Жанр: Любовные романы
МОЯ СТРОПТИВАЯ ЛЕДИ
...насладиться зрелищем, пока появление ночного патруля не положило ему конец. Это
последнее было не в интересах Сина. Он
предпочел бы скрыться без шума, а значит, без кровопролития.
Первые несколько минут Честити следила за поединком словно в трансе. Мысли
запутались в липкой паутине, а все чувства
притупились. Она ловила отблеск стали, слышала свистящий звук, с каким скользили
друг, по другу лезвия шпаг, но не могла
шевельнуться до тех пор, пока не почувствовала иное движение. Толстяк Погги
подкрадывался к ней, причмокивая мокрыми
губами. Это сразу вывело ее из оцепенения.
Девушка огляделась. Парнишка-провожатый таращился на схватку, его фонарь
стоял на земле. Честити схватила фонарь и
размахнулась.
- Осторожнее с этим! - крикнул толстяк, прибавил грубое ругательство, но
счел за лучшее ретироваться.
- Смотри не подожги его, - мимоходом предостерег Син.
Он пританцовывал, делал пируэты, стремительно приближался и отскакивал в
сторону - словом, сполна наслаждался
возможностью пофехтовать. Честити могла бы поклясться, что на губах у него
блуждает улыбка. Этот человек просто не
способен принимать вещи всерьез!
- Послушай, друг, - сказал он, как следует измотав своего противника, - я и
ловчее, и выносливее, и трезвее. Будь я
кровожаден, давно пустил бы тебе кровь.
Он сделал короткое стремительное движение - и одна из серебряных пуговиц
противника полетела в сточную канаву.
- Эй, что ты делаешь? - возмутился тощий.
Вторая пуговица последовала туда же.
- Черт возьми, Стю, тебе еще не надоело? - вмешался толстяк. - Эта грязная
шлюха не стоит коровьей лепешки, не то что
пары отличных пуговиц!
- Ладно, - проворчал тощий, поднимая шпагу вверх острием. - Клянусь
дьяволом, ты прав, друг Пог. Было бы из-за кого
связываться! - Он неуклюже сунул шпагу в ножны и подбоченился. - Мы найдем себе
и получше, а вам, милорд, советую
впредь держаться от нас подальше. Я вас запомню.
Они отправились восвояси, прихватив провожатого. Свет в окнах погас, двери
одна за другой закрылись, и Честити
оказалась наедине с Сином. Он был все еще удивлен ее нарядом, но (только тут она
сообразила это) не ее преображением в
женщину.
- Ты знал!
- Допустим, знал, ну и что? - Син адресовал ей улыбку, в которой не было и
на маковое зерно раскаяния. - Сейчас не время и
не место для объяснений. Идем скорее!
Он за плечо повлек Честити туда, где светили фонари одной из главных улиц
города. Хотелось столько выспросить, столько
рассказать, но в самом деле нужно было поскорее уходить.
Более всего ее занимало сейчас, как давно Син раскрыл ее истинный пол. Без
сомнения, для него не секрет и то, что ее имя -
Честити Уэр.
Что это может означать? Что она больше не одна? Что худшее позади?
Но если он знал это и прошлой ночью, выходит, она все-таки поймала его в
ловушку, завлекла в сети. Воспользовалась его
благородством.
Эта мысль подкосила Честити настолько, что ноги ослабели и накатила
дурнота. Сильная рука не позволила упасть.
Глава 15
К тому времени, когда они достигли конюшни, Честити едва переставляла ноги.
Это не была конюшня при "Голове
сарацина". За исключением их собственных, все лошади здесь были упряжными
битюгами, а освещение ограничивалось
коптилкой у входа.
Син уложил Честити на солому в пустом стойле, внес коптилку и пристроил на
крюке.
- Пришлось забрать лошадей из "Головы сарацина", - объяснил он, - на случай
обыска. - Присел на корточки, чтобы получше
оглядеть девушку, и она увидела, как мрачнеет его лицо. - Боже правый! Что с
тобой приключилось?
Честити сделала попытку запихнуть пламенеющие соски под кромку лифа, не
сумела и разрыдалась. Син набросил на нее
свой мундир, хранивший тепло его тела, и привлек к себе.
