Жанр: Любовные романы
Время легенд
...ажи честно: чувствуешь ли ты, что Джим тобой пренебрегает? - допытывался Колби.
К столику вернулся официант с напитками, и Фрэнсис замолчала. После его ухода она
посмотрела на отца и сказала:
- Я не виню Джима в происходящем. Я думаю, он и сам был бы рад чаще бывать дома.
Мне кажется, ты мог бы помочь нам в этом - разумеется, если по-настоящему захочешь.
- Я уже говорил, что это работа твоего мужа, его обязанность, - негромко произнес
Колби, пригубив мартини. - И если ты хочешь, чтобы он обеспечил тебе жизнь, к которой ты
привыкла с детства, Джим должен работать на совесть. Он прекрасно справляется.
Когда-нибудь он возглавит фирму.
- Какая чудесная перспектива, - с насмешкой в голосе отозвалась Фрэн. - Ты знаешь,
папа, иногда мне кажется, что я смогла бы получить от жизни куда больше, если бы влюбилась
в докера или рассыльного.
- На следующей неделе я лечу в Париж, - сообщил Лайнд как-то вечером, когда они с
женой одевались к обеду, который давал один из его сотрудников.
Фрэнсис опустила руки.
- Но ведь ты только вчера вернулся домой, - заспорила она.
Лайнд нахмурился:
- Да, я помню, но тут уж ничего не поделаешь.
- Что же это такое! - гневно воскликнула Фрэнсис, хлопнув расческой по туалетному
столику. - В последнее время ты совсем не бываешь дома!
- Ты же знаешь, я был бы рад проводить с тобой больше времени, если бы мог, - сказал
Лайнд. - Господи, Фрэн, уж кто-кто, а ты должна бы понимать...
- Ты говоришь как мой отец, - отрезала она. - Знаешь, Джим, порой у меня создается
впечатление, что ты рад любой поездке - лишь бы оказаться подальше от меня!
- Ты прекрасно понимаешь, что это не так, - негромко произнес Лайнд.
- Разумом я понимаю тебя, но чувствую себя соломенной вдовой, - сказала Фрэнсис.
- Пожалуй, будет лучше отказаться от приглашения, - ответил Лайнд, помолчав. -
Нам стоит побыть сегодня вечером вдвоем и все обговорить.
Фрэнсис кивнула.
- Сейчас я не в том настроении, чтобы ехать к Шерманам, - согласилась она.
- Ладно. Я позвоню им. - Лайнд подошел к телефону, набрал номер и заговорил,
объясняя, что у Фрэн из-за перемены погоды разболелась голова, что они не приедут, но уж в
следующий раз - обязательно.
Лайнд положил трубку и вновь повернулся к ней.
- Что тебя беспокоит? Ты сама не своя с той минуты, когда я вернулся домой. В
аэропорту мне показалось, тебя что-то гнетет...
- Тому было несколько причин. - Она вздохнула. - Во-первых, ты слишком часто
уезжаешь, а моего папу это совсем не тревожит... - Фрэнсис запнулась и добавила:
- Пока ты был за границей, я ходила к доктору Эллерману.
Лайнд повернулся к жене, вытаращив глаза.
- К гинекологу? - спросил он. - Но зачем? Неужели у тебя что-то...
- Нет, все в порядке, - торопливо отозвалась Фрэнсис. - Я ездила к нему узнать,
почему я до сих пор не забеременела.
- Ну и?..
- Он сказал, что я совершенно здорова. По его словам, ничто не мешает мне при желании
завести хоть дюжину ребятишек, но лишь если мой муж будет проводить со мной достаточно
времени, чтобы это осуществить. - Фрэнсис пересекла комнату, подошла к Лайнду и
положила руки ему на плечи. - Джим, я хочу ребенка, - еле слышно промолвила она,
заглядывая в его темные зеленые глаза. - Все мои подруги уже завели детей либо готовятся
родить. Я хочу ребенка - твоего ребенка. Мне так одиноко, пока ты в отъезде! Будь у меня
маленький, мне было бы легче переносить разлуку с тобой.
Лайнд молча смотрел на жену. Может быть, она права. Может быть, так и следует
поступить.
