Жанр: Любовные романы
МОЯ СТРОПТИВАЯ ЛЕДИ
... сладкий и
клейкий, а пальцы, что его держали, - чуть солоноватые, и клейкая сладость это
подчеркивала. Хотелось слизнуть соленый
привкус, как изысканную пряность.
- Ешь!
Стоило нажать зубами, как алый сок побежал снова. Честити непроизвольно
отшатнулась, боясь испачкать платье, но Син
сдавил пирожок и алая струйка потекла на грудь. Заглушая крик, он опрокинул
Честити навзничь и слизнул сок языком.
Умелые пальцы справились с крючками, шнуровкой лифа, отбросили его в
сторону. Син окинул взглядом раскрытое платье
и тонкую шелковую сорочку, под которой часто вздымалась маленькая полная грудь.
Честити со страхом спросила себя,
находит ли он это зрелище жалким, и решила, что, пожалуй, нет. Глаза его горели
и казались совсем темными.
- Я привлекательна, милорд? - спросила она кокетливо.
- Очень, и ты отлично это знаешь.
Син потянулся к маске, но Честити схватила его за руку.
- Нет-нет! Пусть останется.
- Твоя репутация настолько безупречна?
- В моих глазах - да.
- Значит, я так и не узнаю твоего имени? - спросил он, касаясь черного
бархата.
- Нет, милорд. Зовите меня Хлоей.
- Хлоя? Прекрасное имя. "Вся боль моя, все муки, все страданья - твой дар
мне, Хлоя! Если б мог просить одно твое
небесное лобзанье, чтоб эту боль и муки утолить!"
Губы их встретились, и на глаза Честити отчего-то навернулись слезы. К
счастью, маска их скрыла. Син отодвинулся. Она
приподнялась на локте, боясь, что каким-то образом разочаровала его, но нет,
просто странный ритуал обольщения еще не был
окончен. Син толкнул ее на спину, зачерпнул рукой сливки и покрыл ими грудь -
сначала над краем сорочки, а потом, сдвинув
ее, целиком.
- Все это нужно съесть, - сказал он, улыбнулся и подмигнул. - Начинай ты.
Он мазнул пальцем по груди, набирая сливки, и вложил его между приоткрытых
от изумления губ девушки. В лакомстве
ощущался привкус апельсинового ликера.
- Вкусно... - признала Честити. - Нельзя, чтобы такой десерт пропал зря.
- Не пропадет.
На этот раз она не просто слизнула сливки, а втянула в себя палец.
Происходящее все больше обретало странный,
призрачный оттенок, отдалялось от реальности. Честити ощущала на груди движения
языка, за которым оставалась прохладная
дорожка чистой кожи, но не замечала, что сосет палец, как лакомство. Когда рот
Сина добрался до соска, движения их губ
естественным образом слились, и стало казаться, что она сама себя ласкает. В
этом было что-то невыразимо упоительное,
бесстыдное, и лихорадочный жар во всем теле стремительно нарастал. Когда он
сосредоточился между ног, бедра дрогнули,
потерлись друг о друга, в горле родился тихий, просительный звук, рот
конвульсивно напрягся.
- Не нужно кусаться, - сказал Син, отдергивая палец, - лучше раздень меня.
Зачем, подумала Честити в недоумении. Разве он не жаждет близости так же
отчаянно? Одежда - не такая большая помеха, и
они могли бы...
Но поднялась вслед за Сином. Глянула на себя. Верх платья свисал сзади на
подол, а все остальное выше талии - и сорочка, и
груди - было вымазано кремом и вишневым соком.
Неловкими пальцами Честити принялась расстегивать пуговицы жилетки, но
чувство близости к мужскому телу было таким
острым, что она бросила это занятие на середине, положила ладони Сину на грудь и
заглянула ему в лицо. Должно быть, это
игра теней придавала ему такой хмурый, сосредоточенный вид. Но когда она
потянулась губами к губам, он отстранил ее.
- Сначала тебе придется меня раздеть.
Что за безумную игру он затеял? Он пробудил в ней желание, но не спешил его
утолить. Возможно, он и не собирался,
просто хотел дать ей урок, измучить, а потом покинуть.
