султан насмешливо смотрел
на Флинна:
— Сомневаюсь в том, что вы говорите серьезно, майор Флинн. Но
продолжайте, я вас слушаю.
Флинн набрал в грудь воздуха и заговорил:
— На окраине Мираты капитан Берам и его солдаты допрашивали группу
людей, которые, как я имел все основания думать, были как раз теми самыми
душителями, тем самым войском смерти, которое стало причиной гибели шейха
Раджа Сингха и его слуг и которое похитило мою жену.
Похоже было, что на султана его слова не произвели никакого впечатления.
— А собственно говоря, какие у вас основания считать так, майор?
— Все очень просто. Имя джамадара было Фатти Сингх, и он полностью
соответствовал описанию, данному Майрой. Интересно и то, что он отличается
разительным сходством с вашим убитым кузеном Раджем Сингхом и с вами.
Капитан Берам выглядел теперь взволнованным.
— Ваша светлость, я должен возразить...
— Достаточно, капитан, — перебил его Радж. — Не вижу причины
хитрить дальше. Да, майор Флинн, это был тот самый шейх Фатти Сингх, который
убил шейха Раджа Сингха и похитил вашу жену. Капитан Берам сделал серьезное
предупреждение Фатти Сингху и его фансигарам и потребовал от них, чтобы они
убрались из Бенгалии не позже чем через двадцать четыре часа. В противном
случае он обещал их уничтожить. Он решил подвергнуть их испытанию, дать
возможность пройти нечто вроде испытательного срока.
— Испытательного срока? Капитан Берам отпустил эту банду разнузданных
убийц, предоставив им возможность заслужить прощение примерным поведением?
Боже! Но ведь это чистое безумие!
— Вы не понимаете, майор Флинн! — вмешался Берам. — Те
душители, которых мы встретили в оазисе у водоема, были только
незначительной частью более мощной группировки головорезов, объединившихся и
съехавшихся со всей Индии. Две-три сотни из них скрываются в лесах и следят
за каждым нашим шагом. Если бы я арестовал Фатти Сингха, они бы подстерегали
нас на пути в Дели.
— Вы действовали вполне разумно, капитан, — сказал Радж. —
Посмотрите на дело с другой стороны, Флинн: мы нагнали страху на Фатти
Сингха и его людей. Теперь с их помощью распространится молва по всем
провинциям, и на время душители перестанут действовать. Это даст нам
необходимое и столь драгоценное время на то, чтобы мобилизовать наши силы
полностью.
— Вы лжете! — сказала Майра с презрением. — Не пристало
султану изъясняться на языке дьявола! Вы знали о нападении людей Фатти
Сингха на наш бивуак и Раджа Сингха. И, откровенно говоря, я думаю, что это
было сделано с вашего одобрения.
— Да вы не в своем уме, мадам Флинн, — возразил он без особой
убежденности.
— Ах, вот как, Радж? Значит, я не в своем уме? Вы все прекрасно знали
заранее. Но вы никак не ожидали, что Фатти Сингх похитит меня. Это в ваши
планы не входило. Потому-то вы приказали Сингху освободить меня.
— Моя дорогая Майра, никогда в жизни я не встречал женщины со столь
необузданным воображением. Вам бы следовало стать романисткой. — Он
обратился к Флинну, ища у него поддержки: — Право, майор, вы, разумеется, не
разделяете причудливой гипотезы вашей жены?
— Верю каждому ее слову.
Майра вплотную приблизилась к письменному столу, за которым сидел султан, и погрозила ему кулачком:
— Фатти Сингх был смущен, когда узнал, кто я. Он жестоко наказал
человека, ответственного за мое похищение, — его выпороли. Но дело в
том, что он знал, кто я, а также то, что мы направлялись в Дели. Он сказал,
что уважаемый им и достойнейший человек, вождь, говорил ему, что я
замечательная красавица, или тому подобную чушь.
Радж загасил свою сигару и поднялся со стула.
— Право же, Майра, я нахожу ваши слова интригующими. Вам, случайно, не
намекнули, кто этот таинственный вождь? Вне всякого сомнения, это один из
свергнутых принцев Мираты.
— Я так не считаю, Радж. Больше я ни в чем не сомневаюсь. Знаменитый
вождь не кто иной, как султан Дели, то есть вы!
