Жанр: Любовные романы
Время легенд
...бравшейся на свадьбу в Саутгемптоне в разгар лета.
Выглянув в окно, Джейм увидела гостей, которые подтягивались к лужайке. Парк
Марлеров, и без того живописный, был увит широкими белыми лентами, повсюду виднелись
цветы - в основном тоже белые. От крыльца веранды, на которой по условленному знаку
должны были появиться невеста и ее сопровождающие, простиралась белоснежная ковровая
дорожка, ведущая к алтарю, где должны были ждать священник и жених.
По обе стороны дорожки располагались ряды кресел для свадебных гостей. Перед
мысленным взором Джейм встала картина венчания ее родителей.
- Что это, папа? - спросила Джейм, вынимая из ящика стола толстую книгу в белом
переплете и с трудом удерживая ее в руках - ведь ей тогда было всего шесть лет.
Отец мельком посмотрел на книгу, и на его лице появилось странное выражение.
- Это наш свадебный альбом, принцесса, - ответил он. - Там собраны давние
фотографии, их сделали еще в ту пору, когда я женился на твоей маме.
- Можно мне посмотреть карточки? - нетерпеливо осведомилась Джейм.
- Если хочешь, мы посмотрим их вместе.
Девочка радостно кивнула.
Отец посадил ее к себе на колени и раскрыл альбом, в котором оказалось множество
фотографий свадьбы и праздничного приема, устроенных на открытом воздухе.
Джейм казалось, что она рассматривает портреты прекрасной принцессы и ее
возлюбленного принца из сказочной книжки.
- Мама была очень красивая, правда? - спросила Джейм, очарованная фотографиями.
- Она и сейчас красивая, - тихим мягким голосом отозвался отец.
- Она гораздо красивее, когда улыбается, - заметила девочка, водя по фотографии
кончиком маленького пальчика. Потом она подняла глаза на отца и нахмурилась. - Теперь
мама совсем не улыбается.
Отец покачал головой.
- Знаю, принцесса, - сказал он, ласково гладя дочь по голове. - Наша мама болеет и
поэтому не улыбается.
- Мама умрет? - спросила Джейм, и на ее крохотном личике отразилось беспокойство.
- Нет, милая... конечно, нет, - ответил отец, ошеломленный ее вопросом.
Папа ошибался. Через две недели мама умерла.
Уже начинало смеркаться, когда Джейм выскользнула из праздничной толпы, переоделась
в джинсы и свободную белую блузку и, усевшись в свой джип "Чероки", покатила обратно в
Манхэттен. Проезжая на запад по лонг-айлендской магистрали, Джейм поймала себя на мысли
о доме в Саунд-Бич, где она выросла. Сколько времени прошло с тех пор, когда она уехала
оттуда?
Шесть лет? Несмотря на все те причины, которые вынудили ее к поспешному бегству,
Джейм все еще тосковала по огромному старому дому, привольно раскинувшемуся на землях
поместья, и гадала, многое ли там изменилось.
Элис и Джозеф все еще жили там. Джейм следовало вышвырнуть их на улицу в ту же
минуту, когда она обнаружила обман, но в тот миг это представлялось ей чем-то
второстепенным. Тогда главным было побыстрее улизнуть от них, и как можно дальше.
"Когда-нибудь я вернусь", - пообещала себе Джейм.
Когда эти люди уберутся из дома навсегда.
- Уличные банды, - вслух произнесла Джейм.
- Что - банды? - Бен Роллинз, коренастый мужчина лет пятидесяти с редкими
седеющими волосами и толстыми роговыми очками на переносице, оторвал взгляд от большого
листа желтой писчей бумаги, исчерканной неразборчивыми заметками, которые он набрасывал
во время редакционной коллегии.
- Я хотела бы написать о них статью, - сказала Джейм, протягивая руку к своей
кофейной кружке. Она не пила кофе, и в кружке бывали только фруктовые соки либо кока-кола
без сахара. - Все как положено - снимки, комментарии полицейских, интервью с прохожими,
которых они преследуют...
- И кого же полиция преследует на сей раз? - спросил Майк Тэрнер, бесцеремонно
вмешиваясь в разговор.