Честити снова занялась пуговицами, на этот раз в лихорадочной спешке.
Последняя находилась так низко, что, расстегивая
ее, она ощутила под пальцами выпуклость в брюках. Син не мог покинуть ее - ему
нужна была женщина. Вспомнив, как все
было в тот день, когда она обряжала его, Честити положила ладонь на твердое.
- Как ты предпочитаешь? - спросил Син с усмешкой. - Побыстрее или
помедленнее?
Откуда ей знать? Девушка отвела руку.
- Ах! Я знал, что у тебя хватает опыта.
Как глубоко он ошибался! Но возразить было невозможно, поэтому Честити
занялась рубашкой. Когда та была сброшена и
взгляду открылся шрам, она сделала то, чего хотела с самого начала, - проследила
его кончиком пальца.
- Откуда это? - спросила она - такое говорила каждая новая его знакомая.
- Сабельный удар, под Квебеком.
- Представляю, сколько было крови...
- Текло ручьем. Мой лучший мундир был совершенно испорчен.
Воспоминания вернулись, неся с собой горечь и сладость одновременно.
Повинуясь внезапному порыву, Честити собрала у
себя с груди остатки сливок, покрыла ими шрам и снова проследила его, на этот
раз языком. Выпуклость в брюках толкнулась
ей в живот.
- Боже мой, Хлоя! Я и сам не люблю спешить, но если чрезмерно затянуть
любовную игру, кавалер может попусту
растратить себя!
Она поспешно расстегнула брюки и нижнее белье, собралась с духом - и
сдвинула все это на бедра. Напряженная плоть
качнулась вперед. Честити схватила ее обеими руками. Она не знала, почему так
вышло, но теперь, когда эта горячая, тяжелая
игрушка была у нее в ладонях, она не знала, что с ней делать.
- Целуй! - сказал Син сквозь зубы. - Я расплачусь сполна.
Не зная, что и думать, Честити во все глаза смотрела на него. Он со вздохом
отвел ее руки, и она охотно уступила. Смотреть,
как он раздевается, было проще и приятнее, чем играть в игры, правил которых она
не знала. Без одежды Син Маллорен не
выглядел хрупким, и его сила, не раз удивлявшая Честити, прекрасно гармонировала
с этими крепкими мышцами.
- А теперь ответь мне на пару вопросов, прекрасная Хлоя, - сказал он, держа
ее за подбородок так, чтобы взгляды
встретились. - Ты ведь не настолько опытна, как хочешь показать?
Честити не сумела солгать из-за страха, что правда оттолкнет его, что он
может уйти к кому-нибудь вроде Сейбл.
- Нет, не настолько... - прошептала она.
- Но ты и не девственница? Я не хочу иметь на своей совести совращение.
Честити заколебалась: она никому не дарила свою девственность, но и не
смогла уберечь ее. Отец перехватил письмо к
доктору, в котором она просила о медицинском освидетельствовании в надежде
доказать свою непорочность. Он заплатил -
вероятно, много, потому что во время осмотра доктор устранил то, что могло
обелить ее имя. Он был достаточно умен, чтобы
сразу после этого исчезнуть с глаз долой.
- Ну? - поощрил Син резко. - Ты девственница? На этот вопрос можно ответить
только "да" или "нет", думать тут не над
чем!
- Конечно, нет, - сказала Честити. - Что взбрело вам в голову! В моей
постели уже побывал мужчина.
Не пришлось и лгать, это была чистая правда.
- Тем лучше, - ответил Син и взялся за завязку нижних юбок.
Когда все, кроме сорочки, было на полу, Честити хотела ее снять. Желание,
уже не раз подавленное, пылало теперь с
удвоенной силой.
- Нет, моя милая, не спеши. - Син нажал ей на плечи, предлагая опуститься
на постель. - Я еще не готов увидеть тебя во
всем великолепии. Быть может, и ты еще не готова.
Он опустился на колено. Словно для признания, подумала Честити в смятении,
но он лишь положил руку ей на лодыжку.