- Что ж, - произнес он, и улыбка тронула его губы. - Вряд ли тебе удастся заполучить
ребенка, околачиваясь по кабинетам врачей, - добавил он и принялся неторопливо
расстегивать ее блузку.
- Джим! Что ты делаешь? - На лице Фрэнсис появилось ошеломленное выражение.
Лайнд улыбнулся.
- А как ты думаешь? - спросил он и, опустившись на край постели, протянул руки за
спину Фрэнсис, расстегнул крючки ее лифчика и снял его. - Если ты хочешь ребенка, нам
обоим придется немножко постараться, - добавил он, сжимая ее груди в своих ладонях. Потом
хищно впился в ее сосок губами, и Фрэнсис невольно вздрогнула.
Его руки скользнули ниже, расстегивая "молнию" на юбке и стягивая ее с бедер. Юбка
упала на пол, и тут же за ней последовали комбинация, пояс и чулки. Лайнд уложил Фрэнсис
рядом с собой на кровать и прижал к себе, поглаживая ее грудь, бедра, забираясь пальцами
между ног, лаская и возбуждая ее...
Внезапно его ласки прекратились. Фрэнсис открыла глаза, посмотрела вверх и увидела,
что он раздевается.
Вернувшись к жене, он распластался на ней всем телом, сводя ее с ума прикосновениями
своих рук и губ. Потом он отпрянул и сдвинулся ниже, пока его голова не оказалась точно над
треугольником ее золотистых волос.
Лайнд осторожно раздвинул ноги Фрэнсис, зарылся лицом в ее бедра, и она неистово
задвигалась. Лайнд схватил Фрэнсис за ягодицы и прижался лицом к ее плоти, доводя ее до
острого оргазма языком. Затем вновь улегся на нее сверху и вошел в нее с яростной
настойчивостью, изумившей Фрэнсис. Она застонала, извиваясь под ним, и он проник в глубь
ее плоти несколькими яростными, резкими рывками. Наконец тело Лайнда содрогнулось, и он
уткнулся лицом в шею Фрэнсис.
- Фрэн... Моя милая Фрэн... - бормотал он задыхаясь.
Фрэнсис гладила его по волосам, глядя в потолок.
Джим был очень нежным, страстным и умелым любовником. Он всегда говорил нужные
слова и совершал правильные поступки. Многие ее подруги считали Джима идеальным мужем.
Однако...
По щекам Фрэнсис покатились слезы.
Фрэнсис поставила мольберт на заросшем травой холме с видом на залив Лонг-Айленд.
Она уже давно не держала в руках кисть, и сейчас ее охватило непреодолимое желание
сбросить тяжелый груз накопившихся чувств при помощи живописи. Она вгляделась в
спокойные мерцающие воды залива, намечая черты будущего морского пейзажа. Спокойные...
невозмутимые... безмятежные. Как все это не похоже на клубок противоречивых чувств,
которые захлестывали ее, будто приливной волной!
Фрэнсис взяла кисть и задумчиво посмотрела на холст. В конце концов она начала
рисовать, всецело сосредоточившись на работе и отдавая ей всю себя в надежде освободиться
от переполнявших ее ярости и разочарования, выплеснув их на полотно, как это нередко бывает
у художников-мужчин.
Фрэнсис не могла точно сказать, когда она впервые почувствовала себя разочарованной и
несчастной; она помнила лишь, что однажды утром проснулась с мыслью о том, что Джим
отнюдь не жертва своей профессии, что он пользуется своим положением для того, чтобы по
возможности чаще бывать вдали от жены. Она начала подозревать, что Джим вовсе не любит
ее, что после свадьбы он быстро охладел к ней. Наконец ей стало невмоготу таить подозрения в
себе, и она попыталась поделиться ими с Кэтрин, которая сочла ее опасения пустыми и
неразумными и посоветовала обратиться к психоаналитику. Поначалу Фрэнсис встретила слова
Кэтрин в штыки - ей не нужен врач, она не сумасшедшая! Просто она чувствует себя
несчастной оттого, что ее муж большую часть времени проводит в отъезде, и оттого, что она
никак не может забеременеть.
