Жанр: Любовные романы
Огненные птицы
...о
сейчас здесь нет.
Она чуть было не начала ему объяснять, кто такая Лой, но промолчала. Все это
было очень сложным, кроме того, было полным-полно и других вопросов,
требовавших ответов.
— Тот парень, с которым мы имеем дело, его зовут... — Лили
замолчала и стала оглядываться по сторонам. — Может лучше и не
говорить?
Энди покачал головой.
— Ты знаешь, мне все это начинает напоминать диалог двух персонажей из
какого-нибудь романа Роберта Лэндлэма.
Лили пропустила иронию мимо ушей, достала из сумочки листок бумаги,
нацарапала на нем имя Джереми Крэндалла и подвинула его к Энди.
— Это имя тебе что-нибудь говорит?
Прочитав, он отрицательно покачал головой.
— Ровным счетом ничего. Очень жаль, но это так. Я к их бизнесу никакого
отношения не имею.
— Да, знаю. Но я лишь надеялась, что ты смог бы кое-что разузнать... Очень осторожно разузнать.
Он задумчиво надул губы.
— Спросить-то всегда можно. А вот что до того, чтобы, как ты
выражаешься очень осторожно... Это трудновато. Когда речь заходит об
иерархической лестнице и секретности, мои родственники ведут себя так, что
мафия по сравнению с ними — жалкие кустари.
Лили упала духом.
— Именно этого я и опасалась.
— Не надо так сразу унывать, дорогая. Кто хочет, тот добьется и
т. д. и т. п. Дай мне подумать над этим пару часов.
Он пожелал остаться с ней и после обеда.
— Может быть, погуляем в централь парке? — предложил он. —
Или сходим посмотрим какой-нибудь фильм?
— Нет, не могу, мне очень жаль, но не могу. У меня много всяких
дел. — В действительности же ничего такого срочного у нее не было.
Но темп, с которым их отношения входили в прежнее русло, приводил ее в ужас.
Лили и Энди снова вместе, будто этого десятилетия одиночества и в помине не
было. Но оно было. И его не вычеркнешь из жизни, и во второй раз она в эту
трясину не ступит.
Они расстались. И она пообещала позвонить ему на следующий день. Но
позвонить пришлось раньше, нынешним же вечером, после того, как она
переговорила с Питером, который, как они и договаривались, появился, но
никаких вестей с собой не принес.
— Что ты можешь сказать о твоем укрощенном Мендозе? —
поинтересовался он.
— Он не укрощенный. И пока раздумывает, что ему предпринять в данной
ситуации. Энди должен все обдумать, он тоже не семи пядей во лбу. Послушай,
Питер, я хочу, чтобы ты с ним познакомился. Мне хочется знать, что ты о нем
думаешь.
— Отлично. Кроме того, с Веллингтоном мне будет приятно
познакомиться...
— С Веллингтоном? — не поняла она.
Питер усмехнулся.
— Мне на ум пришла битва при Ватерлоо.
— Ах, вон что! А я, по-твоему, Наполеон, так?
— Да.
— Не глупи. Вот что, я сейчас прикину, как все это организовать, а
потом тебе перезвоню. Что у тебя там, на твоей повестке дня на завтра?
— Занят, конечно, но все в пределах норм. Только сообщи мне сразу же,
как сможешь. Да, кстати, ты не видела последних биржевых сводок?
— Нет. Расскажи.
—
Бэсс и Деммер
соскользнули вниз на полпункта.
— Прелестно. Именно это мне и хотелось услышать.
Когда все трое встретились на следующее утро за завтраком, Энди высказал
несколько иное мнение на этот счет.
— Если акции падают в цене, это означает, что напряжение спадает.
Ажиотажный спрос на них отсутствует. Вам это должно быть на руку, я думаю.
Питер кивнул. На эту встречу он ехал полный предубежденности. Несколько лет
назад, когда он был увлечен Лили и готов был влюбиться в нее по уши, над
ними, как ему казалось, постоянно витал призрак этого человека и именно этот
призрак все тогда и испортил, считал Питер. Кроме того, он явно
психологически не был готов к встрече с кем-либо по фамилии Мендоза. Но,
несмотря на все это, Энди произвел на него хорошее впечатление. Он был
дружелюбен, не обнаруживал ни следа скрытности, в нем не было той ложной
скромности, когда Питер упомянул о том, что читал большинство из его книг, и
что они ему понравились. Этот человек обладал всем, что всегда
симпатизировало Питеру в английских писателях — тактом, особым очарованием и
суховатым специфическим юмором.