Султан закрыл глаза и пальцами обеих рук нажал на веки. Некоторое время,
довольно долго, он не произносил ни слова. Наконец он отвел от лица и поднял
руки и посмотрел на нее. В глазах его отразилась печаль, и голос его звучал
искренне, когда он заговорил:
— Почему, Майра? Почему? Почему вы проявили это кошачье любопытство?
Эти сведения, которые вы получили... Вы оба должны сознавать, что я не могу
разрешить вам вернуться в Калькутту и открыть правительству мою тайну. Я
думаю не о себе. Моя судьба, судьба отдельной личности, значения не имеет.
Но дело превыше всего.
— Дело?
— Будущее Индии. Независимость от колониальных деспотов. Я сказал это
вам, когда мы впервые встретились в Калькутте, я сказал вам, что движение
душителей — самое близкое к революционному в долгой, горестной и путаной
истории этого увечного гиганта — Индии. В течение полувека вскармливали этот
хрупкий росточек, эту тонкую лозу, едва-едва выпустившую свои нежные побеги
и только начавшую обвиваться вокруг столба, на котором укреплен
Юнион
Джек
. Дело освобождения Индии должно быть спасено любой ценой. Итак... у
меня нет выбора, моя дорогая, я должен покончить с вами и майором Флинном.
— Ах, вот как! — воскликнул Флинн. — У меня полк бенгальских
улан, расквартированных на территории дворца. И вы полагаете, что они
поверят той стряпне, которую вы приготовите на скорую руку, чтобы объяснить
нашу внезапную кончину?
Султан погладил бороду.
— Я бы не удивился, если бы мне удалось убедить шейха снова совершить
похищение. Пока я еще не обдумал все детали, но мы с Карумом разработаем
план.
— Раз уж вы выпустили джинна из бутылки, то, может быть, скажете нам,
за что убили шейха Раджа Сингха?
— По той же причине, что заставляет меня избавиться от вас, моя
дорогая: Радж жаждал власти. Ему было мало оставаться шейхом. Честолюбие
подстегивало его аппетиты. Он хотел стать султаном, и его привлекал Дели. Он
раскрыл мою роль в движении душителей, узнал о ней от одного
высокопоставленного информатора. Этот информатор за солидное вознаграждение
согласился вернуться с Раджем Сингхом в Калькутту и выдать меня вице-королю.
Султан воздел руки к потолку:
— Не важно, что все мы игрушки в руках богов. С помощью богини Кали мы
победим. Капитан Берам, позаботьтесь о том, чтобы майор и миссис Флинн были
препровождены в свои покои, и поставьте у их дверей стражу.
Капитан Берам вытащил пистолет, но, к изумлению Майры и Шона, направил его
на султана.
— Ваш рассказ показался мне чрезвычайно интересным и поучительным, так
же как и майору и его супруге. Теперь сошлись концы с концами. И дело
завершено.
Радж Ом Прадеш недоверчиво смотрел на него широко раскрытыми глазами.
— Концы с концами? И какое дело завершено? Вы сошли с ума, Берам?
— Нет, ваша светлость, я в своем уме. Пожалуй, безумны вы. Султан Дели
связан с бесчестными пресловутыми фансигарами и при этом говорит о
благородном деле, о борьбе за независимость Индии, столь же бесстрастно, как
и о душителях, и всей этой истории. Это пахнет величайшим предательством.
Возможно, Индия — действительно увечный гигант, как вы говорите, но
существование душителей — раковая опухоль на теле этого инвалида.
Радж Ом Прадеш полиловел от ярости.
— Берам, ты свинья и предатель и поплатишься за предательство головой!
— Нет, ваша светлость, теперь мы поменялись ролями. Это вам предстоит
лишиться головы из-за вашего предательства. Вам, и Фатти Сингху, и легиону
ваших безумных дхокуров. Вы знаете меня под именем капитана Берама, но на
самом деле я майор Пиндареш из британской военной разведки. Мы уже два года
тайно наблюдаем за вами, ваша светлость, но до сегодняшнего дня вам
удавалось ускользнуть. Ом Прадеш, султан Дели, я арестую вас!
Радж смотрел на него с презрением.
— Тебе никогда это не пройдет даром, не важно, Берам ты или Пиндареш.
Мои сипаи останутся верны своему султану, своему бару, своему бурке!
— Бесполезно, Ом Прадеш. К ночи до Дели доберутся полк улан и полк
пехоты. Они окружат дворец и возьмут его. А до этого момента вы останетесь
под арестом. Вы, майор Флинн, и вы, мэм-саиб, можете возвратиться в свои
апартаменты. Когда вернетесь в Калькутту, вам придется засвидетельствовать
перед военным трибуналом все то, что вы слышали и видели здесь сегодня.