Сидя перед мольбертом и размышляя о своей судьбе, Фрэнсис вдруг вспомнила, что
Джим не только пропустил все годовщины их свадьбы - за четыре года их семейной жизни он
лишь раз остался дома на Рождество. В дни своего рождения Фрэнсис получала
восхитительные подарки - один раз из Парижа, дважды из Рима и, наконец, из Лондона. Ни
романтического ужина при свечах, ни полной интимного очарования ночи любви - одни
телефонные звонки откуда-нибудь из гостиничного номера или аэропорта.
- Сколько вам лет, миссис Лайнд? - осведомился врач, прослушав сердце и легкие
Фрэнсис при помощи стетоскопа.
- Двадцать восемь. - В эту минуту Фрэнсис более всего беспокоило, все ли в порядке у
нее со здоровьем.
До шестой годовщины свадьбы оставалась неделя, и впервые за все время Джим
собирался провести этот день дома. Фрэнсис уже давно вынашивала тщательно продуманные
планы уютного праздничного вечера вдвоем, и ей была ненавистна сама мысль о том, что ее
усилия пойдут прахом. Она оскорбила Джима подозрением, обвинила его в пренебрежении
супружеским долгом и теперь хотела загладить свою вину...
- Давление чуть выше нормы, но причин для волнений нет, - сообщил врач, снимая
эластичную манжету с руки Фрэнсис. - А теперь скажите, чем, собственно, обусловлено
ваше... беспокойство?
Фрэнсис на мгновение задумалась. Она уже хотела сказать, что не знает, но вдруг поняла,
что врач имеет в виду симптомы психического свойства.
- Я чувствую себя такой усталой, мне едва хватает сил выбраться утром из постели, -
обескураженно произнесла она.
- Когда вам бывает хуже - утром или вечером? - спросил врач, делая пометки в
карточке.
- Как правило, по утрам.
Врач ощупал ее шею, выискивая опухоли лимфатических узлов.
- Когда у вас была последняя менструация? - осведомился он, водрузив на лоб круглое
зеркальце и заглядывая в глаза Фрэнсис.
- Кажется, шестого марта, - ответила она, помолчав.
- Понятно. - Врач сделал паузу. - У вас в семье были болезни, передававшиеся из
поколения в поколение?
- Я не... О каких болезнях вы говорите?
- Например, заболевания сердца.
Фрэнсис ненадолго замолчала.
- Пару лет назад у моего отца был сердечный приступ - кажется, доктор назвал его
стенокардией, - .вспомнила она. - Тогда отца положили в больницу, и он до сих пор
принимает лекарства, но приступы больше не повторялись.
- А в семье вашего мужа?
Фрэнсис растерянно умолкла.
- Честно говоря, я совсем ничего не знаю о семье мужа, - призналась она наконец. -
Он предпочитает умалчивать о своих близких.
- Понятно. - Врач записал в карточку что-то еще и сказал:
- Придется сделать анализы.
- Анализы? - На лице Фрэнсис отразилось беспокойство.
- Не волнуйтесь, миссис Лайнд, - произнес врач. - Уверяю вас, любой человек время
от времени должен пройти эту процедуру - анализы мочи, крови... Я лишь хочу исключить
кое-какие предположения.
Фрэнсис кивнула.
- У меня что-то не в порядке, доктор Эллерман? - с тревогой в голосе спросила она. -
Я имею в виду - что-нибудь серьезное? У вас ведь есть какие-то догадки, подозрения...
Врач терпеливо улыбнулся.
- Я бы не стал торопиться с выводами, - ответил он. - Впрочем, могу вас успокоить.
На мой взгляд, серьезных причин для беспокойства нет.
- Когда вы узнаете наверняка?
- Позвоните в четверг после обеда, - сказал доктор, выписывая рецепт. - К этому
времени я получу результаты анализов. А пока закажите в аптеке вот это средство и
принимайте его, как только почувствуете тошноту. Вам сразу станет легче. Поверьте моему
слову.
Фрэнсис ехала вдоль берега залива Лонг-Айленд, направляясь к Саунд-Бич. Разговор с
доктором Эллерманом не принес ей успокоения. Почему он хотя бы не намекнул на причины
своего беспокойства? Фрэнсис была рассержена. Как будто ей мало собственных страхов!
Она заехала в местную аптеку и предъявила рецепт.