— У меня для вас кое-что есть. Немного, правда. Был бы рад сообщить
больше, но думаю, что не смогу.
— В любом случае, сработали вы быстро, — сказал Питер. —
Невероятно.
Они сидели в квартире Лили, а поэтому не было необходимости прибегать к
конспиративным ухищрениям и можно было говорить в открытую.
Энди извлек небольшой блокнот.
— Джереми Крэндалл стал сотрудничать с
Группой Мендоза
семь лет
назад. Сразу после окончания Уортонской школы бизнеса.
— Мне всегда казалось, что он из Гарвардской школы бизнеса, —
недоумевала Лили.
— Это одно и то же, — вмешался Питер. — Одно отпочковалось от
другого. Продолжайте, Энди.
— Он всегда находился в нью-йоркской штаб-квартире Мендоза и, судя по
всему, должен был бы считать это признаком некоторой его недооценки. В их
духе наиболее удачливых и ценных работников направлять в Европу, как
правило, в Испанию, так сказать, для дальнейшего ознакомления.
— Следовательно, не исключено, что эта его афера с нами не
санкционирована сверху, а лишь осуществляется по его личному хотению.
— Я сказал, что он вероятно должен считать себя недооцененным, —
пояснил Энди. — Кроме того, мне известно, что он бегло говорит по-
испански и два последних курса учился в Университете Саламанки.
Питер тихо присвистнул.
— Там его и кооптировали, как я понимаю. Разве не могли?
— Именно, — Энди захлопнул блокнот. — Но это лишь первое
предположение, первое, что может прийти на ум. А может быть и наоборот:
после того, как он побывал в Саламанке, оказавшись там случайно и научившись
там лопотать по-испански, так вот именно после этого и по этой причине
Мендоза и наняли его для работы в своей компании. Ничего таинственного в
этом варианте развития событий нет.
Подперев голову, Лили задумчиво гоняла крошки от рогалика по гладкой
поверхности стола.
— Ты прав. Но мы ведь хватаемся за соломинку. А что нам может дать
дополнительная информация об этом Крэндалле? До тех пор, пока мы не сможем
нащупать его ахиллесову пяту, все это не очень существенно.
Питера заботило другое.
— Скажите, а вы не можете указать нам источник этой информации? Ведь
если есть кто-то, чьи подозрения совпадают с нашими, так нам уж лучше знать
об этом человеке.
— Не беспокойтесь, — заверил Энди. — Я просто решил, —
что лучшая маскировка — полное ее отсутствие. Информацию я получил от
секретарши лондонского офиса. Я сказал ей, что одна газета обратилась ко мне
с просьбой кое-что написать для нее о моей семье и о нью-йоркской фирме. Мои
родственники никогда особенно не жаловали мою писанину, но знают, что ее я
никогда не брошу и посему не очень-то препятствуют мне в получении кое-какой
информации. Это все блестящий изворотливый ум моего братца, который
предпочел сам предоставлять мне сведения вместо того, чтобы ставить меня
перед необходимостью выдумывать их. Вот поэтому-то ничего загадочного в этой
информации о Крэндалле нет и быть не может. Не настолько мне доверяют, чтобы
санкционировать доступ к тем сведениям, которые хранятся в их сейфах.
— Сейчас пользуются не сейфами, — сказала Лили, — а банками
данных. — Она встала и начала убирать со стола.
Мужчины поднялись и стали ей помогать. Когда все было закончено, все трое
вернулись в гостиную.
— Хорошо, ребята. Есть какие-нибудь идеи относительно того, как нам
действовать?
Питер быстро взглянул на Энди. Не нравилось Питеру его присутствие.
— Я, пожалуй, не буду вам мешать и пойду, — произнес Энди, будто
мог читать мысли Питера. — Лили, я могу тебе позвонить потом, попозже.
— Да, позвони. — Когда Лили вернулась в гостиную, проводив Энди,
ее первый вопрос к Питеру был: — Ну как, понравился он тебе?