- Полиция никого не преследует, - ответила Джейм. - А ты, как всегда, не слушаешь.
- Слушаю, и очень внимательно, - возразил Майк. - Ты выразила пожелание взять
интервью у полицейских и у людей, которых они преследуют.
- Сделай одолжение, напиши репортаж о путешествии на вершину
Эмпайр-стейт-билдинга, только поднимись туда не в лифте, а по стене, - сказал ему Роллинз и
вновь повернулся к Джейм:
- Так что ты говорила?
- Это будет сенсационная статья, Бен, - с воодушевлением произнесла она. -
Возможно, мне удастся побеседовать с членами группировок.
- Это малость рискованно, ты не находишь? - отозвался Роллинз.
Терренс Хильер, сидевший у дальнего конца длинного стола, негромко прыснул.
- Похоже, вас обуяла жажда смерти, мисс Лайнд, - своим обычным насмешливым
тоном заявил он. Хильеру было тридцать семь лет, но, как весьма уместно замечал Тэрнер, он
выглядел на сорок семь, а вел себя зачастую на все восемьдесят семь. Это был долговязый
костлявый мужчина с ранней лысиной и неизменно дурным настроением. Он не чуждался
рискованных затей, но лишь при условии, что всю ответственность берет на себя кто-то другой.
- Уж не собираетесь ли вы зарубить и этот материал, Терри? - осведомилась Джейм,
раздосадованная его сарказмом.
- Ничуть не бывало, - торопливо произнес он. - Если вы готовы пожертвовать ради
репортажа своей жизнью и здоровьем, я, пожалуй, соглашусь, что он того стоит. - Трения
между ними начались практически сразу с приходом Джейм в издательство, а после повышения
Хильера переросли в настоящую войну.
В разговор вступила Кэрин Бэрнс, помощница Тэрнера.
- Я думаю, Джейм права, - сказала она, бросив на Хильера тяжелый взгляд. - Статью
на такую злободневную тему захочет прочесть каждый.
- Может быть, мы даже вынесем иллюстрацию на обложку, - добавил Роллинз. - А
если вспомнить об умении Джейм делать скрытой камерой потрясающие снимки, которые она
поставляет нам уже несколько лет кряду, ее репортаж мог бы оказаться той самой живительной
струей, в которой так нуждается журнал. - Он повернулся к Джейм и добавил:
- Так и быть. Даю тебе зеленую улицу.
Джейм улыбнулась:
- Спасибо, Бен.
Разговор зашел о публикациях, находящихся в работе, об отдельных фрагментах будущих
передовиц, и четверть часа спустя заседание подошло к концу. Как только Джейм принялась
укладывать в сумку карандаши, блокнот и кружку, к ней подошел Майк Тэрнер.
- Удачный ход, рыжуля, - сказал он, широко улыбаясь.
- Спасибо. - Джейм и не подумала поднять на него глаза.
- Твое предложение вызвало настоящий фурор, - продолжал Майк, словно не замечая
того, что Джейм откровенно его игнорирует.
На сей раз Джейм вскинула голову.
- Вот как? Это почему же?
Тэрнер сунул руки в карманы.
- Брось, рыжуля, не надо на меня нападать, - осклабившись, произнес он. - Скажи на
милость, зачем такой женщине, как ты, гоняться по трущобам за уличными хулиганами?
Джейм гневно прищурилась.
- К вашему сведению, мистер Поклонник Изящных Искусств, пока вы торчите в своем
кабинете с кондиционированным воздухом и получаете свои деньги уж не знаю за что, я
собираюсь рискнуть головой ради будущей статьи. И еще добавлю: я освещала в печати
кровавые трагедии - угоны самолетов, политические демонстрации, покушения и серийные
убийства - задолго до той поры, когда вы появились здесь.
Так что не надо говорить мне, может или не может заниматься этими делами такая
женщина, как я!
- Минутку! Я вовсе не утверждал... - начал Тэрнер.
Джейм бросила на него пронзительный взгляд.
- Знаешь что? Твоя болтовня всегда казалась мне глупыми шутками чванливого
зазнайки, - ледяным тоном заговорила она, вновь собирая свои пожитки, - но я ошибалась.