Бенедиктин. Название казалось ей смутно знакомым, и Фрэнсис попыталась припомнить,
где она слышала его прежде. Спохватившись, что дома кончился аспирин, Фрэнсис выбрала
флакончик своей обычной марки и отнесла покупки в кассу, расположенную у витрины.
Расплачиваясь, она заметила через дорогу кафе-мороженое и, повинуясь внезапно возникшему
желанию, решила отведать чего-нибудь сладкого. Она уложила лекарства в машину и, перейдя
улицу, вошла в кафе.
Здесь она заказала роскошный банановый сплит, усыпанный орехами и увенчанный
горкой взбитых сливок, и уселась за отдельный столик у окна, вдруг вспомнив, что с самого
детства не давала воли своим прихотям. В те славные времена она, избалованная дочь
состоятельных родителей, живущих в Манхэттене, не отказывалась ни от одного из своих
капризов. Отец частенько возил ее и Кэти в "Мейси" и покупал им все, чего бы им ни
захотелось. Они обе неизменно выбирали банановый сплит и наедались до отвала. "Не
переусердствуйте, девчонки, - остерегал их отец. - Если вы будете слишком много есть, то
растолстеете и мне будет не так-то просто найти для каждой из вас по прекрасному принцу!"
Разумеется, он говорил это в шутку, и все же Фрэнсис показалось, что ее девичьи
фантазии наконец становятся реальностью, когда она познакомилась с Джимом.
Джим воплощал в себе все, о чем она мечтала: он был красив, галантен, остроумен и
романтичен.
Фрэнсис долго не могла понять, что именно в поведении Джима дало ей повод
заподозрить, что он ее не любит... вплоть до нынешнего утра, проведенного в кабинете доктора
Эллермана. Признавшись врачу в том, что она ничего не знает о семье мужа, Фрэнсис вдруг
осознала: Джим никогда полностью не доверял ей, не желал открывать ей свою душу. Он
никогда не говорил о своей семье, о своем детстве, о своих мечтах и планах на будущее,
никогда не делился с ней своими переживаниями. Зачерпнув последнюю ложку лакомства и
отправив ее в рот, Фрэнсис почувствовала, что из ее глаз катятся слезы. Да, она вынуждена
признать: Джим всегда был идеальным супругом... но только внешне.
Джим дал ей все, о чем она только могла мечтать, кроме одного, самого желанного - он
не захотел поделиться собой.
"Зачем я тебе понадобилась, Джим? - думала она. - Что ты видишь, когда смотришь на
меня?"
Четверг тянулся так медленно, что Фрэнсис казалось - этот день никогда не кончится. К
двум часам пополудни ее терпение иссякло. Она почувствовала, что не может больше ждать, и
сама позвонила доктору Эллерману. Ей велели не вешать трубку, и Фрэнсис пришлось
подождать еще несколько минут, которые показались ей вечностью.
Наконец в трубке послышался голос Эллермана.
- Добрый день, миссис Лайнд, - оживленно приветствовал он ее. - Как мы сегодня
себя чувствуем?
- Ужасно, - призналась Фрэнсис. - Вы уже получили результаты моих анализов?
- Их только что положили мне на стол, - ответил врач. - Как я уже сказал во вторник,
никаких причин для беспокойства нет.
- Вы говорили, что нет серьезных причин, - возразила Фрэнсис.
- И я был прав, - отозвался Эллерман. - Ваше недомогание вполне типично для такой
молодой и здоровой женщины, как вы. Мисс Лайнд, у вас будет ребенок.
Глава 5
Нью-Йорк, май 1956 года
Увидев дочь, которая пробиралась к его столику сквозь толпу, заполонившую ресторан,
Гаррисон Колби вспомнил их предыдущую встречу за обедом, на которой настояла Фрэнсис.
Он надеялся, что дочь не станет вновь просить избавить Джима от поездок в Европу, чтобы он
мог больше времени проводить в Штатах. Поведение дочери, ее странные мысли и желания
беспокоили Колби, хотя и по-своему.
Как только Фрэнсис подошла к столику, он поднялся ей навстречу, отметив, что уже
давно не видел дочь в такой хорошей форме. На ней был строгий белый костюм, широкополая
летняя шляпа и бирманские жемчуга, которые он подарил ей много лет назад. Фрэнсис собрала
волосы на затылке в классический пучок, а лицо умело подкрасила, чтобы подчеркнуть свою
природную красоту. Прежде чем занять свое место, Фрэнсис нежно обняла отца.