— Очень понравился. Теперь я могу понять, что именно тебя в нем так
притягивает, — голос Питера стал нежнее. — Ты же и сейчас любишь
его, да?
Она тяжело опустилась в кресло.
— Думаю, что да. Я никогда не переставала его любить. Но меня приводит
в ужас мысль о том, что он может теперь вернуться ко мне, а через какое-то
время без всяких объяснений опять бросить меня. Во второй раз этого я не
выдержу, Питер.
— Перестань, — нежно успокоил ее Питер. — Подумай хоть
немного о себе, займись своей собственной жизнью. Пойми, эта пресловутая
безответная любовь — страшная докука. Тебе говорит человек, который знает,
что это такое.
— Верю я этому человеку, — она улыбнулась. — Как бы мне
хотелось влюбиться не в Энди, а в него...
— Когда-то в стародавние времена и я этого хотел, — он поднялся и
поцеловал ее в лоб. — Но я о другом хотел спросить. Лили, не кажется ли
тебе, что молчание Лой затянулось, и мы не можем больше ждать?
— Кажется. Но что мы можем поделать?
— Ну подумай сама, все оперативные распоряжения исходят от Джереми
Крэндалла. Он здесь самый главный, правильно?
— Правильно.
— Ладно. Ты и я, оба знаем, что он ведет себя не так, как следовало бы,
темнит, явно преследует какие-то свои собственные цели или же представляет
интересы других, словом, что-то от нас скрывает. Короче, доверять ему
нельзя. Следовательно, нам остается действовать так, как нам подсказывает
наша интуиция. Как ты думаешь?
— Нам необходимо встретиться с остальными членами правления
компании, — не раздумывая ответила Лили. — И это я говорила еще
тогда, когда этот южанин-нумизмат впервые был упомянут. С какой стати они
должны последовать совету этого Рэндолфа Деммера и позволять пихнуть
издательство этому типу из Нью-Мексико? Ведь их можно убедить, что они могут
зарабатывать свои деньги и с нами.
— Так вот, мои мысли полностью совпадают с твоими, — согласился
Питер. — И у нас с тобой должно быть два предложения, которые следует
довести до их сведения сразу при встрече. Либо мы получаем от них какие-то
серьезные заверения в том, что они не будут голосовать против нас и, таким
образом, мы сумеем перетянуть голоса в свою пользу, либо мы возвращаемся к
самому первому нашему сценарию и выкупаем акции одного-двух из них, и
обретаем тем самым возможность контролировать компанию, — он зажег
сигарету. — Это снова вернет нас к деньгам.
— Нет, — не соглашалась Лили. — Я не думаю, что проблема
здесь в деньгах, Питер. Все дело в той дымовой завесе, которую распустил
Крэндалл. Если принять во внимание, сколько мы имеем и насколько грандиозны
наши планы, то не думаю, что какой-нибудь банк согласится оказать нам
поддержку. До тех пор, пока мы не сможем убедить их в том, что акции будут
проданы нам, а не этому миллионеру-коллекционеру. Вот тогда мы сможем
провернуть эту сделку.
— Ладно, ты меня убедила. Значит мы должны стремиться овладеть этими
акциями. Это наше исходное условие для переговоров.
— Да, именно это, — Лили направилась к столу и достала из ящика
список членов правления. — С кого мы начнем?
— Я и так помню его наизусть, можешь мне не показывать, — заверил
ее Питер. — И, полагаю, даже знаю, с кого нам следует начать.
— Уилла Крэйсон? Дочь, вызвавшая такое недовольство у покойного мистера
Бэсса?
— Нет. Прошло двенадцать лет с тех пор, как умер Бэсс. У меня нет
такого чувства, что миссис Грэйсон до сих пор носит по нему траур. Нет, это
должен быть кто-нибудь из свеженьких, попавших в опалу. Мамочка Харви Майкла
Деммера, например.
Назавтра, в четверг, во второй половине дня Лили занималась записями
некоторых сцен для передачи, она была свободна до трех часов. Еще вчера было
решено, что именно ей, а не Питеру, следует позвонить миссис Деммер.
— Если верить словам Харви Майкла, — размышлял вслух Питер, —
мамочка не только боится этого старикашку, но и ненавидит его всей душой.