- Тише, любовь моя, тише... - шептал он тихонько. - Все будет хорошо... я
обо всем позабочусь... я никому не позволю тебя
обидеть...
Это заставило Честити расхохотаться безумным смехом. С приглушенным
проклятием Син откупорил фляжку и поднес к ее
губам. Коньяк отчасти притупил душевную боль, но рыдания длились до тех пор,
пока не иссякли слезы. Все это время Син
продолжал шептать утешительную ерунду. Когда Честити затихла, приподнял ее лицо
и отер слезы. Она ждала вопросов.
- Пора! - только и сказал он. - Сможешь ехать верхом?
Ей хотелось уснуть, пусть даже мертвым сном, но для отдыха не было времени.
- Наверное, смогу, но... - Девушка беспомощно оглядела свой наряд.
Син проследил ее взгляд.
- А откуда... впрочем, не важно! Саквояж при мне, наденешь что-нибудь из
моей одежды. Она будет висеть, но все лучше
этого безобразия!
Честити переоделась в соседнем стойле. Чтобы не оставлять следов, пришлось
затолкать гнусные тряпки в саквояж, хотя она
охотнее сожгла бы их, а пепел развеяла по ветру. Теперь на ней были вещи Сина,
вплоть до нижнего белья. Рубашка была
надеванная и сохранила запах его тела, против чего Честити нисколько не
возражала. Бриджи оказались свободными в талии и
свисали чуть не до лодыжек, но первый изъян исправил ремень, а второй скрыли
сапоги. Иное дело сюртук - пришлось
смириться с тем, что он сильно широк в плечах.
Завязывая шейный платок, девушке пришлось - с великим сожалением - снять
парик и тоже уложить в саквояж. А она-то
считала, что привыкла к шапочке волос у себя на голове! Теперь голова казалась
заново безобразной, словно ее только что
остригли.
- Рад снова видеть вас, юный Чарлз, - с улыбкой приветствовал ее Син.
Тон его был таким ласковым, что Честити с отчаянием вонзила ногти в ладони.
Судьба жестоко посмеялась над ее благими
намерениями.
Пока она переодевалась, Син успел оседлать лошадей. Он подвел Честити ее
лошадь, но, когда девушка уже собралась
вскочить в седло, вдруг положил ладонь на ее стриженую голову. Она отшатнулась.
Син снова протянул руку и на этот раз
погладил ее по волосам.
- Господи, как же давно мне этого хотелось! - Он выпустил поводья, и они
упали, звякнув. - Длинные волосы хороши, но и в
коротких есть своя прелесть.
- Не утешай меня!
- И не думаю. Это чистая правда. - Он все гладил и гладил ее волосы, и по
коже под ладонью шли сладостные мурашки. -
Такое лицо не нуждается в обрамлении, наоборот, волосы только отвлекают от черт.
Да, есть еще кое-что, о чем я давно
мечтаю...
Его губы были нежными и осторожными, но не робкими. Следовало бы
отодвинуться, запротестовать. Честити не сумела -
ведь это был их первый "честный" поцелуй. Стоило ей ответить, как к нежности
прибавилась страсть. Теперь уже не только
губы, но и руки, и тела участвовали в этом несвоевременном сближении.
- Хотелось бы мне, чтобы у нас было побольше времени! - прерывисто произнес
Син, отстранившись первым. - Только не
нужно хмуриться, милая. Все будет в порядке, просто положись на меня.
- Я Честити Уэр! - в отчаянии воскликнула девушка. - Со мной ничего уже не
будет в порядке!
- А я Син Маллорен. Положись на меня.
- Даже Маллорен не может изменить законы этого мира!
- Еще увидим, - сказал он с улыбкой.
Он, как обычно, был полон самоуверенности. Ничего странного: только на
собственном опыте можно убедиться, что
некоторые вещи нельзя исправить никогда и никакой ценой. Нужно что-то делать.
Допустим, он понял, что Чарлз и Честити
Уэр - одно лицо, но он не знает, что Хлоя тоже имеет к этим двоим прямое
отношение, иначе не сказал бы, что давно уже
мечтал о поцелуе.