Провел вверх по ноге ладонью, восхитительно жесткой на шелковистой коже, и
задержал ее на внутренней стороне бедра, у
самой развилки. Ноги сами собой двинулись, раскрываясь, но когда ладонь
отдернулась, уступив место губам, девушка
приподнялась на локтях.
- Что вы делаете!
- Молчи!
Она заново ощутила свое тело, влажную податливость женской плоти и
откинулась на постель со сдавленным криком. Этот
первобытный звук на мгновение шокировал ее, но потом она выгнулась навстречу
сладостному ощущению, бесстыдно
раздвигая ноги.
Син подвинулся, между ног прижалось твердое.
- Да! О да! - вырвалось у нее.
Он проник в нее медленно, словно бы нерешительно, и Честити в нетерпении
качнулась вперед, чтобы принять его
полностью. Чувство наполненности было немного болезненным, но все равно
чудесным. Она не знала, что нужно делать, что
будет правильно, а что нет, но знать и не потребовалось. Бедра сами нашли нужный
ритм, и тело впервые в жизни полностью
перехватило инициативу.
Честити не знала, сколько это длилось. Очнувшись после сладких содроганий,
она ощутила себя несравненно чище, чем все
последние месяцы. Когда Син попытался разжать объятия, ему пришлось приложить
усилие - сок и сливки сгустились в
сладкий клей. Честити засмеялась, и он улыбнулся в ответ.
- Я не знала, что бывает так хорошо...
- Значит, до сих пор тебе попадались никчемные болваны.
- Да, - неохотно солгала девушка, - теперь я это знаю.
- И как ты распорядишься этим знанием?
Внезапно Честити поняла: даже не зная, что он ее первый мужчина, Син понял,
что первым открыл ей подлинную ценность
физической любви, и теперь чувствовал ответственность за ее будущее. Рыцарь,
подумала она, прекрасный рыцарь в сияющих
доспехах. На его попечении уже были трое: Верити, маленький Уильям и Чарлз - и
все-таки он беспокоился о распутнице Хлое.
Что ж, хотя бы в этом она могла облегчить ему жизнь. Она подавила
мучительную потребность высказать свою любовь,
объяснить, что просто не сможет быть теперь с другим мужчиной, каким бы опытным
любовником тот ни оказался. Несколько
минут полной откровенности могли поставить точку на этой ночи, а до утра еще
оставалось время.
- Теперь я знаю, чего стою, - сказала Честити со всей откровенностью. - В
дальнейшем я не стану раздавать знаки своего
расположения всем и каждому.
Она украдкой глянула между ног Сина, где его мужская плоть лежала
расслабленной. Перехватив взгляд, он засмеялся.
- Скоро, скоро, не сомневайся!
В свою очередь оглядев Честити, он стащил с нее испачканную сорочку и
набросил на них обоих лоскутное покрывало.
Уютно устроиться рядом с ним - это было как неожиданное откровение, как приятный
сюрприз.
- Расскажи о себе, - попросил Син, наливая в стаканы еще вина.
- Хотите снять все покровы с моей тайны?
- И с твоей души.
- Тогда, милорд, начните со своих тайн.
- У меня нет тайн - только секреты. - С минуту Син задумчиво смотрел в
камин. - Например, я скрываю то, что перед битвой
каждый раз мучаюсь страхом. Солдатам ни к чему знать, что командир боится, даже
если они и сами не без греха. Но это не
постыдный секрет: мужество - это победа над страхом, а не отсутствие его. Не
знает страха только человек ненормальный. К
тому же это не страх смерти. Я боюсь остаться калекой.
Девушка сжала стакан так, что побелели пальцы. Ей не хотелось слышать
такое.
- А есть у вас другие секреты? Что-нибудь далекое от войн и сражений?
- Хочешь знать, кто побывал у меня в любовницах? - усмехнулся Син.
Этого ей хотелось и того меньше.
- Война и любовь - это все ваши интересы? Других нет?
- Пока этого хватало. Вот только я думаю... каково было бы сблизиться понастоящему.
Полюбить...
- ...на час... но лучше навеки, - прошептала девушка, глядя на пламя.
- Именно так. А теперь твоя очередь делиться секретами.
- О нет! Я целиком состою из секретов. - Она принужденно улыбнулась. -
Раскроется один - и я распадусь на части.