Этого, конечно, маловато для нас, но все же мне кажется у тебя больше
шансов, чем у меня.
И она согласилась. И стояла теперь в вестибюле дома на Восточной шестьдесят
пятой улице в четверг, в одиннадцать утра под плотоядным взором лакея. Вчера
вечером она разговаривала с этой женщиной по телефону. Теоретически
неожиданный визит мог бы быть и результативнее, но на практике это было
неосуществимо. Нынче уже не оставалось возможности просто так попасть на
верхние этажи мало-мальски приличного манхэттенского дома, избежав допросов
и выяснений. Лили наврала ей по телефону с три короба, убедив эту леди в
том, что им следует побеседовать относительно будущей телепередачи Лили.
— Лили Крамер, — повторила ее имя эта дама. — Знаете, а моя
кухня очень далека от совершенства. Даже когда был жив мой муж, мы часто ели
в гостях или ресторанах. А сейчас и подавно...
— Я просто собираю материал для серии передач о манхэттенских квартирах
и различных типах кухонь и мне хотелось бы взглянуть на вашу, — очень
вежливо прервала ее Лили.
— Ну, если вам так надо, то поговорить можно. Заходите.
И теперь лакей этой самой миссис, изучив ее, принялся говорить в домофон:
— Да все так. Это именно та леди, которая рассказывает о ресторанах по
телевизору. Я ее уже много раз видел. Это действительно Лили Крамер. Я в
этом не сомневаюсь.
Лили должна была быть благодарна человеческой натуре. Бывало, проходя по
улицам, обедая в ресторанах, делая покупки в магазинах, она замечала, что ее
не узнают. Но стоило чуть подтолкнуть людскую память, хотя бы намекнуть, кто
она есть, что они могли ее видеть по телевизору, и люди тотчас же ее
узнавали. Может быть, и не узнавали, так делали вид. Люди не очень охотно
готовы признать свою невежественность в отношении тех или иных событий
культурной жизни, и Нью-Йорк в этом смысле не исключение. Она поблагодарила
привратника и направилась к лифту.
Луиза Деммер имела светлые волосы с латунным отливом. Вероятно, ей лет
пятьдесят пять, пятьдесят шесть, отметила Лили. Далеко не красавица: очень
длинное лицо, почти полное отсутствие подбородка, но эти недостатки с лихвой
восполнялись ее фигурой, которая и теперь была очень хороша. На ней было
одно из платьев в стиле Дианы фон Фюрстерберг — одеяние, обернутое вокруг
тела. Разумеется, теперь оно не было последним криком моды, но достоинства
фигуры оно подчеркивало. Она поздоровалась с Лили за руку, и чего в этом
жесте было больше: жадности до впечатлений или осмотрительности, Лили так и
не смогла понять, и привела ее в гостиную, представлявшую собой жуткое
смешение эпох и стилей, переполненную мебелью и безделушками, со стенами, на
каждом квадратном дюйме которых что-то висело.
— Садитесь вот туда, будьте любезны, там лучше, — пригласила
миссис Деммер Лили, кивнув на плюшевый диванчик, а сама устроилась на
отороченной бахромой маленькой банкетке.
— Очень мило, что вы согласились встретиться со мной, — начала
Лили. — Но с самого начала хочу сказать вам, что, по правде говоря, мой
приход не имеет отношения к моей передаче.
Рот ее собеседницы открылся и в ту же секунду она вскочила.
— Ну вот что, леди, я не знаю, кто вы такая и какое вам до меня дело,
но...
— Миссис Деммер, я действительно Лили Крамер. И у меня нет никаких
преступных намерений по отношению к вам. Просто мне было необходимо
увидеться с вами, а выложи я вам свою истинную цель моего прихода, вы вряд
ли согласились бы встретиться.
Близко посаженные глаза Луизы приобрели палевый оттенок и сузились.
— Может быть, вы мне в двух словах объясните, что к чему, а потом
выметайтесь отсюда...
— Хорошо, если вы желаете, все именно так и будет. Но прежде выслушайте
меня, пожалуйста.
— Выслушать-то я вас могу, это ничего мне стоить не будет, не так ли?
Вы ведь ничего не собираетесь предлагать мне купить?