Син сделал движение помочь Честити сесть в седло, и в этот миг она
осознала, что верхом ей придется несладко. Скрипя
зубами и смахивая слезы, она позволила приподнять себя и усадить. К счастью,
выдержка ей не изменила, и она не застонала.
Боль была сильнейшая. Хорошо, что все ограничилось тремя ударами. После десятка
ей ни за что не сидеть бы в седле.
Пока Син садился верхом, Честити кое-как справилась с болью, подкрепив себя
мыслью, что выбора нет. Если пожаловаться,
Син настоит, чтобы она отдохнула, и, может быть, отправится на поиски лекарства.
В конце концов их схватят и доставят к
отцу, который и в лучшие времена не был милосердным, а теперь и вовсе
ожесточился. Возможно, он не в своем уме. Если
человек способен пойти против сына и наследника, остается только гадать, как он
обойдется с посторонним.
Держать поводья пришлось левой рукой - правая не слушалась. К счастью, Син
как будто ничего не заметил. За конюшней
он направил лошадь к городской окраине.
- Я здесь немного осмотрелся, еще днем, - объяснил он на ходу. - Эта улица
за Мейденхедом переходит в дорогу к деревне
Вудлендс-Грин. Дорога гладкая, ровная, по обе стороны - живая изгородь. Мы никак
не сможем заблудиться. Главное - не
спешить и держать ухо востро.
Вот за это Честити была благодарна всей душой. Она бы не выдержала не
только галопа, но и рыси. Каждый толчок
приносил вспышку боли.
- Как дела? - спросила она, чтобы отвлечься.
- Может, начнем с твоих? - возразил Син, но потом уступил. - Фрейзера я
нашел без труда. Должен сказать, он полностью на
нашей стороне. О твоем отце он не самого лучшего мнения, так как ему было
отказано в руке Верити. Короче говоря, наш
майор взял отпуск по семейным обстоятельствам и сейчас, конечно, уже на пути в
Винчестер. Если ему не привыкать ездить по
ночам, к полуночи он будет на месте. Жаль, что луна совсем молодая!
- Как вы договорились?
- Он спрячет Верити в некоем Лонг-Нотуэлле, у своего брата, священника. Не
так давно он жил там пару месяцев, лечась от
легкой раны. По его словам, у них с братом отношения - лучше не бывает, а
двухмесячный отпуск дает ему право указать ЛонгНотуэлл
как временное место жительства. Там они с Верити обвенчаются без
проблем.
- А это далеко?
- Лондонский округ. Правда, церковь косо смотрит на скоропалительные браки.
Придется им предоставить лицензию.
- Боже правый! Где же они ее возьмут?
- У епископа, в данном случае Лондонского. Это его приход. По правилам,
одна из сторон должна явиться лично и принести
клятву на Библии, что союз будет во всех отношениях законным, но я попытаюсь
сделать это от имени Фрейзера и с его
письменным поручительством. А он тем временем привезет Верити в Лонг-Нотуэлл,
где преподобный Фрейзер будет венчать
Фрейзера военного. Так сказать, раз, два - и готово. - Син помолчал и добавил
сухо:
- Вообще говоря, в обычном случае так не делается, но, полагаю, делу
поможет тот факт, что я прихожусь епископу
внучатым племянником с материнской стороны.
- Ох уж эти вездесущие Маллорены! Кстати, а почему ты до сих пор не в
Лондоне?
- Из-за тебя.
- Зря! - вспылила девушка. - Нам нельзя разбрасываться, пойми, нужно
сосредоточиться на главном! Насколько я поняла,
отец мечтает добраться до Верити. Ты должен был забыть про меня.
- Допустим. Ну и что?
- Я же просила тебя!..
- Я тоже много раз просил тебя - о разном. Ты ни разу не послушалась. Беру
с тебя пример.
- Это не предмет для шуточек!
Белые зубы Сина сверкнули в бледном свете луны. Он улыбнулся:
- Таким уж я уродился, милая. Если желаешь, попробую научиться серьезности.
- И добавил проникновенным тоном:
- Объясни, чего ради ты сбежала с постоялого двора, где была в
безопасности?