Ты самый настоящий грязный ублюдок. - Она покинула конференц-зал, провожаемая
изумленными взглядами Тэрнера и прочих присутствующих.
"Дело не в том, что они не принимают всерьез фотожурналиста женского пола, - они не
принимают всерьез меня", - сердито размышляла Джейм, переходя Тридцать четвертую улицу
по направлению к Пенсильванскому вокзалу. В руках у нее был большой кофр с новой камерой
"Хассельблад", а на левом плече висел футляр со сменными объективами, покачиваясь в такт ее
быстрой спортивной походке. В глазах окружающих, если не всех, то большинства, она
по-прежнему остается избалованной богатой девчонкой, избравшей необычное хобби. Никто и
не вспоминает о том, что она в раннем детстве осталась сиротой - во всяком случае, так
считалось - и волей-неволей научилась самостоятельности. В ней видели внучку Гаррисона
Колби, который был не только очень богатым человеком, но в свое время занимал видное место
на вашингтонском политическом Олимпе. С самого рождения она пользовалась
всевозможными преимуществами. "Во всяком случае, так им кажется", - мрачно думала
Джейм.
Чтобы проявить себя, ей с первого дня работы в издательстве приходилось трудиться за
двоих. Джейм знала себе цену: ее снимки появлялись на обложках "Уорлд вьюз" чаще, чем
работы любого другого фоторепортера.
За пять минувших лет ей трижды присуждали крупные призы, а недавно одна
манхэттенская галерея предложила устроить персональную выставку ее лучших фотографий. И
все же среди коллег Джейм оставалось немало людей - Тэрнер и Хильер, к примеру, -
которые приписывали ее успех слепой удаче либо имени и влиянию Колби. Джейм улыбнулась
в глубине души. Тэрнер не воспринимает всерьез ни одну женщину, если не спал с ней. "А
может, даже и впоследствии", - мысленно усмехнулась она.
Сбежав по ступеням вокзала, Джейм двинулась к станции подземки и оказалась у
турникета в тот самый миг, когда прибыл состав и из вагонов повалили пассажиры, словно
стадо коров, подгоняемых кнутом.
Нашарив в кармане жетон, Джейм сунула его в щель автомата и вошла в поезд, все еще
набитый людьми.
Свободных мест для сидения не оказалось, впрочем, в проходе тоже было достаточно
тесно. Джейм втиснулась между хорошо одетым светловолосым мужчиной лет сорока с черным
кожаным докторским саквояжем и сложенной газетой в руках и пожилой женщиной, которая
сжимала в пальцах ручку набитого до отказа и лопнувшего с одной стороны пакета с
фирменной эмблемой "Мейси".
Глянув через плечо, Джейм заметила двух небритых субъектов в грязных лохмотьях.
"Откуда, черт возьми, эти пропойцы добывают жетоны на метро?" - подумала она.
Поезд остановился на "Таймс-сквер", и хотя из вагона вышло немало пассажиров,
свободных кресел по-прежнему не было. "Проклятие!" - молча выругалась Джейм. Состав
отправился в путь, дергаясь и раскачиваясь, и она ухватилась за поручень.
Выйдя из метро на Семьдесят второй улице, Джейм прошагала два квартала, отделявшие
станцию от ее дома.
Она терпеть не могла ездить в подземке и пользовалась ею только в самом крайнем
случае. Однако порой это было проще, чем ловить такси, и, уж конечно, намного проще, чем
искать парковку для джипа, решила она, входя в квартиру.
Положив вещи на кушетку, Джейм машинально проверила записи на автоответчике и
просмотрела почту, хотя ее мысли по-прежнему вертелись вокруг событий на заседании
редакции. Ей хватило одного воспоминания о самодовольных болванах Тэрнере и Хильере,
чтобы опять ощутить злость. Ей пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не надавать
им пощечин, от которых с их физиономий исчезли бы эти гадкие улыбочки.
"Когда-нибудь я сделаю это. Но не сейчас, позже", - подумала она.