- Я очень рада, что ты смог откликнуться на мое приглашение, папочка, - сказала
она. - У тебя так много дел.
Колби улыбнулся и сел за столик.
- Я не настолько занят, чтобы отказаться пообедать с тобой, милая, - ответил он. - И
ты прекрасно об этом знаешь.
- Ты поддерживаешь связь с Джимом? - спросила Фрэнсис.
- Да, мы разговаривали на днях. Он сказал, что пытался дозвониться домой, но никто не
взял трубку, - отозвался Колби. - Наверное, ты ездила по магазинам.
Фрэнсис покачала головой:
- Я была у доктора.
- Тебе нездоровится?
- Нет, все в порядке. Я просто решила на всякий случай показаться врачу.
У столика возник официант, готовый принять заказ, и Колби попросил второй мартини -
первый бокал он выпил, ожидая дочь, - а Фрэнсис отказалась от коктейля.
- А как же твой дайкири? - с удивлением осведомился Колби.
- Теперь мне нельзя употреблять спиртное. - Фрэн мгновение помолчала и выпалила:
- Именно поэтому я и пригласила тебя, папа. У меня будет ребенок.
Колби посмотрел на нее, недоверчиво вытаращив глаза.
- Значит, ты беременна? - спросил он. - Милая моя, ведь это самая лучшая новость,
какую ты могла мне сообщить! А Джим знает?
Фрэнсис вновь качнула головой.
- Затем-то я и спрашивала, поддерживаешь ли ты с ним связь, - ответила она. - Меня
интересует, знаешь ли ты, когда он вернется домой. - Фрэнсис на секунду умолкла. - Джим
находится в отъезде лишь четыре недели, но эти недели кажутся мне месяцами. Сначала он
пропустил годовщину нашей свадьбы. Я так ждала этот день, готовилась устроить настоящий
праздник и встретить его вместе с Джимом, но ему пришлось вылететь из Лондона в Париж. Я
знаю, папа, мне полагается относиться к таким вещам с пониманием, но я не могу. Джиму
предстоит стать отцом, а он до сих пор об этом не догадывается. Порой я думаю, успеет ли
Джим познакомиться с собственным ребенком до тех пор, когда тот окончит колледж?
- Фрэнни, мы многократно обсуждали этот вопрос, и...
- И всякий раз ты отделывался одними и теми же отговорками, - перебила Фрэнсис. -
Папа, я не хочу растить ребенка как мать-одиночка. Я хочу, чтобы Джим был рядом со мной,
хочу, чтобы он сидел в приемной и ждал появления медсестры, которая сообщит ему, кто у него
родился - мальчик или девочка. Ведь ты, несмотря на свою занятость, был там, когда мы с
Кейт готовились появиться на свет!
- Да, милая, - согласился Колби. - Но бизнес и политика - совсем разные вещи. И ты
об этом знаешь.
- Я просто теряюсь в догадках, - продолжала Фрэнсис. - Скажи мне хотя бы одно -
Джим действительно хотел бы оставаться дома со мной или он сам просит тебя об этих
заграничных командировках?
- Фрэнсис! - возмущенно воскликнул Колби. - Полагаю, ты и сама прекрасно знаешь
ответ на этот вопрос!
- Папа, мне страшно, - призналась Фрэнсис. - Я боюсь остаться одна. Мне кажется,
что Джим не любит меня так, как любил прежде, что я не смогла стать ему хорошей женой. Я
пытаюсь убедить себя, что все это страхи беременной женщины, но, откровенно говоря, эти
опасения появились у меня задолго до того, как я; понесла.
Колби протянул над столом руку и сказал, успокаивающе поглаживая пальцы дочери: , -
Он вернется домой через пару дней. Вот увидишь - весть о будущем ребенке так взволнует
Джима, что тебе и в голову не придет сомневаться в его чувствах.
- Надеюсь, ты прав, - отозвалась Фрэнсис, выдавив улыбку.
- Разумеется, - произнес Колби, пристально глядя на дочь. - Ты только наберись
терпения и жди, хорошо?