В придорожном дереве заухала сова, снялась и низко пролетела у них над
головами. Кто-то пробежал в живой изгороди,
шурша листвой. Син тоже умолк, и это было молчание, с каким ждут ответа.
- Меня заметили в окно. Остаться я побоялась - вдруг схватят? - спустилась
к хозяину и наговорила ему с три короба, чтобы
объяснить, почему оказалась в одной компании с тобой: ну, что хочу служить в
армии, а родня не позволяет, и все такое. Он
оказался патриотом своего отечества... за три гинеи и позволил мне спрятаться на
конюшне.
- И ты спряталась?
- Не вышло: там сидели в засаде двое из людей отца. Мне удалось от них
отделаться, но прикинуться грумом я побоялась и
вышла на улицу, где меня заметил Форт и отвел к отцу.
- Он на его стороне?
- Уже нет. Сегодня Форт помог мне бежать.
Было не слишком приятно вести разговор в полной темноте: ровный тон Сина не
выдавал чувств, а лица не было видно.
Однако мощь его воли была ощутима даже на расстоянии. Он вел дознание как
офицер.
- Откуда бежать?
- Отец снял в городе дом, туда Форт и отвел меня, - начала Честити,
мысленно вымарывая все шокирующие подробности. -
Мне удалось убедить его, что я не видела Верити после побега и не знаю, где она,
что тоже ищу ее, поэтому и приехала в
Мейденхед. Какое-то время я провела под замком. Потом вернулся отец. Он мне не
поверил и... и заставил переодеться. - Она
сообщила будничным тоном:
- Он пригрозил отдать меня в бордель, если не добьется правды.
- Что?! - резко спросил Син.
- Ничего! - испугалась девушка. - То есть он ничего такого не хотел... я
хочу сказать, он знал, что я сдамся, прежде чем
дойдет до крайних мер! Отец... он на самом деле не таков...
Эта пылкая тирада в защиту графа на деле была призвана защитить Сина. Узнав
всю правду, он мог настоять на
возвращении, чтобы разобраться с ее отцом. И в результате погибнуть.
- Что же было дальше? - поощрил он со сдержанным гневом.
- Форт заступился за меня.
- Как мило с его стороны! - заметил Син едко.
Что касается брата, Честити встала на его защиту не кривя душой.
- Форт - старший сын и наследник, ему нелегко поверить в то, что отец
способен... способен на дурное. Они начали
препираться, а я сбежала. Вот только я не знала, куда пойти...
- И была одета, как последняя портовая шлюха! Один Бог знает, чем бы все
кончилось, не проходи я мимо!
- Но ты проходил, - тихо произнесла девушка, - хотя я по-прежнему думаю,
что тебе следовало покинуть Мей-денхед
гораздо раньше. В это время ты уже приближался бы к Лондону. Кстати, а куда мы
едем?
- Не в Лондон же! Столько ты не продержишься.
Честити перепугалась. Опять задержка, и снова из-за нее. Нет уж, хватит!
- Продержусь, сколько будет нужно, - заверила она. - Мне даже удалось
немного поспать.
- Лондон так Лондон.
Некоторое время они ехали в молчании. Чеетити было не до бесед: чтобы
держаться в седле, приходилось прилагать усилие.
Она пыталась приободриться, вспоминая мучеников разных времен и убеждая себя,
что их страдания были не чета ее.
Подумаешь, пара шлепков тростью!
Однако до Лондона было миль двадцать, потом столько же до Лонг-Нотуэлла.
Дорога тянулась в бесконечность. Ну и пусть,
думала Чеетити упрямо, у человека неограниченные резервы, нужно только уметь к
ним обращаться.
Увы, ей или не слишком это удавалось, или резервы истощались с
поразительной быстротой. Шаг еще можно было
выдержать, но когда с первыми лучами солнца Син перейдет на рысь, а потом и на
галоп, она просто-напросто свалится с седла
прямо на ходу. Даже на черепашьей скорости ткань немилосердно терлась о рубцы на
ногах. Сознавая, что это тщетно, девушка
все равно возилась в седле, ища более удобной позы и тем самым усугубляя свои
мучения. К тому же возня могла привлечь
внимание Сина, а это было бы самое худшее.