Син вдруг поднялся, рывком поставил ее на ноги и увлек к мутному,
испятнанному зеркалу. Они отразились в нем, нагие,
искаженные плохо отшлифованным стеклом и неверным светом. И все-таки мужчина был
Сином Маллореном, а вот женщина
- кто была она? Это оставалось тайной даже для нее самой. Маска оставляла
открытыми только припухшие от поцелуев губы.
Син начал ласкать Честити, наблюдая за ней. Она тоже следила за тем, что
происходит с распутной незнакомкой, голова
которой запрокинулась на мужское плечо, губы приоткрылись, грудь вздымалась все
чаще - короткими жадными вздохами. Ее
партнер не был охвачен желанием, он лишь ласкал и наблюдал.
- Это мне не нравится, - сказала Честити.
- Лгунья.
- Не нравится, что каждый из нас теперь сам по себе. Лучше останемся в
постели.
- Если я узнаю твои тайны, ты, быть может, и распадешься на части, но не
исчезнешь - просто сложишься заново, в новое,
более сильное целое.
- Но я перестану быть собой!
- Быть может, так оно и лучше.
Син по-прежнему ласкал ее, и протесты звучали все тише.
- Чего ты хочешь? - наконец прошептала Честити.
- Тебя. Всю тебя! Доверься мне.
- Разве я не доверилась?
- Только телом, а этого мало. Доверься мне душой.
- Не могу!
Честити вырвалась и бросилась к своей одежде, намереваясь схватить ее и
бежать из комнаты. Син толкнул ее на матрас и
прижал сверху тяжестью своего тела.
- Мы не прощались.
- Мне больше нечего тебе дать!
- Куда ты пойдешь? К другому?
- Никогда!
- Тогда доверься мне.
Син поцеловал ее со страстью, и девушка ответила на поцелуй. Щеки ее были
мокры от слез, слезы выскальзывали из-под
черного бархата маски, но ей было все равно.
- Плачь, Хлоя, - сказал Син с грустной улыбкой, - оплакивай нас. Эту ночь
ты запомнишь.
Они снова любили друг друга странным, сумасшедшим образом, поднимаясь почти
до самых вершин наслаждения, но не
уступая ему, чтобы наконец испытать его силу втройне. Иногда о милосердии молила
Честити, а иногда Син, а насытившись,
они уснули у догоревшего огня.
Девушка проснулась, когда утренний свет только начинал просачиваться сквозь
пыльное окно. Осторожно, чтобы не
разбудить Сина, она выбралась из-под покрывала. За ночь комната совершенно
остыла, холод пробирал до костей. Долго
смотрела она на Сина, превозмогая желание коснуться. Их единственная ночь
закончилась, и она уже ни на что не имела права,
кроме торопливого бегства. Когда медлить дальше стало невозможно, Честити
бесшумно оделась. На возню со шнуровкой не
было времени, поэтому корсет она решила нести в руках - в это время суток вряд
ли кто-то еще бродил по дому. И даже если
так, одежды на ней хватало и без того. Ключ от спальни Хедерингтона, коротавший
ночь под матрасом, был теперь зажат в
кулаке.
Дверь скрипнула, Честити замерла, но Син не шевельнулся. Тогда она покинула
комнату, однако стоило двери захлопнуться,
как глаза его открылись. Это вороватое бегство казалось унылым, безрадостным
завершением лучшей в его жизни ночи любви.
Он добился, чего желал, и, казалось бы, должен был ощущать законную гордость, а
ощущал лишь уверенность в том, что уже
не сможет обойтись без этой женщины и не позволит ей обходиться без него.
Больнее всего было вспоминать минуту, когда подобранная Грешемом потаскушка
привалилась к его спине, он вдохнул
аромат ее кожи и узнал духи. Все радости жизни померкли разом оттого, что падший
ангел оказался просто блудницей. Он увел
ее тогда ради мести, а не наслаждения. Увел, заранее полный отвращения к уловкам
опытной шлюхи, но был тронут робкой,
неопытной страстью - настолько, что не удивился бы, окажись Честити Уэр
девственницей. В этом случае он не тронул бы ее,
потому и колебался до последнего, даже проникая в ее тело.