Вопреки предсказанию Колби весть о беременности Фрэнсис оставила Лайнда
равнодушным. Он выслушал Фрэнсис, стараясь продемонстрировать воодушевление, но она
уловила его неискренность.
- Ты не хочешь ребенка, Джим? - спросила она, лежа рядом с Лайндом в темной
спальне.
- Конечно, хочу, - ответил тот. - Почему у тебя возник такой вопрос?
- Сама не знаю. Просто мне показалось, что ты не рад, - тихо ответила она.
- К сожалению, я не умею выражать свои чувства, - возразил Лайнд. - Ведь я впервые
готовлюсь стать отцом и не знаю, удастся ли мне поладить с ребенком. Это очень большая
ответственность. Но я действительно счастлив.
- Я верю тебе, но" признаться, ждала, что ты обрадуешься больше.
Лайнд потянулся к Фрэнсис и поцеловал ее.
- Я счастлив, - повторил он. - Скажи... а доктор ничего не говорил насчет того,
можно ли... - Лайнд умолк и забрался рукой под ночную рубашку жены, поглаживая ее грудь.
- Можно, но только до той поры, когда до рождения ребенка останется шесть - восемь
недель, и если не возникнет осложнений. - Фрэнсис была не в настроении заниматься сексом,
она устала и была глубоко разочарована реакцией мужа на известие о ее беременности, но
сейчас ей очень хотелось быть как можно ближе к нему, любым доступным способом.
Она откинулась на спину, борясь с неприятным чувством, которое вызывали
прикосновения Лайнда к ее соскам. Она прислушалась к своим ощущениям, пытаясь заставить
себя возбудиться от его любовной игры.
Тем временем Лайнд улегся на нее сверху, стянул с Фрэнсис рубашку и начал входить в
нее, и Фрэнсис поморщилась. Она хотела сказать ему, что не готова, но он уже вторгся внутрь,
с неожиданной страстью Овладевая ею.
Фрэнсис была рада, что он не" видит в темноте слез на ее ресницах.
Роды ожидались в декабре, и ближайшие шесть месяцев растянулись для Фрэн на долгие
годы. Ей казалось, что Джим пребывает в командировках еще дольше, чем прежде, невзирая на
то что она умоляла его оставаться дома, потому что теперь он был нужен ей больше, чем
когда-либо. И хотя по возвращении из поездок Лайнд непременно привозил подарки для
младенца, Фрэнсис была убеждена, что он не хочет ребенка, что он притворяется, выставляя
напоказ чувства, которых на самом деле не испытывает. "Ничего страшного, - говорила она
себе. - Теперь это уже не имеет значения.
У меня будет ребенок".
Лайнд не проявил особого интереса к выбору имени будущего ребенка, поэтому Фрэнсис
приняла решение, не спрашивая мужа. Если родится мальчик, его назовут Джеймсом - в честь
отца, - а если девочка, ее окрестят Амандой. Фрэнсис не вкладывала в это имя какой-то
особый смысл, просто оно казалось красивым и всегда нравилось ей.
Ей очень хотелось узнать, какие имена предпочитал Джим.
В июле Лайнд улетел в Рим. Он уехал в понедельник, обещая вернуться в пятницу, но в
четверг позвонил Фрэнсис и сказал:
- Послушай, милая, мне очень жаль разочаровывать тебя, но у меня так много дел, что я
смогу вырваться отсюда в лучшем случае на следующей неделе.
- Я понимаю, дорогой, - ответила она, борясь со слезами. - Когда ты приедешь, мы
устроим настоящий праздничный пир, ладно?
- Договорились.
Лайнд звонил из римского аэропорта Леонардо да Винчи. Полчаса спустя он поднялся на
борт самолета, выполнявшего коммерческий рейс в Москву.
Лайнд позвонил неделю спустя.
- Завтра утром я непременно буду дома, обещаю, - извиняющимся тоном произнес
он. - Поставь на холод бутылку "Дом Периньон", отметим нашу дату - надеюсь, ты
понимаешь, о чем я.
На сей раз Лайнд звонил из аэропорта Даллеса в Вашингтоне, где он задержался на сутки
для доклада.
Примерно так протекала их семейная жизнь в течение всего срока беременности Фрэнсис.