В десять часов они без проблем миновали мирно спящую деревню Вудлендс-Грин.
- Куда теперь? - спросила Честити, стараясь не морщиться.
- На юг, - ответил Син обычным своим легким тоном, где за каждым словом
ощущалась беззаботная улыбка.
Честити любила этот тон, хотя порой и досадовала. Невозможно было поверить,
что плохое может случиться с Сином
Маллореном или с ней, пока он рядом.
- Почему на юг? Разве мы направляемся не в Лондон?
- Тебя будут искать в первую очередь на главной дороге - той, что ведет из
Бата через Мейденхед. Южнее мы выедем на
Саутгемптонскую дорогу. Она не так оживленна, можно будет гнать лошадей во всю
прыть. Ты еще не устала?
- Совсем чуть-чуть, - ответила она, зная, что простое "нет" не будет
принято в расчет и последуют расспросы.
- Наверное, надо тебя где-то оставить... нет, лучше не стоит! Каждый раз,
как я это делаю, ты влипаешь в историю.
Чеетити бросила на Сина вороватый взгляд. Он намекает на историю с Хлоей?
Но если бы тогда он опознал ее, разве стал бы
молчать?
- Что ты хочешь сказать? - осторожно осведомилась она.
- То, что сегодня утром я оставил тебя в "Голове сарацина", а вечером
обнаружил на окраине порта в объятиях постороннего
мужчины.
- Ах, ты об этом! Только не говори, что действие развернулось по моему
сценарию.
- Я говорю, это судьба. Тебе предначертаны мужские объятия. Очень надеюсь,
что мои.
У Честити не нашлось сил для дальнейшего разговора. Как быть, если
выяснится, что Син узнал ее в распутнице Хлое? Эта
мысль породила цепь сладостных воспоминаний, которые пришлось безжалостно
подавить.
Син отпустил поводья, время от времени поглядывая на темные очертания
всадницы рядом. Что-то было не так, и он
понятия не имел, что именно. Честити казалась хрупкой. Без сомнения, она
умолчала о том, что с ней случилось в этот день.
Быть может, ее уже отдали в бордель и как раз оттуда она сбежала? Что ей
пришлось там вынести?
Возникло настойчивое искушение послать Верити и ее майора к дьяволу и
целиком посвятить себя этой подавленной
девушке. Например, увезти ее далеко-далеко и там исцелить все раны, телесные и
душевные. Но Син не был уверен, что потом
ее можно будет оставить одну - где угодно, даже в стенах крепости с хорошо
вооруженным гарнизоном. Чувство опасности
было таким сильным, что хотелось усадить Честити перед собой и везти, крепко
прижимая к груди. Он вообразил себе реакцию
и отказался от этой мысли.
Что это за звук? Она что же, плачет? Пропади пропадом эта тьма!
- Как дела? - на всякий случай спросил он.
- Нормально, как же еще! - отрезала Честити.
Син приказал себе не изводиться без очевидной причины и вернуться к
практическим вопросам.
- Я хотел предупредить, что дорога здесь неровная, и к тому же мы скоро
приедем в Слоу. Я поведу свою лошадь в поводу.
Он спешился. Честити, скрипя зубами, последовала его примеру.
- Ты могла бы остаться в седле.
- Я с удовольствием разомну ноги, - возразила она вполне искренне.
Идти пешком тоже было болезненно, но не настолько, как ехать верхом. За
время поездки рубцы, должно быть, сильно
распухли.
Целый участок дороги был сильно разбит, в глубоких, неровных колеях
скопилась вода. Местами попадались большие лужи.
К счастью, оба они были в сапогах.
Еще две деревни остались позади. В каждой из них Честити была на грани
того, чтобы взмолиться о передышке, но оба раза
справилась с собой и промолчала. Казалось, целую вечность назад и в другом мире
она поставила перед собой цель - устроить
судьбы сестры и крохотного племянника - и шла к этой цели шаг за шагом и уже
находилась на завершающем этапе. Никак
нельзя сдаться именно теперь...
Честити споткнулась. Син поддержал ее, ухватив за правую руку. Она
вскрикнула.
- В чем дело? - В темноте он нащупал вздутие. - Что это?