Глава 12
Нью-Йорк, август 1984 года
Такси остановилось рядом с одним из длинных черных лимузинов, припаркованных у
отеля "Плаза" на перекрестке Пятой авеню и Восточной Пятьдесят девятой улицы. Джейм
поднялась с заднего сиденья и торопливо взбежала по ступеням к двустворчатой двери с
бронзовыми ручками. Проходя мимо швейцара, который распахнул перед ней дверь, она
вежливо кивнула ему и пересекла оживленный холл, направляясь к президентским
апартаментам. На ее плече висел фотоаппарат в чехле. Джейм бросила взгляд на часы. Четверть
двенадцатого. Она опаздывала на пятнадцать минут. "Наверное, все уже началось", - с
беспокойством подумала она.
Она приблизилась к дверям в такой спешке, что не замечала ничего на своем пути, и
столкнулась с человеком, подошедшим с противоположной стороны. Джейм подняла голову и
увидела перед собой глаза самого густого синего цвета, которые когда-либо ей попадались.
"Да и лицо совсем недурно", - решила она, мгновенно оценив внешность стоявшего
перед ней мужчины. Он был высокого роста, дюймов на шесть выше ее, стройный, пожалуй,
даже худощавый при таком росте. У него были резкие черты лица и ослепительная улыбка под
густыми, но тщательно ухоженными усами. Его светло-коричневые волнистые волосы
показались Джейм чуть более длинными, чем следовало. Его парикмахер явно обладал
чувством меры и не делал из клиента куклу. "В жизни он выглядит даже лучше, чем на
телеэкране", - решила Джейм, узнав Мартина Кэнтрелла, ведущего вечерней передачи
новостей канала Ти-би-эс.
- Прошу прощения... - выдохнула она.
- Прошу прощения, - в ту же секунду заговорил он.
Они оба рассмеялись, и мужчина сделал приглашающий жест, пропуская Джейм вперед, и
она вошла в переполненные апартаменты. Мужчина двигался следом в сопровождении
ассистента и оператора. Джейм услышала, как оператор говорит ему:
- Пожалуй, будет трудновато снять здесь хорошие кадры, Марти.
- Кажется, ты прав, - согласился Кэнтрелл.
- Это нам наказание за опоздание, - полушутя сказала Джейм.
- Меня подвел транспорт, - отозвался мужчина, улыбаясь. - А вы чем можете
оправдаться?
- Тем же, - ответила Джейм и огляделась вокруг. - Похоже, мы не единственные
опоздавшие. Почетный гость тоже еще не явился.
- Сенатор попал в пробку по пути из аэропорта Ла-Гуардиа, - сказал журналист,
стоявший справа от Джейм. - Нас то и дело просят подождать "еще минутку", но, честно
говоря, я начинаю сомневаться.
- Кошмар, - отозвалась Джейм, досадливо закатывая глаза.
Мартин Кэнтрелл улыбнулся.
- Пробка там или не пробка, но Я не помню ни одного случая, когда сенатор Мэрлоу
успел куда-нибудь вовремя, - сказал он девушке. - Во время последних выборов его
называли "почившим сенатором" и заключали шутливые пари, успеет ли он на участок для
голосования .
- Политик может опоздать на собственные похороны, но к избирательной урне он не
опоздает никогда, - с понимающей улыбкой заявила Джейм.
- Вы говорите так, словно знаете об этом по собственному опыту, - с любопытством в
голосе произнес Кэнтрелл.
- В некотором смысле так и есть, - сказала Джейм, кивая. - Мой дед был политиком.
- Как его звали? - заинтересованно спросил Кэнтрелл.
- Гаррисон Колби.
На сцену вышел помощник сенатора Мэрлоу и взял в руки микрофон. Толпа немедленно
стихла.
- Сенатор только что прибыл, - объявил помощник. - Он выйдет в зал через минуту.
- Опять пустые обещания, - проворчал кто-то из .репортеров в задних рядах.
Джейм вновь повернулась к Кэнтреллу.
- Все же я надеюсь, что день не пропадет зря, - сказала она.
- По крайней мере для меня, - подхватил Кэнтрелл улыбаясь. - Но при условии, что
вы не откажетесь пообедать со мной вечером.
- Какой может быть обед, если мы толком не знакомы? - с притворным возмущением
произнесла Джейм.
- Это можно поправить, - быстро ответил он, протягивая руку. - Марти Кэнтрелл,
вечерние "Новости", Ти-би-эс.
Джейм рассмеялась.