Грабителей, насильников, убийц и бродячих торговцев нью-йоркцы всегда
считали одним и тем же.
— Нет, разумеется, — заверила ее Лили. — Наоборот, это мне
хотелось бы у вас кое-что приобрести.
— Что же?
— Вашу долю акций
Бэсс и Деммер
.
— Господи Иисусе, — проговорила миссис Деммер. — Господи
Иисусе, — повторила она. — И все лишь из-за них? Вам-то до этого
какое дело? Кроме того, мой свекор собирается продавать компанию какому-то
типу из Нью-Мексико, коллекционеру что ли.
— Он не сможет это сделать без согласия членов правления. Так же, как
никто без вашего желания не может обязать вас продать акции кому-нибудь еще.
— Плохо вы знаете этого старого засранца, моего свекра, — Луиза
уселась, первая вспышка миновала.
Теперь она снова поднялась.
— Господи Иисусе. — По-видимому, это было ее любимым
выражением. — Мне нужно выпить. Хотите чего-нибудь?
На часах было четверть двенадцатого. Рановато. Но выпить было необходимо в
интересах дела.
— Маленькую рюмочку шерри, пожалуй, если у вас есть...
— Может и есть, сейчас посмотрю. — Она пошарила в шкафчике, где
стояли бутылки. — Это мой сын Харви обычно его покупает. Вот,
Дядюшка
Пепе
, это шерри, если не ошибаюсь.
— Да, да, — успокоила ее Лили.
Ей была подана объемистая рюмка, доверху наполненная вином.
— Благодарю.
В руках у Луизы оказался стакан, больше подходящий для апельсинового сока
или воды, тоже почти доверху наполненный виски. С единственным кубиком льда.
— Нет, если уж я пью, то мне нужно выпить как следует. Ну, как вам
шерри, ничего? Он там не превратился в уксус? Бог знает, сколько он там
простоял. Скорее всего, это Харви его принес, больше некому. Он недели две
назад уехал. Отправился в Европу. Жаль, что вы раньше не появились. Харви
продал свои акции. Я думала, что этот старый ублюдок обделается от злости,
если узнает... — она хихикнула.
— Я уже владею акциями Харви, миссис Деммер. — Сделав это
заявление, Лили ждала реакции.
Тонкогубый рот вновь приоткрылся.
— Как это вы умудрились? Он ведь их продавал этому шустряку, который
желал, чтобы все было шито-крыто. Питер-как-его-там?
— Питеру Фоулеру из
Фоулер-дистрибьюшн
. Это мой партнер.
Миссис Деммер облокотилась на спинку и отхлебнула виски.
— Мне кажется, я понимаю теперь, зачем вы сюда явились.
— Надеюсь, что понимаете, вот что, миссис Деммер, я хочу заплатить вам
за ваши бумаги больше, чем они сейчас стоят в открытой продаже. Два дня
назад они упали до шести девяноста, вместо семи пятидесяти. Еще через пару
дней они будут стоить снова шесть двадцать пять или того меньше. Потому что
весь Уолл-стрит отлично понимает, что этот нумизмат из Нью-Мексико усядется
на эти журналы своей задницей и будет на них сидеть так же, как сидел ваш
свекор многие годы. Не думаю, что вам в этом случае можно будет рассчитывать
на какие-то проценты. По крайней мере до тех пор, пока вы не расстанетесь со
своим сентиментально-трогательным желанием сохранять существующий порядок
вещей.
Блондинка разразилась смехом.
— Сентиментально-трогательным, говорите? Неплохое словечко. Славно вы
меня поддели! Нет, там, где этот проклятый скот, где эти мерзкие
журнальчики, там у меня никаких сантиментов нет. Когда я вышла замуж, мы с
мужем была парочка детей, сопляков, по уши влюбленных друг в друга. Дело в
том, что я была танцовщицей в шоу, а старику это не нравилось. Да он просто
ревновал меня! Я могу чем угодно поклясться, что у него в одном месте очень
свербит при мысли обо мне, — как бы в подтверждение она вытянула ногу,
обтянутую нейлоном и обутую в туфель на немыслимо высоком каблуке. —
Еще ничего? Как вы считаете?