Она не солгала, когда сказала, что уже знала мужчину, но девственность
хрупка, взять ее легко, да и в конечном счете не в
ней дело. Главное - невинность души, и он убедился сполна, что душа ее невинна.
Где она сейчас? Без сомнения, заново вживается в образ Чарлза. Он не станет
решать этот вопрос, пока не поймет, как лучше
действовать в таком случае. Им придется нелегко. Свет косо смотрит на того, кто
берет в жены падшую женщину. От него
могут отвернуться, а Родгар пойдет на все, чтобы помешать этому браку. Но никто,
даже брат, не властен остановить его.
Сегодня он получил Честити Уэр, и он оставит ее с собой навсегда. Она еще не
знает об этом, но впереди у них много дней и
ночей. Ему по силам преодолеть все преграды. Они даже кстати, потому что не
дадут скучать. Син поднялся и потянулся. Он
чувствовал себя титаном, властелином мира. Одеваясь, он весело насвистывал.
Глава 12
Вся во власти смятенных мыслей, Честити сама не заметила, как оказалась в
холле. Отсюда до спальни Хедерингтона было
ближе, чем если вернуться на черную лестницу, зато выше был и риск на когонибудь
наткнуться. Вид у нее был
непрезентабельный - может, стоило все-таки надеть лиф? Но дом был объят тишиной,
только откуда-то издалека (скорее всего
из игорного зала) доносились голоса. Как-то не верилось, что игра прервется
именно теперь. Честити потуже стянула ворот
сорочки и направилась к лестнице.
Единственная лампа в холле догорала, чад смешивался с тяжелым запахом пота
и перегара. Местами паркет был усеян в
спешке сброшенными предметами туалета, под фикусом темнела большая лужа. Это
никак не могла быть кровь, иначе кругом
не было бы тихо. А впрочем, случись в доме резня, обшарь его полиция - они с
Сином остались бы в неведении.
Припомнив прошедшую ночь, Честити улыбнулась вопреки печали. Она не так
представляла себе физическую любовь.
Страсть спаяла их тогда в единое целое, и это искупало все беспросветное
будущее, всю боль разлуки. Распутнице Хлое
предстояло исчезнуть навеки, а ей - вернуться в другую выдуманную роль, и
поскорее, пока не проснулся Син.
Желая поскорее оказаться на месте, девушка утратила осторожность и пнула
ногой пустую бутылку. Та отлетела и с
оглушительным звуком ударилась о стену.
- Кто здесь?
Честити замерла, потом медленно повернулась. В дверях одной из комнат стоял
маркиз Родгар, весь залитый ярким светом,
с пятирогим подсвечником в руках. Поставив подсвечник, он направился к ней.
Девушка бросилась прочь, но Родгар был
быстрее и цепко поймал ее за руку.
- Милорд, дайте мне уйти! - взмолилась Честити на грубом простонародном
наречии.
- Простолюдинка - в маске? - усмехнулся маркиз и повернул ее лицом к себе.
- Только леди имеет на это право.
- А если... - она запнулась, судорожно комкая ворот сорочки, - а если я
хочу сойти за леди?
- Это нелепо. Леди не полагается плата.
Пока длился этот короткий диалог, Родгар повернул Честити так, что оказался
между ней и лестницей. Путь к отступлению
был закрыт. Сообразив это, она испугалась. Несколько минут Родгар смотрел на нее
молча, с легкой улыбкой на четко
очерченных губах. Глаза его оставались в тени, и невозможно было угадать, что у
него на уме. Выглядел он в точности так же,
как и много часов назад, - ни пятнышка на одежде, ни следа усталости на лице.
Похоже, он явился в Руд-Хаус не ради разврата,
а чтобы подстеречь Сина. Но при чем здесь она? Даже если Родгар знал, что
младший брат приехал с парнищкой-грумом, он
никак не мог заподозрить...
- Я провел пару часов за игорным столом, - сказал Родгар, прерывая нить ее
мыслей. - Ночь еще не окончена, и я щедро
заплачу за ее остаток.