- Вы всегда представляетесь так, словно завершаете телепередачу?
- Только когда пытаюсь произвести впечатление, - сказал Кэнтрелл.
- Ага. - Джейм медленно кивнула. - Если так, я вынуждена признаться в том, что
сразу догадалась, кто вы такой. Вы появляетесь на моем экране каждый вечер. Я Джейм Лайнд,
журнал "Уорлд вьюз".
Кэнтрелл улыбнулся:
- Вы всегда представляетесь так незнакомым людям?
- Только когда хочу произвести на них впечатление, - призналась Джейм. - Так вот,
насчет обеда...
Джейм редко назначала свидания. Незаживающие душевные раны детства надолго отбили
у нее охоту тесно сходиться с людьми. Ей вполне хватало нескольких близких друзей, а вечера
она предпочитала проводить в разговорах о плюсах и минусах своей профессии с собратьями
по перу. Она не видела причин отказываться от нового знакомства только потому, что
очередной ее коллега оказался симпатичным и знаменитым Марти Кэнтреллом, хотя и
признавала в глубине души, что находит его весьма привлекательным мужчиной.
- Скажите, о великий глашатай новостей, что заставило такого известного комментатора,
как вы, гоняться за дешевыми небылицами вроде кампании сенатора Мэрлоу по искоренению
коррупции? - спросила Джейм, усаживаясь против Кэнтрелла на изящном татами в ресторане
"Шинбаши" на Парк-авеню.
Кэнтрелл улыбнулся.
- Полагаю, виной тому ностальгия по юношеским временам, когда я был начинающим
репортером в родном захолустье, - ответил он, пригубив пиво "Саппоро", налитое из только
что откупоренного бочонка.
- Откуда вы?
- Родился в Техасе, потом жил в Бока-Рейтоне, во Флориде, в Майами...
- Да вы настоящий цыган-бродяга! - воскликнула Джейм. - Мужчина моей мечты!
Кэнтрелл посмотрел ей прямо в глаза:
- Надеюсь.
Официант принес сашими, и Джейм поморщилась.
В отличие от большинства коренных жителей Нью-Йорка она не любила сашими. Ей не
нравился даже бифштекс с кровью, не говоря уж о сырой рыбе. "На что он намекает?" -
подумала она, и Мартин улыбнулся, словно читая ее мысли.
- Это тунец, - сказал он, указывая китайской палочкой на ярко-алые ломти, лежавшие
перед ней на блюде. - Здесь подают все самое свежее, никаких консервов или замороженных
продуктов, которые вам подсунут где-нибудь в другом месте.
Отведав тунца, Джейм приятно удивилась.
- А это что? - спросила она, тыча палочкой в кроваво-красный комок, окруженный
пучком водорослей.
- Морской еж.
- А это?
- Осьминог.
Джейм сморщила нос и осторожно отодвинула блюдо в сторону.
- Нет уж, благодарю. В следующий раз я предпочту ломтик лососины, - робко сказала
она.
Впрочем, невзирая на осьминога вечер удался. Марта настоял на том, чтобы отвезти ее
домой, и, как ни отказывалась Джейм, проводил ее до самых дверей.
- Вам лучше поспешить, - сказала она, отомкнув дверь ключом и открывая квартиру. -
Счетчик продолжает щелкать, знаете ли.
- Знаю. - Кэнтрелл шагнул следом за Джейм. - Пускай себе крутится.
- Это вам будет дорого стоить. - Джейм начинала ощущать неловкость.
- Ничего подобного. - Кэнтрелл мягко прислонил ее спиной к стене. - Я включу счет в
командировочные расходы. Пусть компания платит. - Его губы нашли в темноте ее рот.
- И вы думаете, это вам сойдет с рук? - пробормотала Джейм в его губы, которые уже
целовали ее.
- М... мм... Да, еще бы. - Язык Кэнтрелла встретился с ее языком, возбуждая Джейм
против ее желания. Она почувствовала на своей талии его руки и вдруг с ужасом осознала, что
ее соски набухают и твердеют под тонкой шелковой блузкой. Она была уверена, что Кэнтрелл
тоже это заметил. Одной рукой он забрался под ее блузку, его пальцы торопливо расстегнули
лифчик и легли Джейм на грудь. Джейм чувствовала, как от его ласковых прикосновений у нее
уходит из-под ног земля. Кэнтрелл прижимал ее к себе с такой страстью, что у Джейм
перехватило дыхание. Она судорожно вздохнула и оттолкнула его от себя.