Джим никогда не возвращался вовремя и через несколько дней после приезда неизменно
исчезал вновь. "Такое впечатление, что он меня избегает", - печально размышляла Фрэнсис,
сидя в своем автомобиле на площади аэропорта и следя за отправлением самолета, на котором
Лайнд улетал в Лондон.
Во время беременности приступы депрессии лишь усугубились. Фрэнсис обратилась за
помощью к врачу, но тот сказал, что в его распоряжении нет ни лекарств, ни иных средств
облегчить ее страдания. У нее только один выход, с сожалением заметил врач, - перетерпеть,
пока ребенок не появится на свет.
Период, который должен был стать самой счастливой порой в ее жизни, оказался совсем
иным. Фрэнсис не оставляло ощущение, что окружающий ее мир разбивается вдребезги. Она
чувствовала себя одинокой и нелюбимой, она уже не сомневалась, что муж пренебрегал ею - в
мыслях и до некоторой степени физически - именно тогда, когда она нуждалась в нем больше
всего.
Ее терзал страх, что Джим застрянет где-нибудь в чужой стране, когда ей придет время
рожать. Ее ужасала перспектива остаться одной, без мужа, от которого она ждала поддержки в
мгновение, грозившее стать самым решительным испытанием в ее жизни.
Фрэнсис то и дело плакала без всякой на то причины, проливая слезы из-за сущих
пустяков, выплескивая в рыданиях свой неодолимый гнев и зачастую до такой степени пугая
свою домоправительницу Сэди, что несчастная женщина принималась названивать Кейт или
Колин, прося приехать в Саунд-Бич и успокоить, утихомирить хозяйку. Колин поспешила
обвинить во всех бедах Лайнда, хотя ее муж не переставал твердить, что молодой человек лишь
исполняет свои обязанности в Европе. Кэтрин, озабоченная состоянием сестры, вновь и вновь
советовала ей обратиться к психоаналитику. Ей казалось, это поможет Фрэн справиться со
своими беспочвенными страхами и подозрениями, будто бы ее муж пользуется своим
служебным положением, чтобы как можно меньше бывать дома.
Все они были бы порядком ошеломлены, если бы узнали, чем на самом деле Джим
занимается в Европе.
Схватки начались в четверг, шестого декабря, сразу после полуночи. Переполошившись,
Фрэнсис позвонила единственному человеку, который, по ее мнению, мог помочь ей в
создавшейся ситуации, - своей сестре.
- Кэти, у меня боли, - задыхаясь, сказала она в трубку. - Джим сейчас в Риме... а я не
знаю, что делать.
- Успокойся, все в порядке, - ответила Кэтрин. - Я уже выезжаю. Позвони доктору
Эллерману и скажи, что я привезу тебя в клинику, пусть он едет прямо туда.
- Ладно, позвоню, - произнесла Фрэнсис слабеющим голосом.
Кейт приехала очень быстро.
- Слава Богу, на всей трассе до Шорхейма не было ни одного полицейского, - весело
щебетала она, спуская по лестнице чемодан сестры. - Кажется, я превысила установленный
предел скорости - и намного.
- Ты сказала маме и папе? - спросила Фрэнсис.
- Еще бы, - произнесла Кейт. - Когда я выезжала, папа пытался дозвониться Джиму в
Рим.
- Джим вернется только на следующей неделе, - мрачно заметила Фрэнсис.
- Ну нет, он приедет гораздо раньше - как только узнает о родах, - уверенно заявила
Кейт, усаживая ее в автомобиль.
- Сомневаюсь, - возразила Фрэнсис. - По-моему, он не хочет ребенка, Кэти.
- Чепуха. - Кэтрин захлопнула дверцу и, торопливо обежав машину, заняла место за
рулем. - Даже если Джим до сих пор не выказывал особой радости, его отношение сразу
изменится, как только он возьмет малютку на руки. Вот увидишь.
- Джим не похож на других людей, - сказала Фрэнсис. - Он не слишком щедр на
проявления своих чувств.
- Но ведь он любит тебя, не правда ли? - спросила Кейт, заводя мотор.
- Раньше мне тоже так казалось. Но знаешь, я как-то вспомнила, что он никогда не
рассказывал мне о своей семье, никогда не говорил о свои
...Закладка в соц.сетях