— Великолепно, — призналась Лили и это была не лесть с ее
стороны. — Вы заставляете меня позеленеть от зависти. — И это тоже
было недалеко от истины.
Но дело было не в ногах этой леди.
— Уж не по причине ли моего владения акциями? — требовательно
спросила блондинка.
Да, ума ей было не занимать, как и проницательности.
— И то, и другое, — не стала скрывать Лили.
— Верю вам. Так вот, этот чертов старик здорово осложнил жизнь моему
Харви. Я имею в виду моего мужа, его ведь тоже звали Харви. А сына моего
зовут Харви-Майкл-младший... Нельзя сказать, что этот окаянный Рэндолф не
ставит его вообще ни во что. Так, конечно сказать нельзя, но... Но моя жизнь
превратилась в сущий ад.
— Тогда почему...
— Тогда почему я руками и ногами не хватаюсь за возможность накрутить
ему хвост? Это вы хотели спросить? Все не так просто. Видите эти
апартаменты? Я ведь не владею ими, они не мои. Мой опекун — Рэндолф Деммер.
То же самое относится и к моим доходам. Они тоже исходят из рук совета
опекунов. Я, конечно, не верю в то, что ему удастся все это отобрать у меня,
если ему вздумается. Во всяком случае, мой адвокат утверждает, что не
сможет. Но усложнить мне жизнь он может.
Лили отпила шерри. В мозгах у нее вихрем носились варианты, предположения,
идеи. У нее на раздумье выпало несколько лишних секунд, пока Луиза Деммер
отправилась наливать себе еще порцию виски.
— Вам налить еще этого шерри?
— Нет, спасибо. Знаете, мне нельзя сейчас затуманивать голову.
Насколько я понимаю, у вас шесть процентов?
— Ага.
— А у нас двадцать пять процентов. Так что, если вы продадите нам свои,
мы заимеем тридцать один процент и забаллотируем любое решение вашего
свекра.
— Остальные члены совета пойдут за ним, а все вместе имеют... —
Луиза запнулась.
— Минус ваши и вашего сына. Тогда у них остается одиннадцать
процентов, — закончила за нее Лили.
Все это было подсчитано уже Бог знает когда.
— Двадцать восемь и одиннадцать равно тридцати девяти. При этом
количестве Деммер еще сможет осуществлять контроль, а если нам удастся
перетянуть на нашу сторону еще двоих членов, то... А почему бы этим людям не
пойти за нами? Мы ведь в состоянии обеспечить возможность повышения
прибылей, в отличие от вашего свекра или его нумизмата из Нью-Мексико.
— Думаете, что вам удастся уломать Уиллу, так? У нее единственной
довольно солидный кусок. А у остальных там всяких двоюродных-троюродных
всего лишь по одному-два процента у каждого.
Лили не ответила, да и не нужно было отвечать: все цифры были хорошо
известны.
— Но, как я уже говорила, — продолжала Луиза, — я не могу
продать их вам. Этот старикан мне устроит такое...
— Что он может вам устроить? Кроме того, мы пообещаем вам хорошую цену.
А если мы предложим вам контрольный пакет? Вы в будущем спокойно будете
получать свою долю, да и сейчас вам отвалится неплохая сумма.
— Вы действительно можете это мне обещать? А, душечка?
Лили встала. Лицо ее оставалось серьезным.
— Мы действительно это можем обещать, миссис Деммер. И вы тоже, по-
моему, заинтересовались нашим предложением. Вы ведь действительно хотите
продать акции. Вы спите и видите, как бы свалить этого старикашку.
Ее собеседница пожала плечами.
— Это ни для кого не секрет. Да, хочу...
— Ну и хорошо. Я вам могу помочь сделать это, практически ничем не
рискуя. Так вы собираетесь играть?
— Практически и совсем — не одно и то же, — заметила Луиза.
— Правильно, не одно и то же. Жизнь есть жизнь. Как вы уже имели
возможность убедиться, в чем я нисколько не сомневаюсь.
— Да-да...
Еще несколько мгновений обе женщины продолжали смотреть друг на друга. Лили
не собиралась открывать рот первой, впрочем, ей и не пришлось.
— Заинтриговали вы меня, — блондинка в очередной раз приложилась к
стакану, — очень за
...Закладка в соц.сетях