Он сунул руку в карман и достал горсть золотых гиней. Девушка невольно
отшатнулась.
- Да, но... уже рассвет!
- Тем выгоднее сделка, не так ли?
- Я бы с радостью, милорд, но... но я так устала!
- Значит, ты не шлюха, - констатировал маркиз. - Шлюха не знает усталости.
Итак, кто же ты?
Честити попробовала юркнуть мимо него, но он без труда пресек эту попытку.
- Я позову на помощь!
- И что, по-твоему, случится?
Родгар поднялся на первую ступеньку лестницы, став еще выше, еще
внушительнее. Смотреть на него приходилось теперь
снизу вверх, так что заболела шея.
- Что вам нужно, милорд?!
- Как ты провела ночь?
- С любовником! - отчеканила девушка.
- Который утомил тебя своей страстью? Хм... я не считал бы достижением.
Честити почувствовала, что близка к слезам, и поняла, что больше не
выдержит.
- Как насчет поцелуя? - осведомился Родгар и вынул из шейного платка
драгоценную булавку.
- И вы позволите мне уйти? - недоверчиво спросила она.
- Не слишком лестный вопрос. Что ж, будь по-твоему: я отпущу тебя, если не
передумаешь.
Честити знала теперь, какие бывают поцелуи. И потому заколебалась. Однако
Син мог проснуться в любую минуту, и за
уход приходилось платить.
- Согласна, милорд.
Маркиз взял ее за талию, приподнял и поставил ступенькой выше, чтобы быть с
ней вровень. При этом девушка выпустила
ворот сорочки. Родгар сколол края булавкой.
Взгляды их встретились. Честити стояла неподвижно, со вскинутой головой,
намереваясь вынести поцелуй с достоинством.
Он положил руки ей на плечи и провел большими пальцами вдоль ключиц. Это не было
неприятно, однако Честити было не до
происходящего: вот-вот мог появиться Син. Это некстати свело бы братьев лицом к
лицу, а она потеряла бы шанс на спасение.
- Что есть поцелуй? - вдруг спросил Родгар.
- Соприкосновение губ, - пролепетала девушка.
- И только? - Он коротко засмеялся. - Что ж, пусть губы соприкоснутся.
Он наклонился. Очень скоро Честити овладело странное чувство, что он играет
с ее губами. По мере того как пощипывание и
покусывание продолжалось, ноги слабели. Еще немного - и девушка обвила бы шею
Родгара руками, но вовремя опомнилась, а
когда в рот проник язык, она его вытолкнула.
И замерла в ожидании расплаты.
- Полагаю, большего мне не добиться, - с некоторым сожалением сказал
Родгар, выпуская ее плечи. - Можешь быть
свободна.
- Правда? - спросила она, отступая.
- Договор есть договор.
Честити потянулась к булавке с намерением вернуть ее. Маркиз остановил ее
руку:
- Оставь на память. Если тебе кажется, что это незаслуженный дар, можешь
заслужить его, ответив на один вопрос.
- Спрашивайте.
- Те, другие поцелуи, они были слаще?
- О да! - вырвалось у Честити, и она залилась краской.
- В таком случае... - маркиз отдал ей учтивый поклон, - в таком случае,
миледи, желаю еще не раз напиться из этого
источника.
Девушка бегом бросилась прочь.
Перед дверью спальни Хедерингтона она помедлила, переводя дыхание. Если Син
воспользовался черной лестницей, он мог
уже быть внутри, но даже если нет, сам хозяин дома мог улечься в свою постель -
всего-то и нужно было потребовать запасной
ключ.
К счастью, эта дверь не скрипела. Девушка на цыпочках переступила порог. Не
похоже было, чтобы комнатой пользовались
после ее ухода, и постель, давно уже разворошенная, оставалась пустой. Честити
упала на нее ничком, дрожа всем телом. Ей
хотелось заползти в темный угол и остаться там, пока она не придет в себя, но
ничего не оставалось, как снова переодеться
Чарлзом.