— С величайшим удовольствием! — ответила Майра. Потом,
повернувшись к султану, она сказала: — Мне искренне жаль вас, Радж. Какое
расточительство ума, патриотизма и ваших талантов государственного деятеля.
Ведь вы могли бы послужить своей родине, своей любимой стране, вместо того
чтобы заниматься насилием, грабежами и убийствами и насаждать тиранию.
Внезапно манеры султана изменились: он снова стал мягким и голос его зазвучал кротко и просительно:
— Майра, Шон, я был бы вам признателен, если бы вы позволили мне
поговорить с майором Пиндарешем без свидетелей.
— Разумеется, — ответил Шон.
Он взял Майру за локоть, и оба они вышли из комнаты. По обе стороны двери
неподвижные, как статуи, стояли часовые.
— Давай подождем здесь, пока Пиндареш не сообщит нам что-нибудь, —
предложил Шон.
Им не пришлось ждать долго. Дверь отворилась, и Пиндареш появился из
библиотеки.
— Ну что, майор Пиндареш? — спросил его Шон. — Рассказал он
вам что-нибудь важное?
Пиндареш стоял лицом к ним, заложив руки за спину и широко расставив ноги.
— Человек, занимающий столь высокое положение, как Ом Прадеш, обязан
перенести свое горькое поражение с достоинством и с достоинством покинуть
эту юдоль печали и слез.
Взгляд Майры обратился к кобуре у его пояса: она была пуста!
Затем они услышали выстрел в библиотеке.
Пиндареш вздохнул.
— Ну вот, — сказал он. — Дело сделано. Думаю, для него лучше
такой конец, чем унизительный процесс и позорная казнь. Майор, мэм-саиб, до
того как к нам прибудет подкрепление, нам еще надо принять кое-какие меры. Я
уверен, что вы хотите вернуться в Калькутту вместе со своими уланами.
Он чопорно поклонился Майре и вернулся в библиотеку.
— Все хорошо, что хорошо кончается, — сказал Шон, поднимаясь
вместе с ней по мраморной лестнице.
— В жизни ничто не кончается, кроме самой жизни, — возразила
Майра.
Глава 20
1 января 1890 года Милая Уэнди!
Итак, мы вступаем в новое десятилетие. Это удивительно и даже несколько
пугает. Подумай, как ускоряет свой бег время по мере того, как идут годы.
Шон говорит мне, что я не выгляжу ни на один день старше, чем когда он
встретил меня. Я понимаю, что тут проявляется его ирландский характер и
манера угождать дамам, и все же слышать это приятно. В конце концов, и я
ведь убеждаю его в том, что его стан ничуть не менее стройный, чем когда я
вышла за него замуж. Откровенно говоря, я совсем не чувствую, что старею. В
тридцать девять я вешу столько же, сколько весила в девятнадцать. У меня нет
ни единого седого волоска. И единственная веха, указывающая нам наш
возраст, — наши дети. Я получила письмо от Патрика из Военной академии
Соединенных Штатов, что в Уэст-Пойнте. Как тебе известно, он пытается
осуществить свою детскую мечту и стать кавалерийским офицером, как и его
отец. Он поразительно похож на Брэда, просто его копия, что ты, вероятно,
заметила прошлым летом, когда он навестил тебя в Мэриленде.
С другой стороны, Дезирэ, насколько я замечаю, очень мало похожа на меня,
хотя люди говорят, что чертами лица и статью мы похожи и это видно
невооруженным глазом. Она унаследовала медно-рыжие волосы и зеленые кошачьи
глаза нашей бабушки Каллахан. А какой темперамент! Дезирэ — злючка. Она
вспыльчивая и волевая, как и положено
дочери полка
. И я теперь снова
вспоминаю, что много лет назад то же самое можно было сказать и обо мне.
В прошлом году Шону присвоили чин бригадного генерала. Как странно
складывается жизнь. Ведь он не собирался делать военную карьеру, но, как и в
других сферах жизни, есть какие-то более мощные, чем наша воля, сложные
силы, влияющие на нашу жизнь да и просто формирующие ее. Я опасаюсь, что мы
с Шоном погрязли в рутине. Последние десять лет были для нас спокойными,
благополучными и безоблачными в отличие от первого кошмарного года в Индии.