- Так, ерунда.
- Откуда?
- Я... оцарапалась. Не знаю где.
Честити зашагала дальше. Син помедлил, потом последовал за ней. В глазах у
нее стояли слезы - отчасти боли, отчасти
безмерной усталости. Тьма была очень кстати, потому что скрывала их.
- Кажется, сарай темнеет справа от дороги. Вряд ли в нем держат скот -
поблизости не видно жилых строений. Скорее всего
это сеновал. Остановимся и передохнем.
Отлично, но как потом заставить себя продолжать путь?
- Это ни к чему! Мы ведь спешим.
- Ты называешь это "спешим"? К тому же мы уже достаточно далеко от
Мейденхеда и можем позволить себе передышку.
Потом можно будет поднажать, а ехать без остановки неразумно, да еще в таком
мраке. Не хватало свалиться, получить ушиб
или растянуть связку. Идем! Вот дырка в живой изгороди.
Пришлось подчиниться. Вообще говоря, "пришлось" не вполне отражало суть.
Все существо Честити рвалось навстречу
отдыху.
В самом деле, за изгородью оказался сарай. Был он ветхий и, судя по всему,
заброшенный, но все же в нем сохранилось
достаточно сена, чтобы накормить лошадей и устроиться самим. Син собрал сено в
кучу и накрыл сюртуком.
- Привал! Всем садиться и отдыхать!
Девушка осторожно опустилась на сюртук, чувствуя разом все свои рубцы и
ссадины, но предвкушая возможность
расслабить усталое тело. В сарае было еще темнее, но близость Сина ощущалась как
теплое и ласковое прикосновение.
- Приляг на мое плечо, - сказал он немного погодя. - Будет удобнее.
- А тебе?
- Обо мне не беспокойся.
Прилечь на плечо хотелось, но Честити опасалась, что это только начало и
что дело зайдет много дальше простого отдыха
Она была слишком опустошена даже для короткой любовной интерлюдии. Более того,
Син мог обнаружить рубцы.
- У меня нет намерения обольстить тебя, - сказал он. - Даю слово. Я всего
лишь хочу, чтобы ты получше отдохнула.
Когда Син в чем-то заверял, усомниться было невозможно. С бесконечными
предосторожностями девушка устроилась в
выемке его плеча. Казалось, это уютное углубление устроено природой именно для
женской головы. Рука легла на плечо, тепло
тел смешалось, и Честити почувствовала себя укрытой от жестокости мира.
Усталость взяла свое.
- Нам нельзя спать сразу обоим... - пробормотала Честити. - Это опасно...
- Чем же? Чтобы отыскать нас в этом сарае, твоему отцу пришлось бы как
следует поколдовать. Спите спокойно, леди
Честити Уэр.
- И ты не возражаешь? - Язык уже едва слушался.
- Против сна?
- Против имени.
- А почему я должен возражать?
- Ты не можешь... не можешь любить меня... такую.
- Мне лучше знать. Спи!
Казалось, уже минуту спустя ее осторожно потрясли за плечо.
Открыв глаза, Честити увидела над головой дырявую крышу, через которую
просачивался утренний свет. В глаза словно
песку насыпали, голова раскалывалась от боли, ныло все, что только может ныть.
Несколько часов отдыха только ухудшили
дело.
- Тот толстяк насажал тебе синяков, - заметил Син. - Убить его мало!
- Это не он...
- Убить мало их обоих!
- Видишь? - Честити устало улыбнулась. - Только встань на мою защиту - и
придется ополчиться на весь мир.
- Да ради Бога! - отмахнулся Син. - По крайней мере будет чем заняться.
Она прикрыла глаза, но тут же открыла снова, зная, что иначе уснет. Син
легонько коснулся губами ее губ.
- С добрым утром! Я готов всегда начинать наш день таким манером.
- Не выйдет, - возразила девушка со вздохом.
- Это почему?
- Мы получим лицензию, выдадим Верити замуж за Натаниеля, а потом пойдем
каждый своим путем.
- Хм...
Взгляд Сина стал ленивым, томным. Честити знала этот взгляд. Что-то в ней
немедленно откликнулось, и он это понял.