Извлечь подаренную Родгаром булавку оказалось не так-то просто - она
запуталась в кромке. Нетерпеливо ее дергая,
Честити краем глаза уловила движение, нервно глянула в ту сторону и увидела в
зеркале себя. У нее был совершенно
растерзанный вид: припухшие губы пламенели, парик сполз набок, пудра с него
испятнала все, что только можно, сорочка
заскорузла, груди без лифа вызывающе торчали вперед. Неужели эта неряха могла
прельстить разборчивого маркиза Родгара?
Нет, конечно. Тогда что все это значило?
В спешке сбрасывая женскую одежду, Честити ломала голову над сценой в
холле. Что-то подсказывало, что на самом деле
Родгара мало интересовали утехи, которые он пытался купить. Но тогда почему он
упорно ее удерживал и так дорого заплатил
за неудачный поцелуй?
Не находя объяснений, Честити все больше пугалась. В тот лондонский сезон
ее, пожалуй, влекло к Родгару, но времена
изменились, она не была больше леди на выданье, она была "пресловутая Честити
Уэр". Теперь ее влекло к младшему брату
Родгара - отношения, которые тот просто не мог одобрить. Нужно было поскорее
убираться из этого дома.
К счастью, кувшин за ширмой был полон. Честити смыла пудру, пот и остатки
пищи, потом, краснея, совершила более
интимный туалет. В эти минуты ей впервые пришло в голову, что близость с
мужчиной нередко ведет к беременности. Это
окончательно выбивало из колеи.
Что делать? Почему она не подумала об этом раньше? Отец убьет ее!
Честити судорожно прижала ладони к животу, потом отдернула. Син, рыцарь в
сияющих доспехах... Как он поступит?
Женщина, с которой он провел ночь, была особой безнравственной, но вдруг,
невзирая на это, он сочтет, что беременность
обязывает его к браку? Это сломает ему жизнь. Нет, ни за что! Нельзя, чтобы ее
беспечность поставила точку на его карьере,
стоила ему титула и наследства.
Бежать, и немедленно!
Парик перекочевал назад - на деревянную болванку, одежда и маска - в
гардероб. С минуту девушка крутила в руках
драгоценную булавку. Это был дар, сделанный от души, его хотелось сберечь.
Честити закрепила драгоценность на окантовке
одежды - в худшем случае ее можно будет обменять на кров и пищу.
Когда мужской паричок и треуголка вернулись на голову, вернулся и юный
Чарлз. Глядя в зеркало на этого симпатичного,
скромного паренька, Честити не могла не вспомнить распутницу Хлою, с ее
затуманенными от страсти глазами, с ее бесстыдно
податливым телом. На миг ей показалось, что эти два образа слились...
Однако, собираясь в таком темпе, она неминуемо наткнется на Сина! Девушка
заторопилась. В карманах алого мундира
нашлось немного денег. Она честно поделила их пополам, потом в сентиментальном
порыве уткнулась с мундир лицом, чтобы
вдохнуть дорогой запах.
Боже, о Боже, как покинуть его? Как остаться с ним после этой ночи?
Теперь уж никак нельзя было выдать свое подлинное имя, происхождение, а
главное - пол. Предстояло и дальше плести сеть
обмана. Это казалось невыносимым.
А вдруг Син всерьез увлекся таинственной незнакомкой, с которой ему по
чистой случайности довелось провести ночь?
Достаточно вспомнить, как настойчиво он пытался раскрыть ее тайну. Что, если ему
вздумается разыскивать свою Хлою?
Ну и пусть! Сегодня Хлоя исчезнет, а заодно и Чарлз.
Девушка выпрямилась, пронзенная неожиданной мыслью. Чарлз не может, не
должен исчезнуть! Если это случится, Син
сопоставит факты и все поймет!
С минуту она стояла, прижимая к щекам ледяные ладони, потом принялась
беспокойно расхаживать по комнате. Что
делать? Бежать или остаться? Что чревато худшими последствиями? Ей самой уже
ничем не поможешь. Иное дело - Син...
Честити остановилась на полушаге - решение было принято. Конечно, она
останется. Спектакль продолжится, чтобы сбитый
с толку Син не совершил какого-нибудь опрометчивого поступка.
Деньги снова перекочевали в карман мундира, а Честити внимательно изучила
собственное отражение, чтоб
...Закладка в соц.сетях