Мы стали типичными колониальными жителями: переодеваемся к обеду, играем в
вист в клубе и ездим верхом в сопровождении собак каждое воскресное утро.
В конце этого года мы отпраздновали юбилей Шона: он прослужил в армии, в
уланском полку, ровно двадцать пять лет и теперь подал прошение об отставке.
Мы собираемся осесть в Англии, а возможно, в Ирландии, купить небольшую
ферму и красиво и благородно встретить старость.
Сегодня вечером едем на маскарад в правительственную резиденцию по случаю
прибытия нового вице-короля сэра Сиднея Фарнсуорта. Я буду в костюме Марии
Антуанетты, а Дезирэ выбрала костюм Саломеи, которая, как ты, вероятно,
помнишь, потребовала, чтобы ей поднесли на серебряном блюде голову Иоанна
Крестителя. Шон говорит, что усматривает некую мрачную символику в выборе
наших костюмов, потому что оба они — и Иоанн Креститель, и Мария Антуанетта
— потеряли свои головы. Иногда мне кажется, Дезирэ ведет себя так, будто не
отказалась бы принять мою отрубленную голову, поднесенную ей на блюде. Я
люблю Дезирэ, а она, я знаю, любит меня, но по большей части мы с ней бываем
несовместимы, как вода и постное масло. Шон избаловал ее больше, чем это мог
бы сделать родной отец, и она его обожает. Она называет его папочкой, что
мне не нравится. Пэт никогда не мог себя заставить звать его отцом. Он
слишком боготворил Брэда. Он всегда называл Шона дядей, и они прекрасно
ладили.
Я так жду нашей семейной встречи и воссоединения в следующем году, когда Шон
выйдет в отставку и мы остановимся на некоторое время в Штатах по пути в
Англию.
Пожалуйста, передай привет Карлу и вашим детям и скажи, что я неизменно
люблю их. Не сомневаюсь в том, что они растут так же быстро, как и наши.
Конечно, передай привет Сьюзен и ее потомству, как и уверения в моей любви.
Пожалуйста, поскорее напиши мне.
Твоя любящая сестра Майра.
Майра запечатала письмо и прошла через широкий коридор в спальню Дезирэ. Она
постучала в дверь.
— Входи, мама.
Майра остановилась в дверях, будто зачарованная глядя, как ее дочь вертится
перед зеркалом и делает пируэты, примеряя свой бальный туалет и
охорашиваясь.
— Что ты думаешь, мама?
Майра поморгала, потом сказала:
— Это очень красивый костюм, вполне подходящий для одалиски,
содержащейся в гареме какого-нибудь шейха, но он вовсе не годится для бала в
правительственной резиденции. Право же, это так, моя дорогая. Бедного вице-
короля хватит удар, когда он увидит тебя в таком костюме.
— Этот старый греховодник сэр Сидней придет от меня в восторг.
— Ты невыносима.
— Ну, пожалуй, это верно. Когда на прошлой неделе я отвозила эти бумаги
в правительственную резиденцию, он ущипнул меня за щеку. — Ее глаза
недобро блеснули, и она добавила: — Я имела в виду совсем не эти
щеки! — Она дотронулась до лица.
Майра не могла удержаться от смеха.
— Ты гадкая, гадкая девчонка, Дезирэ, и тебя следует отшлепать.
Дезирэ хихикнула:
— Держу пари, что сэр Сидней ни за что не упустит второй такой
возможности.
Майра покачала головой и вошла в комнату, чтобы рассмотреть костюм дочери
получше.
На девушке была туника из красного шелка, доходившая до колен, а под ней
пара полупрозрачных восточных шаровар из тонкого белого шелка, и в самом
деле похожих на те, что носят женщины гарема, открывавших больше женских
ног, чем вице-король видел за долгие-долгие годы, решила Майра. Шаровары
дополняли медные накладки на грудь и короткий жакет черного бархата. Между
каймой, украшавшей жакет, и местом, где начинались шаровары, было дерзко
выставлено напоказ голое тело.
— Я не одобряю, и боюсь, твой отец тоже не одобрит. Я только хотела бы,
чтобы он был здесь и привел тебя в чувство, юная леди. Знаю, что меня ты не
послушаешься.
— Не будь такой ханжой, мама. Я все слышала о твоих эскападах в юности.
Она взглянула на себя в зеркало, потом провела пальцами по своим бронзовым
кудрям, свободно спускавшимся на округлые плечи.
—
...Закладка в соц.сетях