- Марти... - прошептала она, беспомощно разводя руками.
- Прости, - выдохнул он. - Я совсем не хотел торопить тебя... Я просто подумал...
- Я еще не готова, - сказала Джейм, глядя в пол.
Кэнтрелл кивнул и поскреб в затылке с таким видом, словно его охватило разочарование
или раздражение. А может, и то и другое вместе.
- Похоже, я чересчур увлекся, - признался он наконец.
Джейм кивнула.
- Неудачный старт, - добавил Кэнтрелл и улыбнулся. - Но я думаю, мы предпримем
еще одну попытку. Начнем все сначала.
Джейм выдавила улыбку:
- Конечно. Почему бы нет?
- Завтра вечером.
Джейм вновь кивнула.
- Куда бы ты хотела поехать? - спросил Кэнтрелл, заметно нервничая.
- Если бы я могла выбирать, то предпочла бы итальянскую или французскую кухню. -
Джейм улыбнулась. - Хватит с меня осьминогов.
- Ладно, никаких больше осьминогов, - пообещал он. - Я знаю один отличный
итальянский ресторанчик в Ист-Сайде.
- Я люблю итальянские блюда.
- Когда за тобой заехать? В семь часов годится?
Джейм засмеялась:
- Полагаю, к этому времени я уже соберусь с духом.
Напряжение отпустило Джейм лишь тогда, когда Кэнтрелл покинул квартиру и она
услышала звук захлопывающейся двери лифта. Уже давно она не позволяла себе даже легкого
флирта. И еще дольше не чувствовала такой тяги к мужчине, особенно к такому, с которым
только что познакомилась. Джейм удивлялась не столько влечению, которое вызвал у нее
Кэнтрелл, сколько той страсти, которую она внушила ему сама. До тех пор пока речь идет о
физической притягательности, беспокоиться нечего, сказала себе Джейм.
До тех пор пока плотские чувства не превратились во что-нибудь более серьезное.
Джейм встречалась с Мартином каждый день. Если позволял их суматошный распорядок
дня, они вместе обедали. Они ездили в свои излюбленные рестораны, такие как
"Манхэттен-маркет", "Фонда ла Палома" или "Глостер-Хаус". Порой они подкреплялись
сосисками, купленными прямо на улице, либо отправлялись в Центральный парк, прихватив
корзину для пикников. Почти каждый вечер они ужинали вдвоем, а уик-энды посвящали
походам по художественным выставкам от Мэдисон-авеню до Сохо. Они объехали вокруг
Манхэттена по Серкл-лайн и ездили на пароме на остров Либерти, хотя в то время статуя
Свободы была на реставрации и ее со всех сторон окружали строительные леса. Они бывали на
балете и посещали спектакли на открытом воздухе. Они искренне наслаждались общением друг
с другом, но Мартин больше не предпринимал попыток затащить Джейм в постель.
- Подожду, пока ты не будешь готова, - говорил он.
"Я уже готова", - думала Джейм, глядя на Кэнтрелла и расстилая одеяло на только что
открытой "клубничной поляне" в западной части Центрального парка.
В простой желтой рубашке и оливково-зеленых брюках Мартин выглядел столь же
привлекательно, как в итальянском костюме в тот вечер, когда водил ее на балет.
"Оглянись, Ромео", - мысленно говорила она ему.
- Нельзя ли узнать, о чем ты сейчас думаешь? - спросил Мартин, извлекая из корзины
содержимое. Он откупорил вино. Затем, достав из корзины два стакана, наполнил их и протянул
один Джейм. - Судя по выражению твоего лица, тебя одолевают неприличные мыслишки.
Джейм поднесла стакан к губам.
- Откуда тебе знать, приличные у меня мыслишки или нет? - спросила она.
Кэнтрелл растянулся на одеяле.
- Хороший журналист должен разбираться в языке жестов и в выражениях лиц. А на
твоем, милая, сейчас играет самая двусмысленная улыбочка, какую я только видел.