- Я дал слово, что не стану обольщать тебя.
- Верно.
- Когда я даю слово, то держу. Это так?
- Так, - признала она.
- Поэтому поцелуй будет всего лишь поцелуем. Не первый шаг, а отдельно
взятый поцелуй, - объявил Син с нажимом и
погладил ее по щеке. - Я заколдую тебя, и ты забудешь прошлое. Забудешь все
плохое и станешь юной леди, которой по
прихоти судьбы пришлось делить кров с повесой. Этот повеса так очарован ею, что
добьется поцелуя, но в глубине души так
благороден, что не позволит себе большего. Он из тех повес, кому можно
довериться. Закрой глаза, моя прекрасная леди, и
подари мне поцелуй, а потом, если хочешь, дай мне пощечину...
Никогда еще поцелуй не был так упоителен, как на охапке сена под дырявой
крышей сарая. Это было как в сказке, где конец
непременно счастливый, где все возможно.
- Ах, милорд! - с улыбкой прошептала Честити, когда Син отстранился. -
Однажды такой поцелуй приведет вас к алтарю.
- Я бы не возражал. - Син поднес ее руку к губам, повернул ладонью вверх и
замер. - Это и есть твоя царапина?
Высвободить руку не удалось.
- Бамбуковая трость, верно? Кто это сделал? Граф? - Не дожидаясь ответа,
Син схватил и осмотрел другую ее руку. - За что?
Взгляд его стал ледяным и угрожающим. Честити не подозревала, что эти глаза
могут меняться так разительно. Она
поспешила остудить его гнев.
- За дерзость, Син! Согласись, отец имел на это право. - Она против воли
улыбнулась воспоминанию. - Я назвала его
гнусным лицемером.
- Какой строгий патриарх! Сколько тебе лет?
- Девятнадцать.
- Для девятнадцати лет у тебя многовато дерзости, но разве за это бьют?
Дерзкая молодость становится отважной зрелостью.
Твоему отцу надо бы гордиться такой дочерью.
Он так ничего и не понял, потому что мыслил совсем иными категориями. У них
с графом не было ничего общего. Они
были как два разных мира.
- Отец уверен, что дерзость в женщине недопустима. Женщина должна быть
кроткой и милой - как Верити. Но довольно об
этом. Нам пора.
Она сказала неохотно, и так же неохотно Син кивнул. Ветхий сарай стал для
них тихой гаванью, покинуть его означало
вернуться к суровой действительности.
Син помог Честити подняться, потянув за левую руку. Один Бог знал, чего ей
стоило не закричать от боли, даже не
передернуться. И все равно он заметил.
- Что такое?
- Так, пара синяков, - солгала девушка. - Падение на мостовую не проходит
даром, а я упала трижды за один вечер. Ты не
голоден? Лично я изголодалась! Со вчерашнего завтрака во рту не было ни крошки.
- Силы небесные! А я вчера плотно отобедал с Фрейзером. Тогда едем скорее.
Первым делом я тебя накормлю.
Честити не верила, что сумеет снова взобраться на лошадь, но Син
безоговорочно принял историю с синяками и всемерно
облегчил ей задачу. Надо сказать, синяки имелись тоже наряду со ссадинами и едва
начавшими подживать рубцами. Когда
девушка опустилась в седло, все больные места разом издали беззвучный крик боли.
Наверное, потом будет лучше, надо только
размять мышцы, подумала она без особой надежды.
Все так же шагом они добрались до деревни Викфорд и местной таверны "Пегая
корова" - простецкого заведения под
соломенной кровлей. Лошадей здесь не меняли, зато кормили на совесть. В столь
ранний час пивной зал был пуст. Хозяин
разжег камин, и Честити обогрела озябшие руки.
Син с подозрением следил за тем, как осторожно она усаживается.
- Ты выглядишь так, словно в любую минуту можешь рухнуть без сил, - заметил
он.
- Еще бы! С голоду рухнет любой, даже самый крепкий.
Честити нашла, что лгать по мелочам раз от разу становится легче. Это было
очень кстати. Нельзя было допустить, чтобы
Син снова оставил ее в ка
...Закладка в соц.сетях