- Спасибо на добром слове!
- Я лишь хотел сделать тебе комплимент, - возразил он. - Я обожаю безнравственные
улыбки, особенно если они появляются на таких прекрасных лицах, как твое. - Мартин допил
вино, отставил стакан и взял стакан Джейм. Когда он опускал его обратно, в стакане оставалось
немало вина, и оно расплескалось, залив угол одеяла, но Кэнтрелл не обратил на это
внимания. - Иди ко мне, женщина, - охрипшим голосом произнес он, привлекая к себе
Джейм. Он поцеловал ее медленно и неторопливо, но в его поцелуе безошибочно угадывалась
жаркая страсть. Джейм с неменьшим воодушевлением ответила на поцелуй, обвив руками шею
Мартина.
Она хотела его, а теперь и в нем проснулось желание. И только почувствовав, как он
гладит ее, Джейм внезапно вернулась к реальности.
- Думаю, нам лучше закусить, - тяжело дыша, сказала она и отпрянула от Мартина.
- Потом, - ответил он, протягивая к ней руки.
Джейм проворно отодвинулась, уклоняясь от его объятий.
- Мы здесь не одни, если ты этого еще не заметил, - сказала она, обводя рукой
вокруг. - Вздумай мы продолжать - и ты окажешься в вечернем выпуске новостей, но только
не в роли ведущего.
- Согласен. Я всегда любил привлекать к себе внимание, - с отчаянной улыбкой
ответил он.
- А я - нет! - Джейм торопливо вывалила из корзины все, что там оставалось, и
прикрикнула:
- Ешь, тебе говорят!
- Я славно повеселилась сегодня, - сказала Джейм Мартину, когда они входили в ее
квартиру. - Предлагаю как-нибудь повторить эту вылазку.
Мартин поставил корзину на пол.
- А я бы предпочел заняться планами на ближайшее будущее, - ответил он, закрывая
дверь.
- Вот как? - Джейм обернулась, бросила на него понимающий взгляд. - И какие же у
вас мысли, господин Развратный Борзописец?
Мартин смотрел ей в лицо горящими от желания глазами.
- Ты сама знаешь ответ на свой вопрос, - ровным голосом произнес он.
Джейм медленно кивнула.
- Да. Думаю, да, - чуть слышно ответила она.
- Я ждал, - размеренно заговорил Мартин, делая шаг вперед. - Я старался не торопить
тебя. - Он придвинулся еще ближе. - Прошли месяцы, Джейм. Я сдержал слово...
Джейм протянула к нему руки.
- Перестань корчить из себя джентльмена и наконец возьми меня, болван ты
несчастный!
В следующую секунду они бросились друг другу в объятия. Мартин жадно впился в ее
губы, крепко притиснув Джейм к своему мускулистому телу. Джейм ощущала сумасшедший
стук его сердца - или это было ее собственное сердцебиение? Мартин провел руками вниз по
ее спине и стиснул пальцами ее ягодицы, прижимая бедра Джейм к своим. Джейм
почувствовала, что Мартин хочет ее ничуть не меньше, чем она хотела его, и ее захлестнуло
неведомое прежде возбуждение. Мартин оторвал ее от пола, собираясь поднять на руки, однако
Джейм воспротивилась.
- Ты очень любезен, милый, но я еще могу ходить сама, - прошептала она и,
повернувшись, двинулась к спальне, увлекая его за собой.
Войдя в комнату, она на ходу расстегнула пурпурную блузку и сбросила ее на пол,
обнажившись до пояса. Пока Мартин нетерпеливо срывал с себя брюки и рубашку, Джейм
аккуратно сняла с кровати шерстяное покрывало, после чего разделась сама.
Мартин зубами вскрыл маленький пакетик с презервативом, изумленно наблюдая за тем,
как спокойно и раскованно Джейм разоблачается у него на глазах. В ее поведении не было и
следа жеманности или ложной скромности, и это пришлось ему по нраву. Перед ним стояла
обнаженная женщина, ничуть не стыдившаяся своей великолепной наготы и не скрывавшая
вожделения. Они прильнули друг к другу со страстью, копившейся в них те долг
...Закладка в соц.сетях
